332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Николай Басов » Высший пилотаж киллера » Текст книги (страница 15)
Высший пилотаж киллера
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 21:17

Текст книги "Высший пилотаж киллера"


Автор книги: Николай Басов




Жанр:

   

Боевики



сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 45

Внезапно чья-то рука легла мне на плечо. Я едва удержался, чтобы не выстрелить, но сумел медленно обернуться. Это была моя голубка с «ремингтоном».

– Может, в самом деле, лучше будет денег срубить? – голосок ее звучал напряженно, в нем проскальзывала алчность.

Я улыбнулся ей по-дружески.

– Подружка, я и пытаюсь смолотить казну, но без пули в спину. И не ждать смерти под пытками где-нибудь на снежной полянке в лесу или в таком вот уютном месте.

Я обвел «узи» подвал. Она усмехнулась и шагнула назад, но я чувствовал, что не совсем убедил ее. Она все еще верила людям. И почему в этой стране таким вот симпатичным дурочкам так хронически не везет?

Я повернулся к Запамолову. Подошел к нему и изо всех сил ткнул стволом в брюхо, чуть в стороне от брюшины, чтобы глубже войти, он согнулся, но в глазах его читалась выдержка и воля.

– Тебе меня действительно не перекупить, режиссер. Но можешь все-таки немного откупиться. Кто убил Веточку?

Он закусил губу до крови, потом попробовал выпрямиться, я ему не дал. Его желудок сейчас, наверное, болел, как будто его уже пробила пуля.

– Мы ее не убивали.

– Почему около нее появился Жалымник?

– Я приказал ему. Но он оказался еще тем обормотом, даже закрутить с ней не мог, она его отшила… Отпусти, – попросил он.

Я и не думал его отпускать.

– Это было до того, как ты ушел из Прилипалы?

– Не знаю, не помню. Он разве не говорил тебе? Он же все должен был рассказать, я просил его не скрывать ничего, чтобы ты отвязался от нас еще тогда, вначале…

Я отпустил его, он уже ни о чем другом, кроме своей боли, думать не мог.

– Он много что говорил, все не упомнишь, – процитировал я покойного слесаря.

Он вытер свободной рукой пот со лба. За спиной я разобрал отчетливый вздох, как ни странно, банде очень нравилось, что я мучаю Духовного, многие были разочарованы тем, что я его отпустил. Скоты и есть скоты.

Но не это сейчас было главным. Нужно было думать. Итак, я начал думать.

Режиссер переходит в Прилипалу. Там крутится Веточка. Она что-то разузнает, он пробует ее держать под контролем и подсылает самого большого бабника, который попадается ему на глаза, но у того не выходит. Разный уровень интеллекта и воспитания.

Но все-таки Веточка что-то знает, причем такое, что ее убивают. Впрочем, режиссер тогда уже вне Прилипалы, иначе он бы не упустил возможность что-то узнать. Потому что сразу из этого агентства он переходит к Папе, а просто так, без криминальных склонностей в банду не идут. Он решил делать бандитскую карьеру, и вроде бы она у него задалась, потому что очень скоро они уделали Делегатов, которыми руководил совсем не новичок в этом бизнесе. Конечно, Папа для такого слаб, тут чувствуется рука Духовного.

А банда явно сменила почерк, стала более решительной, твердой, четче понимала свои интересы и могла их отстаивать на самом жестком языке – блатном с московским выговором.

Значит, так, режиссер Запамолов мог чего-то не знать про смерть Веточки, но Духовный, задумавший пробиться к серьезным криминальным деньгам, не мог совсем ничего не знать об этом. И сейчас он темнил. Это следовало исправить.

Я снова подошел к нему.

– Слушай, Духовный, ты темнишь, как последний фраер. Неважно, до твоего ухода из Прилипалы или после убили Веточку. Важно, что ты бы не упустил возможности что-то про это узнать. Верно? – Я внимательно посмотрел ему в глаза. – И ты узнал.

Он ничего не ответил, но я был уверен, что прав.

– Тогда так, или ты колешься, или я зову Делегатов.

Снова вздох по прикованным сатанистам. Они нервничали, потому что ничего уже не понимали. Но они и не должны были понимать.

– В чем он должен расколоться? – спросил Папа.

– Он знает, кто убил Веточку. Только молчит, а меня это обижает.

Запамолов отвернулся от меня, вернее, попытался это сделать, потому что я взял его вежливо всей пятерней за нижнюю челюсть и повернул к себе.

Он молчал, он смотрел на меня с тоской, от которой хотелось завыть. Он боялся, он знал, что, если проговорится и я дойду до чего-то, его точно грохнут, не менты по закону, так в зоне, без всякого закона. Вернее, по воровскому приговору, а это еще вернее, чем вышка в суде.

– Ну ладно, – я и в самом деле разозлился. – Тогда звоню. И завтра поутру все вы, мужички, со следами довольно изобретательных пыток начнете всплывать, может, на Яузе, а может, на каких-нибудь соседних прудах…

Кто-то заорал, потом еще, через мгновение орали уже все. Они орали на Запамолова. И их можно было понять. Им, как рядовым членам банды, срока грозили даже не очень крупные. Я врал, когда обещал им по десять-пятнадцать. Если кому-то удастся доказать угрозы, насильное вовлечение, принуждение и все такое, они могли выйти уже через считанные годы, учитывая срок предвариловки, который, как известно, шел один к двум.

Я повернулся к Духовному.

– Да, тяжело тебе будет в лагере, они же, – я кивнул на его бандитов, – разнесут по всем лагерям, что ты их не выкупил, и тогда… М-да, не завидую я тебе. Помнишь, Папа, как с такими дермецами в лагере обращаются?

Папа вдруг задрожал и мелко-мелко закрестился, только странно, ведя священные движения наоборот, потом завыл. Все умолкли и смотрели на Папу.

«А вот он у них злобы не вызывает», – отчетливо подумал я, вглядываясь в лица тех, с кого догадался снять колпаки. Именно из-за него они все тут и оказались.

– Хорошо, – Духовный поник головой, – только потом ты вызовешь ментов.

– И тридцать тысяч, – твердо сказал я. – Бесплатно такую услугу я вам оказывать не хочу.

– И пятнадцать мне, – почти так же твердо, как я, сказала моя напарница.

Да, быстро она все-таки оклемалась. Прямо загляденье, нужно будет ее порекомендовать Шефу, уж очень цепкая.

– Да, и десять ей.

– Пятнадцать, – попробовала было спорить она.

– Десять, я от своих слов в жизни не отказывался. – Я повернулся к Духовному. – Ну, давай, кто убил Веточку? Кто отдал приказ?

Он набрал в легкие воздуху и прошептал:

– Комарик.

Я подумал было, что ослышался:

– Кто?

– Комарик. Его, правда, давно никто не видел, но это точно он.

– Он что, в законе? Откуда он взялся?

– Я знаю только кличку.

Вот это да. Таким вот Комариком мог оказаться почти любой, даже кто-то из тех, кого мы все знаем.

– Ты опять темнишь, Духовный?

– Нет, я сказал, что знал. И даже за это меня…

И я ему поверил. Такое вполне могло быть. К тому же он был не совсем спец в воровском мире, поэтому мог и не знать. Вернее, знать так мало.

Я повернулся к выходу. Ладно, займемся Комариком. Кстати, судя по кличке – это свирепейший мужик. Потому что часто бывает так, именно самым спиногрызам и давали милые и незлобивые прозвища… Впрочем, я забыл о своей. Но я по легенде играл роль не блатаря даже, а беспредельщика, а это значит, что мне их воровские законы – до лампочки. И с кличкой тоже.

– Так, я жду тридцать тысяч в течение недели. И десять кусков – моей помощнице. Иначе устрою тебе и Папе веселую жизнь даже в зоне.

Я пошел в выходу. Она мне крикнула в спину:

– Как я тебя найду?

Я повернулся.

– Когда приедут менты, ты будешь у них главным свидетелем обвинения. Так что пойдешь по делу. И я сам тебя найду, все-таки у нас остались общие интересы… Держи их на мушке и не поддавайся ни на какие уговоры. Лучше взять меньше, но наверняка, чем польститься и потерять жизнь.

– Первому, кто раскроет пасть, я влеплю заряд вот из этого, – она потрясла «ремингтоном» в воздухе.

– Правильно, ты способная девочка. До встречи.

Я изобразил свою самую великолепную улыбку и вышел.

До машины мне еще пришлось идти по снегу. Но я шел почти с удовольствием, потому что чувствовал, как напряжение помалу оставляет меня. Оно стекало, как грязная, вонючая вода.

А я шел, проваливаясь на этот раз уже даже не по колено, а гораздо глубже, едва вытаскивая ноги из снежной целины, и думал – уцелел и на этот раз. Не должен был, но вот уцелел. И еще я взвешивал, стоит ли то, что я узнал, всех этих волнений.

Но на самом деле, я знал, все было правильно. Вот только бы эта девица не поддалась на их обещания до приезда ментов.

Глава 46

Менты приехали минут через сорок. Я уже успел разуться, вытряхнуть весь снег из сапог, согреться и даже слегка прикорнуть. Но едва они появились, я проснулся.

Приехали они здорово, с мигалками, с визгом тормозов, только что сирену не включили. Тоже мне группа захвата!

Покручивая настройку своего ночного бинокля, я различал некоторые их действия, и хотя они мне не очень нравились, я все же чувствовал облегчение. Все было в порядке. Ребят из Преисподней – в прямом и фигуральном смыслах – выводили по одному, девицу упаковали в «Скорую помощь», хотя она в ней не очень и нуждалась, а начальство гордо расхаживало кругами, иногда путаясь под ногами тех, у кого действительно была работа.

Наконец, убедившись, что и Шеф оказался в рядах наших славных правоохранительных органов, я позвонил ему. Когда он выдернул свою трубку, я чужим голосом пророкотал:

– Посмотри на юг.

Потом, подождав секунд пять, включил и выключил фары.

– Так, вижу, – ответил он. – И как я к тебе доберусь?

– По предыдущей улице.

Он задумался на добрых полминуты, вероятно, сказывалась усталость. Или он слишком долго пробыл в окружении ментов и это отразилось на его умственных способностях.

– А, – наконец сообразил он. – Жди, буду.

Он подъехал в своей темно-серой тачке, один. Когда пересел ко мне, я понял, что очень рад его видеть. Он, кажется, тоже, потому что улыбался.

– Ну, ты цел? Лишних дырок нет?

– Нет, только я вот думаю, стоило ли все это такого риска? Может, следовало более правильно и безопасно?

Он хлопнул меня по плечу.

– Ну, если все получилось, можно пока не волноваться. Критику наводить – дело Основного. Это он потом устроит нам головомойку, и не одну…

Он был в очень хорошем настроении. Конечно, мы взяли с поличным довольно опасную группировку.

– Я там покрошил кое-кого…

– Не волнуйся, – быстро сказал он. – Я с ментами уже договорился. Только нам отчет напишешь, как принято, и все. Дальше не пойдет. Я же обещал.

– Да, ты обещал. А двух охранников на втором этаже уже нашли?

– Еще двое на втором этаже? С этой стороны? – Он потянулся за ментовской рацией, я остановил его.

– Потом, будет еще время им все рассказать. Кстати, не мешало бы проверить и дом Духовного, то есть Запамолова. Мне показалось, было бы глупо, если бы он не разместил дальнее обнаружение у окошек на своей веранде. Уж очень удобно.

Шеф кивнул.

– Да, только санкцию… Да и сбежал этот внешний, если он и был.

– Обыск все равно нужен.

Он кивнул. Посмотрел на меня, широко улыбнулся и хлопнул меня по коленке.

– Да ладно тебе – живой, банду взял в одиночку и дуешься, Терминатор! Так нельзя, нужно больше радоваться жизни.

Я вздохнул, радости в самом деле не получалось.

– Ну, ладно. Тогда докладываю, чтобы ты тоже не радовался. Во-первых, кто-то слушает. И довольно нахально.

– Это я понял. Завтра с утра займусь.

– Второе, проверить нужно и помещение Аркадии. Все, включая двор, одежду и выходящие к нам крыши.

Он снова кивнул, уже менее радостно.

А потом я рассказал ему, что там произошло, и подытожил тем, что мы снова, как в начале следствия, не знали, кто же и почему расправился с Веточкой.

– Он правду говорил? – с недоверием переспросил в конце Шеф.

Я рассказал про тридцать тысяч зеленых, про угрозу продать его за эту сумму в зоне и все такое. Он поверил, что Духовный скорее всего сказал все, что знал.

Мы посидели. Я стал замерзать, включил обогрев. Шеф зевнул, шум работающего мотора стал нагонять на него дрему. На меня тоже, но я еще боролся, потому что не весь адреналин выгорел в моих жилах, хотелось еще немного пободрствовать.

Вот и доеду на этом керосине до дому, решил я. Все очень удачно получается, не нужно и волноваться о будущем. И прав Шеф, следует радоваться жизни. А то я очень давно не просыпался по утрам с ощущением, что только начинаю жить. Вот разрешим мы это дело, и я обязательно хоть пару дней помедитирую, похожу в спортзал в Реутово, жизнь опять пойдет безоблачная…

В салоне стало тепло, он еще раз хлопнул меня по плечу, открыл дверь.

– Завтра с утра у тебя будет материал на Комарика. Если на него что-то известно, а я думаю, что известно немало, ты это сможешь прочесть. И выспись как следует. Что-то ты не очень уверенным выглядишь, – он улыбнулся через силу. – Просто удивительно, как тебя сатанисты испугались.

– А я их не пугал. Я стрелял, и все больше попадал.

– Молодец, – он уже вылез. – Только не зазнавайся. Попадешь к Основному, он тебе растолкует о том, где и как ты неправильно поступил.

– Я знаю, – ответил я.

Шеф захлопнул дверцу, я опустил шпентик с его стороны и стал смотреть, как он идет к своей машине, разворачивается и уезжает. А потом завел мотор и сам стал разворачиваться.

В Москву я ехал со скоростью катафалка, но все равно чувствовал, что могу вот-вот уснуть и разбиться в кювете. Когда показались огни Мытищ, это немного отвлекло и разбудило меня, но когда столбы с фонарями пошли на Ярославском шоссе сплошной линией, в сон потянуло – спасу не было.

Как странно устроена жизнь, все шиворот-навыворот. Хорошее превращается в плохое, и самое безнадежное вдруг оборачивается выигрышем… Нет, нет, только от меня зависело, чтобы расследование на этом не оборвалось и чтобы моя безнадега вдруг хоть немного рассеялась.

Я уже собрался свернуть на улочку, ведущую к дому Аркадии, как вдруг меня остановили менты. Увидев мой арсенал под незастегнутой курткой, они навели на меня все свои «пушки», а было их немало.

Я попробовал их успокоить, но ничего не получилось. Пришлось даже не самому доставать удостоверение, а предоставить им эту возможность. Убедившись, что я из их стаи, они успокоились. Пожилой сержант вдохнул морозный воздух:

– Да тебе, друг, и стрелять пришлось. Гарью подносит.

Я кивнул.

– На Ярославке. Скоро прочтете в ориентировках.

– И немало, – еще раз вдохнул воздух сержант.

– Теперь всю одежду в химчистку сдавать, – обреченно ответил я и полез в свою машину.

Эх, если бы можно было в химчистку так же сдать мозги, душу и память… Хотя нет, даже тогда я бы не решился на это, кто их знает, в такой стране живем – могут вычистить что-то не то. А у меня там, помимо сора, есть и полезные вещи.

Глава 47

Вот ведь какое свинство бывает, ехал – едва не уснул. А приехал, лег в постель – только сомкнул глаза, через пару мгновений уже раскрыл их и уставился в потолок. Сна – ни в одном глазу.

Посмотрел на часы, нет, все-таки четыре часа я проспал. Но кажется, что не было этого. Вот и верь своим ощущениям, как говаривали классики материализма.

Я провел рукой по простыням, странно, словно я в пруду бултыхался – такими они были влажными, неужели это с меня натекло?

Я потащился в душ. Усталый, даже вымотанный, как побитая собака, забрался под воду и попытался понять, что происходит. И почему я проснулся?

Спустя минут пять, когда горячая вода уже стала делать свое благое дело, я вспомнил. Я проснулся от наплывающих человеческих лиц, то женских, то мужских, иногда даже детских, и за этим мнился какой-то великий смысл.

В общем-то, наверное, ничего страшного, как заявил бы наш психолог – посттравматический синдром, осложненный разладом со своей совестью и чувством ответственности. Хороший диагноз, хорошие слова. Человечество прожило не одну тысячу лет, пока додумалось до них и научило даже таких дурней, как я, понимать их.

Но только в них был один дефект, они не очень соответствовали действительности. Вернее, я твердо знал, что синдром от того, что сотворил с теми мужиками на втором этаже стройки и в подвале – был. Но я работал там, отключив чрезмерную восприимчивость, а это приводит, я давно это заметил, не только к более эффективным действиям, но и снимает многие неприятные ощущения и воспоминания впоследствии.

Нет, как такового синдрома не было. А было?..

Было очень трезвое, очень убежденное мнение, что следствие зашло в тупик. И что найти выход из этого тупика могу только я один, потому что сколько бы материалов на Комарика мне завтра ни прислали, сколько бы я их ни изучал, они не дадут выхода на истинного убийцу Веточки. То, что лежит в архивах МВД, только очень тупым дядям в очень высоких кабинетах кажется нетленным и надежным. Настоящие оперативники знают, как быстро это устаревает, как легко можно превратить это в кучу бумажного хлама.

Достоверным остаются только отпечатки пальцев – аккордеон, как во всем мире называют эти следики, – и, конечно, интуиция следователя. Отпечатки у всех снимать не будешь. А с интуицией у меня почему-то стало очень неважно, отсюда и убежденность, что все рухнуло.

Конечно, я не сомневался, что менты выколотят из Духовного все, что он знает о Комарике, но я знал заранее, что это будет или неточно, или не то.

А что же мне нужно?

Я растерся совершенно новым, восхитительно душистым полотенцем, которое мне подложила на полку Воеводина, и даже с легким раздражением подумал, что вот привыкну к комфорту, который дает мне жизнь под крылышком Аркадии, пусть тогда начальнички побегают, выискивая мне следующее такое же задание… Но любые мои настроения, конечно же, ничего не значили. Скорее всего меня пошлют теперь, просто чтобы привыкал к контрастам, в такую помойку, в которой не то что душистого полотенца, душа не будет.

Оружие я вычистил еще вчера, но как-то не очень тщательно, поэтому я сел и принялся его перечищать. Теперь, пусть и невыспавшийся, я чистил его так, что любой сержант был бы доволен. И это правильно, оружие должно быть совершенным или не быть вовсе…

А нужно мне, как ни странно, понимание того, в какую сторону начнет дрейфовать сознание этого Комарика, когда он захочет замести след. Но понять это можно было, только придумав, какой род преступлений он вздумал проворачивать. И на что именно стала выходить – не скажу, что вышла – Веточка. И конечно, было бы неплохо, если бы я понял, какой уровень покровительства он себе сумел обеспечить… Об этом в России поневоле думает каждый следователь.

Дело в том, что иногда бывает, находишь явного бандита, даже убийцу, а взять его не можешь. И не потому, что не работает Уголовный кодекс, как долго кормили байками обывателей журналисты. Нет, не в законе дело. А в том, что у преступника случался покровитель, который не давал ему за это преступление загреметь. Если уж очень прижимали, то следствию отдавали какого-нибудь «шестерку», который часто и не понимал даже, что происходит.

Разумеется, за это покровительство приходится платить, иногда вульгарно – деньгами, иногда сложнее – услугами какого-нибудь криминального толка… Но если покровительство мощное, они ничего не боятся. Валят на исполнителей и считают, что им должны верить.

Получить ответ на вопрос, кто прикрывает Комарика, я и не рассчитывал. Если ему практически сошло с рук убийство – значит, дело серьезное. И не потому, что убийство сложнее всего прикрыть, как раз нет, в России убийство – довольно дешевый вид преступления и очень просты варианты ухода от ответственности за него. Но меня с самого начала насторожило, что не было проведено даже необходимого расследования покушения на убийство Аркадии. Этот наезд даже не квалифицировался как покушение на убийство… Правда, в то время она еще не была миллионершей, так, одна из армии банковских служащих, не более.

Я сложил «пушки» аккуратной стопочкой на столе, пересчитал патроны, обновил магазины, оделся и пошел на кухню, пить чай. Он поспел так быстро, что мне и ждать не пришлось.

Но пить на кухне не хотелось. Вот ведь, привык к роскошной жизни, уже и кухня мне не казалась самым уютным местом в доме. Я налил кружку побольше и пошел наверх, в гостиную.

Каково же было мое удивление, когда тут я обнаружил… Нет, это я лукавлю, я почти ожидал увидеть тут Аркадию. Она сидела у почти погасшего камина, откинувшись в своем кресле, как марионетка с перерезанными веревочками. Лицо ее хранило сонную одутловатость и было бледным, каким-то даже помятым, чего я раньше у нее ни разу не видел.

Она мне обрадовалась. Я принес ей свежего чаю, который Воеводина – душа-женщина – оставила для меня засыпанным в сухой и чистый чайник под ватной бабой на столе у плиты, а потом сел рядышком и стал неторопливо рассказывать, что произошло вечером сначала в Малине, потом в Пушкине.

Она слушала внимательно, очень благодарно и спокойно, словно я читал роман, а не пересказывал судьбы живых людей, которые сейчас, в это самое время страдали, бились в камерах предвариловки, залечивали раны или покойно, бледно лежали в морге, ожидая последнего путешествия – в могилу.

Аркадия оставалась слишком спокойна. Я даже немного разозлился на нее за это и стал слегка драматизировать происшедшее, чтобы она хоть что-то почувствовала, но это ничего не изменило. Наконец я понял – это было не спокойствие, а тот довольно редкий случай, когда твердый человек приходит к окончательному решению.

Правда, ее решение осталось непонятным. Потому что едва я кончил, она суховато поблагодарила меня, развернула кресло и укатила в свою спальню. Мне осталось только унести ее и свою пустые кружки.

Я решил подняться к себе, надеясь все-таки хоть немного поспать. На последней ступеньке я замер, пораженный внезапно пришедшей мне в голову идеей, но потом решил, что она очень уж бредовая.

А заключалась она в том, что следовало бы проследить все действия Аркадии, по полной программе – «наружка», подслушка, финансовое состояние, контакты, здоровье и, конечно, мнения людей, которые с ней сталкивались.

Только, я решил, это будет затруднительно, потому что ее прикрывает Шеф. А это хоть и не очень серьезное прикрытие по российским меркам, но для меня вполне достаточное.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю