Текст книги "Конан и повелитель молний"

Автор книги: Олаф Локнит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 4
Изящное искусство грабежа

Никто в Шадизаре в точности не помнил, в честь каких событий площадь Трезубца получила свое название и что символизирует установленный в ее центре монумент – вырубленный из серого гранита трезубец высотой в десяток локтей. С одной стороны площадь ограждала глухая стена Чамгана, с другой – склады, лавки и дома торговцев. Днем тут собирались продавцы и перекупщики шерсти, ночью засыпанное щебнем пространство пустовало, если не считать бродячих собак, сторожей и прикорнувших под стенами нищих.

Дом, возле которого гном Альбрих поджидал нанятых им людей, оказался двухэтажным сараем, принадлежавшим, если верить крикливым гербам и вывескам, торговому сообществу «Фарсул и Компаньоны – Шерсть, Ткани, Кожа». Здание охраняла троица скучающих громил и крупный черный пес, страдавший несварением желудка и громко пускавший ветры. Джай, указав на стражей, вопросительно поднял бровь, безмолвно намекая, придется ли от них избавляться. Альбрих помотал головой и повел компанию в обход, на задворки склада. Там он жестами велел отодвинуть какие-то бочки и ящики, подцепил замаскированную крышку лаза и, дрыгнув ногами, скрылся в темном отверстии.

Изнутри склад почтенного товарищества Фарсула и Компаньонов выглядел точно также, как любое иное сооружение подобного назначения. Громоздкие тюки с шерстью, свертки тканей, сундуки, лестницы, столы приказчиков, кипы выделанных кож – ничего примечательного. Гном зажег один из принесенных с собой потайных фонарей и тщательно задвинул заслонку, оставив пробивающийся наружу тонкий лучик света.

– Куда? – шепотом спросил Хисс. Ответом ему послужило раздраженное шипение гнома и тычок, полученный от Джейвара.

Альбрих рыскал между грудами ящиков, как выслеживающий мышей кот. Дважды он заставлял людей перетаскивать тяжеленные кипы шерсти с места на место, пока не забрался в закуток, признанный требуемым. Поставив фонарь на деревянный пол, гном сосредоточенно забренчал связкой ключей, подбирая нужный. Отыскал, на ощупь сунул в скважину, закряхтел, открывая створки, но на предложение помощи огрызнулся, велев смотреть по сторонам.

За дверцей, искусно сделанной заподлицо с полом склада, начинались ступеньки вниз. Ши, заглянув через плечо Альбриха, насчитал около десятка – дальнейшие терялись во мраке – и озадаченно подумал: как гномам удалось незаметно от владельцев и работников склада отгрохать такое сооружение? Может, торговцы входят в долю с обитателями Чамгана? Тогда к чему разводить такую таинственность?

– Идти, – Альбрих начал спускаться вниз, светя себе фонарем. Джай, повозившись, зажег второй и сунул его Хиссу. Люди цепочкой потянулись за удаляющимся гномом, бросая по сторонам удивленные взгляды, но помалкивая.

Судя по некоторым признакам, ход был не творением подземного народца, а уцелевшей частью какого-то древнего сооружения. На протяжении спуска вниз и первых пяти – шести шагов стены вокруг складывались из обыкновенной желтовато-серой глины, внезапно сменившейся отполированным черным обсидианом, прорезанным более светлыми жилами. Коридор имел локтей пять ширины и полтора человеческих роста высоты, никуда не сворачивал, боковых ответвлений на глаза тоже не попадалось. Альбрих бодро шлепал впереди, замыкавший цепочку Конан вдруг догнал и окликнул Джая, задав неожиданный вопрос:

– Почему нет пыли? По запаху это давно брошенное место, отчего тут чисто?

– Наверное, гномы каждый день шляются тут со щетками и тряпками, и подметают, – со смешком предположил Хисс. – А вообще Малыш прав, местечко более чем загадочное.

– Говорят, под Шадизаром лежит целый лабиринт забытых катакомб, – зловеще зашептал Ши. – Раз гномы любят копаться в земле, неудивительно, что они тут все знают. Наверное, Альбрих наткнулся на этот проход, узнал, куда он ведет, и не захотел делиться найденным с остальными.

– Со своими не захотел, а столь презираемых гномами людей, значит, позвал? – еле слышно процедил Аластор. Чем дальше компания удалялась по подземному ходу, тем ему становилось беспокойнее. В какой-то миг, заколебавшись, он собрался предложить Джаю повернуть обратно. Тихий и безмолвный коридор внушал ему тревогу. Слишком все гладко шло, слишком безобидным и хорошо сохранившимся выглядел туннель. Аластор попытался вообразить план города и прикинуть, в каком направлении проложен коридор, но не смог этого сделать. Редко подводившее его чувство направления отказывалось служить. Если он не сбился со счета, они прошли не меньше трех перестрелов и сейчас могут с равной вероятностью находиться как под Чамганом, так и под торговым кварталом Сахиль.

Взломщик замедлил шаг, поравнялся с мальчишкой-варваром. Тот казался спокойным и полностью занятым наблюдением, но Аластор не поверил этой привычной маске.

– Можешь определить, куда мы идем? – тихо спросил он. – Сторону света?

– Полдень и слегка к закату, – чуть поразмыслив, отозвался Конан. Вопросительно нахмурился и поправил сам себя: – Нет, к восходу. Или все-таки к закату?

– Не трудись, со мной то же самое, – признался Аластор. – Кажется, будто все сместилось. Полдень на восходе, закат на полуночи.

– Дурное место, – вынес приговор. Конан.

– Что поделать, соглашение превыше всего. Придется топать до конца.

– Оба вы бредите, мы идем точнехонько на полночь, – встрял нахально подслушивавший Ши. – И вообще, чего вы разводите панику? Коридор как коридор, странноватый, что с того? В этом паршивом городке полно мест, о которых мы слышим в первый раз или ничего не знаем. Альс, не трепыхайся по пустякам. Хотите, расспрошу лысого недомерка, чья эта нора?

Не откладывая намерения в долгий ящик, Ши трусцой побежал догонять гнома. Однако проявить законное любопытство ему не удалось: Альбрих остановился, жестом приказывая соблюдать молчание, и собрал донельзя заинтригованных людей вокруг себя.

– Конец, – сипло проронил он. – Придти. Сейчас вы войти и начать искать вещь. Они походить на маленький бутыль. Вот такой, – он показал разведенными пальцами. – Из хрусталь или цветной стекло. Берите любой, какой увидите. Мне нужны только флакон, прочее – вам.

Сочтя раздачу наставлений законченной, Альбрих посветил в глубину коридора. Луч тусклым пятном отразился на полированной бронзовой поверхности. Черный туннель завершался низкой дверью, внахлест обшитой узкими металлическими листами. Посредине торчала отлитая из ярко-красной меди кошачья голова, державшая в зубах кольцо. Гном небрежно потянул за него, створка, издав приглушенный скрип, приоткрылась. В коридоре стало светлее – изнутри просочился неяркий дрожащий отсвет.

– Начали, – Альбрих отступил в сторону, командование перешло к Джаю. – Ши, проверь, как и что.

Маленький воришка беззвучно юркнул в щель и сгинул. Проныра начал шепотом отсчитывать проходящие мгновения, стараясь не частить и подозревая, что остальные заняты таким же делом.

Он добрался до шестого десятка, когда дверь отворилась пошире и высунулась голова Ши.

– Что-то вроде приемной залы, по сторонам две комнаты без выходов, большая лестница наверх, – торопливым шепотом доложил лазутчик. – Свечи горят, однако никого не видно и не слышно.

Джай кивнул и шагнул к дверному проему. Страха он не испытывал, только жгучее любопытство и незнакомое волнение – неужели к нему наконец-то пришел давно ожидаемый успех? Проныру не заботило, кому принадлежит дом, в который они собираются проникнуть, он больше тревожился, как бы его приятели не наделали глупостей и как бы въедливый гном не попытался надуть их при расчете. Начнет твердить, мол, нужную вещь не нашли и договор расторгнут. Скаредные они, эти гномы, воды в дождь не допросишься, а у самих в Чамгане, как говорят, полные подвалы золота накоплены. Все им мало, только и думают, где бы еще добыть! Одно слово – нелюди. Нелюдя и обмануть не жалко, только как бы это половчее, устроить? Надо намекнуть Аластору, он сообразительный, авось придумает.

Конану ни разу в жизни не доводилось оказываться в столь богатых домах, и посему он испытывал настоящие мучения. Очень хотелось рассмотреть обстановку повнимательнее, но в нынешнем предприятии на него возлагалась роль охранника и сторожа. Он честно пытался ее выполнять, Однако любопытство постоянно оказывалось сильнее.

Дом, куда они попали, выглядел как настоящий дворец.

Во всяком случае, именно такими в представлении Конана рисовались прославленные дворцы Полуденных стран. Даже особняк городского советника Намира, куда они с Джаем наведались не далее, как два дня назад, изрядно, проигрывал по сравнению с тутошним великолепием. Здешний хозяин, похоже, мог выполнить любую свою прихоть. Даже приказать обтянуть стены разноцветным шелковыми тканями. Интересно, для чего?

– Здесь живет сорока в человеческом обличье, – бросил Хисс, обшаривавший высокий шкаф черного дерева с многочисленными ящичками.

– Почему сорока? – немедленно уточнил Конан. – Мне кажется, тут… – он запнулся в поисках подходящего слова, – …красиво.

– Слишком крикливо, слишком блестяще, слишком много золота, истраченного напрасно, – снисходительно отозвался рыжий, выковыривая ножом заупрямившийся ящик. – Денег у владельца завались, только воображения не хватает. Нельзя на красную стену вешать оранжевый ковер, вдобавок цеплять на окна зеленые шторы и лепить повсюду золоченые карнизы. Конечно, получается ярко, но совершенно безвкусно. Глаз режет.

– Не понимаю, – честно признался Конан.

– Так может выглядеть дорогой бордель, а не приличный дом, – ящик сдался, выплюнув пригоршню разномастных украшений. – И безделушки такие же – ценные, но донельзя аляповатые. Интересно, к кому мы наведались? Будь другом, кинь сюда мешок – вон тот, на кресле валяется.

Убедившись, что Ши не заблуждается и в нижних помещениях нет ни одной живой души, компания осторожно поднялась на следующий этаж. Альбрих с ними не пошел, отговорившись необходимостью караулить дверь в подземный ход.

Наверх вела широченная лестница бело-желтоватого мрамора, украшенная вазами, в которых росли цветы – с первого взгляда настоящие, со второго – искусно вырезанные из цветного камня. Площадки между пролетами охраняли бронзовые статуи, слегка тронутые зеленоватой патиной – лежащие и сидящие пантеры. Таких площадок насчитывалось ровно три. Преодолев их, маленькое незваное сообщество рассыпалось по комнатам, обшаривая на предмет вещиц, представляющих ценность.

Джай и Аластор разыскивали тайники, Ши и Хисс под охраной Конана потрошили сундуки и туалетные шкафчики, перебрасывая их содержимое в мешки и уделяя особое внимание любым флаконам.

Таких попадалось множество – совсем крохотных и побольше, заполненных непонятными жидкостями, хранящихся в отдельных шкатулках и просто стоящих на столах. Сначала хватали все подряд, потом Аластор высказал дельную мысль, что самые ценные наверняка отложены отдельно. После этого начали собирать только футляры и коробочки – пусть Альбрих сам выбирает, что ему нужно. Когда набирался мешок, Ши убегал вниз, относя добычу гному. Тот, бурча под нос нечто неразборчивое, возился со сверкающе-звенящей горкой, нависая над ней, как сказочный демон над своими сокровищами.

– Альс, подойди-ка сюда, – Хисс стоял у высокого окна, завершавшегося изящно выгнутой на туранский манер аркой, и, отодвинув багрово-алую штору, всматривался в темноту. Аластор, только что отыскавший за большой картиной с весьма игривым сюжетом подозрительный камень, слегка отличавшийся по цвету от соседей и собиравшийся проверить, не прячется ли за ним какого секрета, с неохотой оторвался от своего занятия. – Посмотри, какой туман.

За окном колыхалось пепельно-черное марево, сквозь которое иногда с трудом пробивался блеклый лунный свет.

– Откуда он взялся? – недоуменно спросил Хисс. – Чтобы летом в Шадизаре туман? Его и осенью не часто увидишь! Вдобавок, когда мы болтались возле Трезубца…

– Никаким туманом не пахло, – закончил Аластор.

– Угу, – рыжий оглянулся и перешел на почти неслышный шепот: – Я слышал, вы с Малышом пытались прикинуть, в какую сторону мы идем. Так вот, я поразмыслил… В окрестностях Чамгана нет таких дворцов. Сомневаюсь, чтобы в нашем убогом городишке вообще кто-то владел подобной роскошной игрушкой, а, владея, оставил без присмотра. Если хозяева отбыли на лето в горы, то где сторожа? Почему мебель не в чехлах? Такое чувство, что миг назад здесь околачивалась сотня человек, но, услышав нас, попряталась. Признаться, я несколько сбит с толку. Нашему сегодняшнему улову позавидуют все, но нужно еще выбраться отсюда…

– Не доверяешь Альбриху?

– Я вообще никому не доверяю, – пожал плечами Хисс. – А гномам – больше всего. По-моему, пора сматываться. Мы ведь не сможем унести весь дворец.

Аластор нахмурился, став похожим на нахохлившегося ястреба. Размышлял он недолго, а поступил и вовсе неожиданно, вместо разумного предложения спросив:

– Ты помнишь Ларка?

– Белобрысого? – уточнил Хисс – Гончую? Конечно. Он со своими оболтусами частенько заглядывал к нам в «Нору», посидеть, поболтать.

– Когда ты видел его в последний раз?

Хисс пожевал губами, уточняя.

– С пол-луны будет. При чем тут Ларк?

– Может, и не при чем, – задумчиво протянул Аластор. – Витали разные слухи… Их компания вдруг стремительно пошла в гору, при том условии, что никаких крупных дел они не проворачивали. Прошлой луной, в самом конце весны, я как-то заглянул в «Золотой павлин», ты его знаешь, трактир возле площади Скачущих Коней. Там как раз околачивался Силли, дружок Ларка. Золото у него аж из задницы сыпалось. После второго кувшина шемского он начал плести какую-то околесицу о дворцах, откуда они вынесли все до последней монетки, и дверях, ведущих в небывалые места.

– Гм, – Хисс выглядел озадаченным. – А дальше?

– Дальше пересказываю со слов Ши и за точность не ручаюсь. Одна из танцовщиц в «Павлине», некая Элата – его подружка. У Элаты есть приятельница из тамошних красоток, Ньяра. Она девушка Гончей. Около трех седмиц назад Ларк примчался в трактир, и, по словам Элаты, вид у него был как у человека, увидевшего собственную смерть. Он швырнул хозяину с полтысячи золотых, объявил, что выкупает контракт Ньяры, и, не дав ей даже толком собраться и попрощаться, утащил с собой. Больше их в городе, как я понимаю, не видели. Силли с тех времен странствует по кабакам Нарикано и Скены, беспробудно пьет и через слово поминает злобных духов. Прочие люди из компании Ларка исчезли. Остальное додумывай сам.

– Может, поссорились с кем и их того? – Хисс выразительно отчеркнул ребром ладони по горлу. – А Ларк забрал девчонку и дал деру, пока его не прикончили. Или наоборот, разжились деньжатами и решили перебраться в местечко получше, чем Шадизар.

– Возможно, возможно, – Аластор покосился в вязкую муть за окном. – В этом ворохе трактирной болтовни меня крайне настораживает упоминание о невиданных сокровищах, хранящихся в несуществующих дворцах.

– А про гномов Силли не говорил? – проявил способность к увязыванию разрозненных сведений Хисс.

– Про гномов – нет, – разочаровал его Аластор. – Ладно, будем начеку. Авось, все обойдется. Чудовища пока из стен не лезут и разъяренные хозяева тоже не показываются.

В дверь сунулся Джай, возившийся в соседней комнате, и с ехидной ухмылкой позвал глянуть, что он обнаружил. Его находка, к сожалению, не двигалась с места, но внимания заслуживала – огромное, человек на пять или шесть; роскошное ложе, стоявшее на возвышении, застеленное отрезами шелка и пестрыми леопардовыми шкурами. Вычурная изогнутая спинка красного дерева с позолотой, витые столбики по углам, бархатные складки балдахина…

Хисс восхищенно засвистел, и именно в этот миг, ни раньше и ни позже, компания увеличилась на одного человека.

Возле изголовья гигантской кровати открылась низкая дверца, из нее, наклонив голову, выбрался человек, аккуратно закрыл створку и выпрямился. Узрев пялившееся на него общество, панически ойкнул и совершил ошибку – вместо того, чтобы попытаться юркнуть в тайный ход, которым пришел, бросился к дверям.

На пути беглеца оказался Ши, а замориец всегда таскал с собой маленький увесистый мешочек, под завязку наполненный обычным песком и болтавшийся на длинном ремешке. Неизвестный даже не успел понять, что прилетело ему в висок, отправив прямиком в страну снов. Ши на лету подхватил падающее тело и обрадованно провозгласил:

– Мне везет! Девчонка!

Критически оглядев трофей, уточнил:

– Причем хорошенькая.

Незнакомка, так невовремя появившаяся в спальне, походила на уроженку Кофа – чернявая, пухленькая и довольно смазливая. Одетая в полупрозрачную ярко-голубую тунику, перехваченную в талии серебряным пояском, она выглядела весьма соблазнительно.

– А твердил: никого нет, никого нет, – с досадой бросил Джай. – Ладно, свяжите ее, заткните рот и положите куда-нибудь.

Ши пристально рассматривал потерявшую сознание девушку и совсем не торопился выполнять приказание. Наоборот, его подвижная физиономия приобрела на редкость мечтательное выражение.

– Честное слово, я насквозь вижу, что за гнусные замыслы роятся в твоей голове, – укоризненно протянул Аластор. – Оставь бедную крошку в покое. Ты не забыл, зачем мы сюда пришли?

– Может, я встретил мечту всей жизни, – Ши уложил незнакомку на кровать и осторожно похлопал по щеке. – Слушайте, имейте хоть каплю совести! Когда мне доведется снова угодить в столь роскошное местечко?

– В «Алмазном водопаде», уверяю тебя, ничуть не хуже… – начал Хисс.

– Ага, только ночка там стоит больше, чем мне удается добыть за год, – Ши умоляюще воззрился на Проныру. – Я быстро! Ну будь человеком!

Джай сокрушенно махнул рукой.

Проще разрешить, чем связываться, иначе хлынет целый ливень жалоб на несправедливость и горькую судьбу. Ши возликовал, затормошил медленно приходившую в себя девицу и окликнул неодобрительно взиравшего на происходящее Конана:

– Волосатик, как насчет компании?..

– Что-о? – удивительно, сколько эмоций можно вложить в одно короткое словечко. Преобладали отвращение и искреннее презрение к намерениям приятеля.

– Говорят, варвары имеют все, что шевелится и относится к женскому полу, – беспечно отозвался Ши, успевший расстегнуть пояс девушки и теперь возившийся с ее туникой. – Разве нет? Тогда ты какой-то неправильный варвар.

Аластор остановил угрожающе шагнувшего вперед Конана и небрежно заметил:

– Возможно, мой друг, неверно именно твое представление о варварстве. Малыш у нас противник насилия по отношению к слабому полу. А тебе, Ши, кастрация изрядно облегчила бы жизнь. Представляешь, скольких неприятностей ты избежал бы в будущем?

– Пошел знаешь куда? – раздраженно огрызнулся Ши. Он умудрился запутаться в складках просторного одеяния незнакомки и, не мудрствуя, разорвал тонкую ткань на полосы.

Красотка наконец очнулась. Испуганной она не казалась, скорее, донельзя изумленной и растерянной. Вяло попыталась отпихнуть Ши, не преуспела и заплетающимся языком спросила:

– Как вы сюда попали?

– Через дверь, моя прелесть, – отозвался Ши, бесцеремонно перекатывая слабо отбивавшуюся Девицу на живот. – Ты бы помалкивала, идет? Эти господа сейчас удалятся… Сгиньте, в конце концов! Тут что, балаган?

– Скорее, зверинец, – съязвил на прощание Хисс. – Желаю удачи. Потребуется помощь – зови, не стесняйся.

Компания, похохатывая, вывалилась за дверь. Замешкавшийся Хисс собирался оставить щелку, дабы, выждав момент, слегка подпортить Ши удовольствие, но Джай прогнал его осматривать комнаты дальше по коридору.

Аластор вернулся к столь заинтересовавшему его камню в облицовке стены. Помаявшись в коридоре и убедившись, что никакой опасности не предвидится, Конан забрел посмотреть на взломщика за работой.

Неуверенно присел на хрупкого вида кушетку с выгнутыми ножками – та угрожающе хрустнула – и замер, не забывая иногда поглядывать вдоль длинной анфилады покоев.

Альс не обращал на зрителя никакого внимания. Он, насвистывая, рассматривал каменную плиту, иногда постукивая по ней странного вида инструментами. Обрадованно кивнул и занялся совершенно непонятным делом: осторожными движениями словно раздвигал натянутую перед стеной паутину.

Дождавшись, когда Аластор сделает перерыв, Конан полюбопытствовал:

– Там, в стене, что-то спрятано? Почему ты просто не вытащишь камень?

– Потому что он защищен, – весело отозвался Аластор. Он несколько раз быстро сжал и разжал кулаки, и снова принялся за уборку невидимых нитей.

– Чем? Я ничего не вижу.

– Тут что-то вроде охранного заклинания, – взломщик совершил неуловимо-стремительное движение кистью. – Сейчас попробую сделать его видимым.

В воздухе постепенно возникли мерцающие очертания переплетенных тонких жгутов – красных, синих, ярко-желтых. Они выныривали прямо из каменной толщи, частой сетью опутывая тайник. Аластор сумел проделать в бледно светящейся завесе пару отверстий, достаточных, чтобы пропустить человеческую руку, и теперь неспешно вертел в крохотной замочной скважине какими-то проволочками и хитроумно изогнутыми крючками.

– Это магия? – настороженно спросил Конан. – Ты в ней разбираешься?

– Слабенькая, – Аластор резко провернул проволоку в замке, добившись тихого щелканья. – И знаю я о ней ровно столько, чтобы уловить ее присутствие и понять, хватит ли у меня ума с ней справиться, не подняв на уши весь город… Готово, – последнее слово он произнес нараспев, довольный своими умениями. – Не слышу восхищенных кликов толпы.

Он отодвинул в сторону толстую дверцу, сработанную из нескольких железных листов и накрытую снаружи каменной плиткой. Цветные нити начали быстро меркнуть, растворяясь. Аластор заглянул в открывшийся тайник и аккуратно выволок из него большую плоскую шкатулку, обтянутую синим сафьяном. Шкатулка закрывалась на обыкновенный позолоченный крючок, внутри нее в бархатных гнездышках красовались пять флакончиков, выточенных из цельных ограненных камней. Содержимое флаконов искристо поблескивало, переливаясь всеми оттенками розового и золотистого.

– Спорим, лысый коротышка охотился именно за этим?

Поставив коробку на низкий столик, Аластор на всякий случай еще раз пошарил в секретном ящике и присовокупил к добыче круглую хрустальную склянку, сделанную в форме апельсинового плода. Наполнявшая ее густая жидкость имела сочный оранжевый цвет. Аластор вытащил граненую пробку, понюхал и сдавленно чихнул.

– Похоже на туранские ароматические снадобья для женщин, – сообщил он. – На мой вкус, чрезмерно приторно и слишком много мускуса. – Подбросил флакон в ладони и отправил в мешок на поясе, решив: – Отдам Ферузе, может, ей понравится.

– А что ты скажешь Альбриху? – не преминул напомйить Конан.

– Ничего, – искренне удивился взломщик. – Если ты не будешь болтать, он останется в блаженном неведении и не обеднеет от потери одной крохотной бутылочки. Ведь так?

– Но…

– Малыш, Малыш, – тон Аластора обрел язвительно-сочувственные нотки. – Твоя варварская честность тебя погубит. Сдается мне, ты свалился на наши бедные головы с единственной целью – служить ходячим укором совести. В этом городе нужно заботиться прежде всего о собственной шкуре и собственном кошельке, прочие подождут. И не надо взирать на меня так укоризненно. Я все-таки прожил на свете побольше тебя и знаю, что говорю.

– Вот интересно, – обратился к распахнутому ящику Конан, – как запоет этот тип, узнав, что беда грозит его подружке?

– Уел-таки, – с натянутым смешком признал взломщик и немедля отомстил: – Кстати, позволь узнать, как ты умудряешься обходиться без общества таковой особы? Неужто страшные подозрения Ши имеют под собой основу?

– Не твое дело, – огрызнулся Конан и вовремя прикусил язык, чтобы не спросить, о каких именно подозрениях на его счет распространяется Ши. Он выяснит это лично и отучит кое-кого распускать слухи.

– Ой, какие мы страшные и грозные, – Аластор скорчил испуганную рожу. – Ладно, пора. Ничто не длится вечно, особенно благосклонность удачи.

Он подхватил найденную шкатулку и захлопнул лязгнувшую дверцу тайника.

Хисс, дожидаясь сбора компании, устроился на перилах лестницы и по всегдашней привычке вертел нож между пальцами. На вопрос, где Джай, ответил указующим кивком и вопросительно глянул на синюю коробку, принесенную Аластором.

Тот жестом базарного фокусника поднял крышку.

– Считаю до трех! – прилетел из глубины коридора рассерженный голос Проныры. – Иначе останешься здесь! Раз, два…

– Ши явно увлекся, – вполголоса заметил Хисс, оценивающе рассматривая сверкающие флаконы.

– Три! – рявкнул Джейвар. Стукнула закрывающаяся дверь, донеслись неразборчивые причитания оправдывающегося Ши. Вскоре показался сам источник неиссякаемой болтовни и жалоб, подгоняемый тычками в спину, но ухмылявшийся от уха до уха.

– Она хоть жива, эта бедная девочка? – скорбно осведомился Аластор.

– Спросил бы лучше, жив ли я, – Ши обалдело потряс головой. – Думаешь, чего я там возился? Она меня не отпускала!

– Врет в глаза друзьям и не краснеет, – возмутился Хисс.

– Зато ты скоро лопнешь от зависти, – с достоинством отпарировал Ши.

Препираясь и делясь впечатлениями, общество достигло средней площадки между пролетами, когда наверху раздался пронзительный, режущий уши визг. Ши вздрогнул и съежился, остальные недоуменно переглянулись.

На всходе появилась растрепанная женская фигурка, кутавшаяся в обрывки голубой туники. Девица вопила, не переставая, сжимая в высоко поднятой правой руке нечто вроде ярко-красного яблока или кристалла, окруженного аурой радужного сияния.

Размахнувшись, она изо всей силы треснула загадочным предметом по выпуклому лбу бронзовой пантеры. Алое яблоко разлетелось брызгами или осколками, издали не разглядеть. Девушка качнулась, плюхнулась на ступеньки и истерически захохотала, всхлипывая и стуча босыми пятками по мрамору. Ее неразборчивые и яростные крики внезапно превратились в отчетливые слова:

– Трепло! Евнух несчастный, вот ты кто! Ремень моченый, кишка болтающаяся!..

– Что ты с ней сделал? – голосом разгневанного папаши вопросил Хисс, поворачиваясь к приятелю. – Или не сделал?

– Н-ничего… – пробормотал Ши.

Он испуганно попятился, оступился и, потеряв равновесие, загремел вниз, растянувшись на площадке и свалив вазу с каменными цветами. Разумеется, она просвистела в волоске от головы заморийца, щедро осыпав его черепками. Джай обреченно возвел глаза к небу, точнее, к заменявшему его потолку, украшенному живописной фреской с изображением штормового моря и летящего прямо на скалы корабля. Ши, надо отдать ему должное, умеет находить себе приключения!..

– Она шевелится, – очень спокойно произнес Конан. Ему не понадобилось повышать голос, чтобы быть услышанным.

– Кто? – не понял Джай.

– Пантера, – ответил неожиданно помрачневший Аластор. – Статуя.

– Че-го? – Джай решил, что ослышался или эта парочка выбрала крайне неподходящее время для шуток.

– Она живая! – истошно завопил Хисс и, прыгая через две ступеньки, ринулся вниз. Девица торжествующе заулюлюкала. Ши с трудом поднялся на четвереньки, сел и обхватил голову руками, потеряв всякий интерес к окружающему миру.

Темно-желтая, в разводах зеленоватой патины скульптура, мирно лежавшая на низком гранитном пьедестале, медленно поднялась на ноги, потянулась и зевнула.

Она не обросла положенной черной шерстью, оставаясь гладкой бронзовой отливкой, отчего ее клыки и когти выглядели вдвойне опаснее.

Всклокоченная девица толкнула пантеру в металлический бок, указывая на грабителей. Зрачки огромной кошки, сделанные из шариков прозрачного янтаря, скосились влево-вправо, замерли на кучке толпящихся внизу людей. Животное рыкнуло – словно неподалеку часто забил медный гонг.

Зверь мотнул коротким хвостом и сделал первый шаг. Мрамор проседал под его тяжестью, покрываясь сетью разбегающихся трещин.

– Бежим, – отчетливо проговорил Аластор, изо всех сил ударяя в бок Джейвара, застывшего на месте с полуоткрытым ртом и выпученными глазами. Проныра очнулся и, нащупывая ступеньки, начал спускаться, не в силах оторвать взгляд от тяжеловесно-грациозного существа. Девица, перегнувшись назад, подтащила к себе громоздкий железный ящик, достала еще одно яблоко и вызывающе помахала им. – Ши, вставай! Вставай, тебе говорят! Надо удирать!

Ноги и глаза Ши упрямо разъезжались в разные стороны, однако с помощью Джая он заковылял по лестнице. Пантера достигла верхней площадки и припала на передние лапы, готовясь к прыжку.

– Малыш, не геройствуй! – отчаянно взвыл Аластор, поняв намерения своего спутника. – Она тебя растопчет и не заметит!

– Подумаешь, кошка-переросток, – пренебрежительно бросил Конан.

«На редкость точное и краткое описание как варварского взгляда на мир, так и собственного характера, – успел подумать Аластор. – Феруза права, впрочем, она всегда права… Мальчик не случайно пришел в город и не случайно наткнулся именно на нее».

Снизу донесся вопль Хисса, сообщавшего, что Проныра и Ши благополучно добрались и умолявшего остальных пошевеливаться. Девушка свесилась через перила и с явным удовольствием созерцала побоище. Аластору смутно показалось, будто он слышит топот многих приближающихся ног. Вопли оскорбленной невинности наконец достигли слуха обитателей таинственного дворца, значит, вот-вот пожалуют охранники.

Встречаться с ними совершенно не хотелось. Вдобавок только что раздался звон разбившегося стекла. Похоже, спятившая девица оживила вторую пантеру.

Бронзовый зверь и человек сцепились, покатившись по ступенькам и застряв на нижней площадке головоломным переплетением дергающихся рук, ног и лап. Взломщик удачно проскользнул мимо них, устремляясь через просторный входной зал к распахнутой двери в подземный ход.

Позади раздавался звенящий клич животного и срывающиеся вопли Конана, выкрикивавшего что-то на своем жутчайшем наречии. В дверном проеме яростно и неразборчиво голосил Джай, отталкивая Альбриха, вцепившегося в кольцо и пытавшегося закрыть створку.

Аластор добежал до них, зло врезал гному по костяшкам пальцев ребром шкатулки – удивительно, как она не потерялась в суматохе. Альбрих взвыл, отпустил медное кольцо и прижал ладонь ко рту.

Коробка полетела к опешившему Джаю, а Аластор помчался обратно, кляня себя всеми последними словами, какие только знал.

Конан умудрился вцепиться пантере в выемку на горле и медленно, страшно медленно отжимал назад лязгающую металлическими клыками голову. Они до ужасающих мелочей походили на набивший оскомину сюжет аллегорических статуй – человек, сражающийся со зверем.

– Ты идиот, – в последний раз напомнил себе взломщик, прикинул расстояние и собственные возможности, оттолкнулся от перил и взвился в воздух. – Времена подобных трюков давно канули в прошлое! Ты сейчас шею себе свернешь, придурок!..