![](/files/books/160/oblozhka-knigi-kitayskaya-biryuza-380155.jpg)
Текст книги "Китайская бирюза"
Автор книги: Нина Стожкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
– Ой, а где все? – спохватилась Лина, выныривая из поцелуя, как из глубокого омута, и продолжая все еще часто дышать.
– Только что были тут, – удивился Петр. – А, может, тоже целуются за деревьями? Или играют в «прятки».
– Пошли скорее, а то еще чего доброго уедут без нас, – забеспокоилась Лина, – в общем, «хватай мешки, вокзал поехал», – как шутит мой дядя из Могилева.
– Да не суетись ты так! Наш китайский «Олег» уже посчитал всех «по головам», – успокоил ее Петр, – и, если нас недосчитается, попросит водителя дать сигнал к отправлению.
Лина молча схватила мужа за руку и потащила к выходу из парка. Потеряться в огромном Пекине не входило в ее планы.
Солнце ослепляло, на клумбах благоухали незнакомые лиловые цветы, и Лина подумала, что любовь в этом нереальном далеком городе буквально разлита в воздухе, словно ее немного старомодные духи «Пуазон». Лине на секунду показалось, что отныне яркий, разноцветный, горячий шар ее огромной любви к Петру всегда будет находиться в ней, что она сумеет постоянно слышать дивную мелодию этой любви, видеть мир нереально ярким и объемным. Лине, как всем влюбленным, чудилось, что все вокруг подает им добрые знаки, во всем она видела счастливые приметы. «И суеверные приметы согласны с чувствами душа», – как писал когда-то наш незабвенный Александр Сергеевич.
«Поживем – увидим, – внезапно оборвала Лина поток приятных грез, не без труда возвращая себе изрядно растраченный в последние дни здравый смысл. – Что-то не встречала я за всю свою жизнь вечной любви. Ни у родных, ни у друзей, ни у коллег… Ну и пусть, зато мы будем первыми», – с детским упрямством и безоглядностью подумала она и еще теснее прижалась к мужу.
К счастью, водитель терпеливо дожидался запоздавших молодоженов на автостоянке. Лина заметила, что возле автобуса неспешно беседуют по-китайски двое: гид и все тот же ворчливый ученый-китаист Сергей Петрович.
– Ну вот, кажется, наши – все, – пробурчал востоковед. – Можно, наконец, трогаться.
Гид недовольно покачал головой:
– Если это «все», господин ученый, то я в отчаянии. Получается, мне зря платят деньги. Очень мало туристов, а такие мини-группы, как у нас сегодня, обслуживаются совсем по другому тарифу.
– А вы скажите начальству, что мы все были на экскурсии, – посоветовала Лина. – мол, стопроцентная явка. Не сомневаюсь, что вся группа с готовностью вечером это подтвердит.
– Нравственный кодекс гражданина Китая запрещает нам обманывать государство, – сказал китаец с достоинством и презрительно прожег Лину фанатичными глазками-угольками.
– Эх, если бы в России все были такими же честными, может, и у нас случилось бы «китайское чудо», – отозвался Петр. – Но, увы… Боюсь, ничего хорошего в ближайшие годы ждать не приходится. И «китайскую модель» нам перенимать без толку – хотя бы потому, что мы не китайцы… – Петр оглянулся и присвистнул: – А куда это все остальные сбежали? Захотели пешком прогуляться по городу?
– Ха-ха-ха! Типичная интеллигентская наивность, – усмехнулся профессор. Он промокнул вспотевшую лысину большим клетчатым платком и наставительно продолжил: – Вот поэтому вас, доверчивые господа интеллигентики, новая буржуазия и съела с маслом! Слишком далеки вы от народа! Никаких «остальных» уже не будет. Новая генерация, господин доктор, вот так-то-с! Вся эта «бесполезная», с их точки зрения, трата времени на экскурсии, просто наскучила деловым людям. В общем, у наших самодеятельных «челноков» закончилось терпение, и, прыгнув в такси, они разъехались по рынкам. Короче говоря, учите мат. часть, господа интеллигенты! Всех вас надо бы бросить в народ, как в девятнадцатом веке, чтобы лучше узнали тех, с кем в одной стране живете. И сняли наконец свои поцарапанные розовые очки.
– Ну, извините, – возмутился Петр, – у нас в группе нет ни рабочих, ни крестьян. Так что знание народной души тут ни при чем.
– Зато полно торговцев, а это, между прочим, новый «базовый» класс нашего общества, причем изрядно разросшийся в последнее время, – наставительно заметил Сергей Петрович. – Значит, они и есть народ. Все эти люди удрали из автобуса, чтобы не было, так сказать, мучительно больно за бесцельно проведенное «за морями, за долами» время. У этих новых людей нет ни времени, ни настроения гулять в чеховском «вишневом саду», они мечтают поскорее вырубить его под дачи… Они настроены хотя бы оправдать немалые денежки, потраченные на поездку.
– Что ж поделать, наша экскурсия окончена. Автобус отвезет вас в гостиницу, – объявил гид, натянуто улыбаясь. – Видимо, ему тоже изрядно наскучили торгашеские разговоры и равнодушные, частенько хамоватые русские туристы. – Советую вам, господа, отдохнуть после обеда пару часов. Во второй половине дня у нас запланирована экскурсия в Запретный город. Убедительно прошу вас, господа туристы: не опаздывайте. обещаю вам: не пожалеете.
– Спасибо, не беспокойтесь, мы обязательно придем, – сказала Лина неожиданно низким взволнованным голосом, прижимаясь к мужу обгоревшим на солнце и от того горячим плечом.
– Если успеем, – прошептал ей на ухо Петр, жадно вдыхая ноздрями такой родной и такой желанный аромат любимой женщины.
Работающий кондиционер и задернутые шторы создавали в номере приятные полумрак и прохладу. Выйдя из душа, Лина без сил рухнула на крахмальные простыни. Ей сейчас хотелось только одного: подремать часок-другой в этом райском уголке. Номер показался оазисом холода и свежести в душном и загазованном, как большой завод, китайском мегаполисе.
Петр, стараясь не шуметь, проследовал в ванную, и Лина провалилась в глубокий сон. Сон был цветным и необычайно ярким, словно снились картинки из путеводителя по Пекину. Китайские веселые храмы с красными крышами, буддийский монастырь с молитвенными барабанами, дворцы китайских императоров в Запретном городе, похожие на летние веранды дач на Рублевке… Все было реальным, ярким и осязаемым. Вокруг всего этого великолепия благоухали цветущие сады. Лине показалось, что она вдыхает ароматы жасмина, цветущей сакуры и слив. Она вошла в небольшую комнату, убранную в китайском средневековом стиле, и с любопытством огляделась. С постамента на нее смотрел, не мигая, золотой Будда. Статуя была в два человеческих роста и подавляла своим величием. Возле Будды курились ароматические свечи, заглушавшие аромат живых роз в огромных китайских вазах.
Внезапно входная дверь заскрипела и со стуком закрылась. Лина вздрогнула. Теперь она была в молельне совершенно одна. Женщина подошла к двери и тронула ее. Дверь не поддалась. Тогда она толкнула сильнее и похолодела от страшной догадки. Так и есть! Дверь была заперта.
– Откройте! – закричала Лина. – Вы не имеете права! Я иностранка!
Ответом ей была гулкая тишина.
– Сейчас же отворите! – забарабанила Лина кулаками в дверь. – Я требую! Выпустить! Меня! Немедленно! Вы еще пожалеете!
Внезапно Лине показалось, что кто-то трясет ее за плечо.
– Не смейте! – закричала она. – Прочь! Не прикасайтесь ко мне!
– Линуся, что с тобой! – она открыла глаза и услышала нежный шепот Петра. – Ты так кричала во сне! Я даже слегка испугался.
Петр приподнялся на локте и с тревогой взглянул на Лину.
– Это просто сон, обычный страшный сон, – улыбнулась Лина, постепенно пробуждаясь. – Не волнуйся, милый, все в порядке. Надо же было такому присниться! Какая-то голливудская ерунда. Представляешь: буддийский храм, закрытая дверь, чьи-то шаги…
– Наверное, ты просто перегрелась на солнце и устала от множества впечатлений, – Петр нежно погладил жену по обнаженному плечу. – Смена климата, часовых поясов, встреча с незнакомой культурой… Можешь чуток подремать, но только, чур, недолго, минут сорок, а то скоро вставать…
Лина закрыла глаза, но сон не шел. Сердце колотилось так быстро, словно она только что пробежала стометровку.
– Петр, мне страшно, – жалобно прошептала Лина и теснее прижалась к мужу.
– Успокойся, глупенькая, мы же не в средневековом Китае, – сказал Петр и нежно поцеловал ее в висок с пульсирующей синей жилкой. – В нынешнем индустриальном Пекине нет ни воинов с мечами, ни жестоких императоров, ни евнухов, ни коварных министров двора… Только жуликоватые торговцы и алчные таксисты, как везде в мире, рассчитывающие на чаевые…
– Ты прав, – вздохнула Лина и улыбнулась. – Она энергично потерла глаза и пошевелила пальцами ног и рук, чтобы окончательно проснуться. – С тобой, мой храбрейший муженек, мне никто не страшен.
– Муженек?! – многозначительно переспросил Петр и лукаво посмотрел на Лину. – А не хочет ли кое-кто отдать мне прямо сейчас, вот в эту самую секунду супружеский долг? И он нежно провел рукой по ее обнаженной спине.
– Но у нас так мало времени, – засомневалась Лина.
– Успеем! – пообещал Петр. – Сто раз успеем!
– Ну, так уж и сто! – засмеялась Лина.
– Спорим! – дурашливо заверил Петр, и парочка, сомкнув объятия, с хохотом забарахталась на прохладных простынях.
Через час молодожены, слегка утомленные бурным «отдыхом», стояли у входа в отель и ждали автобус. К удивлению Лины и Петра, народу в этот раз пришло довольно много. Некоторых членов их туристической группы они видели вообще впервые. Наверное, прежде эти люди игнорировали экскурсии и передвигались по городу на метро или такси. А теперь наконец одумались и потянулись к памятникам истории и архитектуры. Интересно, с чего бы это?
«Что же делать, если Пекин интересен им главным образом как огромная барахолка? Ну и пусть себе «закупаются» в свое удовольствие, в конце концов, каждый имеет право тратить свое драгоценное свободное время и деньги там, где хочет и с кем хочет», – подумала Лина безо всякого раздражения.
Она оглядела пеструю группку «новеньких». Все доброжелательно улыбаются друг другу, заводят необременительные знакомства – что ж, люди как люди, дождались отпуска и радуются, что проблемы и стрессы они на время оставили в России. Ради этого, собственно, все и оторвались от дома. Только вон тот поджарый господин стоит особняком и мрачно поглядывает вокруг, словно Печорин эпохи новых технологий.
Лицо этого нелюдимого господина показалось Лине смутно знакомым. Где-то она уже видела эти сосредоточенные, словно углубленные в себя синие глаза, эти кудрявые темные волосы, а, главное, эту блуждающую саркастическую улыбку… Только вот – где? Очень худой, загоревший почти дочерна, «Печорин» в потертых джинсах и клетчатой рубашке топтался в сторонке от основной группы, время от времени опуская глаза в книжку в мягкой обложке. В нем никто не смог бы заподозрить весельчака, он явно был не из тех, кого называют «душой компании». «Типичный «интроверт», «вещь в себе», – подумала Лина. Заметив ее пристальный взгляд, незнакомец резко отвернулся и сделал вид, что наблюдает за китайскими ребятишками, игравшими неподалеку.
«Ну и ладно, – решила Лина, – я вовсе не собираюсь навязывать этому буке свое общество. Пускай себе и дальше «отрывается от коллектива», сколько хочет… На здоровье! Нет, все же я этого типа определенно где-то видела…».
Она попыталась еще раз вспомнить где, и снова не смогла.
«Так дело не пойдет, я буду мучиться всю поездку, – решила она. – Почему бы прямо не спросить этого мрачного «демона», кто он такой и откуда взялся? В конце концов, я же здесь не одна, а с мужем. Надеюсь, этот тип, не воспримет мой вопрос как неуклюжую попытку немолодой дамочки познакомиться на отдыхе с мужчиной?».
– Разрешите представиться, Ангелина Томашевская, – объявила она с достоинством.
– Валерий Башмачков, – пробормотал незнакомец скороговоркой и не очень-то дружелюбно поинтересовался: – Чем обязан вашему вниманию?
Он явно хотел от нее быстрее отделаться.
– Да ничем не обязаны, – разозлилась Лина. – Просто мне показалось, что я вас уже когда-то где-то видела.
– Это вам именно что ПОКАЗАЛОСЬ, – холодно подчеркнул незнакомец даже с некоторым нажимом. – Лично я убежден, что нигде и никогда вас не встречал. Красивых женщин я всегда запоминаю, – заявил он, взглянув на нее с явной издевкой.
«Ну, ты, милок, тоже не Бред Питт», – сварливо подумала Лина про себя, а вслух спросила, изо всех сил стараясь придать голосу теплоты:
– А в нашу музыкальную студию «Веселые утята» вы, случаем, стихи или музыку никогда не приносили? Вы чем-то неуловимо напомнили мне одного из наших давнишних авторов…
– Еще чего! – проворчал мужчина. – Какие еще, к лешему, «утята»? Я пишу кровавые триллеры в духе Стивена Кинга. Пять смертей на одну страницу. Кому-кому, а детям в них точно не место! Разве что в роли невинных жертв… Вот, взгляните…
И он протянул Лине книжку в мягкой обложке, которую держал в руке. Лина прочла вслух название и невольно содрогнулась: «Свидание под мертвой луной»! Бр-рррр! На черной обложке зловеще сияла огромная луна, а на ее фоне чернел кладбищенский крест. Под покосившимся крестом стоял мужчина в черном плаще и вытаращенными от ужаса глазами. Ясное дело, ничего хорошего свидание в полнолуние, да еще на кладбище, герою-любовнику не сулило.
– И что же, господин Башмачков, заставило вас так обидеться на жизнь, что вы воспринимаете ее только в формате ужасов? – поинтересовалась Лина.
– Смерть, – сказал Башмачков зловещим голосом и мрачно уставился на собеседницу. – Эта вечная тема – единственное, что мне в жизни по-настоящему интересно. Вы ведь тоже умрете, – сообщил он новой знакомой «свежую новость» даже с некоторым злорадством и улыбнулся. Правда, улыбка мужчины получилась не кровожадной, а какой-то растерянной…
– Когда? – спросила Лина, поеживаясь. – Надеюсь, не сегодня? Во всяком случае, мне бы очень этого не хотелось. Все-таки у нас с мужем медовый месяц. Может быть, вы в состоянии и дату назвать? Ну, как Воланд Берлиозу: мол, Аннушка уже пролила масло… Или как Вольф Мессинг…
– Нет, такими способностями я, к сожалению, не располагаю, – пожал плечами Башмачков. – Могу лишь твердо сказать, что рано или поздно с вами это тоже произойдет, поскольку смертность на нашей планете пока что стопроцентная… Хотя… Странно… Поверьте, я эти вещи очень чутко улавливаю, иногда мне кажется, что у меня даже есть невидимый локатор, чующий смерть. Какой-то холодок от вас все же исходит… Так что, будьте бдительны, уважаемая Ангелина! Возможно, вы скоро отойдете в лучший мир. Ну, или близко столкнетесь со смертью, что для вас, конечно, предпочтительнее. Впрочем, здесь, в Китае, смертная казнь – обычное дело, как у нас в угол поставить, так что такому событию в вашей жизни лично я не слишком бы удивился.
– А за что меня казнить-то? – рассмеялась Лина, правда, не очень весело. Мрачное настроение нового знакомого невольно передалось и ей.
– Мне почему-то кажется, уважаемая Ангелина, что вы большая любительница совать нос в чужие дела, – заявил Башмачков. – А китайцы, между прочим, таких любознательных иностранцев, к тому же еще и белокожих, очень не любят… Впрочем, я тоже терпеть не могу, когда мне лезут в душу… посторонние женщины. До свиданья, – закончил он не очень-то вежливо и резко отвернулся.
Лина замолчала, не зная, как реагировать на этот неожиданный выпад. Башмачков же, видимо, довольный произведенным эффектом, отошел в сторону и углубился в книгу.
– Похоже, наши туристы наконец-то взялись за ум, – сказала Лина, вернувшись к Петру. – Представляешь, даже весьма колоритные персонажи из нашей группы сегодня «намылились» на экскурсию. Например, вон тот загорелый сочинитель книжных ужасов. Согласись, довольно странный тип…
– Ну, ни чего себе! – добродушно рассмеялся Петр. – Его имя случайно не Стивен Кинг? Вот с ним бы я охотно поболтал.
– Нет, бери выше: Валерий Башмачков! – объявила Лина с пафосом и радостно хихикнула. Рядом с мужем она сразу успокоилась и повеселела. От Петра исходили такие сильные флюиды надежности и любви, что никто теперь во всем свете не был ей страшен, тем более – доморощенный «пророк» Башмачков. Лина принялась исподволь разглядывать других туристов, присоединившихся к группе.
– Похоже они все же не напрасно притащились в такую даль, – Петр поймал ее взгляд и усмехнулся. – Вон, смотри, сегодня у многих на плечах фото– и видеокамеры, а в руках – никаких объемных сумок. Надо же хоть что-то в Пекине увековечить, хотя бы для детей и родных, да и гостям потом показать – не лишнее. Не все же по рынкам бегать…
– Боюсь, молодые люди, дело тут в другом, – услышали они знакомый голос с хрипотцой, принадлежавший все тому же китаисту Сергею Петровичу. – Придется вновь опустить вас, дорогие мои голубки, с ваших «медовых» небес на землю. Неподалеку от Запретного города, куда мы с вами сейчас отправимся на экскурсию, находится крупнейшая торговая улица Пекина с универмагами и модными магазинами. Держу пари, что половина группы, наспех пробежавшись по знаменитому музею под открытым небом, рванет со спринтерской скоростью как раз в том направлении. Все эти Ворота Небесной Чистоты и Павильоны Сохранения Гармонии в Запретном городе, похоже, их мало волнуют. Наши спутники будут несказанно рады тому, что доберутся в центр Пекина на туристическом автобусе и в этот раз сэкономят на такси.
– А как поступите вы, Сергей Петрович? Неужто вам совсем чужд здоровый практицизм? – спросила Лина с легкой издевкой. Ей уже немного надоело постоянное брюзжание сварливого ученого мужа. В конце концов, все люди разные и следует быть более терпимыми. Его постоянный менторский тон тоже способен довести до белого каления, тем более, в такую жару. Он что, нектаром питается и в лепестки роз одевается? Нет, одет он как раз-таки неплохо. Кремовые льняные брюки, качественная льняная рубашка. На плече висит солидная кожаная сумка.
– Нет, практицизм мне не чужд, отнюдь, – проворчал китаист, – однако я так много читал про этот Запретный город, так часто видел его в кино, что тех двух часов, которые отводятся на экскурсию, мне невероятно мало. Собираюсь побродить там в одиночестве, чтобы подробно и без суеты рассмотреть все-все павильоны, все ворота, все беседки, а их там более чем достаточно....
– Ну, знаете ли… Все хорошо в меру. От «духовки» тоже отдыхать надо, а шопинг – лучший отдых, – встряла в беседу вчерашняя «золотая» дамочка, и, кокетливо улыбнувшись, представилась:
– Маргарита Павловна.
Дама, признаться, выглядела для своих лет очень и очень недурно: умелый макияж, тщательно уложенные светлые волосы, искусное мелирование и удачная стрижка выдавали в ней клиентку дорогого салона. Изящное платье чуть ниже колена искусно скрывало недостатки фигуры. На стройных ножках дамы красовались летние туфельки с открытым мыском. «М-да, тонкие шпильки и высокая шнуровка – такую обувь не каждая женщина «за сорок» рискнет надеть, тем более, на экскурсию», – Лина искоса взглянула на свои удобные походные сандалии на плоской подошве и прикрыла их походной сумкой. – «Эта ухоженная дамочка ведет себя с малознакомыми людьми слишком уверенно, даже слегка покровительственно, – продолжала размышлять она. – Ей богу, она хозяйка какой-нибудь небольшой фирмочки. Привыкла постоянно «разруливать» проблемы и «решать вопросы» с муниципальными чиновниками, с пожарными и налоговой. Разумеется, за достойное вознаграждение. Возможно, ей даже приходилось прятать в лифчик флешку со списком фирм, проводящих незаконную «обналичку», аккурат перед вторжением ОБЭПа. В общем, эта дамочка успела за несколько лет почувствовать себя полновластной вершительницей чужих судеб, вот и гоняет своих трех менеджеров и водителя, как помещица дворню. Говорит приказным тоном, смотрит насмешливо, привычно ждет от подчиненных лести и раболепного подчинения. При каждом удобном случае напоминает им, что в очередь к ней стоят толпы жаждущих, готовые за копейки занять места нынешних «бездельников».
«Ну и пускай себе развлекается, а мы-то с Петром тут при чем? У нас «вольная»…», – подумала Лина с некоторым раздражением.
– Позвольте полюбопытствовать, любезная Маргарита Павловна, где вы собираетесь отдыхать от экскурсий? – ехидно поинтересовался китаист, сохраняя, однако, полную внешнюю учтивость. Он поправил очки и шутливо изобразил утрированное внимание.
– Ну, положим, уважаемый Сергей Петрович, вас не касается, где я буду отдыхать. А хотя бы… хотя бы даже в массажном салоне! – ответила дама с вызовом. – Что в этом дурного? Вот вы, Сергей Петрович, говорят, ученый-китаист? Я не ошиблась?
– Совершенно верно, – слегка смягчился собеседник и, приосанившись, вновь с достоинством поправил очки.
– Ну, тогда вы не хуже меня знаете, какие чудеса творят здешние массажисты, знахари-«травники» и специалисты по иглоукалыванию…
– Да, сударыня, вы правы, китайскими иглами и травами, если они в руках знатока, можно вылечить почти все болезни – кроме, пожалуй, онкологии, – согласился профессор. – Все-таки их загадочной медицине, в отличие от нашей, не одна тысяча лет…
– Кстати, господин ученый, вам я тоже советую записаться на массаж. Наверняка у вас из-за постоянной сидячей работы профессиональный остеохондроз. Между прочим, в Пекине это вам обойдется гораздо дешевле, чем в Москве, – дама небрежно взглянула на свое отражение в стеклянной двери, а затем – на китаиста, пытаясь уловить, какое впечатление произвела на ученого человека.
– О, да она кокетка! – догадалась Лина. – Стреляет глазками по всем правилам: «на нос, в угол, на «предмет»». Правда, в ее возрасте кокетство выглядит уже немножко жалко и слегка смешно…
– Ах, любезная Маргарита Павловна, – отозвался Сергей Петрович, невольно подхватив игривый тон дамы, – так-то оно так, однако есть одно маааааленькое «но»: мы-то с вами, голубушка, не китайцы…
И он обвел красноречивым взглядом дородную, по-славянски крутобедрую фигуру дамы, ее голубые глаза на выкате, курносый нос и белую сахарную шею, переходящую в пышную, хотя уже не слишком высокую грудь.
– Это вы к чему? – насторожилась дама.
– А к тому, голубушка, что для нашей с вами славянской породы все эти восточные выкрутасы имеют веееееесьма сомнительную пользу. У нас, милая моя, другой генетический код. Надо, чтобы поколения наших предков родились на этой земле, поели эту острую еду, попили эту водичку, подышали их воздухом (в Пекине, увы, он весьма загазованный и отравленный). Только тогда, возможно, наш организм начал бы правильно реагировать на местные зелья и порошки и уж, тем паче, на длинные иглы и пальцы дальневосточных чудо-целителей.
– Ерунда! – безапелляционно заявила дама. – В жизни, как и в бизнесе, главное – результат. А что к нему приводит – дело десятое. Важно одно: дает бизнес-план «маржу», или нет. Недавно моя соседка по даче, ее зовут Агата, но не Кристи, а, представьте себе, Сарафанова, слетала на остров Хайнань, сделала там курс массажа – и помолодела лет на десять! Причем безо всяких пластических операций и пересадки стволовых клеток. Ну, лететь на Хайнань для меня, честно говоря, дороговато, а вот сходить в Пекине на массаж вполне по карману. Кстати, я еще собираюсь прикупить разные чудодейственные кремы и мази. Говорят, эти снадобья тут готовят на жемчуге, змеином яде, женьшене и медвежьих лапах…
– Ой, я уже начинаю тревожиться за вас, уважаемая Маргарита Павловна! – лукаво хмыкнул китаист. – Женщина со змеиным ядом и медвежьей хваткой – это же настоящая гремучая смесь! Что-то сомневаюсь я, честно говоря, в «природности» и «натуральности» этих снадобий: где же на полтора миллиарда китайцев медвежьих лап-то набрать?! Всю сибирскую тайгу постреляете, и все равно не хватит! А тут еще и наши красавицы-россиянки на бедных медведей покушаются!
– Чем тревожиться без основания, лучше помогли бы даме, сходили со мной в аптеку, – кокетливо улыбнулась Маргарита. – А то я с этими ужасными иероглифами в жизни не разберусь. Сплошная «китайская грамота»!
И она кокетливо закрутила наманикюренным пальчиком медово-рыжий завиток на шее.
– Ладно, уговорили. Зайдем – но в том только случае, если аптека будет по дороге, – без энтузиазма согласился Сергей Петрович. – У меня здесь, душа моя, более важные встречи назначены. Ну, разумеется, только для меня, старого ученого пня, важные. А вам они, возможно, чудачеством покажутся. Короче говоря, с коллегами надо встретиться, кое-что в читальном зале местной библиотеки поискать, по пекинским музеям побродить. А в аптеке вы и без меня сами отлично справитесь. Китайцы – народ хитрый, тут я вам Америку не открою. И весьма практичный. Денежки любят, впрочем, как и мы в России, да и все в этом грешном мире. Здешние предприниматели открыли в местных аптеках целые отделы – специально для европейцев. Там того, что вы ищите – как риса в Китае и как звезд на небе. Есть и кремы, и тонизирующие напитки с корнем женьшеня, и целебные травы, и экзотические восточные снадобья. А разобраться во всем этом великолепии – проще простого. На коробочках вместо надписей вы увидите картинки, под ними – названия на английском языке, а ниже – цены в юанях. Вот и вся премудрость. Для китайцев цены, как правило, высоковаты, а для иностранцев – в самый раз. Вот хитрецы и сбывают «белым людям» все это «мракобесие». Между прочим, у них самих больше половины населения предпочитает куда более эффективную «традиционную» медицину. А «новые китайцы» – те и вовсе пользуются новейшими достижениями современной науки, если честно, куда более надежными, чем все эти когти, лапы и хвосты. Как и везде в мире, здешние богачи лечатся лекарствами последнего поколения, активно пользуются томографом, лазером, новейшими исследованиями крови, ультразвуком и нанотехнологиями… Впрочем, мы с вами отвлеклись. Короче говоря, вы и без меня в здешней аптеке сориентируетесь. Похоже вы женщина продвинутая, волевая и к тому же не робкого десятка. Ну, и симпатичная, конечно, – хитро улыбнулся собеседник, – а для успешного шопинга, согласитесь, красота – страшная сила.
– Ой, как я рада, что невольно подслушала ваш разговор, – с энтузиазмом пискнула Дюймовочка, – мы с Каролиной тоже ищем в Пекине омолаживающую косметику.
Говоря это, Дюймовочка покраснела, как ягода-малина, глаза ее внезапно заблестели, а тоненькие пальчики принялись то открывать, то закрывать с громким щелчком запор на сумочке.
«Так женщины возбуждаются лишь в двух случаях: когда обсуждают мужчин или если говорят о нарядах, драгоценностях и косметике», – подумала Лина и невольно улыбнулась. Дюймовочка и вправду поймала кураж, как артистка на сцене, и теперь вещала перед публикой вдохновенно и решительно:
– Я слышала, что китайцы производят кремы и маски из спермы барашков. Положишь такую примочку на лицо – и сразу лет на пять помолодеешь… Мы спрашивали продавцов о масках на английском – делают вид, что не понимают. Улыбаются как-то двусмысленно и какую-то ерунду вместо них подсовывают. В общем, без переводчика не обойтись. Помогите нам, господин ученый! Ну, пожалуйста! А мы сегодня же вечером приглашаем вас на чашку китайского чая с российскими «Мишками» и «Белочками». Разумеется, можем и чего-нибудь покрепче предложить.
Свой монолог она почти пропела медовым голоском, со значением заглядывая собеседнику в глаза.
– Ага, вот уже и «откаты» переводчику начались. По нашей российской традиции, – лукаво усмехнулся Сергей Петрович.
Дама ничуть не смутилась, напротив, запоздало представилась:
– Не откаты, а знак благодарности. Будем знакомы. Меня зовут Варвара. А мою подругу, как я уже говорила, Каролина.
Лина подумала, что у этой маленькой и хрупкой Вареньки воля к победе – как у обладателя черного пояса карате. Она, похоже, всерьез решила переманить китаиста от Маргариты и теперь ни перед чем не остановится… Вполне может применить «болевой прием» с криком «Ки-яа!» и бросить соперницу на ковер.
– О, Сергей Петрович, да вы пользуетесь у женщин успехом не меньшим, чем какая-нибудь поп-звезда! – улыбнулась Лина ученому. Тот в ответ шутливо замахал руками, а потом обратился к дамам с назидательной речью:
– Девушки, поверьте старику, вам пока не требуются никакие маски и кремы. Что касается меня, то я вообще не люблю искусственную моложавость и вижу ее буквально за версту. А за приглашение благодарю покорно. Хотя, признаться, вечерами я обычно занят. Уж простите пожилого книжного червя! Роюсь в бумагах, просматриваю старые записи, разыскиваю телефоны китайских коллег, с которыми когда-то встречался на конференциях, читаю местную прессу. Хочется использовать столь короткую поездку с максимальной пользой. Вот такой я нудный старый очкарик. Уж прошу, как говорится, пардона…, дорогие «мадамы».
И китаист лукаво усмехнулся. Вокруг добрых его глаз появились морщинки-лучики, сделавшие его лицо похожим на добродушную физиономию Пьера Ришара, только с усами.
– Жаль… Очень надеюсь, что вы все же передумаете, – проворковала теперь уже Каролина и одарила Сергея Петровича самой ослепительной улыбкой, на какую, наверное, была способна. – А чай с конфетами и с рюмочкой коньяка все-таки будет ждать вас. Когда бы вы к нам ни заглянули.
Наконец долгожданный автобус подкатил к подъезду, туристы расселись по местам, которые «по-нашему, по-российски» они со скандалом распределили и «застолбили» еще в день приезда, и группа, пестрая, как китайская ваза, отправилась в Запретный город.
– На фига нам сдался этот старый зануда! – прошипела Каролина на ухо Варваре, едва автобус отъехал от отеля. – Расчирикалась тут: «Ах, господин ученый, ох, знаток!..». Сами разберемся, что почем, не маленькие! Давай расскажи всем подряд, как приходя на местную оптушку ты деньги в лифчик прячешь. Или как для крупных купюр заранее карман к трусам пришила. Вот смеху-то будет! Или всей группе поведай, что мы с тобой тоже собираемся на этом «Ябаллоу» отовариваться! Ну, как эти два деревенских «валенка», Вован и Борясик. Стыдись, Варька! Все эти провинциальные спекулянты и нищие «интеллигенты» должны чувствовать, что между нами и ими – пропасть. Надо держать с ними дистанцию. Короче, обойдемся без посредников. Лично я по этому запретному музею три часа таскаться за гидом не собираюсь. Метнемся «по-бырому» – и хорош. А потом двинем на их знаменитую торговую улицу, присмотримся там к товарам, к ценам, а завтра с утра пораньше – опять на оптушку… Со мной не пропадешь, подружка!
И дамы, заговорщически переглянувшись и толкнув руг дружку в бок, захихикали, как школьницы…
Они были столь непохожи, что Лина даже удивилась, как эти две фемины вообще могли подружиться. Хрупкая и порывистая блондинка Варвара и надменная Каролина, яркая и крупная брюнетка. Лина уловила из их трескотни, что у Варвары остались дома муж и трое детей, а Каролина, судя по тому, что она не поддерживала Варварину болтовню о семье, была одинока. Белое и черное, чай и кофе, кошка и собака, наверное, были более схожи, чем эти две женщины. Они даже одевались в разных стилях. Варенька всегда была в спортивной удобной одежде, словно и здесь, в поездке, хлопотала по хозяйству, а Каролина являлась на экскурсию каждый раз в новом платье и в босоножках на высоких каблуках, не очень-то удобных для пешеходных прогулок. Как будто в путешествии она «подавала» себя, словно на подиуме или «на сцене». Тем не менее, дамы частенько ездили в отпуск вместе, а в Москве, не видя друг дружку даже пару недель, начинали скучать. И впрямь противоположности притягиваются друг к другу, как разноименные заряды…