![](/files/books/160/oblozhka-knigi-zolushka-naoborot-ili-ne-v-dengah-schaste-380859.jpg)
Текст книги "Золушка наоборот, или Не в деньгах счастье"
Автор книги: Оксана Винер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)
Примечательным являлся и тот факт, что вся эта деревянная прелесть в доме не была ни покрашена, ни лакированая, ни обработана каким-либо другим механичеслм способом. Это навевало подозрения о весьма… специфических вкусах хозяев дома, а точнее его главном хозяине – Владимире, или как там его. Может, он ярый фанатик природы, из тех, которые не признают «штучных» вещей? Или просто настолько оторван от жизни, что и не ведает, что прогресс давно пошел вперед, и мебель, посуду и даже унитаз давно можно приобрести в магазине, и не обязательно все это строгать самому?
Как бы там ни было, Наталью сия дилемма волновала не столь сильно. Гораздо сильнее, как уже упоминалось выше, ее волновала собственная судьба с учетом возникших обстоятельств. Ну, отлежится она тут недельку-другую, а дальше что? Пока на горизонте маячило лишь два варианта возможного развития событий, и оба сомнитильные. Возвращаться к гаду Борису с его замашками? Нет уж, увольте! К родителям, обратно в нищету и безнадегу? Но примут ли они ее после того, как она, грубо говоря, отреклась от них? Эх, а может, лучше б ей было вообще не выживать в той аварии?! Взорвалась бы себе вместе с машиной на тысячи мелких кусочков – и никаких тебе забот о будущем.
Меньше с тем, Наташа не успела как следует развить сию мрачную мысль о "спасительной" кончине, так как вдруг ее взгляд упал на довольно внушительных размеров зеркало, висящее на стене в туалете (скорее всего – единственное зеркало в доме, по крайней мере, других зеркал что-то нигде не наблюдалось). И то, что она там узрела, буквально повергло молодую женщину в легкий шок, который мигом выветрил из ее головы все остальные мысли и чувства. Оттуда, из страны Зазеркалья, на Наталью смотрело некое существо с опухшей бледной физиономией, вороньим гнездом вместо волос на голове и в какой-то тряпке, вместо дорогого платья.
– Матерь Божья! – вырвалось у Натальи. – Что это?! Кто это?! Неужели я?! – Словно пытаясь убедиться, не видение ли это, женщина принялась неистово мять себя за щеки, но лицо от сих манипуляций никуда не делось, и не преобразилось прекрасным образом. – Блин, и тот мужик видел меня ТАКОЙ!!!
С тех пор как Наташа стала госпожой Борзовой, и зажила "новой" жизнью, она никогда – ни – ко – гда! – не позволяла себе появляться на людях, а перед мужчинами уж тем более в подобном виде. Ей казалось очень… постыдным – быть неухоженной, ущербной хоть в чем то, касающегося внешности, короче – быть некрасивой. И тут нате вам: от ее красоты не осталось ни следа. Конечно же, и от природы Наташе достались отличные данные, но даже такой бриллиант требует «огранки» в виде хорошей косметики и одежды, а у не сейчас ни того, ни другого – все сгорело к чертям собачим вместе с автомобилем.
Кстати, о чертях: в аварию то она попала именно из-за оборотня. А кто же еще, коль не оборотень, перерезал тогда Наталье путь, весь такой лохматый и страшный? А потом еще завывал злорадно, когда она в дерево влепилась? А ведь именно та чертова гадалка ей все это напророчила: и платье красное, и волка. Только не упомянула, что он – оборотень. Ибо обычные волки ТАК не воют.
И тут, словно согласно пословице о промолвке, где-то за стеной, во дворе, раздался жуткий вой – точь-в-точь, как тот, оборотневский. Наталья взвизгнула, подскочила, и бросилась вон из туалета. Она неслась, сама не понимая куда, не разбирая дороги, и продолжала визжать, словно недорезанная свинка. Пока со всего маху не впечаталась во что-то крепкое и твердое.
– Что случилось, что с вами? – спросило «крепкое и твердое» человеческим голосом – голосом Владимира. – Куда и почему вы так несетесь на всех парах?
Трепещущая Наташа несмело подняла глаза, и обнаружила себя в объятиях хозяина дома – оказалось, она врезалась именно в него.
– Э-э-э… Я это… того… – заблеяла Наталья, растерявшись. – А что это такое было?
– Где? – не понял хозяин.
– Ну, только что, выло. Там, за стеной, – кивнула она головой, указывая направление.
Владимир слегка усмехнулся:
– Ах, это. Это мой Мальчик. Именно он вас и спас, помните, я вам вчера говорил?
– Ваш… мальчик? – у Наташи брови полезли на лоб. – А почему он воет? Он что, болен?
– Да нет, как раз наоборот – здоров, как бык, вот и воет от переизбытка энергии. А вообще он у меня безобидный, хоть и не маленький, кусаться не станет, так что можете не беспокоиться – вас не тронет. Скорее наоборот – думаю, вы с ним подружитесь.
Наталья отпрянула от мужчины, словно от огня, и уставилась на него с недоумением, вперемешку с подозрительностью.
– Извините, конечно, но все это столь… странно. И вы так спокойно об этом говорите, словно это… в порядке вещей.
– А разве нет? – в свою очередь удивился Владимир.
– Да что ж тут нормального, когда ваш сын воет от переизбытка энергии, спасибо только, что не кусается?! – нервно воскликнула девушка.
– Мой кто?! – переспросил изумленно хозяин дома, и вдруг взорвался от приступа дикого хохота.
– Что тут смешного? – оскорбилась Наташа.
– Ой, не могу, – сквозь смех прокряхтел Владимир. – Вы подумали… вы решили… что это мой сын воет?! Мой сын?!!! Вы что – совсем того…
Наталья слегка растерялась.
– Но вы же сами сказали – «мой мальчик», – пробормотала она неуверенно.
– Мальчик – это мой пес, собака, кличка у него такая, – хмыкнул мужчина, утирая кулаком слезы, выступившие от смеха.
– Собака? Кличка? – Наташа почувствовала себя полной кретинкой, она готова была провалиться сквозь землю от неловкости. – Господи, я не… Я не хотела никого обидеть, просто… Бога ради, простите, я… – залепетала она невнятно.
– Да ладно вам, бывает, ничего страшного, – снисходительно простил ее бестактность великодушный хозяин дома. – Считайте, что я ничего не слышал, а вы ничего не говорили. Лучше расскажите, как вы себя чувствуете. Зачем вы вообще встали с постели?
– Я… я в туалет захотела. А еще пить. И вообще… Кстати, а где у вас тут можно умыться, и привести себя в порядок? – решила поменять тему Наталья, тем более, что сей вопрос действительно ее интересовал.
– Ну, если хотите умыть только лицо и руки – то я могу принести воды из колодца, и полить вам, а если захотите искупаться полностью – то тогда только к бабе Вере придется обращаться, у нее для этого все приспособления имеются, то есть ванная, душ, и все такое, – ответствовал Владимир уже спокойно. – У нас же в наличии только банька, но вам с вашим сотрясением банька пока противопоказана.
– Ну да, – протянула впечатленная допотопным бытом спасителя Наташа. – Банька – это не по мне. Мне бы горячую ванную, – мечтательно произнесла она.
– Тогда только к баб-Вере, хотя даже ванну горячую я бы вам не рекомендовал. Лучше теплую.
«Ишь ты, какой заботливый отыскался», – почему-то рассердилась девушка от столь чрезмерной обходительности старомодного дядьки. Разумеется, высказывать свои претензии вслух она не стала, вместо этого лишь уточнила – где именно можно найти ту самую «баб-Веру».
– Так она по соседству с нами обитает, прямо через забор, – подсказал «дядька» услужливо.
– Тогда не соизволите ли вы проводить меня к ней, ежели это не предоставит лишних хлопот ни вам, ни ей? – пропела Наталья демонстративно-вежливым голоском.
– Ну-у-у, – Владимир неуверенно насупился, – вообще-то сейчас уже почти ночь, и…
Наталья встрепенулась:
– Как ночь?! Почему ночь?! Какой сегодня вообще день, то есть число?
– Так пятнадцатое.
– Пятнадцатое?! – еще больше обалдела Наташа.– Пятнадцатое апреля?! Так я же уехала из… короче – ехала по дороге, и стукнулась в дерево двенадцатого ночью, или, вернее будет сказать – с 12 на 13, не суть важно. Так или иначе, куда делись два дня из моей жизни и памяти?! – запаниковала она не на шутку.
– Никуда не делись, просто вы все это время проспали сном забытия, – просветил гостью Владимир. – Очевидно, ваш организм таким образом восстанавливался, это вполне нормальное явление после подобной травмы.
– Вы думаете? Что ж, вполне логично, – согласилась женщина, немного успокаиваясь.– А когда мы знакомились, и вы кормили меня своим куриным супом, это какой день был? – уяснила она на всякий случай.
– Сегодняшний, но утро. А потом вы опять уснули, и вот – проснулись только сейчас, к ночи. Я не предполагал, что так будет, думал, вы проспите до завтра, вот и отошел ненадолго. Простите, что оставил вас одну, – галантно извинился хозяин дома, чем доставил Наташе истинное удовольствие: как ни крути, а приятно, черт подери, когда мужики возле тебя упадают. И не суть важно, по какому поводу.
– Да пустое, вы и так много для меня сделали, – отплатила ему той же монетой Наталья. – Кстати, а где я вообще нахожусь? То есть, что это за… поселок, а я так понимаю, что это поселок, или нечто вроде того?
Владимир неопределенно передернул плечами.
– Ну, можно и так сказать. Хотя, здесь у нас скорее селение – своеобразный прототип хутора для людей, искренне любящих и уважающих природу, и не выносящих суеты пыльных городов, – с чувством произнес он, тем самым лишь подтверждая Наташины подозрения по данному поводу.
– И как оно называется, ваше селение? И где вообще находится? – продолжала допытываться та.
Мужчина иронически усмехнулся:
– Вам дать точные координаты?
– Зачем же, достаточно будет знать, насколько далеко от Москвы.
– Опять же точно сказать не возьмусь, но около тысячи километров будет однозначно.
– Ни фига себе! – вырвалось у Натальи, она осеклась, и тут же исправилась: – Извините, просто я не думала, что попала в такую… – она снова чуть не ляпнула глупость, на языке так и вертелось слово «глушь», девушка еле вовремя сдержалась, заменив его на более щадящий термин: – в такую даль… А каковы масштабы этого вашего селения-то хоть? Какова численность жителей? Тут вообще есть все необходимое для нормальной жизни, ну, там супермаркеты, клубы всякие, медицинские центры, хоть какой-никакой завалявшийся салон красоты?
До сих пор излучающий любезность хозяин дома мигом переменился в лице – посуровел, а во взгляде появилась очевидная недоброжелательность.
– Салоны, говорите? Супермаркеты? Уважаемая, вы хоть когда-нибудь бывали в деревне? В настоящей, русской, что называется старого образца?
– Ну, случалось вообще-то, в детстве, на каникулах, меня к бабке отправляли…
– И много вы там супермаркетов с салонами встречали? – саркастически вопросил Владимир.
– Ну, не то чтобы… – неуверенно проблеяла Наташа. – Но когда ж это было – сто лет назад, с тех пор многое могло (и должно) было измениться. Прогресс ведь не стоит на месте.
– Возможно, но до некоторых мест он, к счастью, добраться так и не сумел.
– Почему это – к счастью? – удивилась Наташа.
– Да потому, что не всем нравиться жить среди маркетов и салонов, иногда девственная природа и ее дары куда важнее и приятнее всех благ цивилизации, – пылко заявил любитель флоры-фауны. – Хотя вам, заложникам мегаполисов, увы, этого не понять.
– Это еще вопрос, кто чей заложник, – не осталась в долгу Наталья. – По-моему, жизнь в нормальных, человеческих условиях, не идет ни в какое сравнение, с существованием среди полного запустения, избитых дорог, довоенных условий, с курями, гусями, свиньями, и прочей живностью в придачу.
– Лучше уж с гусями и свиньями, чем с людьми, которые сами ничуть не лучше свиней, – категорически парировал мужчина.
– Чего? Это вы на кого намекаете? – взъерепенилась гостья, забыв обо всех правилах приличия.
– Я ни на кого не намекаю. Я просто хочу сказать, что будь я по-другому воспитан, вы бы уже наслаждались всеми прелестями своей хваленой цивилизации, – нагло указал Наташе на место типчик с характером.
Наталья буквально захлестнулась собственным негодованием.
– Ах, так! Да вы… Да я… Не будь я в столь затруднительных обстоятельствах, сама давно бы уже избавила вас от своего тягостного присутствия.
– Да Бога ради, мне не в ущерб заботится о вас, – фыркнул Владимир с явным сарказмом.
– Ну и на здоровье! Это ваша обязанность как человека, и как настоящего мужчины, в случаи, если вы таковым являетесь, разумеется, – не осталась в долгу девушка. – Так что не ждите слез благодарности и бросаний к ногам.
– Чего я жду, так это только когда вы окончательно поправитесь, – все с тем же подначиванием произнес хозяин дома.
– И вам не хворать, – нарочито любезно пробормотала Наташа, хотя это и прозвучало с такой интонацией, словно она хотела пожелать ему провалиться сквозь землю.
После чего, полная праведного гнева на этого неотесанного мужлана, на свое положение, на Борьку-предателя, и судьбу в целом, поспешно удалилась в вверенную ей комнату, и завалилась обратно в примитивную кровать. Привести свою потрепанную внешность в порядок в тот день ей так и не удалось.
*********
На следующее утро Наталья ощутила острый приступ неловкости из-за вчерашней стычки с хозяином дома. Поскольку как ни крути, а он спас ее от верной гибели, приютил у себя, еще и позволил остаться до полного выздоровления, а она в ответную накинулась на него с упреками. Не то, чтобы женщину мучили укоры совести, скорее прагматичный расчет: не стоит заедаться с тем, кто протягивает тебе руку помощи, а то он может передумать, и эту самую рукк убрать. И тогда выкарабкивайтесь-ка, любезная, сами. С другой стороны этот хлыщ тоже хорош, наехал на нее ни с того, ни с сего, жизни учить вздумал! Ну нравиться ему прозябать в забитой глуши, среди кур и коз – дак и на здоровье, но ее-то, Наташу, агитировать в свою "веру" за каким? Дураку же ясно, что подобная жизнь однозначно не для нее, и при первой-лучшей возможности она свалит отсюда, куда… А куда, собственно, ей «валить» то? Этот вопрос доселе оставался для несчастной нерешаемой дилеммой. Хотя на данный момент более насущными потребностями Натальи были помытся и покушать: в животе, прилипшему к позвоночнику, требовательно урчало и булькало. Что и не удивительно: за последних три дня она ела только раз, и то абы как.
«Так, что там говорил этот беспардонный тип насчет ванной? – припоминала Наташа, выбравшись на свет Божий из уже поднадоевшей кровати. – Она имеется только у соседки бабы Веры? Значит, надо наведаться в гости к этой бабе Вере, надеюсь, она меня не пошлет куда подальше. Кстати, а где это сами мужчины, опять ведь никого не видно и не слышно, что малого, что старого».
Может, на счет «старого» Наталья палку и перегнула, но это скорее от давешней обиды. На самом деле Владимир был далеко не стариком, и даже на сороковку, как ей показалось сначала, не тянул, максиму не больше тридцати пяти. Просто простецкие одежи, которые он носил, сильно прибавляли ему возраста, да и вообще не красили. Между тем на поверку хозяин дома оказался довольно-таки симпатичным мужиком, вчера, при ближайжем… разговоре, Наташе исподтишка удалось рассмотреть его как следует, и убедиться в этом воочию. Среднего роста, плечист но не чересчур (то бишь не пресловутый «шкаф»), с сильными, одновременно и натруженными, и ухоженными руками. На лицо не по-деревенски утончен, с так называемыми аристократическими чертами, и очень проницательным взглядом ясных очей, в которых читалось нечто такое… То ли умудренность, то ли большой жизненный опыт, то ли все вместе взятое. Прически под вечной ушанкой толком разглядеть не удавалось, но по выбившимся из-под шапки прядям можно было предположить, что он русый, чуть темнее ее самой, натуральной. Кстати, о волосах: пора наконец привести в божеский вид то жуткое воронье гнездо на голове, да и всю себя цаликом, а то еще немного, и она сама начнет пугаться собственной тени, что уж тут говорить об остальных. И хотя, по большому счету, здесь красоваться не перед кем, это не значит, что в таком случаи можно ходить лахудрой? Короче, надо срочно искать бабу Веру!
Собственно, этим Наталья и занялась. Покинув сперва комнату, а потом и дом, она очутилась во дворе, где ее чуть не хватил удар. Когда Владимир говорил о «хуторе», он явно не преувеличивал, о чем кричаще свидетельствовал окружающий пейзаж. Нет, сам двор мужчин – большого и маленького – выглядел достаточно ухоженным, то есть здесь не наблюдалось присущего сельской местности месива под ногами, а лежал аккуратный асфальт, довольно необычный к слову, из больших, круглых, гладких камней, уставленных подобно плиточному узору. Так же двор не являлся хаотично заросшим сорняками, хотя, в принципе, в апреле еще тяжело об этом судить, но даже по пока что голым, торчащим из земли сучьям, можно было сделать вывод, что они рассажены не как попало, а с умом и со вкусом. Не виднелось в пределах двора и упомянутых вчера кур, гусей, и прочей живности, как и так сказать продуктов отхода от них. Одним словом, территория «усадьбы» смотрелась очень даже прилично. Но вот все то, что просматривалось за ее границами, навевало сумбурные мысли о безлюдном острове. Конечно, какие-то люди в этой глуши наверняка жили, но вот как? В каких условиях? Кругом, куда только можно было оком кинуть, это самое око «тешили» сплошные дебри, горки-ямки, лужи, и тому подобная «прелесть». И только кое-где среди всей этой красоты просматривались убогие, абсолютно идентичные домики, больше подходящие для хранения всякого барахла, нежели для обитания. И лишь деревянный «терем» Владимира выгодно отличался от всех этих сиамских близнецов своей оригинальностью а также размерами. Ровно как и соседняя с ним «фазенда»: та вообще была… каменно-глиняной, под соломенной крышей, и напоминала скорее не дом, а сказочный гриб-великан. Наталья полагала, что подобные чудеса света давно канули в небытие, ан нет, оказывается, существуют еще на земле эдакие дива дивные, чуда чудные. И уникумы, способные жить в ЭТОМ. С другой стороны, если бабе Вере каких лет весемдесят, тогда ей уж должно быть абсолютно фиолетово, как доживать последние годы – в любом случаи помирать скоро. Одно только любопытно: где среди всего этого великолепия у бабки отыщится ванная?
«Вот сейчас и узнаем», – решила Наташа, и твердой поступью направилась к «грибу-великану».
Постучав в низкую деревянную, облупившуюся дверь, Наталья приготовилась к томительному ожиданию, и немного удивилась, когда ей отворили почти сразу. Это сделала невысокая плотная женщина с приятным круглым лицом и веселыми, слегка хитроватыми глазами-щелочками, как несложно догадатся – та самая баба Вера. На вид ей можно было дать… В принципе, Наташа никогда не умела угадывать возраст людей, переваливших рубеж старости, все после пятидесяти казались ей одинаково древними и пропащими, посему точный возраст бабы Веры она назвать не взялась бы. Тем более, что добродушное лицо женщины лучилось такой жизнью, что даже густая сетка морщин ничуть ее не портила.
«Наверняка, только-только перевалила шестидесятилетний летный рубеж», – все же попыталась сделать выводы некомпетентная в вопросах возраста Наташа. О том, что в шестесят «жизнь только начинается» она то ли не слышала, то ли скорее не верила в подобное.
– Здрастуйте, вы, напевнэ, та сама дивчина, яку Володя выручил? – радушно произнесла тем временем баба Вера с заметным украинским акцентом.
– Та самая, – улыбнулась Наталья в ответ. – Вот, Владимир говорил, что у вас можно помыться? А то я уж совсем… поистрепалась.
– А то, а то, – подтвердила баба Вера ни то факт наличия места, где можно искупаться, ни то факт Наташиного непотребного вида. – Та вы ступайтэ в дом, ступайтэ, я зараз все вам покажу.
– Спасибо большое, – заранее поблагодарила женщину Наташа, следуя за ней вовнутрь «гриба».
К ее большому изумлению, внутри оказалось очень мило, уютно и чисто, хоть и старомодно, да по негласной "традиции" обустроено с полным уклоном в «натуральность». «Видимо, ей тоже мебель Владимир делал, – пришла к заключению Наталья. – Или это им обоим делал кто-то посторонний, под заказ. А может, здесь все так привыкли жить? Собралась громада фанатов природы, и балдеют себе потихоньку от единения с ней».
Пока она ломала голову над сим фактом, баба Вера успела провести гостью в ванную, и показать, что к чему.
– Ось, всэ к вашим услугам, – припрашивала радушная женщина. – Конечно, нэ отель, уж звыняйте, но естественни потребности справыты можно запросто.
– Спасибо, у вас все очень… мило, – решила Наталья сделать старушке комплимент.
– Ну, тогды с легким паром! – напутствовала ее бабка, после чего удалилась, предоставив ванную комнату в полное Натшино распоряжение.
Оказавшись одна, та, не оттягивая время, с нетерпением погрузилась в простецкую чугунную ванну, которая в данный момент показалась девушке лучше всяких там саун, джакузи, и прочих излишеств. Измученное, жаждущее воды тело блаженно расслабилось от теплой воды, и по нему волной пробежала приятнейшая истома. Если б еще несколько дней назад кто-то сказал ей, что она сможет получить ТАКОЕ удовольствие от пребывания в допотопной, чугунной ванне, Наталья рассмеялась бы ему в лицо, и вот нате вам: теперь она нежится в этом несуразном диве довоенных годов, и чувствует себя великолепно. Правда это легко объяснялось нехваткой водных процедур за последнее время, при другом раскладе она ни за что не стала бы унижаться до подобной… процедуры. И все же сейчас Наташе было хорошо, как никогда.
Вдоволь отмокнув, молодая женщина наконец заставила себя вылезти из воды, хорошенько вытерлась свежим на вид и запах полотенцем, и… ее отличное настроение сразу улетучилось, уступив место удрученному. Раньше, приняв ванну, Наталья еще добрых полчаса уделала всяким приятным и полезным косметическим процедурам как-то втиранию в кожу тела и лица разных масел, кремов, нанесению на волосы разнообразия пенок, эмульсий, сывороток, и прочее, прочее, прочее. А тут даже хоть какого-то завалявшегося крема для лица не сыщешь, не говоря уже об остальном. И мыться довелось дрянным вонючим брусковым мылом, в том числе и голову, как бы не облысеть после подобных экзекуций. Полная негодования, Наташа подошла к запотевшему настенному зеркалу размером с добротный арбуз, утерла пар полотенцем, и критически уставилась на свое отражение. Конечно, как уже неоднократно упоминалось, внешностью Наталью природа не обидела, тем ни менее разгуливать на людях так сказать в естественном виде она не любила. Ей казалось это неприличным, что-ли, и вообще, она чувствовала себя в таком случаи будто голой, незащищенной от придирчивых, оценивающих взглядов окружающих, так и ищущих у тебя изъян за который можно упрекнуть. Одним словом без соответствующего "марафета" девушка чувствовала себя уязвимой. А уязвимой Наташа быть не любила. Но, увы, придется некоторое время потерпеть.
Наталья еще раз внимательно вгляделась в собственное отображение в зеркале. Как ни странно, после дрянного мыла кожа сияла свежестью, а волосы на ощупь казались мягкими и легкими. Жаль, фена нет, придется ждать, пока сами высохнут. Хотя это еще полбеды, вот когда тонировка начнет сходить – тогда уж точно полная катастрофа.
Свой естественный, русый цвет Наташа всегда терпеть не могла считая его самым неприглядным из всех возможных цветов, существующих в природе, а посему постоянно тонировала волосы в золотисто-блондинистый оттенок. Плюсом такого метода окрашивания был эффект натуральности и абсолютная безвредность, но минус заключался в том, что краска быстро сходила, и тонировку приходилось обновлять чуть ли не каждую неделю. А где здесь, в этой Богом забытой дыре, найти салон для даной процедуры?… Эх, куда ни кинь – везде клин.
В совершенно расстроенных чувствах Наташа, завернутая в предоставленный ей бабой Верой ветхий халат в клетку, вышла из ванной, и побрела искать ту самую бабу Веру. Обнаружила она ее на кухне, старушка сидела за столом вместе с сыном Владимира Тимофеем, и разливала нечто из глиняного кувшина по деревянным кружкам. Завидев Наталью, женщина радостно приветствовала ее:
– О, а ты как раз воврэмя, мы з Тымком самэ собыралыся завтракаты. Присидай до нас, ты ж навэрняка голодная, и не прочь подкрепыться.
Наташа засомневалась: с одной стороны, ей очень хотелось кушать, но с другой – сможет ли она есть то, чем ее станут кормить в этом доме-«грибе»? И все же рискнуть стоило, ибо голод, как известно, не тетка, и даже не сводная сестра.
– Что ж, пожалуй, я с удовольствием, – согласилась Наталья, и осторожно присела на краешек свободного стула, ясень пень деревянного. – Тимофей, а ты часто здесь бываешь? – обратилась она к мальчишке, чтоб не играть в молчанку. – И где твой папа? Когда не проснусь, вас все дома нету, я одна. Неосмотрительно так оставлять дом без присмотра, – не сдержалась от замечания.
– Так шо ж у ных красть-то, – ответила вместо паренька баба Вера. – Тут ни в кого нэма шо красть. Ни брыльянтов, ни золота не держымо. В селе все свои, и у всех все одынаковэ, зариться нема на шо. Тай не таки у нас люды, шоб посягать на чужое.
– Тобишь вы хотите сказать, что здесь все всем доверяют, и никто не запирает двери на замок?! – не поверила Наташа.
– А то, – одобрительно кивнула баба Вера, и сунула девушке под нос кружку с чем-то белым.
– Это что? – с подозрением осведомилась Наталья, недоверчиво вглядываясь в жидкость.
– Так молоко козячэе, – «обрадовала» ее женщина, и стала припрашивать: – Ты пей, пей, молоко добрэ, свеженьке, шойно с под козы.
Наталья еле сдержалась, дабы брезгливо не скривиться.
– Спасибо, но я как-то молоко не очень…
– Та ты шо, знаешь, якэ воно полезнэ! – не отставала баба Вера. – А смачное – не оторваться!
– Да я верю, верю, просто… У меня организм молоко не принимает, – выкрутилась Наташа. – сразу так скручивает, что свет не мил.
– А, ну то бувает, бувает, – «повелась» бабка. – Тоды я тебе налью киселя, малинового, сама робыла, все натуральнэ и, як говориться, без ГМО, – засмеялась женщина, подмигивая.
На кисель Наталья согласилась, но когда к киселю ей предложили оладьи со сметаной, она снова испугалась.
– Извините, но я не ем такую тяжелую пищу, от нее фигура портиться, – отказалась она.
Баба Вера всплеснула руками.
– Во комедия, фигура портыться! Да на шо она сдалася, та фигура, когда жизнь не в радость? А яка радость от жизни можэ быть, когда и покушаты по-человечески не можна?
– Зато красота не испортится, – парировала Наташа.
– Боженьку мылый, а шо толку с той красоты?
– Ну, чтоб нравиться мужчинам, да и не только, необходимо всегда быть в форме, – озвучила прописную истину Наталья, потягивая вязкий, и, надо отдать должное хозяйке – неимоверно вкуснющий кисель.
– Мужчинам, – передразнила ее баба Вера, правда по-доброму. – А чы стоят того эти мужчины? Можэ, я и старая уже, дурная, ничого не понимаю в теперешних нравах молодежи, но я в свое врэмя тожэ немало чого пережила-перевидала, и шось тай в этой жизни знаю. И от шо я тебе, красавица, скажу: якшо мужык – нормальный, справжный, то он будэ любить тэбэ не глядя на все твои недостатки. Якшо ж он ни рыба, ни мясо, одна видимость, то тут хоть лбом о стенку разбейся шоб стать королевой красоты – однаково в гречку стрыбаты будет и на других баб заглядываться. А все потому, шо настоящего мужика подле бабы держит настоящая любов, а настоящая любов не зависит от длинны ног, размера бюста, али лишних килограммов. Конечно то не означает, шо трэба полностью плювать на себя, и превращаться в клушу в бигуди и засаленном халате, но и трястыся над каждым граммом, морщиной, или прыщиком глупо и бессмысленно.
Слегка отдающая пафосом речь баба Веры на миг заставила Наталью задуматься над смыслом ее слов. Действительно, не исключено в них есть некая доля истины? Вот взять хотябы Наташину ситуацию. Она все годы замужества усердно «работала над собой», не вылезала из салонов красоты, мучила себя строгими диетами, а Борис все равно «стрыбал в гречку», и, скорее всего не единожды. Так стоила ли, как говориться, игра свеч?
– От я в свое врэмя понятия не мала, шо такое диеты эти ваши, пиллинги, лифтинги, макияжи-визажи, – продолжала тем временем баба Вера, удивляя Наташу своими познаниями в области достижений современной косметологии. – И шо? Не вмерла же. И даже замуж вышла удачно, и мужа мне Бог даровал такого, шо многым и не снылося. И заботливый, и верный, и работящий, но главное любил мэнэ так, шо я порой сама не верила своему счастью. И я його любила, и никакие глупости на подобу лишних килограммов нам в этом не мешали. А все потому, шо любов, истинная, это шось гораздо больше… физиологии, – завершила она с неким вызовом.
Наталье только и оставалось, что молча поражаться этому драматическому «выступлению». С одной стороны баба Вера, казалось бы, говорила банальные, избитые вещи, вроде как давно устаревшие, но с другой стороны… Почему-то они затрагивали за живое. Причем больше, чем Наташа могла предположить или допустить. И от этого ей сделалось как-то не по себе и немножко грустно. Потому, дабы разогнать некстати нахлынувшие эмоции, она решила «переключить» старушку на другую тему.
– Скажите, пожалуйста, а давно вы здесь живете?
– Так всю жизнию, поди, все 79 лет уже, – с некой гордостью ответствовала баба Вера.
«Значит, ей 79? Солидно», – подумала Наташа, но вслух произнесла другое.
– Но как же так? Если вы родились и выросли в России, почему же тогда вы разговариваете с таким сильным украинским уклоном? – не находила она связи.
– Так то ж батьки мои украинцами чистой воды были, чы точнее сказать – крови, просто так разпорядылась судьба, что их занесло в эти края, тут они и остались. Но воспитывалы меня в духе родных традыций, учылы любить родну мову, вот я и выросла наполовыну москалькой, наполовыну хохолкой, – усмехнулась старушка.
– А этот поселок ваш, он всегда был таким… необжитым?
– Да ты шо, колысь знаешь яка то булла деревня большая и богатая, сколько народу тут обытало, яка жизния кипела! Но… – бабка разочаровано развела руками, – со временем все помалу сталы перебираться в разные города – в поисках лучшей доли, особенно скушно стало молодежи… В итоге осталысь только самые прожженные и верные своей земле. В основном таки ж старыкы, як и я.
– А Владимир? Он ведь еще такой молодой мужчина, тем более – с маленьким сыном, его то что здесь держит? – не удержалась от дано мучавшего ее вопроса Наташа. – Вы не подумайте, я не имею ничего против вашего поселка, так вы же сами сказали, что вся молодежь отсюда сбегает, и как-то немного странно…
– Та я поняла, поняла. И в якой-то мере навить с тобой согласная, – не стала обижаться за «поруганную честь» села женщина. – В тому, шо со стороны это выглядит немного дивно. Просто… у Володи есть на то сурьезные причины, – уклончиво ушла она от подробностей, по всему было видно, что «колоться» баба Вера ни за что не станет.