Текст книги "Отдых по двойной цене (СИ)"
Автор книги: Нора Лирова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)
Но об этом я узнала позже. Пока же для меня главной задачей было доплыть до дома. А уплыли мы довольно далеко.
– Кирилл, я сейчас пойду ко дну. Мне помощь нужна.
– Всегда помогу, если попросишь, – ответил он, возвращаясь ко мне.
Не знаю, но я не чувствовала рядом с ним напряжения или неловкости. Даже забыла, что была без одежды. Он был рядом. Помогал доплыть до берега. А в данный момент мне больше было ничего и не нужно.
Пока я развлекалась, то не знала, что дома мама поругалась с папой так, что ушла на танцы. Не знала я, что она там попыталась найти меня, а потом напилась. Папа же уложил детей спать и завалился сам. В первый день отдыха мы все отрывались как могли. Если долго сдерживаться, то рано или поздно сорвешься. Вот мы и сорвались.
Но все это я узнала позже. Пока же мы доплыли до берега. К тому времени я уже выбилась из сил и просто висела на Кирилле. Он вытащил меня на причал. Выбрался следом.
– Ты меня вымотал.
– Так и нужно день заканчивать, – ответил он.
Холодно. Комары. А дома меня ждало большое мягкое полотенце, в которое меня завернул Володя. Кирилл посчитал, что ему и без полотенца хорошо. Одеваться он не стал. Так и пошел на кухню готовить какао с коньяком. Я же осталась в компании Володи.
– Ты меня обманул.
– И? Тебе разве плохо? – спросил Володя.
– Не знаю.
– Расслабься и получай удовольствие. Это лучше, чем выбираться из кустов с порванной юбкой и ненавистью ко всем мужикам.
– А так я тебя ненавидеть не должна?
– За что? – он посмотрел на меня. Обнял за плечи, прижимая к себе. – Пусть тебе вначале и было немного больно, но потом же стало хорошо. Мы в итоге тебя не обидели.
– Держи какао, – сказал Кирилл. Протянул мне большую кружку. – Грейся.
– Спасибо.
Играла музыка. По потолку скользили разноцветные огни. Я чувствовала тепло и приятную усталость.
– Вы меня завтра домой отпустите? – спросила я.
– А ты хочешь уйти? – спросил Володя.
– Чего? Не понравилось с нами? Так мы тебя можем еще таким штукам научить…
– Охотно верю. Но вот проверять как-то не хочется, – сказала я, чем вызвала их смех. – Я должна помочь родителям с детьми. Может вы сюда приехали отдыхать, а я…
– А ты приехала слушать их скандалы, – сказал Володя. – Светик, ты слишком серьезно относишься к своей роли старшей сестры.
– Угу. Хочешь жизнь потерять вытаскивая из ямы других? А не проще ли жить в свое удовольствие и протягивать руку помощи, когда это нужно? – спросил Кирилл.
– Вот ты можешь с нами не соглашаться, но ты семье не нужна.
– У нас с мамой хорошие отношения. Я обещала ей помогать.
– Обещать – это не значит жениться, – сказал Кирилл.
– Мне кажется, что Светик живет в иллюзиях, что у нее все благополучно. Не понимает, что давно семьи нет. И причина не в деньгах и проблемах. Причина в равнодушие, – сказал Володя.
– Им на нее плевать?
– Да. Из разряда вроде родили, вроде растили, поэтому наша. А вот нужна ли она им на самом деле – это большой вопрос, – сказал Володя.
– Не надо так говорить про мою семью.
– Твоя семья – это муж и дети. Ни того, ни другого я не вижу, – сказал Володя. – Есть только два взрослых эгоиста, которые родили троих детей и теперь не знают, как жить дальше.
– Вы ничего не знаете. А раз не знаете, то не можете судить, – довольно жестко, сказала я. – Брак – это не праздник. Всегда случаются соблазны и неприятности. Люди не идеальные. Они совершают ошибки.
– Кто тебе такой чуши наговорил? – спросил Кирилл.
– Мама? Папа? – поддержал его Володя.
– А что вы знаете о семье? Я не вижу рядом с вами жен и детей.
– Потому что ума хватило не заводить, – ответил Кирилл. – Есть люди, которые готовы к семьи. А есть те, кто живет для себя. Эгоисты до мозга и костей. Вот я такой эгоист. Мне нравится жестко трахать девок. Так, чтобы они тряпочкой висели на моем члене. Чтобы визжали от игрушек. Мне нравится без одежды ходить. Какая тут семья? Для нее мне придется изменить своим привычкам. Я же этого не хочу. За Володьку его брат с сестрой отдуваются. Восемь племянников – это достойно уважения. Но они и пашут на семью. Живут детьми и их проблемами. Там нет ругани и выяснения отношений.
– У тебя же, Светик, скорее пародия на семью. Если мы тут втроем решим жить, то из нас семья больше получится, чем из этих склочников, – сказал Володя.
– Я не хочу об этом говорить. И жить с вами я не хочу, – ответила я.
– Ну, жить мы тебе не предлагаем. А вот спать ты с нами будешь, – ответил Кирилл.
– Решил ее взять? – спросил Володя.
– Почему бы и нет? Девки слились. А эта неплохо на нас отреагировала. Не визжит. Дырочки хорошо подставляет. Мы ее немного подучим, и неплохая получится подстилка.
– Как ты меня назвал⁈
– Молчи, пока взрослые дяди разговаривают, – строго сказал Володя. – А то научим, как себя вести.
– Накажем, – подтвердил Кирилл. – Будешь не в кровати спать, а стоя, как лошадь.
– Не имеете права.
– Чего вякнула? – спросил Кирилл. Подошел ко мне. – Ты хоть понимаешь, что сейчас мы тебя можем хоть в этом озере утопить и сказать, что ушла вечером. А куда делась – так кто же тебя знает? Чувства самосохранения совсем нет?
– Он прав, – зевая, ответил Володя. – Ты про права свои забудь. Если захотим, то тебя тут весь отпуск продержим. Чего ты сделаешь?
– Она еще просто не поняла, что мы далеко не добрые дяденьки.
Кирилл скользнул ладонью по моей щеке. Смял большим пальцем губы.
– Неси скотч. Сейчас немного поиграем, – велел Кирилл. Сам же забрал у меня кружку с какао.
– Пожалуйста. Хватит игр. Я…
– Для начала поучим правила игры, – ответил Кирилл, скидывая полотенце. Его указательный палец заскользил по моему телу. Дотронулся до груди, скользнул к животу. Я была выпившей и плохо понимала происходящее. Они скотчем стали завязывать мне руки.
– Поднимайся, – велел Володя. Меня немного пошатывало. Я больше не просила пощады. Шла куда-то вперед. Лестница на второй этаж. Спальня. Потолок пересекали балки. Кирилл стал прилаживать веревку. Они пропустили ее между моих связанных рук. Натянули, привязывая к балке. Вниз кинули тряпку.
– Выпрямись. Голову прямо, – велел Кирилл. Я смотрела на него, чувствуя усталость. Алкоголь вновь начал гулять по крови. Но их это не волновало. На мою голову опустилась кружка с недопитым какао.
– Только попробуй ее пролить! – пригрозил Володя. – Языком будешь все подбирать.
– Простоишь тридцать минут – пущу спать к себе в кровать, – сказал Кирилл. – Будешь грязная, то провисишь здесь всю ночь.
– Это невозможно.
– А ты постарайся, – сказал Кирилл. Они завалились на кровать и стали смотреть на меня.
– Как думаешь, справиться? – спросил Володя.
– Не знаю. Зато какой вид! Грудь у нее так и стоит. Красивая.
– Лобок взгляд притягивает. Я бы сейчас проверил ее глубину.
– Обойдешься, – хмыкнул Кирилл. – До завтра ты ее не трогаешь.
– Вам обязательно меня обсуждать? – спросила я.
– А что тебя не устраивает, куколка? Смотри, комар тебя нашел. Чего делать будешь? – спросил Кирилл.
– Пошли бы вы! – пробормотала я, попытавшись выбраться. Кружка с какой упала с головы. Сладкая жидкость, пахнущая коньком, полилась по лицу, спине, груди. Зато комар улетел.
– А чего это ты ругаешься? – спросил Кирилл.
– Устала? Мы ее хорошо помучили сегодня, – сказал Володя.
– Мало, – возразил Кирилл. – Полчасика повисит, тогда поймет правила игры.
У меня сильно кружилась голова. Я хотела одного: лечь спать, а не висеть, как туша на крюке. Они продолжали меня обсуждать, а я на миг отключилась. Все же усталость давала о себе знать.
– Давай-ка, приведи ее в чувство, – велел Кирилл.
Его голос лениво проник в сознание. Я попыталась открыть глаза, но они отказывались мне подчиняться. Язык Володи скользнул по моей щеки, слизывая сладкую дорожку, оставленную какао. Его губы скользнули по моим. Ласковый поцелуй был таким притягательным, что мне захотелось ответить. Поцелуй все не прерывался. Его язык скользнул по моим губам и тут же ушел в сторону подбородка, чтобы перейти уже в сторону груди.
Я то проваливалась в забытье, то возвращалась в реальность. Ощущения то пропадали, то возвращались резким, острыми осколками, заставляющие вздрагивать и возвращаться к реальности. Его язык тем временем оказался около моих половых губ. Скользнул внутрь. Я попыталась увернуться. Володя не дал, положив ладони на мои бедра и прижимая тело к своему лицу. Стыдно. Приятно. Ласково. Остро. Я просила его прекратить. Расплакалась. Но меня никто не слушал. Я плакала. Тело трясло. Удовольствие смешивалось с чем-то неприятным и болезненным. Чувство беспомощности. Бессилие.
В итоге алкогольное опьянение победило. Я окончательно отключилась. Темнота. В это темноте мучило головокружение. Я все падала и падала, пока не проснулась в четыре часа утра. Именно столько было на часах, что висели в комнате.
Рядом со мной спал Кирилл. Все же он был великаном. Жестоким великаном. Я попыталась вспомнить, что произошло вчера, но у меня это плохо получалось. Тело все липкое от пота, но следов какао я не заметила.
Пообещав себе больше не пить, я попыталась выбраться из кровати, но меня тут же придавила рука Кирилла. Я попыталась ее сдвинуть, но это было как полено двигать. Надо же было так попасть! Вот чем я думала, когда согласилась с Володей уехать? На танцы захотела? Вот и получила танцы.
Если честно, то тогда я больше не вину испытывала, а страх. Лежать обнаженной в кровати с мужчиной было диким ощущением. А если вспомнить, что было вчера, то к страху примешивалось и ощущение собственной дурости с примесью стыда. В первый раз дурость вызывает стыд, а потом уже к ней начинаешь привыкать. Но все бывает в первый раз.
– Кирилл, мне надо встать.
– Куда собралась?
– Умыться.
Он открыл один глаз. В рассветных сумерках было хорошо видно его лицо.
– Сбежишь ведь.
– Не сбегу.
– Сбежишь, – он вздохнул. Потянулся. Сел. – Ладно, все равно на рыбалку собираться. Ты жива?
– Нормально.
– Не сильно обижаешься?
– А если сильно, то что? Чего сделаешь?
– Тебя так зацелую, что понравится, – усмехнулся он. Рассмеялся. – Или нацеловалась?
– С меня достаточно приключений.
– Приключений много не бывает. Пошли вниз. Ванная там.
Внизу на диване спал Володя. Рядом с ним стояла бутылка с пивом. Кирилл подошел к нему и хорошенько так пнул.
– Вставай давай! – недовольно сказал Кирилл.
– Зачем?
– Пойдем рыбу ловить. Русалку с собой возьмем.
– С русалкой рыба ловиться будет интересной, – сказал Володя. – Ты завтрак готовишь или я?
– Приготовлю. Найди в чего девчонку одеть.
– Реально ее с собой возьмешь?
– А чего? Предлагаешь ее тут оставить? – рассмеялся Кирилл. После этого посмотрел на меня. – Чего стоишь? Ты же умываться хотела. Так беги.
Пока я приводила себя в порядок, то думала, как улизнуть от этих двоих. Но идей не было. Голова после вчерашнего работала слабо.
На кухне Кирилл чего-то жарил. Володя притащил мне водолазку и штаны защитного цвета. Во всем этом я просто утонула.
– Ничего. Зато комары жрать не будут, – сказал он, завязывая завязки штанов на моем животе.
– Я домой хочу.
– Чего тебе там делать? С нами поинтереснее будет, – ответил Володя. Подмигнул и подтолкнул в сторону кухни.
Они уже все решили. Тогда я еще не понимала, что если эти двое чего-то задумают, то будут добивать поставленной задачи любой ценой. Упрямые. Решительные. Местами жестокие, но при этом заботливые. Я их не знала, поэтому еще надеялась, что удастся их уговорить меня больше не трогать.
Жаренные бутерброды. Салат из свежих овощей. Яичница. Голод. Есть хотелось так сильно, словно я не ела несколько дней. Кирилл одобрительно на меня смотрел, явно довольный моим аппетитом. Володя в этот момент отпивался минералкой.
– Голова разваливается, – пожаловался он. – Вот зачем в такую рань вставать?
– Может потому что рыба любит утром ловиться?
– А может вы без меня пойдете ее ловить? Дай удочку русалке, а меня отпусти спать.
– Вот вернешься в город и там спи все выходные. Отпуск надо проводить интересно.
– Рыбалка – это не такое захватывающее занятие, как ты думаешь, – возразил Володя.
– Вот чего ты со мной споришь? Хочешь оставаться? Оставайся. Но тогда больше никаких игр со Светкой. Я ее себе заберу и буду развлекаться. А ты будешь кусать локти.
– А Свету кто-нибудь спросил? – Я решила вмешаться в спор, а то получалось, что меня без меня женили.
– Тебя никто спрашивать не будет. Или ты еще это не поняла? – ответил Володя.
– Я против этого, – так же тихо, сказала я.
– Куколка, не нарывайся, – предупредил Кирилл. – Или будет больно.
– Тебе вчера было мало? Так можем повторить.
– Слушайте, найдите себе другую игрушку.
– Зачем? Ты вполне подходишь. Глупая только и не понимаешь простых вещей. Но всегда можно научить, – сказал Кирилл. Его ладонь резко легла мне на затылок, заставляя лицом упасть в пустую тарелку с остатками масла и майонеза. – Неси перчик.
Володя ушел. Я же попыталась вырваться, но это было бесполезно. Кирилл погладил меня по спине.
– Ты хорошая девка, но очень глупая. Разве ты вчера еще не поняла, что сопротивляться бесполезно? – прошептал он. Его пальцы нашли веревку, которая затягивала штаны. Развязал ее. Штаны тут же упали. – Володь, убери стул.
Стул выскочил из-под моей задницы. Штаны упали к ногам.
– Попка не болит, крошка? – ласково спросил Кирилл.
Я так испугалась, что не могла ничего произнести. К тому же меня мутило от масла с майонезом на моем лице. Пальцы Кирилла заскользили по моей заднице, раздвигая половинки. Его пальцы были смазаны каким-то кремом. Или гелем. Я почувствовала, как он начал их вводить в меня. Сразу два пальца.
– Тихо, не дергайся. Не сопротивляйся мне. Ты должна быть ласковой, податливой. Все дырочки должны быть рабочими. Вот так. Будешь плакать и спорить, то тебе будет больно. А я знаю, как доставить боль. Чувствуешь?
Что я должна была почувствовать? Как его пальцы мой зад насилуют? Они были большими и толстыми. Вдвоем больше того резинового члена, который они в меня вчера вставили.
И тут я поняла. Все внутри загорело огнем. Кирилл продолжал потрахивать меня пальцами до конца не вставляя. Я же чувствовала, как внутри нарастал огонь.
– Тихо. Не брыкайся. Смотри какая резвая. Попка так и подпрыгивает. Или хочет, чтобы я поглубже ввел пальчики? Шаловливая какая!
– Добавить в тарелку воды? – спросил Володя.
– А это от куколки зависит, – сказал Кирилл. – Светик, затихни. Вот. Можешь, когда хочешь.
Он вынул пальцы. Я смогла выдохнуть. Задница продолжала гореть огнем, но не было давления и неприятного расширение ануса. Холодное и твердое оказалось около входа в зад. Я почувствовала давление и жжение, которое смешивалось с холодом от твердой и железной хрени.
– Больше не буду. Пожалуйста!
– Опа. Вот так. Вошла. Ходишь с пробкой двадцать минут. После этого разрешу снять. Поняла?
– Да.
– Умойся, – велел он. Я быстро подняла штаны.
– Я хочу с ней поиграться, – сказал Володя.
– Играйся, пока я вещи собираю. У тебя двадцать минут, – ответил Кирилл.
Я умылась. Вытерла лицо, стараясь не обращать внимания на ощущения в заднице. Володя подошел ко мне. Провел ладонью по моей спине.
– Больно?
– Немного.
– Привыкнешь. Встань на колени.
– Тут?
– Да. Вставай. Колени вместе. Спинку выпрями. Вот так постой. Я сейчас приду.
Его не было минут пять. Пять минут наедине с мыслями, что это все не для меня. С мыслями, что когда я вырвусь из их общества, то уеду из этого места и больше никогда не вернусь. Нельзя позволять так с собой поступать. Есть же гордость. Есть же принципы. Есть же мечты. Я хотела, чтобы все было как в фильме. Только этот фильм, в который я попала, был из взрослой категории. А сценарии был написан больным извращенцем, которому надо было лечиться.
Володя вернулся с резиновым членом, который был больше вчерашнего. Да сколько у них с собой таких штук? И зачем? Или у них это нормально издеваться над женщинами?
Он провел этой хренью по моим губам. Надавил, заставляя открыть рот. А затем нажал кнопку на рукоятке, заставляя резиновый член перейти в движение. Я морщилась, но не думала сопротивляться. Мне все это не нравилось. Член двигался в моем рту, щекоча неба и язык. Задница продолжала гореть огнем. И тут пришло понимание, что меня так просто не отпустят. Что из романтического фильма я оказалась в каком-то триллере.
Володя приспустил штаны и трусы, доставая член. Он у него был довольно вялый. Поймав мою руку, Володя положил ее под член на яйца, показал, как надо их мять. Сам же положил руку мне на голову. Власть. Ощущение бессилия. Я была в его власти. Как вчера, он мог делать со мной все, что ему хотелось. Вся моя жизнь, учеба, мои стремления и желания – его ничего из этого не интересовало. Для него и для Кирилла я была лишь куклой, для удовлетворения их похоти.
Такое не могло быть в современном мире. А как же уважение? Как же чувства? И почему от всего, что они творили, у меня отключалась голова? Где была та грань, которая боль и унижение превращала в удовольствие? И как можно было от этого получать удовольствие?
Появился Кирилл. Володя сразу отошел от меня. Тело трясло. Кирилл поднял мое лицо за подбородок. Его прикосновение было приятным. Успокаивающим. Кирилл ничего не сказал. Поднял меня на руки и понес в ванную. Там скинул с меня одежду и поставил под холодный душ. Направив струю на мою задницу, он вынул пробку, одновременно смывая остатки смазки, которая сильно жгла. Я была так поглощена переживаниями, что не сопротивлялась. Полотенце. Его руки вытирают меня. Потом смазывают половые губы и задницу каким-то кремом.
– Сейчас будет легче, – пообещал он. Ласково пообещал. Я почему-то расплакалась. – Чего такое? Домой хочешь?
– Нет. Просто не понимаю.
– Поехали на рыбалку. Одевайся. Потом заедем за твоими вещами. Договорились?
– Хорошо.
В тот момент мне показалось, что я сломалась и больше не могу сопротивляться. Что на кухне, с резиновым членом во рту и горящей задницей я была так унижена своей слабостью, что потеряла право на споры. К своему стыду мне так понравилось ощущать себя слабой и глупой, что я испугалась. Испугалась своей испорченности. Даже промелькнула мысль, что теперь мне работать можно будет только проституткой. Что говорить. Первый опыт он всегда дерьмовый. Да и все оказалось слишком шокирующим для меня. Вот я и сдалась тогда, чем порадовала Кирилла и Володю. Они этого и добивались.
Я оделась. В шоковом состоянии вышла из дома. Кирилл уже складывал удочки в лодку. Володя протянул мне кружку с чаем. Я выпила ее залпом, не почувствовав вкуса. После этого Володя закрыл дверь и помог мне сесть в лодку.
– Никогда не плавала в лодке, – сказала я.
– Будешь общаться с нами и не то попробуешь, – как-то двусмысленно сказал Володя.
– Не смущаю, куколку. Она и без того в шоке от нас.
– Светик, у вас долги в семье большие?
– Не особо. Там все упирается в то, что папа не работает, – ответила я. Машинально, не думая, что и кому я говорю.
– Вчера слышал.
– Мама его хоть и попрекает деньгами, но дело в другом. Они друг друга простить за измены не могут. Не доверяют друг другу. Мама боится одна с детьми остаться. Папа боится, что не сможет один вытянуть жизнь и алименты. Вот и издеваются друг на другом. По типу вместе тесно, а врозь скучно. Только тут вместе жить тяжело, а поодиночке страшно, – ответила я. – Но это мое мнение.
– Со стороны виднее, – сказал Володя.
– Когда домой придешь, то маме расскажешь, как весело время с нами проводила? – спросил Кирилл.
– Зачем? Скорее выслушаю, какой папа плохой, что напился. И что я куда-то делась.
– Вот и зачем спрашивается тебе туда возвращаться? Оставайся с нами, – сказал Володя.
– Она и останется. Это вопрос решенный, – сказал Кирилл, как будто все решил за нас всех. Это я сейчас понимаю, что они бы меня все равно не отпустили. Но Володя все равно хотел, чтобы решение остаться приняла я, а вот Кириллу было необходимо доказать, что у меня слова нет. И он это доказал.
Я стала смотреть в воду, не обращая на них внимания. Романтический фильм стал триллером. Но все равно, это все не навсегда. Максимум на пару дней. Потом им надоест…
Ха! Наивная! Как оказалось, игрушки могут долго служить. А если к ним еще и привязываются…
Глава 4
Над озером поднималась белая полоска тумана. От комаров меня опрыскали какой-то дрянью, которая пахла ванилью. Кирилл налегал на весла, все дальше и дальше отдаляясь от берега. Володя вспомнил про надувные жилеты. Нацепил один на меня, другой на себя. И вот мы отплыли довольно далеко от берега, когда Кирилл решил остановиться. Начал раскладывать удочки. Достал ящик с крючками и блеснами. А еще баночку с червяками.
– Даже не предлагай мне червяков насаживать. Не буду, – сразу предупредила я.
– Почему? – с любопытством спросил Кирилл.
– Он живой.
– Правильно. Как и любое мясо на столе было живым. Кто-то же его добыл и приготовил. Так чего ты нос воротишь? – он нацепил червяка на крючок и закинул в воду. – Червяк – это лишь способ, чтобы добыть чего-то большое. Он как человек, который работает на компанию. Кто-то сравнивает людей с винтиками. Я же сравниваю их с червяками. Они работают лишь для того, чтобы мы получали крупную прибыль, помочь реализовать амбиции. Это способ, чтобы добиться нужного. Он корячится, работает, а я его насаживаю на крючок и кидаю в озеро, чтобы выловить рыбку.
– Жестоко.
– Вся жизнь жестока, куколка, – улыбнулся Кирилл. – Разве ты это еще не поняла?
– Она все время была под крылышком у родителей. Откуда ей знать? – лениво сказал Володя. Он достал удочку. Нацепил блесну и кинул в воду.
– Ничего, скоро поймет: что есть червяки, есть рыбки, а есть рыбак.
– Но рыбалка не всегда бывает удачной, – попыталась я возразить.
– Не всегда. Это риск. Как и любой бизнес. Мы рискуем, покупая червячков и удочки, но только дурак будет всем рисковать и ставить последние деньги на удачную рыбалку, – сказал Кирилл.
– Посмотри как красиво, – сказал Володя, показывая мне на восходящее солнце.
Оно виднелось из-за деревьев. Его лучи рассекли ветви деревьев, рассыпаясь тысячами бликов по воде. Туман пытался прикрыть расплавленное золото, но у него это не получалось. Небо окрашивалось в розоватые и фиолетовые цвета. Где-то недовольно закрякала утка. Тишину над озером нарушали тихие голоса таких же рыбаков, которые обосновались около берега. Со стороны дома отдыха послышался шум. Люди начинали просыпаться.
– Красиво, – согласилась я.
– Иногда стоит уехать из города, чтобы встретить рассвет. Помнишь мультик про паровозик из Ромашково, который то птичек слушал, то рассвет встречал. Или закат, – сказал Кирилл.
– Уволить бы его, – сказал Володя.
– Вот ты думаешь однобоко. Чистый чиновник. Есть правила, их надо исполнять. А я думаю, как бизнесмен. Надо его было поставить на туристический маршрут. Пусть пассажирам показывает красоту рассветов и закатов. А я буду деньги считать от развлечения романтика, – усмехнулся Кирилл. – Куколка, а ты у нас романтик или прогматик?
– До встречи с вами была романтиком.
Мои слова их рассмешили. Я сидела рядом с Володей, поэтому он меня приобнял, прижимая к себе. В теле была усталость и слабость. Я зевнула.
– Не выспалась, русалка? – мягко спросил Володя.
– Не знаю.
– Если хочешь, то подреми. Все равно мы тут можем несколько часов просидеть и ничего не поймать.
– Без подвохов?
– А какие подвохи на лодке? – спросил Володя. У Кирилла вроде клюнуло. Он потянул удочку, но вытянул пустой крючок. – Такое ощущение, что ты их червяками кормишь.
– Или рыбка научилась червяков снимать с крючка, – сказал Кирилл.
Тишина. Утренняя прохлада освежала, но в воздухе чувствовалось нарастающее тепло. Я закрыла глаза, убаюканная волнами, которые качали лодку, но при этом я продолжала слушать разговоры Володи и Кирилла. Они обсуждали рыбу и наживки. Потом перешли к воспоминаниям, как ловили акулу. Я уже почти уснула, когда разговор перешел в мою сторону.
– Замучили девчонку. Спит, – сказал Кирилл.
– Для нее все шоком было. Понятно, что голова отказывается воспринимать реальность. Ты чего с ней будешь делать? Ясно же, что просто развлечением не отделаешься.
– Надо посмотреть. Может поиграюсь и брошу.
– Она страстная. Кончает легко. Послушная. Можно сделать хорошую шлюшку.
– Можно. Но пока мне это не нужно, – ответил Кирилл. – Чего-то я начинаю терять интерес к молодым шлюхам. Забавные, но не более того.
– Значит, пора жениться, – усмехнулся Володя.
– Чур меня! А если завтра опять захочу развлечься? А жене чего надо? Детей, к маме съездить. Пошло оно все.
– Моя уже на брак намекает. Я пока из себя строю слепого и глухого.
– Тебе нужна жена. Для красивой картинке. Детишки. Собачка.
– Знаешь, я уже думаю все бросить. Надоело.
– Так в чем проблема? Я тебя к себе секретарем устрою. Ты точно в декрет не соберешься, – сказал Кирилл. – Куколка у нас образованная и работу ищет?
– Говорит, что так.
– Может к себе ее взять? Как думаешь?
– Чтобы весь офис знал о наших развлечениях? Бабы же язык за зубами держать не умеют. Пусть имен называть не будет, так все равно просекут, что мы с тобой ее тут жарили. Отошлем куда-нибудь, как и других. Может в подарок кому-нибудь. Научим как следует дырочками пользоваться…
– Посмотрим, как дальше себя будет вести. Если выступать не будет и ум покажет… Оопа! Вот и рыбка!
Лодка заходила ходуном. Я тут же открыла глаза, как раз когда Кирилл вытягивал из воды рыбу размером сантиметров двадцать пять. Рыбина упала на дно лодки. Начала недовольно бить хвостом. Кирилл запихнул ее в пакет, затягивая его и успокаивая рыбу. Я смотрела на его крепкие руки и почему-то почувствовала страх.
– Ну, первый раз не считается. Вот если вторую поймаешь…
– Поймаю, – сказал Кирилл. – Сегодня будем рыбку жарить. А то какая рыбалка без рыбы и ухи!
– Налови сначала, – сказал Володя.
Они вновь закинули удочки. Не прошло и десяти минут, как рыба клюнула. Рыбалка началась. У них появился азарт. Довольные, они вновь и вновь кидали удочки. Я же смотрела на них и…
Тут надо было бы сказать, что я их испугалась, особенно после подслушанного разговора. Но на самом деле я почувствовала тот же азарт, что и они. Рыба падала в лодку, ее надо было складывать в пакет. И я решила им помочь, потому что внезапно поняла, что если они не станут меня уважать, то меня скормят, как червяка. Чтобы меня уважали, надо было начать играть по их правилам. Я этим и занялась. Оказалось, что я быстро учусь.
Рыбалка закончилась, когда солнце начало припекать, а мимо стали проезжать на катерах. Кирилл предложил вернуться в дом. Убрать рыбу, а потом поехать за припасами, а заодно меня закинуть домой. Никто возражать не стал. Пока Кирилл упражнялся на веслах, Володя достал мне бутерброды. Несмотря на завтрак, я чувствовала сильный голод. Володя сам съел бутерброд. Кирилл неодобрительно посмотрел на нас.
– Я все понимаю, но не слишком ли это нагло с вашей стороны? Вы тут такие господа сидите. Закусываете, а я гребу, как раб на галерах, – сказал он.
– Но у тебя это хорошо получается. Ты вон какой сильный, – сказала я.
– Она права. К тому же я предлагал взять лодку с мотором. Но кому-то нравиться делать по утрам зарядку, – напомнил ему Володя.
– Я вам зарядку покажу еще, – хмыкнул он. – Вот до берега доплывем, тогда побегаете.
– Ладно тебе злиться. Мы тебе оставим пару бутербродов. Русалку кормить надо, а то она иначе уплывет, а мы останемся без улова.
– Тут согласен, – сказал Кирилл. Как-то странно на меня посмотрел. – Рыбу она нам наколдовала.
– Новичкам всегда везет, – сказала я.
– Понравилось кататься?
– Нормально.
– Завтра повторим, – сказал Кирилл.
Мы подплыли к причалу. Я выбралась из лодки первой. Вышла на берег, наблюдая, как Володя и Кирилл освобождают лодку.
– А чего лучше: плавать на лодке или на мотоцикле кататься? – спросил Володя.
– На лодке не так страшно.
– Жарища какая! А еще только утро! – снимая куртку, сказал Кирилл. – Володь, закинь рыбу в холодильник. Я в душ.
Он подошел ко мне. Схватил меня, закидывая на плечо.
– А я тут причем?
– А ты мне составишь компанию, – ответил он, заходя в дом и по дороге избавляя меня от одежды.
Я толком ничего не смогла понять, как оказалась под душем. Холодным душем!
– Куда это ты? – насмешливо спросил Кирилл, запихивая меня назад в душ, откуда я выскочила, как только полилась холодная вода.
– Холодно!
– Зато не жарко, – выдвинул он железный аргумент, загораживая своим телом выход из душа.
– Ты меня заморозить хочешь?
– Холодная вода хорошо кровь разгоняет. Ты ко мне прижмись и сразу теплее станет.
– Издеваешься?
– Немного, – намыливая мое тело, сказал Кирилл. Его пальцы скользнули к моим ягодицам. – Болит?
– Немного неприятно.
– Значит все нормально. А грудь как?
– Побаливает.
– Она у тебя красивая. Ты сама красивая конфетка.
– Спасибо.
– За что? За сладкие слова? – он наклонился ко мне. – Дай я тебя поцелую.
Не дожидаясь моего ответа, он наклонился к моим губам. У него были мягкие губы. Исследовательские. Он неторопливо меня целовал, а я не торопилась ему отвечать.
– Не нравится целоваться? – спросил он.
– Холодно.
– А так? – он включил теплую воду.
– Так лучше.
– За все удобства надо платить. Как ты хочешь сейчас заплатить?
– Не знаю.
– Сделай себе больно. Чего молчишь? Не можешь? А сегодня тебе будет больно целый день, – он схватил меня за волосы, запрокидывая голову под теплые струи душа. Вода хлестала по лицу, попадала в нос и рот. Я пыталась задержать дыхание, отвернуться. Он снял душ и запихнул его мне в рот. Струи били по щекам. Попадали в пищевод. Я думала, что он меня сейчас утопит. Кирилл же щипнул меня за грудь и вытолкнул из душа.
Помню, что я поскользнулась и упала на пол. Мне стало плохо. От воды или от его действий, может от нервов, но я никак не могла справиться с головокружением. Кирилл кинул мне полотенце.
– Зачем мучить? – тихо спросила я.
– Чтобы поняла, что за все нужно платить, – он наклонился. Приподнял мою голову. – Я из тебя все вытрясу. Уничтожу. Сотру как личность, а потом слеплю то, чего захочу увидеть в итоге.
– Тошнит.
– Так воды нахлебалась вот и плохо, – добродушно ответил он. Его пальцы скользнули мне в рот. – Надо выплюнуть все лишнее, включая бутерброды, которые ты так уплетала.
Тут можно было подумать, что Кирилл был жестоким человеком. Наверное, частично так и было. Но когда я его узнала лучше, то поняла: жестокость появлялась, если он считал себя чем-то обделенным. Ему нужно было быть или равным, или лучше других. На отдыхе у него окончательно сносило крышу. Конечно, это его не оправдывало, но… Но почему-то рядом с ним все это считалось нормой. Его самоуверенность так действовала на людей, что никто не сомневался в его правоте и законности. Даже в то утро, когда он меня чуть не утопил из-за каких-то бутербродов и теплой воды, я уже начинала сомневаться. Ум кричал, что надо бежать, а что-то внутри требовало остаться и приспособиться. Сейчас я понимаю, что во мне говорило напряжение и чувство вины перед родителями, что я не могла решить их проблемы. Почему-то мне казалось, что это было в моих силах. Если понять, дать совет, как-то помочь, то все решиться. В руках Кирилла я могла быть слабой, потому что ни за что не отвечала. Решал он. И только от одной мысли об этом душа начинала ликовать. Я не могла бороться, но мне этого было и не нужно.
