332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Николай Ярославцев » Вождь из сумерек » Текст книги (страница 18)
Вождь из сумерек
  • Текст добавлен: 30 октября 2016, 23:35

Текст книги "Вождь из сумерек"


Автор книги: Николай Ярославцев




Жанр:

   

Попаданцы



сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Прощай воля вольная…

– Что, командир?

– Иди-ка ты спать, мой мальчик.

Веселин запалил от факела свечу, стоящую в подсвечнике на столе посреди «жилья», и вышел.

Стас огляделся. Невелико жилье. Но все равно просторнее, чем его арсенальная. Несколько стульев вокруг стола. Печь у одной из стен. У другой – широкая лавка, застеленная шкурами. Над лавкой в стену вколочены деревянные штыри. О их назначении догадаться не трудно. Повесил мечи, ножи… Для уюта.

Скинул сапоги и, не раздеваясь, повалился на шкуры.

За дверями – осторожный шепот. Наверняка стража. По рукам и ногам связал бдительный Хруст. Докатился, дослужился, старлей. Или все-таки… Нет, про те звезды, большие и маленькие, лучше не помнить.

Глаза сами закрываются.

Свеча плавится и пахнет медом. На окнах только решетки. Неясные тени пляшут на стенах. Сплетаются в причудливые фигуры. Веки тяжелеют. Шорохи за окном. За стеной похрапывает Веселин.

Из-за печи скользнула тень.

Рука сама метнулась к ножу.

Но остановилась в последний момент. И нож впился с глухим стуком в стену рядом с тенью. И – быстрей ножа, прямо с лавки одним прыжком вперед. Впечатал в стену. Локоть под горло. Рука с другим ножом уперлась в подреберье.

Навстречу испуганные отчаянные глаза. Купава…

– Ты?

Всхлипнула, с трудом глотая воздух. Локоть все еще давит на горло.

Что делать? Позвать Веселина? Крикнуть стражу? Девку опозоришь…

За стеной храп затих. Скрипнула дверь в каморке Веселина. Толкнул Купаву за печь и отошел к окну. В двери сунулась голова Веселина.

– Не спится, Веселин? Непривычно на новом месте?

– Прости, вождь. Шум послышался.

– Так и мне не спится. А ты спи, пока спится. Отдыхай, Веселин.

Веселин недоверчиво обшарил жилье взглядом, облегченно вздохнул и прикрыл за собой дверь. Стас подождал, пока за ним не стукнет дверь в каморке, и показал Купаве кулак.

– Позора захотела?

Купава снова всхлипнула.

– Мне все равно, вождь. Хочешь, девкой бесстыдной с тобой жить буду? Только не гони.

Шагнула вперед. Закинула руки ему на плечи, прижалась к груди.

– Как захочешь, так и будет. Я позора не боюсь. И не позор это для меня. Только не гони.

Плечи мелко подрагивают. От тела невыносимый жар. Волосы лесными травами пахнут. Да так, что голова кружится.

Отстранился. Осторожно попытался освободиться от ее рук. Но где там! Губами к колючей щеке тянется.

– Сколько тебе лет, девочка?

Вопрос, глупее не придумаешь. Кто года считает, когда время пришло.

– Шестнадцать… вождь.

– А мне почти втрое больше…

Отмазка еще глупее, чем вопрос.

– Тебе бы Алексея с ума свести. Чем не жених? Или Толян, если свои женихи не по нраву.

– Не нужны мне женихи. Днем и ночью тебя вижу. С той самой поры, как из полона нас освободил.

Добралась-таки до губ. Вцепилась. Не оторвать. На руках обвисла.

– Ты, только ты, мой вождь…

Где каменное сердце найти?

Стиснул руками. Сам припал губами.

Зачем?

Подхватил на руки…

Под окнами торопливый конский скок.

За дверью грохот.

– Быстро за печь!

С трудом перевел дыхание. Чуть не смутила, чертова девка.

Выскочил в коридор.

– В чем дело?

– Волхв Пивень вернулся.

– И только-то? А до утра подождать нельзя?

– Не хочет терпеть волхв. С кулаками лезет, командир.

– Хорошо. Сейчас спущусь.

Веселин уже рядом.

– Веселин, спустись, встреть волхва, а я оденусь и следом…

Проводил парня взглядом и вернулся в покой.

– Сидеть тихо. Не сопеть и не кашлять. Вернусь и незаметно выведу, – не глядя в глаза, сказал он Купаве, обуваясь в разбитые кроссовки.

Хлопнул дверями.

– От дверей ни на шаг, – это страже, – никого не впускать. И самим нос не совать. Узнаю, рассержусь.

И скорей вниз, по лестнице, оставив за спиной недоумевающую стражу. На душе тревога. А вдруг – беда у Хмурого? Иначе с чего бы Пивень среди ночи к нему стал ломиться? А с другой стороны, почему бы и нет? Пивень, он Пивень и есть. Петь ночью начинает.

– Плохо, сударь волхв?

Пивень усталый, глаза ввалились, сидит на лавке с закрытыми глазами.

– Здравствуй, Слав, – вместо ответа поздоровался Пивень, кряхтя поднимаясь ему навстречу. – Было бы плохо, разве бы я уехал?

– Тогда к чему такая спешка? – спросил Стас и, помолчав, добавил: – Так и заикой оставить мог.

– А к тому, что Зареченск сейчас наш! Хмурый объявил тебя конязем и сидит сейчас в нем твоим именем. Вот венец Зареченского коняжества! – встал, подошел к Стасу и быстрым движением водрузил на его голову стальной неширокий обруч с изумрудом на лобной части. – Носи на здоровье. Шапка крепкая, износу не будет.

Отступил на шаг. Посмотрел оценивающим взглядом. И остался, судя по всему, вполне доволен.

– Народ не против. Я оставил коняжескую десятину, мостовые, дорожные, еще кое-какие подати. А остальные, без чего можно пока обойтись, снял.

– Бохун?

Пивень усмехнулся.

– Не нашли конязя. Не в живых, не в мертвых. Сгинул…

– Но зачем тогда спешил? Не юноша чай, – нетерпеливо подтолкнул его Стас.

– Старший брат Бохуна, Суличский конязь Осен, было, пошел спасать младшенького, да вот беда – конь то ли зверя испугался, то ли запнулся, но понес, и головой его о лесину расшиб до смерти. А ныне там, в Суличе, разгорелась пря из-за его стола. И то сказать – коняжество завидное. А с другой стороны – и Витень-конязь не прочь сесть на отчий стол. Град Витеня без пригляду остался, – Пивень хитро прищурился и ухмыльнулся разбойничьей улыбкой. – Хмурый вспомнил твой наказ про то, чтобы возмущенных не было, и сам доглядел за градом Витеня.

В палату уже входил Хруст.

– Хруст, поднимай три полусотни. Нарочных к Алексею. Передашь, пусть с тремя сотнями поспешит в Сулич. Встреча у моста. Город взять. Зачистка потом.

– Но вождь…

Пивень понял его озабоченность и поспешил успокоить воеводу:

– Я привел от Хмурого сотню, Хруст.

– Сударь волхв, отдыхать тебе не придется. Тебе вверяю все три коняжества. Заодно и за Соколянем приглядишь.

– А Зорень? Ужели и…

Пивень со страхом посмотрел на Стаса.

– Я обогнал его в трех конных переходах от Волчка.

– Успокойся, друг мой Пивень. Я хоть и Волк, но не до такой же степени. Зорень собрался со мной на поиски принца Бодрена и темных эльфов. Так что, придется тебе потерпеть. Прими сотню от Груздня. Одну возьмешь от Алексея. Но и им взамен отдашь. Втрое… И вот еще что, мой ученый друг, вольным городам не быть! Какие-то они беспокойные все. А к чему вся эта головная боль?

Пивень опустил голову.

– Справлюсь ли, Слав?

– А куда ты денешься? Или варианты есть? Я же терплю. И возьми с собой Бэрдяя. Мужик не промах.

– Почитай, три коняжения в один кулак зажать надобно. Да еще Соколень!

– Одно, Пивень, одно. Волчок!

Пивень с удивлением поднял на него взгляд, что-то сообразил и сверкнул глазами.

– Славия. Славия!

Стас недовольно поморщился, на минуту задумался и, улыбаясь, согласился.

– Пусть будет Славия. А почему бы и нет? Славы, славяне… Простенько и со вкусом.

Снова появился заметно повеселевший Хруст.

– Командир, три полусотни в строю.

Стас кивнул головой.

– Пошли, Пивень, к ребятам. Хруст, воеводство на время твоего отсутствия примет Спень. И Бога ради – без пыли и шума. Все по-домашнему, шепотом. И никакой крови. Главное – город! Алексей потом зачистит и без тебя. Ему посадничать. А ты домой.

Хруст поднял глаза.

– Нет, Хруст. Мне они не нужны. Беспокойный народ эти конязья. А я человек тихий, скромный. Скандалов не люблю. Люблю вечером со стариками у огонька погреться за чаркой зелена вина. И к чему мне лишнее беспокойство?

Хруст ухмыльнулся.

Мало поверил в тихий нрав Стаса.

– Я понял, вождь.

Перед крыльцом полторы сотни воинов в конном строю. На фланге эльфы.

Маловато. Но где взять больше? Хотя, не в числе дело. Приходилось и с десятком уходить когда-то.

Войтик и Толян с завистью на Хруста смотрят. Веселин за спиной вздыхает.

– Не вздыхать! Голову выше. Гляди веселей! Придет и ваш черед, волчата!

Еще не рассвело, а перед теремом все население посада собралось, чтобы проводить воев. Отдельно сотня, что пришла с Пивнем. Стас нахмурился и поискал глазом нового воеводу.

– Спень, определи по десяткам. И завтра же в науку. И не жалеть! Обратно не вернутся.

Спень развернулся и бегом направился к оробевшим воям.

«Надо же, как парню с именем не повезло. Справный боец, а от имени в сон клонит, – подумал Стас, провожая его взглядом. – Перекрестить что ли?»

Бойцы в глаза смотрят. Слова ждут. А нужно ли оно? И какое?

Волхву нового коня подвели. И виду не хочет показывать перед бойцами, что устал. Прыгнул молодецки в седло. Мечи за спиной поправил и на Стаса глаза поднял.

– С Богом, ребятки. Слава Роду.

Мечи над головой.

– Слава Славу!

– Справа по одному, марш…

…Любо, братцы, любо!

Толян аж подскочил от неожиданности.

– Веселин, а тебе, мальчик мой, в седло – и к воеводе Груздню. Скажи, что жду его с сотней воев. И сразу же обратно. Засиделись. Пора и нам в путь. И возьми с собой тех двух лоботрясов, что у моей двери дремлют. Упадут с спросонья, а я отвечай… Хватит и тех, которые перед крыльцом на глазах у всего честного народа спят.

– Но воевода Хруст…

– Веселин! – нараспев проговорил Стас.

И Веселина след простыл.

Стас согнал с лица улыбку и через палату отправился в свои покои. Постоял, прислушиваясь, и тихонько отворил двери.

Купава, свернувшись клубком, на его постели спала. Или делала вид, что спала.

Бесшумно подошел, наклонился…

– Как же мне вывести, милая, чтобы никто не видел? Подумают невесть что. Связался черт с младенцем. Или младенец с чертом?

Лицо чистое. Носик чуть вздернут. Нижняя губа припухла. Волосы разметались по изголовью.

Повернулась к нему лицом, вытянулась. Закинула руки на его шею. Не успел, а может, и не захотел отстраниться. А ее губы уже на его лице. Бедовые глаза прямо в душу заглядывают.

– Ну же, вождь…

Глава 21

А через сутки появился Зорень. Грязный и мокрый, попал под проливной дождь, застучал коваными сапожками по крыльцу. Кинул, не глядя, за спину плащ…

– Сутки под дождем, – хрипло пояснил он Стасу, поджидавшему его на верхней ступеньке крыльца.

– Долго же ты, брат Зорень. Рэд с утра до ночи с Соколяньской дороги глаз не сводит, – сказал, обнимая конязя. – Я уж подумывать начал, что раздумал ехать.

– Еле вырвался, Слав. У соседей пря началась. А ну как – нагрянут? Сам знаешь, дружина невелика. Да я еще с собой полусотню увел.

Стас понимающе кивнул головой.

– Пивень присмотрит. Да и Свист, парень не промах. А у твоих соседей сейчас Хруст с Алексеем порядок наводят.

Брови полезли под шапку.

– Ну, что ты онемел, Зорень? Как девка, которой первый раз под подол залезли… к тому ж нечаянно, – хмыкнул Стас. – Терпеть не могу, когда разная шпана под окнами безобразничает. И стекла бьет. Спать мешают. Вот я и отправил ребят, пусть призовут к порядку.

– А Хмурый?

– А что – Хмурый? Там сейчас строгий конституционный порядок. Все по шнурку и по линеечке, – Стас сделал вид, что не понял каверзного вопроса Зореня. – А как там Свист? Не обижают парня?

– Обидишь твоих волчат, как же!

Зорень упал на лавку и вытянул ноги.

– Подожди, помогу разуться, – остановил его Стас, помогла многолетняя практика, – взял сапок за носок и за пятку. – Тяни!

Размокший и грязный сапожок упал к порогу. Так же быстро расправился и со вторым сапогом. Когда и этот отправился вслед за первым, постучал в стенку, но вспомнил, что Веселин еще не вернулся, и крикнул в двери:

– Купава! Переодеться конязю Зореню! – И снова повернулся к конязю: – Так как, не обижают твои хулиганы моего Свиста?

– Обидишь твоих волчат! Как же! – повторил Зорень, не изменив даже интонации. – Только и следил за ним, как бы он моих воевод рубить не принялся.

– Неласково приняли? – обеспокоился Стас.

– А ты как думал?

В покои вошел молодой подбористый воин, совсем еще юнец. Остановился в дверях, поднял глаза на Стаса. В руках – валяные сапожки.

– И вот еще что, Купава. Конязь Зорень с дороги, проголодался.

– Стол накрывают в трапезной.

– Нет. Нет, лучше здесь…

Купава, без слов кивнув головой, исчезла в дверях.

Зорень посмотрел ей вслед и поднял пристальный взгляд на Стаса.

– Вот только этого не надо, Зорень! Не надо! Домишко, сам видишь, не маленький. Кому-то за всем смотреть надо? Не самому же мне у очага стоять? – смущенно ответил на его взгляд Стас и быстро вернул разговор в прежнее русло: – Так что там Свист? Мне вообще-то всегда казалось, что Свист – мальчик общительный. Найдет общий язык. Рубаха-парень. Твоим ребятам есть, чему у него поучиться. Плохих не держим.

– Они-то поняли, что есть к чему, когда он испятнал своим мечом полдюжины моих воев, а среди них и двух сотников. А вот воевода не догадался этого понять.

– Это он не подумавши, – осудил недотепу воеводу Стас. – Надо было ему лучше сразу понять.

– То-то и оно!

– И что? Где оно?

– Какое?

– Ты сказал «то-то и оно», – подсказал Стас.

– Ах, ты вот о чем! Так когда он понял, было уже поздно. Он двумя ударами, причем не меча, а кулака, навсегда освободил его от воеводских хлопот.

– Но не убил же? – Стас улыбнулся самой доверчивой улыбкой из своего арсенала. – Я же говорил, что Свист – мальчик сообразительный. И вообще – безграничной души человек. Даже не обиделся. А мог. Я, например, обязательно бы обиделся.

Стас как мог старался успокоить конязя.

– Зато остальные сразу поняли, что ученье – свет…

– Еще как поняли! Особенно когда он громко заявил, что ты позволил ему зарубить одного-двух никудышных воев.

– Я же говорил, что на парня можно положиться, – Стас одобрительно покивал головой.

– Но после этого он добавил, что считать вовсе не умеет. И вообще, так и не понял до конца – одному ли ты разрешил ему порубить маленько, или Квашенке тоже.

– Да, я с этим дал маху. Надо было проверить, как он владеет грамотой. Учту на будущее. Винюсь, не разъяснил. Но я же и подумать не мог, что Свисту придется иметь дело с такими малоприлежными учениками, – и Стас виновато опустил голову, стараясь согнать с лица улыбку. – Но уж после этого дело, я думаю, сразу пошло на лад?

– Нет, он после этого еще кое-что добавил.

– И что же именно добавил Свист? Никогда не подозревал в нем столько красноречия.

– Мол, Свист, – сказал ты, – тебе на месте видней, сам решай. А поэтому он, то есть Свист, и после двух не намерен останавливаться. Потом, де, легче будет. Чем меньше народу, тем проще учить. И Квашенка поможет… Осталось тайной, в чем должен помогать ему Квашенка.

– Убедительно! – расхохотался Стас. – Железная логика у парня. Никогда прежде не замечал.

– Да, но мои ребята тоже с норовом. И кто-то кинул в него нож.

– Поторопился. На Свиста такие доводы не действуют.

– И я так же подумал, когда он перехватил нож в воздухе и вернул его хозяину. Но парень-то не поймал! И нож пропорол ему штаны как раз между ног и прибил к стене. На Свиста было жалко смотреть. Он после этого неделю сожалел, что не получилось. Но спрашивать, что должно было у него получиться, охотников уже не нашлось: не получилось поймать, или не получилось…

– Не ломай себе голову, – поспешил утешить его Стас. – Я спрошу, как только Свист вернется. Но тебе, как брату, признаюсь, что я немного удивлен. У Свиста всегда и все получалось. Должно быть, плохо спал… – И быстро перевел разговор в другое русло: – Как тебе мой терем?

Но Зорень все еще находился под впечатлением собственного рассказа, а поэтому окинул его новое жилище рассеянным взглядом и пробормотал что-то невнятное.

– Бедновато конечно, но Москва не сразу строилась.

Зорень что-то вспомнил и язвительно спросил:

– Скоро и не такой терем будет? – и в ответ на удивленный взгляд Стаса пояснил: – Когда твои ребята у соседей порядок наведут.

– Ах, ты об этом? – и дружески обнял его за плечи: – Дорогой мой побратим, мне и здесь неплохо.

Приоткрылась дверь, и в дверном проеме появилась юная мордашка.

– Купава, конязю Зореню переодеться надо. Покажи ему его покои. И вели поторопиться с обедом. Уморим конязя. А отвечать мне придется. И распорядись, чтобы воевода Спень коняжескую дружину разместил и накормил. И передай Рэдэльфу, что я его жду. Скажи, конязь Зорень вернулся.

– Уже, вождь!

– А где твой Веселин?

– К воеводе Груздню уехал. Как только вернется, так и мы сразу в дорогу… А то скучает мой эльф.

Немного времени спустя, переодетый во все чистое, в волчовке поверх теплой рубахи, Зорень уже сидел в покоях Стаса.

У дверей застыла стража.

– Крепко устраиваешься, Слав. Логово не логово, а просто так не войдешь. Через окно ни до одной лавки стрелой не дотянешься. По терему с мечом не пройдешь, и в улицах всюду стража.

Стас неохотно ответил.

– Порубежье…

Зорень за дорогу проголодался. Ел много, но не жадно, часто запивая вином. Стас только поддерживал кампанию. А эльф к пище не притронулся вовсе.

Наконец Зорень насытился и отвалился от стола, и сразу же спросил:

– И когда же вернется твой Веселин?

– А как только, так сразу, – отозвался Стас фразой из прежней армейской жизни. – Детка, принеси мне уголек, а лучше – два.

Детка исчезла в дверях, не моргнув и глазом, чтобы тут же появиться снова. Стас покрутил уголек в руках, поискал что-то такое, на чем бы можно было чертить.

– Эту красоту тоже убери, – кивнул головой на скатерть и виновато развел руками: – Придется портить творение рук наших умельцев. Купава, ты же не проболтаешься?

Купава дернула плечом, открыла двери и впустила двух крепких парней. Те захватили скатерть за углы и унесли вместе со всем, что на ней было.

– Вино оставьте. Вам нельзя. Вы на работе, – проследил за тем, как кувшин вернулся на место, подождал пока за ними закроются двери и подошел к столу.

Постоял, задумавшись.

Неторопливо и, словно бы сомневаясь, провел линию, затем еще одну.

– Волчок… Рэд, если ошибусь, поправишь. Лес… река… поле… лес. Переправа.

Рука привычно набрасывала кроки.

– Овраг… опушка Сумеречного леса. Здесь она загибается и уходит на заход. И с этой стороны тоже.

Поднял взгляд от плана.

– За точность не ручаюсь, ребятки. На какой скорости протащил меня Рэд над лесом – не знаю, но перед глазами все в ленту сливалось.

– Зона действия Алексея.

Рука набрасывает укрепления.

– Здесь Груздень со своими ребятами. А мы пойдем сюда. К лесу прижиматься не будем. Нового все равно не увидим. А время потеряем. Или… Рэд, ты иначе думаешь?

– Темные пятна, Слав…

– Я помню, Рэд. Здесь, здесь и здесь. Последнее упирается в реку. Что под ними скрыто, не известно. Может, селения орков, а может… Одним словом – мрак! Я правильно говорю, Рэд?

Эльф чуть заметно кивнул головой.

– Пройдем через селения до реки. Вот здесь переправа. Добротная. На каменных опорах.

Вычертил мост, немного отодвинулся, подправил и одобрительно прищелкнул языком.

– Помнят, помнят руки. Не забыли.

– Через мост и в горы. Вот здесь пятна, – быстрыми движениями вычертил овалы. – Вот где-то здесь они меня и поймали. А догнали, пока я кувыркался, наверное, здесь!

Повернулся к эльфу.

– Рэд, где будем искать принца?

Эльф погладил пальцем свое кольцо и наклонился над картой, над которой уже висела голова Зореня.

– Когда последний раз он нам дал о себе знать, то был где-то здесь, – палец эльфа уперся в план. – Я думаю, и искать его надо где-то рядом.

Стас кивнул головой.

– Цели совпадают. Там, где принц, там и темные. А где темные, там и принц. Зорень, у тебя возникли сомнения?

– От леса далеко уходить нельзя. Туда частенько наведываются воины кагана Кайрэта. Да и свободные ярлы пошаливают.

– Можно и отпрыгнуть. Нам приключения не нужны, – согласился Стас и потянулся, хрустнув суставами. – Детка, вели наших лошадей зерном кормить. И конязю Зореню коня подбери. Его конь притомился. Войтику готовить своих разведчиков.

Зорень решительно замотал головой.

– Как знаешь. Но я боюсь, что твоя лошадка не выдержит.

Еще через сутки появился Веселин. Чертом подлетел к крыльцу, бросил не глядя повод и бегом в терем.

Увидел перед собой Стаса, облегченно вздохнул и виновато улыбнулся.

– Думал, что без меня ушли, – словно извиняясь, проговорил он. – Торопился…

– Куда же я без тебя, – усмехнулся Стас. – Что Груздень?

– Идут рысью. Скоро будут.

Подошел Зорень. Посмотрел на мокрое, грязное лицо парня, тихо спросил:

– Они у тебя шагом ходить умеют?

Веселин удивленно поднял брови. А Стас просто не расслышал вопроса.

– Можешь съездить домой, Веселин.

Веселин раскрыл было рот, и Стас поспешил его успокоить.

– Нет, твоя каморка ждет тебя.

Но Веселин, уже не слушая его, побежал по лестнице вверх.

Немного погодя в посад на широкой рыси вступила сотня Груздня.

Посмотрел на терем и, казалось, совсем не удивился. Подошел к Стасу и без слов загреб его руками.

Стас, хлопая его по широкой спине, добродушно рассмеялся.

– А я думал, что так и простоишь в задумчивости.

– Веселин! Налетел… нашумел. Всю дорогу старался угадать, что за беда такая стряслась в Волчке, коли вождь меня от забот отрывает, да еще и с сотней.

Стас пошарил глазами вокруг крыльца.

– Сейчас пристроим твоих бойцов.

– Позволь, командир, я сам. Мои бойцы, моя забота.

Стас неприметно улыбнулся. И бросил осторожный взгляд в сторону Зореня.

– Настоящий командир получается из парня. А прежде ему и десяток с неохотой давали.

Зорень смутился, вспомнив, что сам даже не посмотрел, как разместили его дружину.

– Ну, вот и все! Утром в путь, конязь. Прощай любимый город, уходим завтра в горы… – дурашливо пропел он. – Дам последние руководящие и особо ценные указания Груздню, и вперед. Как орлы воспарим над вершинами. Не удивлюсь, если нелегкая принесет сюда Войтика.

– Принесла, командир. Уже… – слегка обиженный голос десятника возвестил о его появлении.

– Войтик, пришел твой час. Завтра перед обедом, здесь. Форма одежды походная.

Войтик повеселел и сразу забыл про обиду.

– Так я пошел?

– Так я думал, тебя уже нет?

– Не понял?

– Войтик… – Стас укоризненно покачал головой, и Войтик исчез, хохоча во все горло.

– Пойдем и мы, Зорень. Стоим, как два оголтелых бездельника на глазах у всего города, вместо того, чтобы творить и священнодействовать, печась о всенародном счастье и мировом благополучии.

Пришел запыхавшийся Груздень. Сопел и сверлил глазами.

– Этот собака Спень еще хуже, чем Хмурый, – пожаловался он Стасу, падая на лавку.

– Не обижай воеводу, Груздень, – миролюбиво проговорил Стас. – Воеводы уважать друг друга должны. А Спень, к тому же, твоя правая рука. В обозримом будущем.

– Оторвать бы эту руку. Лучше вообще с одной ходить, чем с такой, – душа Груздня все еще кипела и булькала. – Как это – правая? – вдруг спохватился он и с тревогой посмотрел на смеющегося Стаса.

– А так, мой друг. Я завтра ухожу. И Зорень тоже. И ты остаешься здесь, в Волчке, вместо меня.

– А Алексей?

– Алексей и Хруст сейчас Витенем и Суличем заняты. Хмурый в Заречье сидит. Свист в Соколяне.

– А Пивень? – теряя всякую надежду, спросил Груздень.

– Как и положено волхву. Всюду. Свою сотню отправишь к нему, а взамен от него получишь две.

Груздень сидел, тяжело навалившись на крышку стола, и переживал свалившуюся на него беду. Поднял на Стаса глаза, полные вселенской скорби.

– И что было Серду задирать тебя? Сидел бы я сейчас в десятниках и горя не знал. А теперь? Поспать некогда, поесть некогда. Воев больше пяти сотен. Народ что ни день – семьями едет. И пеше идет. И конно. Вокруг каждого детинца посады растут. За всем уследи, всем укажи. А тебе еще коняжения под ноги валятся, как из-под хвоста моего вороного.

– Так может, снова в десятники? – участливо спросил Зорень и подмигнул Стасу.

– Не могу! – простонал Груздень. – Привык. Могу от тоски пропасть. И даже запить. Вот если с тобой, могу и простым воем.

– Тогда сиди и не плачь. Я слезы вытирать не умею. А услышу еще раз – обижусь и посажу куда-нибудь конязем.

– Все понял, командир, – в испуге вскинул руки. – Молчу!

– Вот это другое. А то сидит, сиротинушка, и слюни пускает.

Зорень, глядя на неподдельный испуг на лице воеводы, не сдержал улыбки.

– Жить будешь здесь, как и должно наместнику. Купава покои покажет. А можешь и в моих поселиться.

– Так у меня свое жилье есть в посаде. А могу и в детинце, вместе с воями, – замахал руками Груздень.

– Нельзя, – веско и решительно отверг его доводы Стас, так, как уже сегодня сделал однажды, – к тебе люди будут приходить. И негоже воеводе Волчьего рода и наместнику людей встречать на пороге землянки. Все, Груздень, с формальностями закончили. Командование сдал.

Подошел к окну и жадно втянул ноздрями вечерний воздух.

– Спать, ребятки. Вставать рано, а Войтик и того раньше поднимет. Груздень, тебе разрешаю сегодня дома ночевать, с семьей.

Задолго до рассвета стукнули у крыльца подковы. Послышался рокочущий голос Войтика, напрочь отвергающий шепот как разновидность человеческой речи.

Стас, Зорень и Рэдэльф вышли на крыльцо.

– Войтик, ты и мертвого разбудишь.

– Кто собрался умирать? – с недоумением уставился на него Войтик, приняв шутку за чистую монету. – Другого времени не нашли?

Стас безнадежно махнул рукой.

– Вперед…

– И с песней?

– Отставить песню. Люди спят.

Купава провожать не вышла. Сколько ни выглядывал Стас, так и не мог разглядеть в окнах ее хорошенькое личико.

«Все-таки обиделась», – подумал.

Всю ночь уговаривала его, но так и не добилась желаемого согласия. Рассердилась и назло, напрочь игнорируя всякие условности, прошлепала босыми ногами мимо изумленной стражи, показав с детской непосредственностью на прощанье розовый язычок.

– Зорень, а почему я ни разу не видел твоей конягини? – осторожно спросил он, направляя коня в распахнувшиеся перед ними ворота посада.

– И не увидишь, – коротко ответил Зорень.

Стас удивленно поднял брови.

– Умерла при родах. Дочь, коняжна Веста, жива, а конягинюшки нет, – неохотно ответил Зорень. – Обхожусь наложницами. А конягини больше не будет.

– Прости, брат Зорень.

– Переболело, – односложно ответил конязь. – Если вернемся, познакомлю. Только поклянись, что не заберешь ее у меня.

– Я? Зачем? – поразился Стас.

– А зачем я с тобой увязался? – с не меньшим изумлением ответил Зорень. – Мне бы град Витень за себя взять, а я за тобой побежал. Войтик мирный черпак на мечи променял. Волхв, которого в Соколянь из леса выманить невозможно было, все дела свои чародейские забросил, от меня сбежал, по городам и весям в седле трясется. И глаза по-молодому горят. А Груздень, Хруст, Хмурый? В Соколяне за разбой вместо ненависти о тебе легенды складывают. У Весты глаза светятся, когда о тебе слышит.

Стас смутился. Почувствовал, как уши огнем горят.

– Что же я за чудо-юдо такое? Ну, хочешь, брат, отдам я тебе этот клятый город?

– Зачем? Все равно не удержу. О тебе молва впереди твоих воев бежит. Ворота перед ними сами распахиваются. Хмурому Заречье проще, чем Соколянь достался. И конязь Осен не сам по себе, люди говорят, расшибся, а волки перед ним выскочили, перед конской мордой.

– Чего со страху не наболтают, чтобы трусость свою оправдать, – равнодушно ответил поскучневший Стас. – Стая у Сумеречного леса. А род мой на твоих землях, а значит, и я под тобой хожу, вместе с Заречьем, Витенем и Суличем. Нам с тобой, пока Сумерки дремлют, такую силу набрать надо, какой я и сам не представляю. Вон они над землей висят. А под ними – лес вот-вот детишек своих на волю выпустит. Вандорги… Орки и тролли по сравнению с ними – зверушки безобидные. Кто скажет, сколько деревьев в лесу? Вспомни слова Рэда. А за ними – неведомая сила темных эльфов. С чего бы светлый принц в чужой мир от своего народа кинулся?

Замолчал, глядя искоса в задумчивое лицо побратима.

– Вот так и Серд решил, что я на его воеводство покушаюсь. А я тебе свою кровь дал, а твоя кровь во мне. А коняжества эти лоскутные все посбиваю. Кто добром не встанет, силой согну. И вольным городам не быть более. Выстоять только единый народ сможет. И не хмурься. Не отниму я у тебя Весту. Увидит раз, сама отвернется, – примиряющее улыбнулся он конязю. – Ростом невелик, лицом сер, к тому же по здешним меркам старик. Развеселись, Зорень! Давай наперегонки.

Разгорячил коня, вскинул на дыбы и бросил его вскачь. Грозный волчий рык разодрал утреннюю тишину. Заплясали кони, разрывая губы о стальные удила, и понеслись следом.

Ухнул по-медвежьи Войтик.

– Догоняй, волчата!

Но где там!

Стрелой вытянулся серый в яблоках жеребец Стаса. И только Веселин каким то чудом умудрялся держаться почти рядом.

– Догоняй, Зорень!

У конязя от бешеной скачки глаза азартом загорелись. Нещадно настегивая своего отдохнувшего коня, поскакал следом.

Стас отпустил поводья и полностью отдался на волю коня. Серко не любит проигрывать. До леска совсем не далеко. Хорош конь у Зореня. Но только для торжественных выездов. Зря от свежего отказался.

Что-то неясное промелькнуло впереди в лесу. Или показалось? Поднял руку. Палец в одну сторону, в другую. Придержал коня.

Вырвались вперед Третьяк и Плетень.

Подъехал улыбающийся эльф.

– Напрасно, Слав. Дальше переправы не уйдет.

Стас бросил в его сторону вопросительный взгляд.

– И ты знаешь тоже.

Сзади подъехал на своем огромном жеребце Войтик.

– Купава. Вот поганка! – восхитился он. – А то всю дорогу думал: с чего бы ей все утро крутиться около загона с лошадьми? Не догонят ее Третьяк с Плетнем. Пока среди деревьев петляют, она вперед уйдет.

Зорень усмехнулся в усы.

– Это тот понятливый безусый вой?

Стас, не отвечая, послал коня вперед.

«А ведь верно – не позволит чертово веретено догнать себя до переправы, когда уже возвращаться будет поздно, – подумал он. – То-то она так внимательно план разглядывала, прежде чем стол вымыть. Вот Зорень и спокоен. Нет причин для беспокойства за коняжну».

Купава и впрямь ждала у переправы, не решаясь переправляться через широкую реку вплавь. Встретила их, независимо вздернув носик и сверля озорными глазами.

Плот был на той стороне. Пришлось Третьяку с Плетнем отправляться за ним.

Стас прошел мимо, словно не заметив. Веселин виновато посмотрел на нее и развел руками. Зорень понимающе подмигнул, одновременно хитро поглядывая на Стаса. Темный как всегда был ко всему равнодушен, весь уйдя в бездонные бездны своего сознания. И только Войтик оглушительно захохотал, жизнерадостно хлопнув ее по туго обтянутому брюками восхитительному заду. Вопреки ожиданьям, на этот раз Войтику вольность сошла с рук. Купава, всем показалось, даже не заметила шлепка. Поджав губы, под общее молчание завела лошадь на плот и встала, укрывшись за лошадиной шеей от Стаса.

Войтик снова расхохотался.

– Вернемся, выдавай ее, командир, замуж.

– За Веселина что ли? – хмуро спросил Стас.

– Пусть черт на ней женится! – не на шутку испугался Веселин. – Не девка, веретено.

Войтик внимательно посмотрел на Веселина, прищурил глаз на Купаву.

– Сразу и не сообразишь. Я при бабе. Груздень весь ребятишками со всех сторон увешался. Может, за Темного? – рассуждал он вслух. – А что, Купава? Чем не муж? Слова поперек не скажет.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю