Текст книги "Идеальное тепло (СИ)"

Автор книги: Оксана Крыжановская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

  – Что на этот раз ты чувствовал? – спросил Романов у Ходстера.

  Тот несколько долгих минут смотрел ему в глаза, а затем произнёс:

  – Это трудно описать, но чувствовать подобное я и врагу не пожелаю.

  Начальник кинул очередной взгляд на Тар, но ни холода, ни раздражением нем не было, только удивление и озадаченность.

  – Давайте вернемся к заданию, – равнодушно сказал Романов. – На время операции ваше имя будет Ольха Вастон. Возраст 27 лет. Место проживания Земля5. 1 ноября в пятницу вечером вы приедете в Пекин на конференцию технических новшеств. Места в гостинце, в которой и должна будет проходить конференция, будут все забронированы, поэтому вы поедете в "Дракон запада" – популярную гостиницу для туристов. Марсуа, по нашим сведеньям, должен будет прибыть туда в воскресенье. Вы попробуете ненавязчиво с ним завести беседу, соблазнить, с этим проблем у вас не должно возникнуть, судя по словам Ходстера, затем подняться в его номер и насыпать в шампанское снотворное. Когда он заснет, откроете его сейф, скопируете документы и спокойно выйдете из гостиницы, там вас будет ждать машина, которая отвезет вас в безопасное место. Ваши вещи заберут наши агенты и выпишут вас из гостиницы. С этим все понятно?

  На словах все, правда, было понятно, но вот в жизни попробуй повтори. И ещё у Тар было несколько важных вопросов:

  – Вы, действительно, считаете, что этот человек заинтересуется хромой и дрожащей кенуар? Вы не могли найти на это место другого агента или нанять профессионала?

  Романов недовольно нахмурился: Тар уже не раз замечала, что начальник не любит, когда подчиненные тут же не бегут выполнять его приказ, а задают вопросы. Ответил ей Ходстер:

  – Понимаете, у нас нет свободных агентов-представителей. Об Марсуа мы узнали совсем недавно и во времени из-за этого ограничены. Нанимать же постороннего мы не можем. Информацию, которую вы должны будете скопировать, не для посторонних глаз.

  " А вы от нас никуда не денетесь", – добавил насмешливый взгляд начальника и произнёс в голос:

  – Хромота это не большая проблема, а вот ваша лихорадка. Как я могу вам помочь не дрожать?

  Тар кинуло сначала в жар, а потом в холод.

  – Вы мне не сможете помочь, – процедила она сквозь зубы.

  – Почему это? – усмехнулся Романов. – Я несколько раз замечал, что в моем присутствии вы переставали дрожать, но не придавал этому значение.

  Тар мысленно выругалась: она думала, мужчина ничего не заметил, но он был не из тех, кто не обращал внимания на детали. Наверное, если бы не это задание, то в будущем он все же мог заинтересоваться этим феноменом и устроить ей допрос.

   – Так что отвечайте честно: как я могу помочь вам перестать дрожать?

  – Что если я скажу, что для этого нужно со мной переспать? – с ухмылкой спросила женщина.

  Лица у обоих мужчин в удивлении вытянулись, но в следующую секунду у одного выражение лица изменилось на насмешливое, а у второго стало хмуро-решительное.

  – Это была шутка, – с поспешностью добавила Тар, испугавшись, что Романов вполне может это сделать. – Я могу соединить наши эмоции и таким образом на время перестать дрожать.

  Это был третий и последний этап запечатления. Тар надеялась, что без двух других фаз третья будет нестабильной, и она сможет её разорвать.

  – Значит, я буду чувствовать все то, что чувствуете вы и наоборот? – спросил Романов и с кривой улыбкой буркнул: – Первый вариант меня устраивает больше.

  – Для кенуар связать эмоции считается самым большим доверием и очень интимным действием. Это как для вас – пожениться. Хотя нет, – Тар скривила губы, – это даже третти не значит того, что значит для нас связка эмоций.

  – То есть, по вашим законам... мы будем женаты?! – начальник даже приподнялся в кресле, а Ходстер хихикнул в кулак, заработав от Романова предупреждающий взгляд.

  – Нет, – спокойно ответила Тар. – Чтоб связать свои жизни нужно пройти три стадии, а это лишь одна из них. После завершения задания я разорву связь.

  – И что это за стадии? – спросил Ходстер, кинув на Романова насмешливый взгляд.

  – Первый – мужчина протягивает женщине руку, и если она его принимает, то у них образовывается первая стадия завязки. Вторая – мужчина и женщина спят вместе, проверяя физиологическую совместимость. Третья – если они выбрали друг друга, то объединяют эмоции и становиться семьёй.

  – Значит, секс до свадьбы у вас не запрещается, – усмехнулся Ходстер.

  – А вы не можете мне просто пожать руку? – устало спросил Романов.

  – Нет! – поспешно воскликнула кенуар, тяжело вздохнула и пронесла: – Понимаете, для нас физические касания имеют очень важную значимость. И ответить на рукопожатие мужчины, даже важней, чем переспать с ним. Когда женщина пожимает мужчине руку, то это активирует в головном мозге сразу несколько функций, и одна из них – желание к размножению. Если я отвечу на ваше рукопожатие, то у меня появиться к вам сексуальное желание. И избавиться я от него смогу только, когда пожму руку другому предположительному партнеру.

  Ходстер присвистнул, а Романов скривился, словно съел целый лимон с кожурой и косточками. К сожалению, Тар не поняла: это была реакция на её слова, или присвистывание.

  – Значит, придется потерпеть ваши эмоции, – хмуро заключил начальник.

  – Терпеть их не придется, – возразила кенуар не менее хмуро. – Вы будете ощущать их слабее своих и сможете вполне не обращать на них внимания, главное, полностью не закрываться. При неполной завязкк я не знаю, что может случиться. И ещё: мы не сможет далеко отойти друг от друга. Связка будет не устойчивой и может порваться. Если она вдруг порвется и тот откат попадет по мне, то я, точно, не знаю, что случится, но мне будет плохо. Мама рассказывала, что у неё была подруга, которая решила проверить свою предполагаемую пару и связала эмоции с другой предполагаемой парой. Она хотела проверить реакцию, но что-то пошло не так и их завязка порвалась. Они на несколько недель перестали чувствовать ветьи, а это для кенуар, как для человека попасть в комму. Мне бы подобное испытать не хотелось.

  – Понимаю, – кивнул Романов головой и посмотрел на Ходстера. – Меня можно будет добавить в операцию? Скажем, ещё одним ученым приезжим на конференцию?

   – Мне кажется, так даже будет лучше, – поразмыслив, согласился Ходстер. – Двое ученых, приехавших с далекой планеты. Тогда и история с нехваткой номеров лучше выглядит.

  – Хорошо, – кивнул головой начальник. – Перепишете историю, а мы завтра обсудим измененную версию. – Взглянув на кенуар, Романов приказал: – Сейчас вы едете домой, отдыхать. С завтрашнего утро вы поступаете в распоряжение Ходстера, доступ на его этаж придет завтра утром.

  – Мы постараемся научить вас хотя бы базовым знанием разведчика, и прорепетируем вашу роль, – добавил Ходстер.

   Тар поднялась, попрощалась и вышла из кабинета, с двояким ощущением.

  С одной стороны она была рада, что Романов так безразлично отнесся к тому, что он является её предполагаемой парой. С другой – её задевало, что секрет, который она старалась скрыть, оказался не так уж и важен для того, кто мог изменить её жизнь.

   ***

  Это была сумасшедшая неделя – по-другому её никак не назовешь. Подъём в шесть, к семи на работу, целый день уроков и репетиций, в одиннадцать домой, быстрый перекус, душ, кровать. И так по кругу в течение семи дней. Тар похудела на двенадцать килограмм, что возмущало Марию Семёновну, и радовало её "учителей": теперь женщина особенно стала похожа на изможденную ассистентку ворчливого и требовательного ученого-теоретика.

  Идею о двух ученых, приехавших на конференцию, пришлось отменить из-за ряда причин, но главное – это было различие внешнего вида и возраста у Тар и Романова. На двух коллег они никак не походили, в отличие от начальника и подчиненного, коими в жизни и являлись. Так что обоим, а в особенности кенуар, сыграть свою роль было значительно проще.

   Семь дней, конечно же, было мало, что научиться быть профессиональным шпионом, но основы кенуар изучила. Ещё её научили азам "подлой" самозащиты – как выразился Уин, когда увидел, как одна из преподавателей объясняла Тар, что можно нападавшему на неё мужчине дать с ноги между ног и убежать. С первым получалось неплохо, но из-за больной ноги бегать женщине было трудно.

  К удивлению Тар, Романов тоже стал ей помогать. Он забирал её каждый день после работы и отвозил домой. По дороге они изображали из себя ученого Дениса Савронского и его ассистентку Млу Данчьен (имя ей по легенде сменили, как и возраст на 22 года). Ученый то ворчал и критиковал все, что видел, а ассистентка старательно поддакивала и записывала в блокноте его замечания. То они обсуждали работы других ученых, при этом ассистентка должна была многого не понимать (хотя именно Романов много из произнесенного не понимал, так как просто заучивал текст), а начальник закатывал глаза и пенял её за глупость, нерасторопность и клялся уволить. То принимались вспоминать "моменты" из жизни, обсуждать кино и литературу, или просто делились впечатлением о разных вещах. Когда они выходили из машины, Романов указывал на её недочеты в игре или не ту реакцию в тех или иных местах.

  Одна из "учителей" наставляла Тар: роль нужно не играть, а жить ей. Увидев первое "преображение" Романова, женщина поняла, что именно ей хотели сказать. Её начальник – хмурый и вечно с холодным лицом – садясь в машину, становился уставшим, вечно всем недовольным и ужасно высокомерным и самолюбивым Денисом Григорьевичем Савронским. Особенно был забавный случай, когда Савронский стал разглагольствовать о своих коллегах-бездарях, которые ничего не понимают, и лезут куда не следует. Наблюдая за монологом начальника, Тар отчетливо поняла: да он же ужасно зазнался за то, что получил награду (из-за неё по легенде его и отправили на конференцию)! Но, будучи его ассистенткой, Мла попыталась поддакнуть, на что Савронский отмахнулся: "Я знаю, ты думаешь, что я зазнался!". Вроде бы совсем неважный диалог, но Тар отчетливо поняла, она действительно на несколько минут стала его ассистенткой Мла Данчьен.

  На восьмой день у них была запланирована "полевая практика" – как охарактеризовал Романов, на девятый – выход в свет, то есть поездка в Пикин, на десятый – операция и побег.

  Спускаясь в восьмой день на – 5 этаж Тар ужасно волновалась. Сегодня они должны были провести с Романовым в образе своих легенд не сорок минут, а целый день.

  Все этажи в этом подземном здании представляли собой самые настоящие лабиринты, но -5 этаж выделялся: в нем не было никаких указателей. Ни коридоров, ни кабинетов. Вдобавок стены были холодного стального цвета, а двери черные и на каждой стояла нехилая защита. Каждый день возле лифта Тар встречала миловидная женщина, представившаяся Катей, хотя вряд ли это было её настоящее имя. Кенуар о ней ничего не знала, хотя та находилась рядом с ней целый день: провожала в нужные кабинеты, следила и в конце выпроваживала.

  – Ты как всегда пунктуальна! – вместо приветствия произнесла Катя.

  На вид ей можно было дать лет тридцать, она всегда ходила в джинсах, теплых джемперах и легких батниках, а её светло-русые волосы были собраны высокий хвост.

  – Сейчас мы сходим к гримёру. Приведем тебя в человеческий вид, – Катя хохотнула, – и переоденем. Чемодан с одеждой и всем необходимым тебе уже собрали.

  Они прошли несколько одинаковых коридоров, и зашли в черную дверь без каких-либо табличек. Внутри комната была заставлена вешалками с различными одеждами, а у стены стоял стол, заставленный различными баночками, и большое зеркало.

   Гример оказался миловидный мужчина лет двадцати пяти, с длинными светлымы волосами и в ярко-салатавой рубашке.

  – Привет, Гена, – поздоровалась Катя.

  – Я просил называть меня Глен, – ворчливо отозвался мужчина, поджимая слишком пухлые и блестящие губы.

  – Договорились, Гена, – весело ответила женщина, посмотрела на кенуар и подмигнула: – Это наш маэстро, – выделила Катя слово интонацией голоса, – Гена.

  Несмотря на явную насмешку, Тар чувствовала, что женщине мужчина симпатичен, а вот Гена-Глен сильно бесился и даже злился.

   Фыркнув, мужчина подошел к кенуар и произнёс:

  – Глен, – и протянул кенуар руку.

  – Тар, – представилась в ответ женщину, – и у моей расы не принято поживать руку.

  Это фраза нисколько не опечалила мужчину. Он опустил руку и указал на кресло у стола.

  – Присаживайся, будем лепить тебе новое лицо.

  – К моей коже нельзя прикасаться, – попыталась предостеречь женщина, но Гена-Глен отмахнулся:

  – Меня предупредили. Я руками до тебя дотрагиваться не буду, не беспокойся.

  Тар, действительно, успокоилась: все же не многие люди прислушивались к её словам, заняла место в кресле и уставилась в отражение в зеркале.

  На неё смотрело узкое лицо с высокими скулами, большими глазами и тонкими губами. Лоб низкий, нос маленький и приплюснутый, брови полукруглые и тонкие, а вот ресницы черные, пушистые, отчего глаза кажутся выразительней. Глаза у вытянутого зрачка зеленые, но ближе к радужке золотые. Волосы до плеч, необычного для людей серого цвета с чермными "перьями", словно мелированые.

  Тар вспомнила, как один мужчина пытался стянуть с неё штаны, чтоб узнать: там у неё волосы такого же цвета или нет.

  Гена-Глен повернул кресло вбок, приподнял его повыше и, прищурив голубые глаза, уставился на лицо кенуар, задумчиво пожевал нижнюю губу.

  – Во-первых, тебя нужно сделать на несколько лет моложе. Ты слишком взрослая. Сколько тебе лет: двадцать пять-двадцать семь?

  – Двадцать шесть.

  Гена-Глен кивнул головой, подтверждая свои слова.

  – Во-вторых, цвет глаз. Когда-нибудь носила линзы?

  – Нет.

  – Плохо, их поначалу очень неприятно носить.

  – Я потерплю, – хмыкнула женщина: она четыре года терпит холод, и пару дней дискомфорт от линз точно сможет вытерпеть.

  Кстати, Гена-Глен не удивился её лихорадке, наверное, его и об этом предупредили.

  – В-третьих, волосы, – продолжил мужчина, схватил прядь волос и тут же выпустил, удивленно уставился на кенуар. – И к волосам прикасаться нельзя?

  – Да, – кратко ответила Тар, не став поддаться в подробности строения тела кенуар.

  Если у человека в теле насчитывается 12 различных систем, то у кенуар есть ещё одна – ветьи. Эта система отвечает за многое и в частности – за защиту. Эта система не похожа не на одну другую, потому что ветьи – это энергетическая система, которая проходит через все тело, все органы, даже через волосы. Хотя про волосы это и вовсе отдельный разговор.

  – Значит, тебе придется прокраситься самой, – заключил мужчина. – Краситься ты, скорей всего, тоже не знаешь как?

  – Да, – подтвердила Тар.

  – Там ничего сложного. Теперь надо подобрать цвет.

  Гена-Глен повернул кресло, приложил руку к зеркалу и произнёс:

   – Изменение цвета волос.

  С левой стороны зеркала активировалась гелло-панель и выскочило окно с различными палитрами.

  – Попробуем пшеничный, – задумчиво произнёс человек и нажал на нужный цвет.

  У отражения в зеркале тут же сменился цвет волос.

  – Поверни головой. – Тар выполнила его приказ и Гена-Глен заключил: – Нет, не пойдет.

  Они проверили несколько цветов, пока мужчина не остановился на тёмно-каштановом. Достав из шкафа баночку-распылитель с нужной краской, он объяснил Тар, как ей нужно пользоваться, и через минут тридцать она сменила свой серый цвет волос на темно-каштановый.

  – Теперь лицо.

  Гена-Глен вновь отвернул кресло от зеркала и принялся "творить новое лицо". Для этого он использовал особое вещество, которое намазывал на лицо женщины специальной лопаткой, а потом использовал некоторые инструменты, чтоб придать лицу нужные черты. Было видно, что ему неудобно так работать, наверное, он привык "творить" лицо руками, вылепливая, словно глиняную скульптуру, но он ни разу не пожаловался и не стал причитать. Только порой просил Тар самой провести пальцами по лицу, чтоб придать более мягкие черты, которые без рук трудно "вылепить". "Творение" лица заняло больше двух часов, ещё час оно высыхало, но в результате на Тар в зеркале смотрела совсем другая женщина.

  Лицо её стало немного толще, скулы слегка "опустились", но щеки казались впалыми. Нос стал слегка вздернут, а брови толще и ровнее (их налепили отдельно). Круглый подбородок стал слегка квадратным, отчего губы стали казаться ещё тоньше. Реснице пришлось "проредить", ещё она выстригла себе неровно чёлку (специально неровно), прикрывшую лоб. Тар стала выгладить иначе и моложе, ей и 22 нельзя было дашь. Лет 20 максимум!

  – Гена, ты с омоложением не перестарался? – Катя на это тоже обратила внимание.

  – Наоборот, то что надо! – ворчливо ответил мужчина. – Молодая, нерасторопная ассистентка, которая из кожи вон лезет, чтоб доказать, что что-то значит и что ей намного больше, чем она выглядит. Объект на это не сможет не клюнуть.

  – По себе судишь? – хмыкнула Катя, прижала ладонь ко лбу и с нарочитым извинением добавила: – Ой, прости, я забыла, что ты предпочитаешь молодых, нерасторопных ассистентов.

  – Я не гей! – гаркнул мужчина так, что Тар вздрогнула в кресле.

  – Ага, – насмешливо протянула Катя, кинув взгляд на его яркую рубашку.

  – Всё! Иди, в уголок забейся и не мешай мне работать! – с раздражением отмахнулся Гена-Глен.

  Ещё минут сорок Тар потратила на то, чтоб одеть линзы. Это оказалось очень трудным делом, особенно после того, как женщина надела первую линзу. Вторую – она думала будет легче, но это, наоборот, было намного трудней.

  В результате, к новому лицу, цвету волос и прическе, присоединились новые глаза: синий у зрачков и бронзовый у ободка.

  Пока Тар изумленно рассматривала себя в зеркале, Гена-Глен куда-то сходил и вернулся с небольшим чемоданом розового цвета с покарябанными боками. Передал он чемодан кенуар со словами:

  – Не смотря на то, что многие вещи будут выглядеть старыми, но там всё новое, можешь не переживать. – Указав на одну из дверей, мужчина добавил: – Я подготовил тебе вещи, иди, переодевайся.

  За дверью оказалась небольшая комната с зеркалом во всю стену, небольшим столиком, стулом и крючками, на которых весела вешалка с одеждой. На столе лежала потрепанная сумка-планшет коричневого цвета, а внутри несколько блокнотов, ручки, карандаши, книга и ещё некоторые мелкие безделушки: расческа, зеркальце, пилочка для ногтей, лак, салфетки, пачка с леденцами и другие. Одна вещь привлекла внимание Тар, но она решила узнать, что это после того, как переоденется.

  Одежду ей подобрали неброскую, но качественную: тонкий свитер под горло синего цвета, черный пиджак с серебреными пуговицами, черные штаны и полусапожки на плоской подошве. Все село как влитое. Поместив свою одежду в бокс, Тар перекинула сумку через плечо и вышла из переодевалки.

  В комнате обнаружился Макс Ходстер и... Денис Савронский, потому что от Романова у начальника остались разве что высокий рост и большие ладони.

  Денис Григорьевич Савронский был высоким, полноватым брюнетом сорока семи лет. С круглым лицом, выпирающим брюшком и небольшой бородой. У него были карие глаза и мохнатые брови, и большой, можно сказать, огромный нос. Одет он был теплый чёрный свитер, джинсовую куртку, джинсы и ботинки. В одной руке он держал чёрною с серебреными линиями спортивную сумку, в другой – её чемодан.

  Если бы не теплые волны, которые прошли по её телу, то кенуар никогда бы не узнала в этом мужчине Романова!

  Тар уже знала, что здешние мастера могут сделать из человека (ну или кенуар) совсем другого человека, но за своим изменением она наблюдала, а тут видеть такую разницу было для неё потрясением.

  – Здравствуйте, Денис Григорьевич, – вырвалось из Тар автоматически. Только голос был изумленным, а не заискивающим, как должна была Мла обратиться к начальнику.

  Начальник не стал ей на это указывать, понимая её удивление, а спокойно спросил:

  – Есть какие-либо вопросы? Нужно их обговорить до того, как мы покинем это здание.

  – Есть, – подтвердила Тар.

  Кенуар задала несколько приготовленных заранее вопросов, относящихся к их легенде и заданию, а потом достала из сумки небольшую пачку и спросила:

  – Что это? Я впервые это вижу и не знаю, для чего это предназначено.

  Лица у троих мужчин как-то странно вытянулись, и они быстро отвели взгляд. Начальника кенуар не чувствовала, но вот остальные мужчины испытывали неловкость и легкое смущение.

  – Тара, убери это! – воскликнула Катя и замахала руками.

  Кенуар не понимала, почему все так всполошились, но послушно вернула пачку в сумку.

  – Пошли, расскажу, что это такое, – кивнула Катя на переодевалку, из которой Тар вышла.

  Оказавшись внутри, Катя удивлено спросила:

  – Ты вправду не знаешь, что это такое?

  – Нет, – ответила кенуар.

  – Это тампоны, – с каким-то намеком протянула женщина, увидела в глазах кенуар непонимание, вздохнула и пояснила, зачем они нужны.

  – Понятно, – ответила Тар. – Я слышала, что у земных женщин есть подобный процесс организма, но что они используют тампоны, не знала.

  – Постой. У вас нет месячных?! – закричала ошарашено Катя.

  – Нет, – подтвердила кенуар.

  – Как же вы тогда беремениете?

  – Процесс зачатия у нас происходит по-другому, – не стала вдаться в подробности Тар. – Долго рассказывать.

  – Ладно, – произнесла Катя. – Отдай мне тампоны, а то порой на таких мелочах шпионы и прогорают.

  Тар отдала коробочку женщине, и они вернулись в комнату.

  У Гены-Глена лицо почему-то было пунцовое, а эмоции – смущение и раздражение. Макс Ходстер явно веселился и сдерживал улыбка. Только начальник был с холодно-отстраненным выражением лица.

   – Пойдем, – произнёс он и направился вон из комнаты.

  Тар последовала за ним. Перед тем как дверь закрылась, она услышала шипение Гены-Глена:

  – А ещё громче ты кричать не могла?!

   ***

  Они спустились на самый нижний этаж, где располагались линия метро и ожидающая их скоростная электричка.

   – Через двадцать минут будете в порту, – давал последние распоряжение Макс Ходстер, скорей всего, только для Тар, начальник уже, конечно, знал о каждом пункте их плана. – Остановитесь в гостинице "Националь", номера уже забронированы. Самолет в Пикине у вас на пять утра, к часу уже будете там. Ни пуха ни пера.

  – К чёрту, – произнёс Романов и направился к электричке.

  Макс Ходстер ободрительно улыбнулся Тар и пожелал на прощанье не паниковать и слушаться Романова. Кенуар кивнула головой и поспешила за начальником.

  Стило ей войти внутрь вагона, как раздался из динамиков мужской голос:

  – Осторожно. Двери закрываются.

  Свет меркнул, створки-двери закрылись, и электричка бесшумно двинулась вперед.

   – Вам хватит двадцать минут, чтоб наладить между нами вашу связь? – спросил Романов, пока ещё не спеша входить в образ Дениса Савронского.

  – Вполне, – ответила Тар. – Встаньте напротив меня.

  Романов подчинился, застыл напротив, по военному расставив ноги на ширине плеч.

  При запечатлении принято держаться за руки, но Тар решилась обойтись без этого. Не хватало ей ко всему ещё и по второму пункту запечалиться с мужчиной.

  Тар легко настроилась на витьи, хотя подобное уже не делала давно – не было нужных моментов. У Романова изумлено распахнулись глаза, когда он увидел, что уши женщины распадаются и вытягиваются в тонкие проводки, делая её схожей с мифической Медузой Горгоной. Ему даже отшатнуться захотелось, но военная выдержка не подвела, и мужчина с обманчивой спокойностью наблюдал, как "змеи" вытягиваются к его лицу. Они обласкали лицо Романова, и несколько "змеек" проникли в ухо и дальше – в головной мозг.

  – Что вы делаете? – угрожающе спросил человек, боясь сделать лишние движения.

  – Делюсь с вами частью себя, – невозмутимо ответила кенуар, отчего Романову захотелось ей нахамить, чтоб хоть так стереть это отстраненное выражение с лица.

  У кукол и то мимика более живая, чем у этой женщины!

  А Тар, не смотря на выражение лица, в этот момент испытывала шок, потому что, наконец, поняла, и почему человек вдруг стал её предполагаемой парой, и почему он умеет закрывать от неё эмоции.

  Уши и хвост, из-за которых люди сравнивают кенуар с животными, на сам деле были скоплением ветьий. Подобная форма ушей служила кенуар наподобие локаторов, именно они отвечали за возможность улавливать энергию, как электронную, так и эмоциональную. Хвост же служил неким подобием "вилки" – благодаря нему можно было напрямую подключиться к технике кенуар, которой сейчас уже не существовало. Её волосы тоже были ветьи, правда, намного тоньше и слабее. По цвету ветьи можно было определить принадлежность к клану, так же можно было считать с них общую информацию о кенуар: имя, имена родителей, возраст, наличие пары, отношение к касте, наличие детей. Одним словом, ветьи для кенуар имели огромную важность.

  И именно ветьи Тар почувствовала в теле Романова. Их было не много, и они были странные: как у воинов отвечали за параметры тела и различные физические функции, но при этом могли закрыть эмоциональные волны. Когда Тар потянулась своей ветьи к ветьи начальника они отозвались, но вытащить ни один, кенуар не смогла, словно они застыли в одном месте, а не как у Тар – перемещались по всему телу.

  – Кто вы? – пораженно спросила Тар, пристально посмотрев глаза начальника.

  – Что вы хотите сказать этим вопросом? – холодно спросил Романов.

  – Вы... вы не человек и не кенуар... Кто вы такой?! – женщина добавила в голос злости. – Почему в вашем теле есть ветьи?!

  – Что есть? – не понял мужчина.

   Кенуар схватила несколько своих ветьи и всунула под нос начальнику.

  – У вас в теле есть ветьи! – звучало как обвинение, но Тар и не пыталась это скрыть. – Как такое возможно... – женщина осеклась и отшатнулась: лицо у мужчины стало страшное, угрожающее.

  – Вы хотите сказать, что я наполовину как вы? – голос был холодней планеты Мирнос – самой холодной планеты, но с большими залежами гелия-3.

  Тар затрусила, хотя всего пару секунд назад – она даже не заметила! – её согрело тепло – связь с Романов задействовала. Хоть и не так, как полагалось у кенуар, а однобоко. Например, в её ветьи нельзя "прочесть", что она состоит в паре, ведь при полной завязке пары обмениваются ветьими.

  Романов поморщился и спросил:

  – Что это было?!

  – Мои чувства, – сипло ответила Тар. – И отвечая на ваш предыдущий вопрос: вы не как я. Вы что-то среднее между человеком и кенуар... Вы об этом не знали?

  – Если бы я знал, то не спрашивал! – гаркнул Ромнов, и женщину вновь затрясло. – Да успокойтесь вы!

  – Это вы должны успокоиться. Ваши направленные на меня негативные эмоции доставляют мне холод, который вы и чувствуете. У нас ведь с вами связь.

  – Вы сказали, что я почти не буду их чувствовать! – обвинительно произнёс мужчина.

  – А вы их почти и не чувствуете, – ответила Тар. – Это лишь кроха того, что чувствую я. Это как если бы мне отрезали ногу, то для вас это было бы как порез пальца.

  Лицо у начальника помрачнело, и он хмуро спросил:

  – Что я должен сделать, чтобы это чувство прошло?

  – Успокойтесь и подумайте обо мне что-нибудь хорошее.

  Романов вздохнул, посмотрел на лицо Тар и... огненная волна накрыла женщину, заставив её пошатнуться. Лицо у мужчины удивленно вытянулось, и он спросил охрипшим голосом:

  – Это об этом говорил Макс?

  Тар кивнула и решила присесть: ноги её совсем не держали. Она уже и забыла, когда ощущала подобное! Прикрыв глаза, женщина блаженствовала, желая запомнить эти минуты. Все же через тря дня она разорвет связь и вернется в привычный холод.

  Романов присел напротив, широко расставил ноги, упер в них локти и сцепил пальцы в замок. Немигающим взглядом он с удивлением смотрел на лицо женщины, у которой было такое блаженное выражение лица, словно... На этом мужчина решил оборвать мысль, иначе мысли потекли совсем не туда. Он тоже чувствовал это тепло: странное, необычное и такое приятно, что он не в силах был это описать.

   Горящий источник и голые женщины? Нет, это чувство было намного сильней и необычней.

  – Я думал , испытывать эмоции друг друга мы будем по другому, – разбил тишину Романов через пару минут. – Я почти не чувствую ваших эмоций, только тепло.

  – Потому что именно его я и испытываю, – ответила женщина. – Мне уже очень давно не было так хорошо, поэтому я испытываю блаженство. Да и вам это чувство нравится.

  – На счет того, что я не совсем человек...

   Тар открыла глаза и внимательно посмотрела в лицо начальника.

  -... забудьте об этом и никому не говорите. Вы поняли?

   Кенуар несколько секунд смотрела в лицо человека...

  По его эмоциям она поняла, что он не знал о ветьи в своем теле и считал себя обычным человеком. Теперь же Тар предполагала, он захочет узнать о себе побольше, но тайно, ведь подобного раньше не было. Интересно, если он что-то узнает, то поделится информацией с ней? Скорей всего, нет. Кто добровольно захочет рассказывать о своих тайнах посторонним?

  ...и кивнула головой.

   ***

  Гостиница "Националь" поражала своей старостью... или как гласила вывеска: раритетностью. Оформлена гостиница была в стиле "Советского Союза", она поражала как местных, так и туристов. Особенно с других планет. Тар точно впечатлилась. Привыкшая к минимализму, она рассматривала яркую, изысканную, дорогую обстановку с любопытством и восхищением. В ином случае, она бы глядела на неё спокойно, испытывая эти чувства внутри, но образ Млы не позволил.

  Денис Григорьевич смотрел на ассистентку с возмущение и надменностью: вот уж впечатлительная особа! Но внутри он веселился и – как там сказала Тар? – блаженствовал? Любая яркая, положительная эмоция женщины окутывала его теплом, а негативная проходила по венам неприятным холодом. Они, действительно, чувствовали чувства друг друга, но не так, как он предполагал. Проще всего сказать: когда ей было хорошо или плохо, то и ему. Это тепло, действительно, не отвлекало и очень скоро стало, к удивлению, чем-то обычным. Может, в этом были виноваты те ветьи, или как там она говорила, которые оказались в его теле?

  Без проблем получив ключи от двух номеров, Денис Григорьевич отдал свою сумки и ключи от номера ассистентке и отослал её отнести вещи в свой номер, сам отправился изучить бар. А на деле пожаловаться всем, кому можно на ужасный перелет в этих консервных банках.

  Тар, перекинув спортивную сумку через плечо, схватила за ручку чемодан и отправилась в номер. Застряв возле лифта, она думала о том, как отнесет вещи и пройдется по гостинице, как...