Текст книги "Хроника пикирующей старости – 3 (СИ)"

Автор книги: Олеандр Олеандров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

Олеандр Олеандров

Предисловие

Торгаш

Почемучка

Малодушие

Мамочка

Враг науки

Шёпот вечности

Джиу-джитсу

Четыре правила выживания в политике

В ребро

Человек будущего

Паук

В бреду

Секрет долголетия

Неофизика – 1

Зелёная кнопка

Как меня женили

Глаза и уши

Страх смерти

Противоположный пол

Счастье в конверте

Тайны старости

Быть послушным

Влип

10 минут славы

Комплексное обслуживание

Муха

Неофизика – 2

Фуршет

Любовь и муза

Счастливый сон

Интервью у самого себя

Гости дорогие

Космическое дерьмо

Содержание сборника:

Олеандр Олеандров

Хроника пикирующей старости – 3

Предисловие

Сборник рассказов черного юмора. Продолжение первой и второй части книги.

Настоящее имя автора – Квятковский Олег Вадимович, живёт он в городе Львов (Украина). Литературный сайт автора в интернете:

http://www.proza.ru/avtor/oleanmdr

Торгаш

Иду по базару. Кидаю взгляд влево – там небритые мужики … кажется продают краденное.

Глаза прячут … всё у них по дешёвке. Голоса спитые, хриплые.

Нет, это не мои.

Кидаю взгляд вправо – там нищая интеллигенция. Очки с потёртыми стёклами, пиджаки висят мешком.

Голоса визгливые, торговаться не умеют – сразу возмущаются, что-то доказывают. Слюна брызжет в лицо покупателям …

Нет. Это не мои.

Иду прямо – стоп!

Вот и она.

Старушка лет 70-ти. Платье старое, но чистое. Значит ей важно выглядеть достойно. Торговаться – наверняка не умеет.

На моем лице появляется ухмылка. Она – лёгкая добыча.

Подхожу к ней слева, из-за спины.

Она продаёт фарфоровую чашку. Кажется из дорогой коллекции.

Начинаю обработку.

Прохожу один раз возле неё … другой … разглядываю …

Воле неё – никого. Она продаёт одна.

Глаза опущены, потухшие. Кажется ей неловко что стоит тут, на базаре.

– Ок! – Говорю я сам себе – Нашёл.

И иду в боевое пике.

Мой первый заход.

– Сколько стоит Ваша чашка, мамаша? – Спрашиваю равнодушным голосом

– Тридцать – тихо шепчет мне.

Гляжу на неё и понимаю … дома у неё – дед больной лежит. Это он установил цену.

Тридцать монет.

Моих монет.

Заход второй – начало игры.

– Тридцать? – Восклицаю изумлённым голосом и насмешливо улыбаюсь. Затем разворачиваюсь и делаю вид что собираюсь уходить.

В глазах старухи которые только что зажглись надеждой – сразу что-то тухнет.

Значит – не продаст сегодня. И её дед останется голодным. Впрочем, мне то – какая разница?

Моя игра с ней – по моих правилах.

Заход третий.

Равнодушно зеваю и начинаю обрабатывать старуху.

Я ведь и сам когда-то продавал последнее. Все что было в квартире. И знаю – продавать такое на базаре – убивает душу.

Ты стоишь и видишь что нормальные люди – с другой стороны твоего прилавка. Они кушают мороженное, разговаривают, смеются. А ты, по другую сторону прилавка – в другом мире. Жалобно смотришь им в глаза. – Купите пожалуйста … не проходите мимо … полезная вещь в хозяйстве … почти как новая …

Вот и сейчас, ты видишь как старушка отчаянно борется со стыдом в своей душе – она убитая этой борьбой. Не физически, а морально.

И сейчас – я её добиваю.

Заход четвёртый.

– Я не ослышался??? -Снова поворачиваюсь к ней. Мой голос звучит изумлённым, почти возмущённым – Или может … Вы сказали "двадцать"? Ведь такое старьё продаёте мамаша …

Я не торгуюсь сейчас. Я просто добиваю её. И её больного деда который лежит на старой обшарпанной кровати, с кучей лекарств на столе. И отчаянно верит что она продаст что-то сегодня … принесёт домой …

Она откроет ключом дверь, зайдёт, а затем – они встретятся взглядами.

– Продала?

И на больном лице деда появится улыбка – Спасибо …

Старуха промолчит … просто отвернётся … не хочет что-бы он видел как из её глаз покажутся слезы … давно не видела деда счастливым.

Он говорил ей что любит её?

А она – его?

Но у меня – другая игра сейчас.

– Так продадите за двадцать?

– Да, берите за двадцать – тихо соглашается старуха. Её дед и двадцатке будет доволен.

Но не я …

Оба на!!! Да она совершенно не умеет торговаться.

А значит – лёгкая добыча. Для хорошего торгаша на базаре.

И я знаю – "Двадцать" – это так дёшево … что даже колбасы на двоих не купишь. И не наешься.

Но должен ли торгаш – волноваться за это?

И я иду в пятый заход.

Окончательное добивание.

– А вот … щербинка на чашке – недовольно бормочу я и показываю на царапинку на ручке.

Разворачиваюсь снова.

Собираюсь уходить.

И вижу – её глаза снова тухнут. Только теперь – ещё печальнее чем в прошлый раз.

Кому нужна её чашка с таким выявленным дефектом?

Я равнодушно зеваю, встречаюсь с ней взглядом и снова возвращаюсь. Весь мой вид – полон сострадания к ней. И к её паршивой чашке.

– Ну ладно … не выбрасывать же … хоть и хлам но не везти же Вам его назад, домой … что же нам делать? Ну ладно … отдавайте за десять.

Я знаю. Сейчас я добиваю её окончательно. Как последняя сволочь которая с пистолета – стреляет в затылок беззащитной жертве, так и слова мои сейчас – звучат как приговор: – Только гляжу я что царапина – на видном месте … куда я буду ставить такую чашку? Ни в сервант, ни в сервиз.

Глаза старухи снова тухнут.

И вот мой приговор:

– Хорошо … куплю … разве что за пять… сам не знаю зачем она мне такая …

Я знаю, за «пять» даже спички не купишь.

Старуха бледнеет, немеет … ей стыдно и неловко. Что она такая нищая, то она стоит на базаре. Что вынесла чашку с поцарапанной ручкой.

И что такой солидный мужчина как я – сжалился над нею и готов взять и забрать чашку.

Хоть и за копейки – но все равно – спасибо тебе, незнакомец.

Что прекратишь этот кошмар, этот стыд, этот торг … Это унижение.

– Хорошо – тихо шепчет она мне. Где-то в душе догадываясь что перед ней – первоклассный торгаш. Без стыда и совести. Без сострадания и жалости. Но она ничего не говорит мне … и не подымает глаз.

– Что там в них, в её глазах? – Думаю с интересом. Хочется увидеть взгляд поверженного противника.

Но она не смотрит.

И мне мало моего триумфа

– Что? Я плохо расслышал? – Громко говорю ей. Чётко расставляя слова.

– Хорошо … берите за пять … ради Бога … берите …– Едва слышно шепчет она.

Это победа! Понимаю я. И вдруг … даю ей сто. – Берите.

– У меня нету сдачи – растерянно шепчет старая.

– И не надо – отвечаю я ей тоже тихо.

– Что? Что? … – Теперь спрашивает старуха. И наконец подымает на меня глаза.

– Не надо сдачи – говорю я и улыбаюсь. Я вижу как душа старухи – оживает на моих глазах. Как весной распускается зелень, цветы, трава. Так и сейчас – что-то происходит с её душой. Я кинул туда – нечто доброе. Что останется в ней – надолго.

Многое она забудет в своей жизни, но только не то что произошло сегодня, и меня – странного типа который это сделал.

И не надо мне её чашки. С поцарапанной ручкой. Лишь только пусть дед её – улыбнётся сегодня. Обнимет старую.

И будут счастливы.

Хотя бы – сегодня вечером.

А большего мне – и не надо было

Почемучка

Почему я зашёл в молочный магазин?

– Захотел молока?

– Голландского сыра?

– Или … взглянуть на красивую продавщицу с длинными ногами?

Почему вдруг хитро подмигнул ей улыбаясь?

– Хотел поздороваться?

– Выразить одобрение её старанием на работе?

– Или … хотел что-бы она смутилась?

А зачем мне смущать её?

– Что-бы она считала меня дегенератом?

– Послала куда подальше?

– Или … что-бы её замечательный маленький носик – покраснел и стал ещё красивее?

Почему шагнул к ней за прилавок когда она наклонилась что-бы поднять упавшую авторучку?

– Что-бы помочь ей искать её?

– Показать куда упала авторучка?

– Или получше видеть – как на ней задралась юбка?

Что подумал когда мы встретились глазами?

– Что я просто хам?

– Что мне надо извиниться?

– Или … как жаль что не смог увидеть её трусики?

Тогда почему? Почему когда она встала – на моем лбу выступила испарина?

– Может ругал себя за неловкую ситуацию?

– Дал себе слово не смотреть на неё больше?

– Или от волнения – не согнётся ли она снова сегодня?

Затем её вдруг позвали к выходу … и она согнувшись полезла снова под прилавок что-бы выбраться наружу …

– Может я галантно подал ей руку?

– Отошёл в сторону и освободил проход?

– Или стоял с другой стороны прилавка, прищурившись и одев очки – что-бы лучше видеть как она будет вылазить оттуда с раскоряченными в разные стороны ногами?

Что думал глядя на них?

– О том как тяжело работать продавщицей?

– Почему так мало места за прилавком?

– Или о том – с каким удовольствием я оказался бы сейчас между её ногами?

Зачем?

– Что-бы отодвинуть прилавок?

– Помочь ей выбраться наружу?

– Или что-бы … коснуться их … погладить и поцеловать?

Почему так горячо благодарил её когда купил молоко?

– За отличное обслуживание?

– За то что молоко было холодным?

– Или за то что так широко раскорячила ноги под прилавком?

И наконец последнее … что снилось мне этой ночью?

– Родной город?

– Успехи на работе?

– Или бутылка молока. Между ногами?

Малодушие

– Вау! Вау!

Володя был под одеялом когда по городскому радио раздался тревожный вой сирен.

– Вау! Вау!

– Бомбёжек раньше не было – с тоской подумал. Но он ошибся – это была не бомбёжка а нечто похуже. Вой сирен внезапно прекратился и после короткой паузы из радио раздался чей-то простуженный кашель.

Хорошо прокашлявшись голос стал читать – Друзья! Граждане! Враг уже на подступах к городу! Сложилась критическая ситуация! – После чего голос вдруг стал хриплым и высоким как отчаянный вопль души – Внимание! Добровольцы! Немедленно собраться на призывном пункте!

И затем три раза повторил адрес призывного пункта.

Володя изумился – Это же рядом … всего за два квартала от моего дома.

Это и убедило его окончательно.

– Решено! Я доброволец! – Он торопливо вскочил и путаясь в штанине стал натягивать на себя одежду. – Я с тобой, мой город! Я спасу тебя!

Прощай диван!

Здравствуй шкаф!

И он резко распахнул его дверцы.

Сразу же показалась шерстяная рубашка зелёного цвета. Не раздумывая схватил её. Он всегда любил этот цвет.

Вдруг представил как там, в окопе, она будет надета на нем – прямо под шинелью. Рваной и старой. А на голове – стальная каска. И вот раздаётся визг – над головой свистят пули … он резко пригинается и оглядывается. Вокруг разрывы снарядов – смерть, кровь. И вдруг в этом кромешном аду – из под шинели выглянет его любимая рубашка зелёного цвета. Как будто желая ободрить его. Напомнить что одел он её – ранним утром когда услышал о призыве. И пошёл добровольцем на фронт – защищать свой любимый город.

В ответ он погладит её нежно – своей огрубевшей от пороха и грязи ладонью. И тихо скажет – Да, в то утро мы с тобой сделали правильный выбор!

Но вот уже рядом слышится противный вой и тут же раздаётся ужасный взрыв бомбы …

Потом … его рубашка – возможно в музее будет висеть. Под стеклом. Пуленепробиваемым. И надпись рядом – "В этой рубашке ходил замечательный человек, геройский защитник нашего города. От которого осталась одна только рубашка.".

Чувствуя что вот-вот прослезится, Володя сел на край дивана.

А что если будет по другому?

И он не погибнет?

Пройдёт много лет, и однажды он будет сидеть за обеденным столом, весь в орденах и медалях. А маленький внучонок просить его: – Дед, дай потрогать …

Самая большая медаль привлечёт его особое внимание – Расскажи как ты её получил …

За столом воцарится тишина. И тогда он начнёт свой рассказ.

– Так вот внучек … иду я по полю, с гранатой в руке, а навстречу мне два танка …

Володя усилием воли отвлёк себя от продолжения этих мыслей – Кажется я замечтался. Как глупо … и не вовремя …

Резко вскочил с дивана и продолжил одеваться. – Где моя зубная щётка? Мыло? Туалетная бумага? Ведь не буду же я снегом подтираться … А впрочем? – Вдруг он вспомнил как в школе когда-то – для этого дела газету использовал. – Интересно, а моя школа будет помнить про меня?

И представил картину – над входной дверью школы висит мемориальная доска – "Здесь учился человек, чьим именем названа эта школа". Чуть ниже – его профиль отлитый в бронзе.

И вот наступает 1 сентября. У ворот школы останавливается правительственный лимузин и из него выходит стройный высокий старик. Легенда. Герой.

Школа замирает. Солдаты выстроились в шеренгу … отдают честь. Старик медленно выходит на сцену школы.

Тишина такая что даже слышно как ветер колышет ветви деревьев.

– Расскажите как Вы подбили два танка? – Почему-то шёпотом спрашивает его первоклассница в белом платьице и протягивает ему букет прекрасных роз. Девочка смущается как будто не веря что ей так повезло в жизни – стоять рядом с человеком – легендой. И краснея до ушей она счастливая сбегает со сцены.

Старик слегка смущаясь тоже, откашливается и подходит к микрофону.

– Так вот детки, иду я по полю а навстречу мне два танка …

– Но хватит! Размечтался как дурак! – Резко прервал свои мысли Володя – Пора уже заканчивать одеваться. А то так и война закончится …

Где мой мобильный телефон и зарядка ? И ноутбук нужно взять. Может 220 вольт будет в окопе. А я без компьютера. Глупо! Даже по дурацки! Ведь на сайте фейсбука я мог бы свои коменты оставлять. А это важно для потомков.

Володя снова остановился в раздумьях – Как же он не подумал раньше? … Ведь столько новых людей ему добавятся в друзья когда узнают что он на передовой!

Их будет сотни! Тысячи!

Особенно когда он расскажет как на поле боя шёл с гранатой в руке а навстречу ему два танка. Да у него после этого – миллионы новых друзей добавятся! Вся страна! Уф! Аж дух захватывает!

И вдруг он представил – берег огромной реки, а на ней стоит огромный монумент высеченный из чёрного гранита. Человек с протянутой рукой и с зажатой в ней гранатой.

Проплывают корабли – привет герою!

Проплывают теплоходы – привет герою!

Летят самолёты – привет герою!

Володя ошарашенно посмотрел на свои руки … как будто видел их впервые … он все ещё не силах был оторваться от мечтаний, лишь пробормотал себе под нос – Я ведь не только герой но и доброволец …. я сам пошёл на фронт. Так и запишите …

С усилием он снова взял себя в руки. Решительно вскочил и одел ботинки.

Только вот вопрос – одевать ли куртку сегодня? Не холодно ли на улице? Ведь сборный пункт для добровольцев – за два квартала.

Володя осторожно открыл окно и тут же поток холодного воздуха с каплями дождя хлестнул по его руке высунувшейся наружу. Вдобавок ещё и хлестнул по лицу как будто задираясь. Или издеваясь над ним.

– Уф! – Фыркнул Володя и резко закрыл окно. – Боже мой! Какой ужас! Какая мерзость! Да в такую погоду и пса пожалуй не выгонишь!

Он постоял минуту в раздумье, затем осторожно повернул голову направо – посмотрел на дверь ведущую к выходу из квартиры … старую, обшарпанную, с облупившейся краской посредине. Которая отделяла его мир – от наружного.

Затем тоскливо посмотрел на диван – мягкий, уютный, тёплый ещё.

– Два квартала – Вздохнул Володя – В такую слякоть … это далековато … и простудиться можно … пожалуй надо подождать немного … когда поближе будет … – Эта мысль появившаяся в голове была такая же мелкая и противная как дождь на улице, но исчезать не желала.

Володя в нерешительности ещё постоял посреди комнаты а затем стараясь не смотреть на своё отражение в зеркале начал потихоньку стаскивать с себя ботинки и рубашку зелёного цвета …

Странно … но теперь уже ни о чем не мечталось.

Пустота в голове … как будто перекликалась с пустотой в комнате. И от этой гармонии становилось ещё тоскливее.

– Я ведь просто откладываю … а не отказываюсь … – пояснял он сам себе – Погода сам видишь какая …

Раздевшись он забрался на диван, накрылся одеялом – и теплота тут же снова укутала его, и она была ещё уютнее чем раньше.

Да только что толку?

В душе ведь всё равно было – неуютно … пусто …

Решение пришло неожиданно.

Он вдруг увидел проходящего мимо кота.

Резко выбросил руку из под одеяла и схватил его за гривку – затянул к себе под одеяло … клыкастая тварь отчаянно упиралась четырьмя когтистыми лапами но это ей не помогло.

Справившись с ним, успокоив и погладив по шёрстке, он наклонился к его уху поближе. И тихо заговорил:

– Слышь котяра … иду я по полю с гранатой, а навстречу мне два танка …

Мамочка

Когда меня похоронят – я буду лежать в гробу пахнущем сосновыми досками.

Чёрная темнота будет обволакивать меня и тихо шептать на ухо – всё хорошо парень … спи же давай … спи.

Но однажды гроб перестанет шептать мне это

Это случится через день, два или неделю.

Но в гробу – не страшно просыпаться.

Просто темнота вдруг позовёт меня по имени … сначала – мне померещится что я маленький. Лежу один в своей комнате и там, на кухне – мама что-то готовит.

Вкусный запах доносится до меня.

Как и её любимая мелодия – из радиоточки на стене.

– Олежек – позовёт она меня наконец – Просыпайся! Иди кушать!

Как хорошо когда мама тебя любит.

Я медленно открою глаза – и в них ворвётся свет. Яркие краски, радостные и весёлые. Я улыбаюсь … притворяюсь что сплю ещё.

А мамочка, молодая и весёлая – будит меня. – Вставай же скорее.

Я хочу встать но руки тут же упираются в крышку гроба.

– Значит, это не сон маленького мальчика.

Я все-таки старый. И умер.

Вдруг вспоминаю как боялся умирать. Как хватался за руки медсестёр и просил сделать укол от боли.

Значит, я все-таки тогда умер.

Сразу становится тоскливо.

– Эх! Лучше бы я проснулся сейчас – маленьким мальчиком, с мамочкой на кухне.

Ведь тогда, в детстве – меня все любили. Мама, бабушка …

Когда умерла бабушка – я понял что больше никогда в своей жизни я не позову никого словом – бабушка!

И проплакал целую неделю.

– Бабушка … бабушка … тоскливо звал я. Как будто прощаясь с этим словом навеки.

После этого я как-то сразу повзрослел и стал по другому смотреть на мамочку.

Боясь что однажды, и словом мамочка – мне будет звать некого.

А это значит – маленький мальчик умрёт во мне навсегда.

Я попробовал приподняться и потрогал руками крышку гроба. … где меня похоронили?

Начинаю вспоминать планировку кладбища. Наши последние разговоры в семье кто и где будет похоронен.

Мамочка … кажется ты была похоронена где-то справа от меня. Поворачиваю голову вправо – к запаху сосны добавляется запах сырой земли. Кажется там, надо мной – недавно прошёл дождь.

– Мамочка – тихо зову её.

Тогда, в далёком детстве я всегда звал её когда было трудно или страшно. И она всегда приходила. Хотя сама была маленькой и хрупкой.

Наверное любила меня очень.

– Мамочка! – Тихо шепчу я надеясь на чудо.

Но чуда нету.

Лишь чёрная темнота в ответ. И тишина обволакивающая уши.

Интересно … сколько лежу я здесь? Когда похоронили?

Попробовал дёрнуть ногой … как вдруг почувствовал – моя нога шевелится.

– Неужели крышка гроба неплотно прибита?

Стараюсь шевелить руками и ногами.

Постепенно получается.

Ничего не понимаю – почему мне в гробу теперь не так тесно?

Напрягаюсь всеми силами и вдруг к своему изумлению – я вырываюсь из гроба встав в полный рост.

Уже совсем ничего не понимаю. Как можно встать из гроба – как будто с кровати?

Может мне все-таки снится страшный сон?

И я – все тот же … маленький мальчик?

С надеждой оглядываюсь …

Нет. Вот моя могила – цветы, потухшая свеча. Кто-то рядом положил печенье на мрамор.

И вдруг я понимаю – Вот блин! Я же мёртв. … только никогда не знал что такое смерть. А она – оказывается такая …

Вот как.

А я её так боялся.

Почему-то сразу становится легче.

Я думал будет хуже.

Делаю шаг, другой – но останавливаюсь. Ноги почему-то вязнут. Стали тяжёлыми. Земля мягкая как глина. Неужели снова тянет – в могилу? Под землю?

А ноги быстро уходят в землю … уже по самые колени.

Мне снова страшно.

В отчаянии взмахиваю руками что-бы рывком выбраться из земли и … о чудо! Я вдруг приподымаюсь над землёй. Лишь совсем немного – сантиметров на двадцать но все-таки это здорово!

Махаю руками изо всех сил что-бы не опустится вниз опять. Да, я могу оставаться в воздухе. Но этого мало. Теперь учусь менять направление полёта – кручусь своим тело … меняю движения рук. Наконец получается. И я уже подлетаю к дереву. Хватаюсь за ветки – Уф! Надо бы передохнуть!.

Как здорово что могу летать.

Вдруг появляется такое чувство что летал всегда.

Это же так просто!

Оглядываюсь вокруг – восторг сразу улетучивается. Как-то странно … Все вокруг меня какое-то серое. Бесцветное. Как будто я вылез из могилы в сумерках. Или ночью.

Может и вправду – ночь?

Но слева – замечаю какие-то краски. Яркие, разноцветные. Они переливаются разными оттенками. Вспоминаю что в той стороне кладбища начинается город. Почему кладбище – в глазах мёртвых кажется серым а город цветным?

Не понимаю.

Но меня тянет туда … краски для меня теперь – вдруг становятся желанными, олицетворением жизни и радости.

– Туда!

Хватаюсь руками за ветви и лезу выше по дереву – на самой высокой ветке отталкиваюсь ногами от дерева и снова отчаянно машу руками

– Слава Богу! Я снова лечу! Теперь мне удаётся теперь держать более высокую высоту – приблизительно пять метров над землёй.

Активно машу руками и начинаю свой полет в сторону города.

Иногда смотрю вниз – под собой вижу какие-то фигуры … тени … они тоже смотрят на меня, стараются подпрыгнуть, коснуться руками но не могут.

Они пугают меня.

Я машу ещё сильнее и подымаюсь выше.

Но руки устают и я начинаю опускаться.

Наконец то! Вот и город!

Я опускаюсь на мостовую. Устал. Стою и оглядываюсь.

Вижу много людей. На меня – ноль внимания. Все чем-то заняты. Кто-то смеётся. Кто-то разговаривает.

Как будто я в живом мире. Но что-то не так … как будто все готовы к чему-то … кроме меня.

К чему?

О Боже! Что это?

Огромная волна … она несётся прямо по центральной улице города! Той улице где при жизни я ходил тысячу раз на работу и обратно, встречался на свиданиях, дарил цветы девушкам.

Только теперь – по ней несётся огромная волна высотой в десять метров.

Она странная – бело – голубая. Много брызг. И над нею сверкает огромное синее небо.

Почему-то у меня захватывает дух. И не только у меня – оглядываюсь. Все смотрят на неё и визжат. Кто-то от радости. Кто-то от восторга. Кто-то от ужаса.

Волна сбивает меня с ног и вместе со всеми несёт вперёд Мелькают витрины магазинов, знакомые переулки.

Как и всем – мне весело. Только замечаю что крики вокруг меня – затихают.

Волна стремительно уносит нас куда-то ….

– Выбирайся оттуда! – Вдруг слышу чей-то истошный голос.

Оглядываюсь – вокруг уже никто не смеётся. Их осталось только несколько.

Вспоминаю что умею летать и снова машу руками – но волна не отпускает. Да и волна ли это?

Только теперь я понимаю – это западня.

Что-то держит меня снизу. Крепко и сильно. Тянет куда-то за волной.

И выхода мне нету.

– Лучше бы в могиле оставался – Мелькает шальная мысль я и отчаянно пытаюсь хвататься руками за прибрежные доски … мусор ….

Но не получается.

В последний раз, всем телом выпрыгиваю из воды и машу руками. На мгновение я чуть взлетаю над водой но … тут же падаю обратно. Как вдруг чья-то рука хватает меня за мою.

Кажется, этот тот кто кричал мне.

Только теперь он орёт мне – Маши! Маши! Маши!

– А – а-а-а! – Кричу от отчаяния и машу из самых последних сил. Наконец нам удаётся выбраться. Волна продолжает стремительно нестись дальше, но уже без меня.

Город сразу тускнеет почему-то. Дома, улицы … Теперь он пустой.

В нем никого нету.

Краски сереют, как на кладбище

Город был приманкой? Для мёртвых? Что-бы собрать их всех вместе?

Но ответа – у меня нету.

Я лечу куда-то вверх, в облака.

Все так же остервенело машу руками. Боюсь что если перестану – то снова вернусь туда.

Кто-то помогает мне – толкает вверх. Мы приближаемся к чему-то белому.

Тяжело дыша я хватаюсь за него и залажу. Оно как одеяло. Мягкое но упругое и крепкое. Мелькает мысль – неужели это облако? Но плевать … главное что больше не надо махать руками.

А они – висят у меня как плети.

И болят.

– Испугался? – Кто-то тихо спрашивает за спиной. Оглядываюсь. Это тот кто спасал меня.

– Угу – киваю головой все ещё дрожа

Он смеётся почему-то.

– Я мёртвый? – Спрашиваю его. А в глубине души все ещё надеюсь – что это страшный сон.

– Конечно – Отвечает мне ласково. И кладёт руку на плечо – как бы успокаивая.

Он не похож на ангела – у него нету крыльев. И руки – как у меня.

Нет. Кажется это не рай.

Но и не ад.

– Так я в раю или в в аду?

Он продолжает смеяться. – А ты куда хотел бы?

– Я имею выбор?

Он перестает смеяться и смотрит на меня.

Затем подходит ближе – Тебе просто повезло приятель. Понимаешь, у тебя одинаковое количество добрых и злых поступков.

Так что ты – посредине.

Сам выбирай.

Белая тучка начинает рассеиваться и мы спускаемся к земле, садимся на какое-то поле.

– А хочешь к нам, ангелам? – Он по приятельски снова кладёт мне руку на плечо. – Я ведь за тобой с рождения присматриваю. Будем с тобой теперь по настоящему дружить. Ты мне всегда нравился …

Я смотрю на него – Это навеки?

Он кивает головой.

Вдруг в моей душе появляется тоска . – Я не уверен что хочу навеки.

– Нет проблем! – Соглашается он – Есть и другой выход. Можешь снова родиться на свет.

– Правда? – Вскидываю я голову.

– Да! Вон , посмотри, там столько родителей хотят иметь ребёнка. Выбирай любых себе.

Я смотрю в сторону куда он показывает – там множество людей – стоят вдалеке и приветливо машут мне руками. До меня доносится:

– Иди же мальчик. Иди сюда … родной наш.

– А как же моя мамочка – вдруг вспоминаю я.

Ангел досадливо махает рукой – Да забудь про неё. Это прошлое.

Хорошо. Хочу забыть про неё, как он просил. Стараюсь изо всех сил, и вдруг в голове мелькает мысль, что только я один в этом мире – звал её мамочкой. Больше никто.

И эта мысль – как нож вдруг рвёт мне сердце.

Может поэтому – она любила, защищала меня и готова была на все – лишь что– бы услышать – одно это слово.

Мамочка.

Значит не только я один ценил это слово.

И так же как я хотел быть маленьким мальчиком – она хотела быть моей мамочкой.

Мы оба создавали друг друга.

Поворачиваюсь к ангелу – он все так же ласково улыбается и повторяет – А может давай ко мне? В вечные друзья?

У него ровные белые зубы. Как у мамочки. Когда она была молодая.

Потом они стала старой и они выпали.

Но у ангела – не выпадут.

Никогда.

– Понимаешь ангел – Острожного говорю ему – Тогда, в детстве, мамочка давала мне самое вкусное. Покупала на последние копейки с зарплаты. Понимаешь, она сидела голодая, но видела как я ем и счастливо улыбалась от этого.

Улыбка сползла с уст ангела и он не понимающе уставился на меня.

Я оглядываюсь.

Люди вдалеке ещё настойчивее машут мне руками. Просят подойти к ним.

Наверное они будут хорошими родителями.

Родиться снова?

Ангел, теперь напряжённо глядит прямо мне в глаза. Кажется что-то не нравится ему.

Что именно?

Ах да … я же снова на своём кладбище. У своей могилы.

Как я оказался тут?

Не помню.

– Надо сделать выбор – Жалобно просит он. – Слушай … не глупи приятель.

Он хочет говорить что-то ещё, но я не слушаю его больше … и молча лезу обратно в свою могилу.

Потому что чувствую … знаю … верю … – там, справа от меня, должна быть – моя мамочка. Она похоронена была рядом. В двух шагах.

Я хорошо помню.

Только жива ли? Слышит ли она меня теперь?

Мамочка.. я вернулся … – тихо шепчу в её сторону. – Я не оставил тебя …

Напряжённо прислушиваюсь.

И вдруг мне кажется – слышу чей-то счастливый смех в ответ

Враг науки

Найдите самое красивое здание в городе. Подойдите и прочитайте надпись на двери. Правильно. Это университет.

Хотите увидеть замечательную лестницу с отполированными перилами?

Тогда заходите!

Сначала, минуту – две Вы будете стоять ошарашенный красотой внутри помещения. Наслаждаясь чистым воздухом из дорогих кондиционеров.

Чувствуя как Ваш язык проваливается в жопу от смущения.

Но возьмите себя в руки,

Наберитесь смелости и решительно подымайтесь по лестнице.

Вот он … кабинет.

Дверь из красного дерева, отделанная слоновой костью. И надписью на блестящей табличке золотистого цвета "Профессор Донцов-Оболенский".

А теперь – громко постучите в неё. Что? Руки вдруг стели деревянными? И стук получился робкий, тихий? Как будто Вас должны послать нах в ответ.

Но Вы – не удивляйтесь этому.

А плюньте на условности и заходите внутрь.

Что? Снова у Вас плохо получилось? Вместо уверенной походки Вы вдруг вошли согнувшись.

Ладно. Забудем. А теперь – внимание!

Вот он, хозяин этого учреждения. Щеки пухлые, рожа красная, глаза спрятаны за линзами.

Смотрит на Вас с удивлением, которое затем сменяется на плохо скрываемое отвращение, как будто увидел таракана выползшего из мусорного ящика.

Наконец цедит Вам сквозь зубы – Чем могу служить?

– Я молодой учёный – говорите Вы каким-то чужим голосом. И вдруг набравшись смелости резко выкрикиваете прямо в его пухлую рожу:

– Я думаю что теория Дарвина – это туфта!

Он сначала не понимает. Затем его очки чуть подымаются по носу вверх. И он приподымается тоже.

– Что?

Вы ещё не поняли, читатель?

Теория Дарвина – это не просто теория. Это нечто большее.

Только те кто согласен с нею – могут продвигаться по научной лестнице вверх.

Молодые учёные понимают это очень быстро.

Они пишут диссертации в которых находят её новые подтверждения. Например – экспериментируя с мушкой Дрозофилла. И публикуя результаты – как мушка поменяла свой цвет. После чего они получают признание, награды, учёные звания. А также – высокие зарплаты, кабинеты и пенсии.

И все что остаётся им – это время от времени с нежностью вытирать от пыли портрет Дарвина висящий на стене – мягкой фланелевой тряпочкой.

Вот и все.

Ах да! Ещё они знают что рано или поздно – в их кабинет постучат.

– Можно к Вам? – робко спрашивает новое поколение учёных. Оно заходит и с завистью смотрит на шикарные кабинеты старых учёных, на их сногсшибательные заплаты и яхты.

– Можно – ласково улыбается старое поколение. – Ведь наше время уходит. Только вот … что Вы думаете про его теорию?…. – И показывает на заветный портрет на стене.

В этот момент молодые учёные понимают что от них требуется. Что-бы их дальнейший путь был безоблачным и светлым.

Нужно ещё раз – подтвердить эту теорию.

То есть подтвердить что старое поколение получало свою зарплату многие годы – не зря.

Так просто!

После этого – новое поколение продвигается вверх как по маслу! Получая от старого поколения их кабинеты, машины и дачи.

В благодарность, молодое поколение ставит памятники старому поколению, называя в их честь кафедры и институты.

Понимая что им самим когда-то – это будут делать тоже.

Круговая порука.

Где все – очень довольны друг другом.

И так – происходило веками.

Пока однажды, в кабинет не зайдёт какой-то странный тип в облезлом пиджаке из секонд-хенда и не скажет что все на чем стоит эта система – туфта.

Что их теория ошибочна.

То бишь, их место – на мусорнике истории а не в уютном кабинете.

И всё что они имеют – зарплаты и дачи – нужно немедленно отобрать!