355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Олаф Брок » Диктатура пролетариата » Текст книги (страница 2)
Диктатура пролетариата
  • Текст добавлен: 27 мая 2021, 00:01

Текст книги "Диктатура пролетариата"


Автор книги: Олаф Брок



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Lonngren T. Архив профессора Олафа Брока в Норвежской Национальной Библиотеке. Slovo. Journal of Slavic Languages, Literatures and Cultures. 2016. No. 57. Р. 35–47.

Lonngren T. «… полезные указания из далекой Европы»: вклад норвежского слависта 0лафa Брога в подготовку Программы для собирания русских народных говоров 1896. Scando-Slavica. 2016. T. 62:1. Р. 7–31.

Lonngren T. «Прошу […] не гневаться моим вопросам»: норвежский профессор Олаф Брок как переводчик (из истории российско-норвежских научных связей). Poljarnyj vestnik. Norwegian Journal of Slavic Studies.

2016. Vol. 19. P. 51–67.

Myklebost, K. A., Мечта о либеральной России. Ottar 1/2017 No. 314. Troms0 Museum, UiT Norges arktiske universitet, Troms0, 2017.

Сорокина, М. Ю. Архивы дипломатических ведомств как источник по социальной истории науки. Архивоведение и источниковедение отечественной истории. Проблемы взаимодействия на современном этапе. Доклады и сообщения на 4-й Всероссийской конференции 24–25 апреля 2002 г. Москва, 2002. С. 129–135.

Т. П. Лённгрен

Университет Тромсё (UiT) – Арктический Университет Норвегии

Олаф Брок и его книга «Диктатура пролетариата»
История написания и резонанс[12]12
  Данная статья является частью биографической книги об Олафе Броке и его многообразных связях с Россией, над которой сейчас работает автор.


[Закрыть]

6 июня 1923 года норвежский профессор-славист Олаф Брок (18671961) получил разрешение посетить недавно созданный и уже скандально известный Институт красной профессуры в Москве. В Москву Брок приехал, чтобы познакомиться с реальной ситуацией в Советской России, где после многих лет потрясений – революции и гражданской войны – постепенно устанавливалась определенная стабильность. Маршрут его поездки ограничивался Петроградом и Москвой; Брока особенно волновали условия жизни интеллигенции при новом режиме. Он с явным интересом ждал встречи с «красной профессурой» – учеными «нового типа», чьей задачей было распространение большевистской идеологии и превращение теории коммунизма в основу экономической и духовной жизни молодой Советской республики. Сразу после визита в Институт Брок записал свои впечатления: «Весьма интересно. Институт – центр коммунистической духовной пропаганды, где будущих преподавателей обучают различным дисциплинам научного «марксизма». В то же время его глубоко встревожило восприятие мира через идеологическую призму, красной нитью проходившее через все утверждения «красных профессоров»: «Все, о чем мы говорили, в том числе все мои ответы на их вопросы о внутренней ситуации в Норвегии, моментально […] сводилось к проявлениям «классовой борьбы», «экономических условий» и так далее. Мне приходилось отвергать подобные толкования, порой даже довольно жестко, хотя и с юмором. Здесь самым очевидным образом царят фанатическая вера и предвзятые убеждения. Тем не менее я пообещал быть к их услугам в деле обмена литературой».[13]13
  Национальная библиотека в Осло (Норвегия) (NB), Brevs. 337, Переписка Олафа Брока. IV Незарегистрированные письма: Москва, 6 июня. Посещение Института Красной Профессуры.


[Закрыть]

Краткие заметки Олафа Брока о посещении Института весьма характерны для подхода норвежского профессора к политическим реалиям новой, советской России: он весьма критически относился к усилению идеологического контроля над общественной жизнью при большевистском режиме и сужению пространства для свободных интеллектуальных дискуссий. Тем не менее он – не без усилий – старался выглядеть заинтересованным и готовым к контактам, невзирая на идеологические барьеры, разделившие Советскую Россию и Европу после Октябрьской революции. Архивные материалы о поездке Брока в 1923 году свидетельствуют, что он систематически и добросовестно собирал сведения о новых порядках в Советской России, особенно в сфере высшего образования. Так, в Институте красной профессуры Брок подробно записал информацию о критериях приема и организации учебного процесса, а также возможностях установления контактов с научными кругами Запада за счет командирования студентов для учебы за рубеж и обмена литературой.

Вернувшись на родину в июле 1923 года, Брок поделился некоторыми ощущениями от путешествия в письме своему бывшему преподавателю в Венском университете Ватрославу Ягичу: «Поездка была мучительной, раздражающей, я постоянно становился свидетелем психологического террора, которому подвергается интеллигенция. Правовая система, высшее и среднее образование, цензура – все аспекты «интеллектуальной жизни» производят гнетущее, пугающее впечатление. Никто не мог вообразить, что «идея», даже с учетом печально известной склонности русских к логике радикализма, превратит людей в рабов. Этот «марксизм» – одно из самых страшных среди всех ужасающих последствий войны и послевоенных лет».[14]14
  NB, Ms. Film 122, Брок – Ягичу 18.07.1923.


[Закрыть]
Брок признался, что испытал чувство облегчения, вернувшись домой, но все же он доволен поездкой: во время пребывания в России ему разрешали без помех встречаться с людьми и наблюдать за ситуацией – в результате он сумел повидаться со старыми друзьями и коллегами.

Точная цель визита Брока в Советскую Россию весной 1923 года нам неизвестна. В предисловии к своей книге «Диктатура пролетариата. Увиденное и осмысленное в начале лета 1923 года», Брок дает понять, что его задачи не ограничивались наблюдением за условиями жизни россиян, и отмечает, что его интересовала в первую очередь ситуация в интеллектуальной сфере. Есть основания предполагать, что поездка была связана с работой Брока в начале 1920-х годов по оказанию помощи российской интеллигенции и высшим учебным заведениям, страдавшим при новом советском режиме как от материальных лишений, так и от политических репрессий. Кроме того, она стала следствием твердой убежденности Брока в том, что он обязан написать книгу, которая служила бы противовесом целому «букету» путевых заметок социалистов о России, опубликованных в Западной Европе после Октябрьской революции. По мнению Брока, в этих публикациях Советская Россия идеализировалась, и им следовало противопоставить точное и последовательное описание реального положения дел в стране.

Мечта о либеральной России

Критические отзывы Брока о «красной профессуре», да и само его желание побывать в СССР становятся понятнее в свете его биографии, давних личных и научных связей с Россией. В 1900 году Олаф Брок стал первым профессором-славистом в Университете Кристиании (так тогда назывался Осло), и к 1923 году его считали одним из ведущих норвежских специалистов по России. Помимо нескольких новаторских работ по фонетике славянских диалектов, Брок опубликовал в норвежской прессе большое количество статей о российской культуре, литературе и политических событиях. Большинство из них печатались в ведущей консервативной газете Aftenposten, издававшейся в Кристиании. В этих заметках Брок рассказывал об актуальных политических проблемах тогдашней России, основываясь на информации, получаемой из российской прессы и переписки с русскими друзьями и коллегами. Репутация Брока как эксперта по российским делам во многом была связана с его широкими связями с этой страной: среди знакомых профессора были не только представители научной интеллигенции, но и видные деятели культуры, политики и дипломаты.[15]15
  В личном архивном фонде Брока хранится его переписка с широким кругом друзей и знакомых из России. См. К.Н. Гулькевич. Письма к Олафу Броку 1916–1923, ред. В.А. Карелин, А.А. Комаров, Й.П. Нильсен, К.А. Миклебуст. Новое литературное обозрение, Москва 2017; В.А. Карелин, К.А. Мюклебуст, «Профессор Олаф Брок и его русский мир», Электронный научно-образовательный журнал «История». 2017. Т 8. Выпуск 4 (58); Lonngren, Т., «…прошу не забыть, что есть у Вас друг»: Олаф Брок и Алексей Александрович Шахматов, Slovo. Journal of Slavic Languages, Literatures and Cultures, No. 56, 2015, 37–57; Bj0rnflaten, J.I., «Из истории славстики в Норвегии: О переписке иностранных славистов с профессором Олафом Броком», Slavica Litteraria 2012, vol. 15 [Приложение 2], 61–68.


[Закрыть]

Политическая направленность статей Брока о России отразилась еще в путевых заметках, опубликованных в 1902 году. По убеждениям Брок был либеральным консерватором, он глубоко сочувствовал российскому народу, страдавшему, как он считал, под гнетом царского абсолютизма. Эти взгляды вполне соответствовали общему мнению, превалировавшему тогда в Норвегии и Западной Европе в целом: царская Россия считалась отсталой страной, оплотом деспотизма. В газетных статьях Брок с нескрываемым энтузиазмом оценивал процессы либерализации в России после революции 1905 года. По его мнению, ведущей политической силой в стране стала Конституционно-демократическая партия («кадеты») во главе с Павлом Милюковым – благодаря ее усилиям гигантская империя начала постепенно продвигаться по пути к современному государству западноевропейского типа. Это, как Брок считал, откроет для русского народа эпоху процветания и сблизит Россию с остальными странами Европы. Когда через несколько месяцев царь распустил Первую Думу за «незаконные действия», Брок был возмущен и предрек России народные бунты невиданного доселе масштаба.[16]16
  См. Мюклебуст, К.А, «Мечта о либеральной России», Оттар, т. 1/2017: 30–36.


[Закрыть]

Прогнозы Брока оправдались только через десять лет. После отречения царя в феврале 1917 г. кадеты пришли во власть в составе Временного правительства и начали воплощать свою программу, провозгласив конституционную парламентскую республику и наделив всех российских подданных равными гражданскими правами. Броку показалось: долгожданная эпоха либерализма в России вот-вот станет явью. Но уже летом-осенью 1917 года оптимизм в отношении Временного правительства рассеялся на фоне ширящихся в обществе требований о выходе из войны. В самом правительстве мнения по вопросу о военных целях страны разделились. Тем временем популярность большевиков росла, поскольку они были единственной партией, заявившей о готовности немедленно и без всяких условий заключить мир с Германией. Когда же в октябре большевики захватили власть, Россия стала объектом надежд и идеалом для людей, резко отличавшихся от Брока по политическим убеждениям – представителей международного революционного рабочего движения.

Либеральные надежды под угрозой

Для Олафа Брока Октябрьская революция стала сильнейшим ударом по его мечте о либеральной России. Он называл Ленина «великой темной силой нашего времени», а популярность большевиков считал результатом пропаганды и безответственного подстрекательства народа к беспорядкам. Как и многие другие западноевропейские наблюдатели, не разделявшие революционных идей, Брок был уверен, что большевики – явление временное, и скоро они исчезнут с мировой политической арены так же внезапно, как появились.[17]17
  См. Myklebost, K.A., «The Russian Revolutions of 1917 and the Norwegian Slavist Olaf Broch», в кн. Myklebost, K.A., J.P. Nielsen and A. Rogatchevski (eds.), The Russian Revolutions of 1917: The Northern Impact and Beyond. Academic Studies Press, Boston 2019 (готовится к печати).


[Закрыть]
Пока же он всеми силами старался противостоять большевистскому влиянию и поддерживать российских либералов – как в Европе, так и в самой Советской России.

В последующие годы, когда гражданская война вынуждала людей покидать страну, Норвегия приняла несколько волн русских беженцев. Брок собирал для них деньги, помогал российским эмигрантам в Норвегии найти жилье и обустроиться, и одновременно организовывал публикацию статей русских эмигрантов, разоблачающих программные заявления большевиков.[18]18
  Брок способствовал публикации нескольких статей русских эмигрантов в журнале Samtiden: см. Peter Struve «Bolsjevismen og Rusland», Samtiden 1919; Gulkevitsj «Det russiske problem», Samtiden 1923.


[Закрыть]
В 1919 году Брок обратился к другому норвежцу – Фритьофу Нансену, незадолго до этого согласившемуся занять пост Верховного комиссара Лиги Наций по репатриации военнопленных (вскоре он станет Верховным комиссаром по делам беженцев). Брок предложил Нансену сотрудничество по гуманитарной помощи Петрограду, и тот с готовностью согласился.[19]19
  NB, Brevs. 337, Брок – Нансену 23.04.1919; см. также NB, Ms.fol.1988: RUP6, Обращение о помощи голодающим в России (б/д). Реализовать этот проект, однако, оказалось труднее, чем ожидалось – не в последнюю очередь из-за взаимного недоверия между большевиками и правительствами западных стран. См. Vogt, C.E., Nansens kamp mot hungersn0den i Russland 1921-23, Aschehoug forlag 2007: 111–115.


[Закрыть]

Как отмечается в книге Брока в 1923 году, его особенно волновало положение российской интеллигенции. Коллеги Брока в Петрограде и других крупных городах были лишены не только материальных благ, но и возможности вести научную работу в атмосфере свободы слова и дискуссий, без опасения стать жертвой политических репрессий. Через так называемый Финляндский комитет помощи русским ученым во главе с профессором-славистом из Хельсинкского университета Иосифом Юлиусом Микколой Брок сотрудничал с общеевропейским объединением ученых и высших учебных заведений, оказывавшим гуманитарную помощь и моральную поддержку российским интеллектуалам, снабжавшим их научной литературой. Помощь направлялась прежде всего Петроградскому дому ученых, находившемуся под патронажем Максима Горького.[20]20
  NB, Brevs. 337, письма Микколы Броку, 1920–1922; Национальная библиотека Финляндии, коллекция 150, письма Брока Микколе, 1920–1921. См. также Hakkarainen, Jussi-Pekka, «Books and Food for the Precious Brains: Re-establishing the International Scientific Relationships with Russian Scholars through the Relief Programme of Academic Relief Committee of Finland in 19211925», Sociology of Science and Technology, 2012, Volume 3, No. 1, 24–44; Greve, T., Fridtjof Nansen 1905–1930, Gyldendal Norsk Forlag, Oslo 1973: 158–184.


[Закрыть]
Кроме того, Брок призывал Нансена, наряду с помощью военнопленным, беженцам, а с 1921 года – и голодающим в Поволжье, принять участие в работе по облегчению положения российской интеллигенции.[21]21
  См. NB, Ms.fol.1988: RUS4, Брок – Нансену 07.01.1921; Kj®rheim, S., (red.) Fridtjof Nansen. Brev IV. 1919–1925, Universitetsforlaget 1966: 45: Нансен – Броку 13.01.1921; NB, Brevs. 337, Нансен – Броку 01.02.1921.


[Закрыть]
Нансен вновь ответил согласием, и интеллигенция Москвы и Петрограда стала получать гуманитарную помощь. Зимой 1922–1923 года Нансен и Брок старались организовать помощь интеллигентам в российской провинции.

Обратившись к научному сообществу Норвегии, Брок и Нансен убедили его взять под «опеку» Воронежский университет. За зиму Нансену и Броку удалось собрать в Кристиании, Бергене и Тронхейме необходимые средства, на которые по линии Нансеновского комитета и Международного Красного Креста из Норвегии в Воронежский университет были отправлены продовольственные посылки, книги и техническое оборудование, в частности микроскопы.[22]22
  См. NB, Brevs. 337, А.Г Яйне – Броку 21.11.1922; 29.11.1922; Фритьоф Нансен просит нас о помощи. Обращение (б/д); Ms.fol 1988: RUS2P, Брок – Яйне 29.11.1922; Ms.fol 1988: RUS2P, Обращение к коллегам по университету, подписанное Броком, декабрь 1922 года; Brevs. 48, Нансен – Броку 21.02.1923; Aftenposten 24.01.1923, nr. 42; NB, Brevs. 337, Яйне – Броку 03.11.1923; Brevs. Ms.fol.1988: RUS2P, Брок – Яйне 04.11.1923.


[Закрыть]
Эта гуманитарная деятельность вызывала неоднозначное отношение в политических кругах, и Нансену – главному организатору европейской помощи России – пришлось столкнуться с резкой критикой как со стороны Запада, так и со стороны советского правительства.[23]23
  Greve, T., Fridtjof Nansen, 161–170.


[Закрыть]
Брок несколько раз публично выражал поддержку Нансену, кроме того, они выступали в прессе с совместными обращениями к норвежским властям, призывая: ради облегчения страданий народа России следует отложить в сторону взаимное недоверие и оскорбления, которыми обменивались западные столицы и Москва.[24]24
  Aftenposten 20.07.1921, nr. 337. Cf. also Aftenposten 24.01.1923, nr. 42.


[Закрыть]

Противовес «пролетарской литературе»

Поскольку Брок был либеральным консерватором по убеждениям и не раз критиковал большевиков публично, ему вполне могли отказать в визе для поездки в СССР в 1923 году и разрешении посещать различные учреждения. Те не менее визу он получил. Отчасти это, возможно, было связано с рекомендательным письмом, которым Брока перед поездкой снабдил Нансен.[25]25
  NB, Brevs. 337, Нансен – Броку, 30.04.1923


[Закрыть]
Следует отметить, что еще до Брока в Советской России по приглашению большевистских властей побывало несколько делегаций и отдельных представителей Норвежской рабочей партии.[26]26
  См… R0nning, O.M., «DnA og Komintern», в кн. Holtsmark, S.G. (red.), Naboer i frykt og forventning. Norge og Russland 1917–2014, Pax forlag 2015: 141–143; Sundvall, E.W., Gerhardsens valg. Arbeiderpartiets tunge avskjed med Sovjetunionen, Gyldendal norsk forlag 2016: 23–50.


[Закрыть]
Норвежские революционеры отправлялись в Россию с четкой политической целью: воздать хвалу новому большевистскому порядку и поучаствовать в организации международного революционного движения. Подобные визиты были, бесспорно, выгодны большевистским властям. Каким же будет результат поездки Брока, никто предсказать не мог.

В конечном итоге Брок написал книгу, призванную служить противовесом целому потоку, как он считал, идеализированных и ложных описаний советских реалий, вышедших из-под пера представителей рабочего движения. Еще в 1919 году, сразу после выхода в свет, Брок отрецензировал первые два отчета членов Норвежской рабочей партии о поездках в Советскую Россию. В сентябре 1919 года он резко раскритиковал брошюры Эмиля Станга Sovjet-Rusland («Советская Россия») и Микаэля Пунтервольда I Lenins land («В стране Ленина») на страницах Aftenposten.[27]27
  В газетах печатались также записки о Советской России других авторов, например Олафа Шефло в Social-Demokraten 30.08.1920; 31.08.1921 и Адама Эгеде-Ниссена в рабочей прессе: см. Egede-Nissen, A., Hos Lenin for tyve ar siden. Brever fra Petrograd januar 1918, Internasjonalt Arbeiderforlag, Oslo 1937.


[Закрыть]
Брок характеризовал эти работы как «пустопорожние попытки защитить […] русский большевизм», не способные произвести никакого впечатления на политически зрелого читателя. Их авторы, отмечал он, – представители возникшего в Норвегии экстремистского социализма, а сами брошюры следует рассматривать не как объективное описание ситуации в Советской России, а как элемент норвежских внутриполитических споров: «Мы слишком долго терпели, позволяя норвежским «большевикам» распространять свои доводы в защиту нынешних русских властей. Эти доводы основаны на слухах и спорных утверждениях […] Сейчас всем уже должно быть ясно, что русские большевики рядятся в тогу социалистических теорий и одновременно проводят политику, на деле абсолютно противоречащую этим теориям; в Советской России – самый несвободный, неравноправный и жестокий авторитарный режим из всех, с которыми сталкивался мир в последнее время».[28]28
  Aftenposten 25.09.1919, nr. 46.


[Закрыть]

Четыре года спустя Брок мог констатировать: в литературе о Советской России по-прежнему преобладали сочинения норвежских социалистов, сочувствовавших большевикам. Созданный ими образ необходимо скорректировать.

Реакция на «Диктатуру пролетариата»

Первым на книгу Брока о Советской России отреагировал его близкий друг и политический союзник Константин Гулькевич. В сентябре 1923 года он написал Броку, что прочел рукопись и обсудил ее с их общим знакомым – экономистом А. А. Чупровым. В этом письме и последующей переписке Гулькевич отзывается о труде Брока с большим энтузиазмом: «Не знаю книги, которая давала бы такую потрясающую картину того, что происходит в России. Хотя всюду чувствуется, что Вы писали кровью Вашего сердца, все же ни минуты спокойный, желающий быть всегда справедливым тон не покидает Вас». И пусть даже рассказ Брока вселяет уныние – столько в нем свидетельств лжи, коррупции и злоупотреблений власти – Гулькевич находит утешение в том, что автор подметил признаки ослабления существующего режима: «Только Вы Вашею любовью [к России] могли разобраться в этом!»[29]29
  Гулькевич – Броку 20.09.1923; 30.11.1923, в кн. К.Н. Гулькевич. Пись– ма,264–268.


[Закрыть]
Кроме того, Гулькевич и Чупров настоятельно рекомендовали Броку не раскрывать имена тех, с кем он беседовал в Москве и Петрограде: это могло бы подвергнуть их большой опасности.

Сразу после публикации книги Брока она превратилась в «яблоко раздора» между норвежской буржуазной и рабочей прессой. Первые рецензии на книгу появились в консервативной прессе в середине ноября 1923 года: их авторы обильно цитировали «Диктатуру пролетариата» и высоко оценивали глубокие знания автора о российском обществе и культуре, его объективный, научный подход к теме. Aftenposten перепечатала целые параграфы из книги с пояснительными комментариями самого Брока. Газета Nationen сделала акцент на выводе Брока о том, что власть большевиков все еще непрочна, а значит «битва за Россию» пока не проиграна. Более того, подчеркивала Nationen, эта книга принесет особую пользу в Норвегии, где восхваление Рабочей партией большевизма встречает широкую поддержку в обществе. Норвежские читатели – как социалисты, так и все остальные – заслуживают правдивой информации о «чудесах, которые нам предлагают [большевики]», иронически резюмировала газета.[30]30
  Aftenposten 21.11.1923, nr. 676; Nationen 22.11.1923, nr. 272. См. также Morgenposten 28.11.1923. Годом ранее Эдвард Булль опубликовал двухтомный труд о русской революции – основательное историческое исследование, написанное с научных позиций, без пропагандистских обертонов. См. Bull, E., Den russiske arbeider– og bonderevolution, Det norske Arbeiderpartis forlag, Kristiania 1922.


[Закрыть]
Главный орган Рабочей партии – газета Arbeiderbladet – напечатала короткую и резко критическую рецензию на книгу, написанную коллегой Брока, профессором истории, социалистом Эдвардом Буллем. Книга показывает, полагал Булль, что у автора сложилось крайне искаженное представление о современной ситуации в России, а его понимание российских реалий очевидно не выходит за пределы славянской филологии. Утверждения Брока – сплошное морализаторство и инсинуации, отмечал рецензент, и в них не содержится ничего, кроме его собственной убежденности, что советский строй никуда не годится и достоин всяческого порицания. В декабре за рецензией Булля последовали дальнейшие нападки на книгу и ее автора в рабочей прессе.[31]31
  Arbeiderbladet 23.11.1923; Arbeiderbladet27.12.1923; Norges kommunistblad 27.12.1923.


[Закрыть]

Хотя книга Брока была посвящена Советской России, «битва рецензий» вскоре переросла в спор о внутриполитических проблемах Норвегии: консерваторы и либералы критиковали социалистов за поддержку большевиков – «этих мошенников под коммунистическим государственным флагом».[32]32
  Morgenbladet 24.11.1923, nr. 366.


[Закрыть]
Bergens Tidende в двух номерах напечатала статью, где утверждалась, что при новой власти «русская угроза» Норвегии сохраняется, пусть и в новом обличье. Газета предостерегала читателей: наивное восприятие большевистской пропаганды заманит Норвегию в ловушку, и страна окажется в сфере влияния гигантского восточного соседа.[33]33
  Bergens Tidende 08.-09.02.1924.


[Закрыть]
В рецензиях рабочей прессы отразился и раскол в Норвежской рабочей партии, произошедший в начале 1920-х. Так, газета Den nye Social-Demokraten – орган правых социал-демократов, отколовшихся от Рабочей партии в 1921 году, утверждала: большевики исказили марксизм настолько, что по сути «распяли Маркса на кресте вниз головой». Автор статьи соглашался с мнением Брока о том, что рано или поздно власть большевиков закончится: в истории России они представляют собой лишь интерлюдию.[34]34
  Den nye Social-Demokraten 24.11.1923.


[Закрыть]

В конечном итоге «Диктатура пролетариата» стала самым известным для широкой публики из всех трудов Брока.[35]35
  Egeberg, E., «Forskerprofil Olaf Broch», Arbok for Det Norske Videnskaps– Akademi 2003, Novus forlag, Oslo 2004: 230.


[Закрыть]
Это было обусловлено несколькими причинами: свою, роль, вероятно, сыграл интригующий заголовок, полемический тон книги и умение автора излагать сложные вопросы четко и сжато. Несомненно, имела значение и репутация Брока в качестве признанного «знатока» России. Более того, издательство Aschehoug воспользовалось разгоревшейся полемикой в прессе и сформулировало для рекламы книги краткое, но убедительное обращение: «Из всех книг этого года, которые мы от всей души готовы рекомендовать каждому читателю, эта занимает первое место. Ее экземпляр должна иметь каждая публичная библиотека, каждый читательский кружок – чтобы книга дошла до максимально широкой аудитории».[36]36
  См. Aftenposten 27.11.1923, nr. 688.


[Закрыть]

Большое внимание к книге было связано и с моментом ее публикации. В 1923 году в советско-норвежских отношениях имелось несколько нерешенных трудных вопросов. Кристиания еще не признала большевистское правительство де-юре, но с 1922 года в Москве действовало норвежское торговое представительство и две страны вели переговоры о торговом соглашении. В феврале 1924 года было объявлено о признании советского правительства; СССР в свою очередь признал суверенитет Норвегии над Шпицбергеном – тем самым был решен еще один спорный вопрос двусторонних отношений. Решающую роль в переговорах о признании сыграла Александра Коллонтай – глава торгпредства СССР в Кристиании.[37]37
  Celius, G., «Norwegian-Soviet Relations, 1920–1924: negotiations on the Spitsbergen», в кн. Myklebost, K.A. and S. Bones (eds.), Caution & Compliance. Norwegian-Russian Relations 1814–2014, Orkana Akademisk 2012: 137–148; Egge, A, S.G. Holtsmark, A.A. Komarov, Aleksandra M. Kollontaj. Diplomatiske nedtegnelser 1922–1930. Res Publica 2015: 22–62.


[Закрыть]
В 1922 году в норвежской прессе разгорелись острые дебаты о правомерности торговли с большевистскими властями, а в 1923-м предметом споров стал еще и вопрос об официальном признании советского правительства. По вопросу о признании мнения в норвежском обществе разделились, но к концу года даже часть консервативной прессы пришла к выводу, что Норвегия не может поддерживать статус-кво: торговать с Советской Россией и отказываться признавать ее де-юре. В начале октября 1923 года Видкун Квислинг – бывший военный атташе норвежской миссии в России и помощник Нансена в организации помощи голодающим Поволжья – опубликовал в Tidens Tegn статью, где утверждал, что для Норвегии пришло время протянуть руку Советской России, признав ее официально. Цитаты из статьи тут же разошлись по другим изданиям: в комментариях подчеркивалось, что Квислинг знает ситуацию в СССР не понаслышке. Газета Dagbladet заявила: в конечном итоге отказываться пожать руку торговому партнеру просто невежливо. Более того, официальное признание советского правительства несомненно обернется позитивными последствиями в двусторонних отношениях, – как экономических, так и политических – а включение России в европейскую сферу принесет непредвиденные блага русскому народу.[38]38
  Tidens Tegn 02.10.1923; Dagbladet 02.10.1923.


[Закрыть]

«Диктатура пролетариата» Брока быстро превратилась в неотъемлемый компонент общей дискуссии по «русскому вопросу», а переговоры о признании де-юре подогревали читательский интерес к книге. В феврале 1924 года, всего за неделю до подписания двустороннего соглашения между Норвегией и СССР, в Bergens Tidende была напечатана статья с анализом книги Брока. В ней также утверждалось, что содействие «благополучному развитию России» отвечает собственным интересам Норвегии как ее малого соседа: ведь коллапс российской экономики создаст для Норвегии угрозу.[39]39
  Bergens Tidende 08.02.1924


[Закрыть]

Интерес к книге подогревали и действия самого Брока. В конце мая и июне 1924 года спор в прессе вокруг «Диктатуры пролетариата» вспыхнул с новой силой. Причиной послужило решение Брока разослать сокращенное «народное» издание книги в норвежские школьные библиотеки. В рабочей прессе разразилась буря негодования: она расценила эту инициативу как акт политической агитации, направленной не только против большевистской России, но и против Норвежской рабочей партии и ее многолетних усилий по улучшению положения учителей и учеников из рабочих семей в норвежских школах. Самого Олафа Брока обвинили в стремлении нажиться на книге, а Arbeiderbladet в угрожающем тоне отметила, что его действия легко могут создать прецедент. Автор статьи задавал риторический вопрос: «Может быть нам стоит раздать школьным учителям […] наиболее выдающиеся труды Ленина и Троцкого?».[40]40
  1ste Mai 30.05.1924; Arbeiderbladet 03.06.1924.


[Закрыть]
Рабочая пресса возложила ответственность за рассылку книги на коалиционное либерально-консервативное правительство страны, а также опубликовала интервью-«допросы» с министром по делам церкви Карлом Санне и заместителем министра иностранных дел Августом Эсмарком. Поскольку Эсмарк заявил, что норвежский МИД считает нетактичной в дипломатическом плане «агитацию в школах против дружественного государства», он подвергся резкой критике еще и со стороны консервативной прессы.[41]41
  Aftenposten 03.06.1924, nr. 314; Aftenposten 05.06.1924, nr. 320, см. также Morgenbladet 03.06.1924, nr. 170.


[Закрыть]

Через неделю газета Tidens Tegn потребовала немедленной отставки Эсмарка.[42]42
  Tidens Tegn 06.06.1924; см. также Bergens Tidende 06.06.1924.


[Закрыть]
Arbeiderbladet, в свою очередь, указала: Эсмарк сделал свое заявление от имени Министерства иностранных дел, а значит если кому-то и уходить в отставку, то самому министру. Тем не менее, продолжала газета, после официального признания Норвегией большевистского правительства Советская Россия вошла в круг государств, к которым следует относиться столь же тактично, как и к любой великой европейской державе, и чем скорее консервативная пресса к этому привыкнет, тем лучше.[43]43
  Arbeiderbladet 07.06.1924.


[Закрыть]
За критикой книги Брока в рабочей прессе стояла Александра Коллонтай, назначенная после признания СССР советским полпредом в Норвегии. После того как Эсмарк публично денонсировал собственные заявления, споры вокруг «Диктатуры пролетариата» утихли. В конечном итоге книга была без лишнего шума изъята из школьных библиотек.[44]44
  См. Egge et.al., Diplomatiske nedtegnelser,341.


[Закрыть]

«Россия и мир» – взгляд Нансена на Советскую Россию

В истории восприятия норвежской общественностью «Диктатуры пролетариата» есть еще один эпизод – недолгий, но острый спор из-за образа Советской России, представленного в книге Брока и книге Фритьофа Нансена «Россия и мир», также вышедшей в 1923 году. На первый взгляд в двух книгах содержатся диаметрально противоположные оценки Советской России: если Брок рисует пессимистическую картину коррупции, произвола и бесчеловечности, то Нансен говорит о гигантских возможностях, которые дает Европе Россия с ее сырьевыми ресурсами и огромной территорией. В своей книге Нансен сосредоточивает внимание на экономической ситуации в Советской России и подчеркивает позитивные результаты либерализации народного хозяйства в рамках Новой экономической политики (НЭП), уже проявившиеся к весне 1923 года. По его мнению, переход к прагматической политике НЭП дает надежду на стабилизацию советской экономики, а значит и нормализацию отношений между Советской Россией и остальной Европой. В предисловии к книге Нансен говорит о великом духовном потенциале России и не без пафоса заявляет: «Будущее Европы и ее культуры может вызывать сомнения, но нет никаких сомнений в том, что русский народ имеет большую будущность, и в жизни Европы ему предстоит выполнить великую задачу».[45]45
  Nansen, F., Rusland og freden, J. Dybwads forlag, Kristiania 1923: IX.


[Закрыть]
В целом «Россия и мир» содержит однозначно оптимистичную оценку перспектив великой страны и ее нового большевистского строя, но без доктринальной апологетики социализма, характерной для «пролетарской» литературы.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю