332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Нора Сакавич » Король воронов » Текст книги (страница 20)
Король воронов
  • Текст добавлен: 18 декабря 2020, 17:30

Текст книги "Король воронов"


Автор книги: Нора Сакавич






сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

– Я приехал всего на две недели, – произнес он. – Зачем он заказал форму?

– Не прикидывайся дураком, – отозвался Жан. – Кевин уже должен был сказать тебе, что летом ты переходишь к нам.

– Он говорил, да. Я ответил, что никуда не собираюсь переходить. Он разве не передал? – Нил отшвырнул джерси.

Жан поймал его в воздухе и метнул на Нила взбешенный взгляд.

– Постарайся сделать так, чтобы нас не прикончили в первый же твой день, глупый мальчишка.

– Нас? – переспросил Нил.

– Слушай меня внимательно. – Моро снова протянул ему джерси, однако Нил отвернулся, поэтому Жан свободной рукой ухватил его за рукав и привлек к себе. – Ты потерял право быть отдельной личностью, как только перешагнул порог «Гнезда». Теперь за твои поступки несешь ответственность не только ты. В команде «Воронов» все основано на парной системе, а значит, пока ты здесь, я – твой единственный союзник. Мои успехи – твои успехи, мои провалы – также и твои. Куда-либо выходить без меня запрещено. Нарушишь это правило – нам обоим мало не покажется, понял? Они только и ждут, что мы накосячим. Я главный кандидат на вылет из основного состава, и я не допущу, чтобы ты меня подставил.

– Тогда у меня для тебя плохие новости, – сказал Нил. – Нападающих «Воронов» мне не переиграть.

– Тебе не их надо переигрывать. Ты больше не нападающий и вообще не должен был оказаться в нападении. Хозяин возвращает тебя в защиту, где, собственно, и есть твое место. Он захочет узнать, почему ты поменял игровую позицию, и лучше бы тебе приготовить убедительное объяснение.

– Это была не моя идея, – пожал плечами Нил. – Тренер Эрнандес не искал в команду защитника. Либо идти нападающим, либо не играть совсем – других вариантов не было, а играть я хотел.

Нил соврал Эрнандесу, сказав, что раньше не держал в руках клюшку, потому что не мог назвать ни свои предыдущие команды, ни имен предыдущих тренеров. Когда он только вошел в состав милпортских «Динго», его неуклюжесть объяснялась не восьмилетним перерывом в экси, а тем фактом, что в Малой лиге он играл в защите. Ему пришлось переучиваться заново. Поначалу он ненавидел свое новое амплуа, считая нападающих охотниками за славой, которые постоянно стремятся быть на виду, но позже, освоившись, по-настоящему его полюбил.

– Так себе идея, – сказал Жан. – Придется отучаться от дурных привычек. Давай, примерь форму, проверим, по размеру ли она тебе.

– При тебе переодеваться не буду, – заявил Нил.

– Стеснительность – первое, что мы из тебя выбьем, – сказал Жан. – В «Гнезде» об уединении можешь забыть.

– Не могу поверить, что ты это терпишь. Кевин хотя бы сумел сбежать. А у тебя что за причины здесь быть?

– Я – Моро, – произнес Жан таким тоном, словно Нил нарочно валял дурака. – Моя семья принадлежала клану Морияма еще до переезда в Штаты. Мне больше некуда идти, так же как и тебе. Твое место здесь и больше нигде. Кевин не такой, как мы, он ценен, но при этом он – не собственность. А сбежал он потому, что было к кому. К другой семье.

– Ты об Эндрю? – предположил Нил.

– Я сказал, к семье, недоумок глухой. К родному отцу. Твоему тренеру.

До Нила дошло не сразу, а когда он все-таки переварил услышанное, то изумленно отшатнулся.

– Что? – Конечно, по логике, у Кевина должен был быть отец – в конце концов, Кейли Дэй забеременела не от святого духа. Однако, несмотря на давление прессы, имени отца своего ребенка она так и не назвала. По слухам, в свидетельстве о рождении Кевина в графе «отец» стоял прочерк. При этом крестным своего сына Кейли сделала Тэцудзи Морияму, благодаря чему после ее смерти Кевин и оказался в «Эверморе». – Врешь, – сказал Нил.

– А с чего бы еще Кевин перевелся в такую позорную команду?

– Но он никогда… И тренер тоже…

– Видать, Кевин все еще слишком трусит, чтобы открыть это. – Жан презрительно махнул рукой. – Не веришь – сам убедись. Насколько я помню, письмо от матери Кевин держит в одной из своих скучных книжек. Он зачитал его чуть не до дыр, но тебе стоит взглянуть.

– Если он обо всем знал, то почему оставался здесь? – допытывался Нил. – Почему не поехал к отцу сразу после смерти матери?

– Мы узнали об этом всего пару лет назад, – ответил Жан. – Совершенно случайно обнаружили письмо в доме хозяина. Кевин выкрал его и признаваться в своем открытии не собирался. Он понимал, что, уехав, лишится всего. Но когда потерял это, – Моро жестом обвел раздевалку, – то оставаться, конечно, уже не было смысла.

– Вы все тут больные, – вполголоса произнес Нил.

– И это говорит беглец, который решил играть за команду первого дивизиона, – фыркнул Жан. – Тот, кто сегодня приехал сюда вместо того, чтобы дать деру. Ты ничем не лучше нас. Так ты будешь мерить форму или мне натянуть ее на тебя силой?

Подумав, Нил взял джерси. Жан скрестил на груди руки и отступил на шаг. Нил покрутил кофту, снова посмотрел на надпись. Белые буквы фамилии были обведены тонкой красной линией. Номер на спине был не его.

– Что, я даже не могу сохранить свою десятку? – спросил он.

– Двузначные номера дают Воронам, которые не входят в круг Рико. На его приближенных это не распространяется. Этот номер подходит тебе больше. Кстати, ты в курсе, что в японском языке слова «четыре» и «смерть» звучат одинаково? Для сына Мясника очень символично играть под четвертым номером.

Нил покачал головой, но прекратил спорить. Кинул джерси в шкафчик, собрался с духом и начал расстегивать кнопки. Затем дернул вниз молнию, стряхнул с себя куртку. Через голову стащил футболку, притворился, что не заметил внимательного взгляда, которым Жан обвел его покрытый шрамами торс. Снял кроссовки, по очереди прижимая пятку носком, отпихнул их ногой в сторону, выскользнул из джинсов. Стараясь не мешкать, облачился в экипировку «Воронов». Форма села лучше, чем он ожидал, и все же казалось, она его душит.

– Отлично, – одобрил Жан. – Теперь снимай. Наденешь на вечернюю тренировку.

Нил переоделся обратно, убрал все в шкафчик. Едва он успел застегнуть последнюю кнопку на куртке, как дверь распахнулась. Нил успел заметить, как побледнел Жан. Он обернулся: в дверях стояли Тэцудзи и Рико, Тэцудзи опирался на крепкую резную трость. Нил видел ее впервые; хотелось думать, что тренер Морияма вынужден пользоваться ею из-за болезни или увечья.

Пропустив дядю вперед, Рико запер дверь. Кому понадобилось ставить замки на двери раздевалки? – мелькнуло в голове у Нила, но он быстро отогнал эту мысль, понимая, что при встрече с таким человеком отвлекаться нельзя.

Тэцудзи пересек разделявшее их расстояние.

– Натаниэль Веснински, – медленно протянул он, как будто каждый слог вызывал у него брезгливость. – На колени.

Сунув руки в карманы, Нил сжал кулаки.

– Нет.

Кажется, Жан произнес его имя, хотя прозвучало оно не громче вздоха. Нил не стал оглядываться. Ему не показалось: Рико явно отступил назад, освобождая место между собой и дядей. С тем, кто имел власть даже над Рико, следовало держаться как можно осторожнее, однако выбора у Нила не было.

– На колени, – повторил Тэцудзи.

Сознавая, что он будет жалеть об этом до конца своей короткой жизни, Нил улыбнулся и сказал:

– А вы меня заставьте.

Он видел, как взлетела трость, но увернуться не успел. Удар пришелся по всей щеке. Покачнувшись, Нил влетел спиной в шкафчик, но не почувствовал этого; он вообще не чувствовал ничего, кроме жгучей боли, пронзившей череп. Во рту появился металлический привкус – видимо, от крови, но язык настолько онемел, что проверить это Нил не мог. Защищаясь, он инстинктивно вскинул руку, однако теперь трость Тэцудзи ударила его по ребрам. Потом по плечу, руке и так далее. Нилу не оставалось ничего другого, как съежиться на полу, закрываясь от града ударов.

Тэзудзи бил его до тех пор, пока он не потерял сознание.

* * *

Вечерняя тренировка длилась четыре часа, хотя Нил был не в состоянии провести на поле ни одной минуты. В течение двух часов, пока Вороны обедали, он пролежал без чувств и пришел в себя, только когда Жан вылил на него кувшин ледяной воды. Из-за боли и тумана в голове он не мог даже переодеться, поэтому напяливать на него форму пришлось Жану. Нил сопротивлялся, однако Моро утихомирил его, безжалостно надавив на свежие кровоподтеки. Жан выволок его на поле, сунул в руки клюшку, и только тогда он всерьез осознал, что от него ждут действий.

Нила поставили в защиту, и он с блеском провалил задачу. Он не выступал в роли защитника почти девять лет; к тому же, избитый, он никак не мог противостоять Рико. После каждого удачного обхода Морияма вреза́л ему клюшкой. Защитная экипировка предохраняла игроков от травм в результате попаданий мяча или столкновений с противником, но не от свирепых ударов тяжелым снарядом. Через час такой тренировки Нил с трудом держался на заплетающихся ногах.

В то же время, едва он падал, Жан неизменно оказывался рядом и помогал ему подняться. Он никак не комментировал убогую игру Нила, не ругал и не подбадривал. Возможно, у него просто закончились слова. Как он и предупреждал, в этом испытании они оказались вдвоем. Стоило команде соперника забить гол – и наказанию подвергались оба: и Нил, и Жан.

Остальные Вороны оставались к этому совершенно безразличны, не проявляя сочувствия даже к своему товарищу. Именно так была построена работа в команде, и все подчинялись правилам безоговорочно. Пускай эти пять лет и обращаются сплошным кошмаром, зато после выпуска каждого Ворона ждут гонорары с шестью нулями и мировая слава. Они будут обеспечены до конца своих дней. Ради такого стоило потерпеть.

Из-за того что Нил и Жан проявили себя на тренировке хуже всех, их оставили наводить порядок на поле. Это означало, что нужно подмести и натереть паркет, а потом еще разгрести за всеми бардак в раздевалке. К тому времени, когда Нил наконец дополз до душа, он едва волочил ноги. Его уже даже не волновало, что в душевой «Воронов» нет отдельных кабинок. Он просто упал на колени и позволил струям обжигающе горячей воды немного ослабить боль в измученном теле. Нил пошевелил распухшими пальцами – не сломаны ли? Пальцы двигались, но он их не чувствовал.

– Надо было бежать, – с горечью произнес Жан. Он так устал, что сил на ненависть уже не осталось.

– Я с детства привык к боли, – сказал Нил. – Пережить эти две недели – ерунда.

– Три, – поправил Жан.

Нил поднял глаза.

– Я соглашался на две. Перед Новым годом я отсюда уеду.

Жан закрыл глаза и подставил голову под воду.

– Глупый ребенок. Ты в «Вороньем гнезде». Здесь действует свое расписание, а не твое. Наш рабочий день – шестнадцать часов. Сам увидишь.

От усталости Нил уже ничего не соображал, поэтому просто продолжил мыться. Переодевшись в самую свободную из привезенной одежды, он побрел за Жаном на кухню. Вкуса еды он почти не ощущал, но ему требовалась энергия. Жан загрузил грязные тарелки в посудомоечную машину и повел его в Черное крыло.

Рико ждал в комнате. Нил заметил его слишком поздно – только когда вошел. Жан запер дверь изнутри и привалился к ней спиной. Нил хотел прорваться через него, но, во-первых, совсем обессилел, а во-вторых, идти все равно было некуда. Он подошел к кровати, словно и не чувствовал себя в ловушке, и присел на край. Устремив взгляд на книги, задумался о письме Кейли, о том, как Жану и Кевину приходилось терпеть все это изо дня в день, из года в год.

Рико встал с кровати, Нил посмотрел на него. Рико улыбался, и от выражения его лица внутри у Нила все похолодело. Отец смотрел на Нила с отвращением и злобой, но никогда не смотрел так, словно предвкушал скорое наслаждение его кровью. Мясник был жестоким убийцей, скорым на расправу, однако он добивался своего, сея страх и смерть, а не упиваясь болью и унижением других.

– Не подходи, – предупредил Нил.

Рико достал из кармана выкидной нож и щелкнул лезвием.

– Ты же вроде не боишься моих ножей, а, Натаниэль? Или это очередная ложь, чтобы подбодрить себя?

Он уселся поперек кровати, разглядывая Нила так, будто собирался живьем содрать с него кожу и скормить ему по кусочкам. Судя по выражению лица, эта фантазия доставляла Рико неописуемое удовольствие. Нил не дрогнул, когда он поднес лезвие к его рту, хотя острие находилось от губ всего на волосок. Жан шагнул ближе, однако Нил не осмеливался отвести взгляд от Мориямы.

– Мне будет приятно мучить тебя, – медленно проговорил Рико, – так же, как Кевина.

– Ты ебанутый на всю голову, – сказал Нил.

Рико сунул нож ему в рот – достаточно глубоко, чтобы из уголка губ потекла кровь, но не настолько, чтобы поранить всерьез.

– Заткни пасть и ложись, – приказал он. – Времени у нас немного. Я обещал хозяину усмирить тебя до ночной тренировки.

– Ненавижу тебя, – произнес Нил, несмотря на лезвие во рту.

– Ложись, – повторил Рико, – и возьмись руками за изголовье.

Нил лег на спину и вытянул руки над головой. Жан уложил их на нужное место. Почувствовав под пальцами деревянную поверхность, Нил покрепче ухватился за изголовье. Жан отпустил его, но запястья тут же ощутили холод металла. Нил попытался посмотреть вверх, однако лезвие во рту не давало пошевелиться. Почувствовав, как он напрягся, Рико вытащил нож. Нил запрокинул голову и моментально пожалел, что вообще это увидел: он был прикован к кровати наручниками. Он резко дернулся – так, что едва не ободрал запястья, но изголовье даже не скрипнуло.

– Натаниэль, кто твой король? – спросил Рико.

Нил плюнул ему в лицо.

Рико замер, медленно поднял руку, дотронулся до щеки. Опустил взгляд на липкие от слюны пальцы, словно только теперь поверил в случившееся, а потом железной хваткой стиснул лицо Нила. Силой раскрыл ему рот, харкнул, зажал его губы ладонью, чтобы он не мог выплюнуть. Нил хотел пнуть Рико, но Жан уже придавил его ноги, усевшись на них. Рико поднес нож к груди Нила и провел лезвием по коже.

– Я причиню тебе невыносимую боль, – пообещал он. – Когда не сможешь больше терпеть, не стесняйся, кричи.

Глава шестнадцатая

«Объявляется посадка на рейс двести двадцать семь до Лас-Вегаса. Пассажиров просят пройти к выходу А-19».

Нил не помнил, в какой момент уснул. Сонно моргая, он посмотрел на флуоресцентные лампы над головой. Холодное стекло, к которому он прижался плечами и затылком, завибрировало. Послышался приглушенный гул реактивного двигателя – по взлетной полосе катился самолет. Стекло перестало дрожать раньше, чем стих рокот. Нил потер глаза руками в перчатках… Черт! Перчатки скрывали бинты, но не смягчали боль. Зашипев сквозь стиснутые зубы, Нил сжал кулаки. Удовлетворившись тем, что хотя бы пальцы действуют исправно, он уронил руки на колени.

«Вниманию пассажиров, вылетающих рейсом пятнадцать двадцать два на Атланту: изменен выход на посадку. Посадка будет производиться через выход А-16. Повторяю: посадка на рейс будет производиться через выход А-16. Во избежание задержки вылета просим пассажиров немедленно пройти к выходу».

Объявление повторили на испанском. Почему не на французском? – на мгновение удивился Нил. Он столько времени провел с Жаном, что забыл о существовании других языков. Вообще-то Жану запрещалось использовать французский, так как Рико его не понимал, и все же, когда Морияма не мог их слышать, Жан шептался с Нилом именно по-французски. Моро посмеялся бы над замешательством Нила, будь он сейчас рядом. Нил посмотрел на соседнее кресло и увидел лишь свою сумку. Жана не было.

Видимо, он остался по ту сторону паспортного контроля. Нужно вернуться, подумал Нил, и сообщить Жану, что он проспал рейс. Поискав глазами табличку с надписью «Зона вылета», он узнал убогую отделку аэропорта Южной Каролины. Странно: он не помнил, как улетал из Западной Виргинии, не помнил даже, как покинул «Замок Эвермор». Нил оперся на подлокотники кресла, выпрямил спину и обернулся. За окнами было темно; наступила ночь, а он и не заметил. Он напряг память, потом бросил тщетные попытки. Какая разница, как он сюда попал, главное – он здесь.

Впрочем, это было еще не все. Второй, не менее сложной задачей оказалось встать на ноги. Задержав дыхание, Нил с трудом поднялся из кресла. На мгновение он испугался, что колени сейчас подкосятся, однако они не подвели. Когда Нил взялся за ремень спортивной сумки, ладонь обожгло болью, но он лишь стиснул лямку крепче. Бедро не ощущало тяжести груза, поэтому он должен был убедиться, что сумка при нем.

Нил побрел в зону прилетов. Идти было недалеко, однако он шаркал ногами, словно девяностолетний старик. Он чувствовал себя так, словно каждый сантиметр его тела пропустили через мясорубку. Добравшись до багажной ленты, Нил вдруг осознал, что ехать ему некуда, а если бы и было куда, то без денег все равно туда не добраться. Он постоял, тупо глядя на движущийся конвейер, затем, хромая, двинулся к стене и ковылял вдоль нее, пока не обнаружил розетку. Преодолевая дикую боль в кистях, принялся рыться в сумке и наконец выудил мобильник. Разумеется, дохлый. Видимо, телефон разрядился еще две – или три? – недели назад. Воткнув зарядное устройство в розетку, Нил подождал.

Едва заряда оказалось достаточно для включения, телефон начал загружать все пропущенные сообщения. Нил попытался войти в меню контактов, но ему мешали уведомления, которые сыпались одно за другим. Он сдался и стал смотреть на мелькавшие имена. Вполне предсказуемо, большинство сообщений было от Ники, пару раз всплыли даже имена Аарона и Элисон. И только один человек ни разу не написал. Эндрю.

Наконец загрузка завершилась, и Нил открыл список контактов. Пропустив имена Эндрю и Кевина, Нил нажал на третий номер быстрого набора из тех, что записал в память телефона Эндрю.

Ваймак снял трубку после четвертого гудка.

– Надеюсь, у тебя веский повод беспокоить меня в праздники?

– Я не знал, кому еще позвонить, – сказал Нил и сам не узнал собственный голос.

В последний раз, когда он открывал рот, он кричал; очевидно, связки еще не восстановились. Он прижался лбом к стене и постарался сделать вдох. Дыхание давно стало еще одной проблемой.

– Нил? – Из тона Ваймака исчезла вся грубость, теперь в нем отчетливо слышалась тревога. – Ты как, в порядке?

Нил улыбнулся. Рот словно перерезало бритвой.

– Нет. Нет, я не в порядке. Простите, что так неожиданно, но не могли бы вы за мной приехать? Я в аэропорту.

– Жди там, – коротко бросил Ваймак. – Я уже еду.

Нил кивнул, хоть и знал, что тренер этого не увидит, и нажал на кнопку отбоя. Стоять он уже не мог, поэтому опустился на корточки и установил таймер на пятнадцать минут. Когда сработал сигнал, он выдернул зарядное устройство из розетки, подхватил сумку и вышел на улицу. Сел на бордюр, опустив ступни в сточную канаву и не обращая внимания на сердитые гудки проезжающих машин. Он настолько отключился, что даже не заметил автомобиль Ваймака, остановившийся у обочины, и пришел в себя, только когда тяжелая рука взяла его за плечо.

– Вставай, – скомандовал тренер. – Поехали отсюда.

Ухватившись за рукав Ваймака, Нил поднялся на ноги. Тренер распахнул переднюю пассажирскую дверь и подождал, пока Нил заберется на сиденье, потом захлопнул дверцу, обошел автомобиль и уселся за руль. Нил приготовился к расспросам, но Ваймак молчал. Нил устремил взгляд в окно. Когда аэропорт скрылся из виду, а дорожные знаки начали расплываться перед глазами, он смежил веки.

Открыв глаза снова, он обнаружил, что лежит на диване в квартире Ваймака. Тренер перетащил в гостиную стул из своего кабинета и теперь сидел на нем, наблюдая за Нилом. На разделявшем их журнальном столике стояла почти пустая бутылка скотча. Несмотря на закрытую крышку, Нил чувствовал запах виски. Морщась от боли, он принял сидячее положение и наткнулся на пристальный взгляд тренера.

– Простите, – прошептал он.

– По голосу вроде Нил, – заключил Ваймак, – а по виду – не он. Сейчас ты мне все объяснишь с самого начала, только, пожалуйста, без всей этой брехни. Я тебя внимательно слушаю.

Нил озадаченно воззрился на него. Ответ лежал где-то рядом, почти на поверхности, в коротких вспышках воспоминаний – сожаление, паника, осколки стекла, – однако тело обрело память прежде разума. Нил дотронулся до волос и все вспомнил. Ужас, всколыхнувшийся в жилах, пронзил его, словно удар током, заставил вскочить.

– Нет, – выдохнул он, но что-либо менять было поздно.

Когда Нил, шатаясь, побрел к двери, Ваймак поднялся, хотя останавливать его не стал. Ввалившись в ванную, Нил зажег свет. Лицо в зеркале было настолько ужасно, что ноги у него сделались ватными. Удержаться в вертикальном положении он просто не смог и, цепляясь за раковину, рухнул на колени.

Нил регулярно подкрашивал волосы в темный цвет, но такого оттенка – ничего даже приблизительно похожего – у него никогда не было. Сейчас он видел натуральный цвет своих волос и натуральный цвет глаз – и лицо своего отца. Ни бинты, ни синяки не могли замаскировать человека, который смотрел на него из зеркала. Он подумал, что его сейчас стошнит.

– Дыши, – приказал Ваймак.

Нил даже не понял, что перестал дышать, пока тренер не вернул воздух в его легкие, стукнув между лопаток. Повиснув на дверце шкафчика, он закашлялся на первом вдохе. Чтобы сдержать рвущийся из груди крик отчаяния, пришлось стиснуть зубы. Поздно просить Ваймака не смотреть, а Ваймаку поздно притворяться, будто он не видел. Тренер не знал, на кого смотрит, но это не имело значения.

Щелчок зажигалки вернул его к реальности за мгновение до срыва. Нил взял протянутую ему сигарету. Заслонил ладонью, прикуривая, и глубоко, насколько мог, затянулся. Дышать было больно, но он все равно дышал. Он чувствовал, как при каждом вдохе натягиваются швы и повязки. Прижав свободную руку к животу, Нил попытался сквозь толстую шерстяную ткань куртки нащупать бинты. Наконец он вдохнул слишком сильно, закашлялся и кашлял так, что внутри, казалось, вот-вот что-нибудь лопнет, а потом кашель перешел в смех.

В душной тесноте этот смех звучал нелепо и странно, однако Нил не мог остановиться. Он прикусил руку, чтобы заглушить звук, но это не помогло. Он был на грани истерики.

– Нил, – позвал его Ваймак, – поговори со мной.

– Кажется, у меня швы разошлись, – сказал он. – Там вроде кровь.

– Где?

– Везде… – Нил принялся неуклюже расстегивать куртку.

Ваймак оттолкнул его руку. Нил молча ждал, пока тот справится с кнопками и молнией, но, чтобы снять куртку, потребовались старания обоих. Нил начал стягивать перчатку, зажав зубами кончик пальца, как вдруг щеку пронзила резкая боль. Заметив это, Ваймак взял его за подбородок. Нил и не подозревал, что на лице тоже налеплены полоски пластыря, пока Ваймак аккуратно их не снял.

Сделав это, тренер неподвижно замер, будто окаменел.

– Нил, что это за херь у тебя на лице?

Стянув перчатку, Нил потрогал пальцами кожу. Ничего не нащупал. Ухватился за край раковины и попробовал встать. Понаблюдав за неудачной попыткой, Ваймак выпрямился и поднял его на ноги. Нил не был готов снова увидеть свое отражение, не говоря уже о цифре «4», вытатуированной на его левой скуле.

Ваймак не ожидал столь бурной реакции – только поэтому Нилу и удалось вытолкнуть его в коридор и метнуться на кухню. К тому времени, как тренер его догнал, Нил успел вытащить из деревянной подставки нож. Ваймак перехватил его запястье за секунду до того, как Нил поднес лезвие к лицу. Он сопротивлялся, словно загнанный в клетку зверь, но Ваймак прижимал его руку к столешнице до тех пор, пока он не разжал пальцы. Когда он снова попытался дотянуться до ножа, Ваймак дернул его за собой на пол и крепко обхватил обеими руками, так что Нилу оставалось лишь безуспешно трепыхаться.

– Тише, – сказал Ваймак ему в ухо, твердо и настойчиво. – Тише. Все хорошо.

«Все хорошо» не было никогда. Что-то похожее ощущалось лишь по временам, мимолетно мелькало в общении с Лисами и в победах, вырванных на последних секундах, однако даже тогда это чувство омрачала уродливая правда. С каждой секундой Нил все отчетливее вспоминал свои рождественские каникулы. С каждым следующим движением вспоминал прикосновения Рико, сталь лезвия и обжигающую боль. Раз за разом он позволял Рико издеваться над ним, потому что это был единственный способ выжить, потому что выбор стоял – подчиниться или сломаться, хотя он и не знал, сможет ли еще раз собрать себя заново. Он ведь не настолько силен. И никогда не был сильным. Его поддерживала мать, но ее больше нет.

– Нил.

Нил. Ваймак назвал его Нилом, несмотря на отцовскую внешность, отцовские глаза и татуировку клана Морияма у него на скуле. «Нил», – обратился к нему Ваймак, и больше всего на свете Нил хотел, чтобы это было правдой. Он перестал вырываться. Только что отбивался от Ваймака, а сейчас судорожно в него вцепился.

– Помогите мне, – прохрипел он сквозь зубы.

– Дай мне это сделать, – ответил Ваймак, и Нил устало закрыл глаза.

Когда его тяжелое дыхание наконец выровнялось, Ваймак заговорил:

– Что, мать твою, случилось? Ты же поехал домой отмечать Рождество с дядей, разве нет?

– Я соврал, – признался Нил. – Эндрю возвращается во вторник, так? Бетси уже должны были позвонить из Истхейвена. Если нет, вот-вот позвонят.

– Звонили еще вчера. При чем тут Эндрю?

– При всем.

– Это не ответ.

– Извините.

– Заткнись, – буркнул Ваймак, и Нил послушно умолк. Несколько минут прошло в тишине, затем Ваймак произнес: – Я могу больше не держать тебя? Обещаешь вести себя прилично или снова побежишь резать лицо? Мне нужно осмотреть твои швы.

– Не побегу, – ответил Нил.

– Прости, я тебе не верю, – сказал Ваймак, но все же отпустил его.

Оба поднялись с пола. Тренер не шутил, сказав, что не верит Нилу: первым делом он увел его с кухни, подальше от острых предметов. В гостиной Ваймак жестом велел ему снять рубашку, однако из-за скованности движений Нил сделать этого не мог. Смерив его взглядом, Ваймак принес с кухни ножницы и показал их Нилу. Тот согласно кивнул и замер в неподвижности, пока Ваймак резал ткань.

Увидев шрамы, он не произнес ни слова. Промолчал и насчет количества бинтов, которым Нил обмотал грудь и живот, и насчет кровоподтеков, расплывавшихся вокруг повязок. Он лишь окинул швы опытным взглядом и по очереди их ощупал – крепко ли держатся. Нил не шевелился, стараясь ему не мешать. Нитки на шве сбоку, под ребрами, разошлись, но эта рана уже практически затянулась. На всякий случай Ваймак нажал на нее, проверяя, не закровит ли, – подушечки пальцев остались сухими.

Сняв с Нила перепачканные застарелой кровью повязки, он бросил их на журнальный столик. Прикинул, насколько серьезны раны, вышел. Нил услыхал, как на кухне открылся и закрылся ящик буфета, потом раздался шум льющейся воды. Ваймак вернулся с чистым смоченным полотенцем и небольшой аптечкой. Нил попытался взять полотенце, но пальцы не слушались. Отпихнув его руку, тренер начал оттирать с кожи запекшуюся кровь. Было больно, и все же Нил, стиснув зубы, молчал.

Он думал про долгие ночи в дороге и передышки в безопасных убежищах по всему миру. На миг ему вспомнились прикосновения материнских пальцев и острые укусы иголки, которой она зашивала его искалеченное тело. К горлу подступил горячий комок, в глазах жарко защипало – этим новым жаром было горе. Нил яростно заморгал, силясь его прогнать.

– Когда-нибудь нам придется поговорить, – глухо произнес Ваймак.

– После финала, – сказал Нил. – После того как мы разобьем «Воронов». Я расскажу вам все, что вы хотите знать. Даже правду.

– Поверю, только когда это случится.

Ваймак унес из комнаты грязные бинты и полотенце. Нил опустился на диван и посмотрел на недопитую бутылку виски. Рядом с ней стоял пустой стакан Ваймака. Нил быстро наполнил его и еще быстрее опрокинул содержимое в себя. Разлившееся внутри тепло было знакомым, как и особое жесткое послевкусие.

– Я думал, ты не пьешь, – заметил Ваймак, появляясь в дверях.

– Вообще-то не пью, – подтвердил Нил. – Только в исключительных случаях. Мы использовали алкоголь вместо обезболивающего, потому что не могли рисковать, обращаясь к врачам. – Слова обжигали губы сильнее виски. Он поставил стакан на столик, задержав пальцы на ободке. Когда рука наконец перестала дрожать, он отпустил стакан и провел указательным пальцем по самому безобразному из своих шрамов. – Слишком много вопросов, слишком много потерянного времени. Безопаснее заглушать боль спиртным. – Нил сжал кулак и положил его на колени. – Достаточно, тренер? Такой вот аванс правды до конца сезона.

– Да, – ответил Ваймак, – пока достаточно.

Он наложил на раны свежие повязки и снова уселся в свое кресло. Повисла тишина. Ваймак смотрел на Нила, а тот разглядывал свои руки, пытаясь напрячь несговорчивую память и вспомнить свое пребывание в «Замке Эвермор». Когда самая важная деталь встала на место, Нил наконец выдохнул.

– Я ничего не подписывал, – сказал он, подняв глаза и дотронувшись пальцами до скулы. Татуировку он не чувствовал, но так часто видел ее на лице Кевина, что точно помнил расположение. – Он подсовывал мне контракт, но я его не подписал. Он не смог меня заставить. Так что все по-прежнему. Я – Лис.

– Само собой, – сказал Ваймак.

Нил кивнул и посмотрел на часы. До полуночи оставалось пять минут.

– Посмотрим, как опускается шар? Хочу загадать желание.

– Желание загадывают на падающую звезду. А в Новый год обычно дают обещания.

– Меня и шар устроит.

Ваймак выудил из-под подушки пульт и включил телевизор. Комната наполнилась музыкой и оживленным шумом. Камеры плыли над многолюдной площадью, на сцене выступал оркестр. Нил поискал в толпе лица товарищей по команде. Знал, что не разглядит, и все равно всматривался.

Он бросил взгляд на мобильник: значок батареи мигал, сигнализируя, что телефон вот-вот сядет. Несмотря на это, Нил все же открыл папку с сообщениями. Читать их он не стал – не было времени, да и заряда почти не осталось. Зато он успел написать короткое «С Новым годом» и создать групповую рассылку для Лисов. Бетси говорила, что у Эндрю отобрали телефон до окончания реабилитации, однако Нил все-таки добавил его номер в список рассылки и нажал кнопку «отправить».

Ответы посыпались почти сразу. К тому времени, как на экране телевизора появился отсчет последних секунд уходящего года и сверкающий шар начал плавно ползти вниз по флагштоку, Нил уже получил поздравления от всей команды. Большинство эсэмэсок были набраны заглавными буквами и содержали запредельное количество восклицательных знаков. И хотя в Рождество Нил не ответил ни на одно сообщение, сейчас Лисы явно обрадовались тому, что он вышел на связь. Он стал членом их семьи, а они – его семьей. Это стоило всех порезов, ушибов и боли.

Шар опустился до нижней точки. Наступил январь. Новый год. Оставалось два дня до возвращения Эндрю, одиннадцать дней до первой игры чемпионата и четыре месяца до финала.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю