Текст книги "Я вас не звал!"

Автор книги: Николай Побережник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Двадцать первое октября
Тихий океан, 600 миль южнее Алеутских островов, 6:00

АПЛ «Днепр» проекта 941, класс «Акула», вооружение – двадцать ракет Р39, дальность поражения – восемь тысяч километров. В центральном посту «тихого убийцы городов» было больше офицеров, чем в обычную вахту. Кто-то следил за приборами, кто-то отдавал команды, кто-то команды дублировал. Командир лодки – капитан первого ранга Самойлов – повернулся к начальнику службы РТС:

– Доложите по связи.

– Удалось выйти на связь только с Высоцким – командиром экипажа АПЛ «Кутузов» 955 проекта, следующий сеанс связи с ними через полчаса. Всё. Кроме перехвата переговоров группировки НАТО, больше ничего. Связи со штабом так и нет, с десятого октября.

– Товарищи офицеры, не занятые вахтой, всем пройти в кают-компанию, – приказал Самойлов.

Около двадцати офицеров собралось в кают-компании. Старпом, сидевший справа от капитана, поиграл желваками на скулах, встал и обратился к присутствующим:

– Товарищи офицеры, доложу обстановку. Связи со штабом флота нет уже десять суток. Однако десятого октября получена шифрограмма следующего содержания, если кратко: «Экипажам, находящимся на боевом дежурстве, вернуться в места постоянного базирования», – за подписью министра обороны. Из радиоперехватов нам известно, что в Россию введен миротворческий контингент НАТО, также известно, что некоторые российские войсковые части и соединения не подчинились приказу перейти под управление командующего миротворческим контингентом. Иными словами, товарищи офицеры, началась оккупация нашей Родины под непонятным предлогом борьбы с беспорядками, терроризмом и защитой ядерных объектов. Товарищ командир, доклад закончил.

Самойлов смял в руках пилотку и, окинув всех взглядом, сказал:

– Товарищи, честь офицера и данная мной присяга Отечеству не позволяет выполнить распоряжение, указанное в шифрограмме, тем более зная, что наша Родина на данный момент оккупирована врагом. Я беру на себя ответственность по выполнению боевой задачи, поставленной перед нашим экипажем для подобной ситуации. Есть возражения?

Командир еще раз посмотрел каждому из присутствующих в глаза и увидел в них поддержку и страх – страх того, что ждет впереди.

– Начальник РТС, передать по всем каналам связи о наших действиях. Сообщите на «Кутузов».

– Есть.

– Добро, тогда все по местам.

Через несколько минут по всем отсекам пронеслось по громкой связи: «Экипаж, боевая тревога!!!»

Этот же день
Центральный пост наблюдения противоракетной обороны США

На экранах мониторов перед операторами как на ладони виден весь мир. Внезапно в Тихом океане, сначала в одном месте, потом в другом, начинают вспыхивать и уходить в космос точки, с небольшим интервалом. Одна, вторая, четвертая, десятая, двадцать шестая… Старший офицер дежурной смены с полными паники глазами запросил связь с президентом…

Сорок ракет, по десять боевых частей в каждой, и каждая боевая часть мощностью сто килотонн, устремились к своим целям. Страны НАТО ответили ударом на удар, несмотря на присутствие собственных солдат на территории нашей страны. Удары наносились в основном с кораблей и подводных лодок крылатыми ракетами, выборочно и точно – по крупным промышленным и научным центрам, по плотинам ГРЭС. На Дальнем Востоке основные удары пришлись на Хабаровск, Комсомольск-на-Амуре, Владивосток и Камчатку. Очень многие страны в этот момент припомнили взаимные претензии друг к другу… Обменялись ударами Иран и Израиль, сцепились Япония и Китай, Пакистан и Индия, вспыхнул новой войной Корейский полуостров. Калифорния и Техас объявили о своей независимости, а в Европе столкновения мусульман с полицией переросли в большой исламский бунт. Большинство крупных городов на планете превратились в руины. Многое произошло в этот день, но охарактеризовать можно всё одной фразой – они подожгли планету.

Двадцать первое октября
База партизан

Мне снилась какая-то муть. Спал беспокойно, и только я провалился в спокойный сон, как в землянку вбежал Борис, дежуривший в это время.

– Мужики, подъем, вы должны это видеть, – взволнованным голосом почти выкрикнул он.

Мы выбрались из землянки и спустились к поляне, где сквозь редкий лес увидели ночное небо. А на небе… освещающий ярко-красным цветом несколько колец облаков вокруг себя, поднимался клокочущий гриб. Мы явно ощущали вибрацию под ногами. Мне показалось, что на несколько секунд у меня остановилось сердце, всё внутри сжалось от ужаса. Нарастал шум и поднимался ветер.

– Все в землянку! Нехер там смотреть! – услышал я крик Димки.

Мы забежали в укрытие, и через несколько минут над нами пронеслось несколько мощных порывов ветра в сопровождении раскатов грохота. Мы услышали, как наверху что-то перекатывалось, трещало и рвалось. Примерно минуту длился шум, и потом всё стихло.

– М-да, вот и приехали, – сказал Сашка.

– Ну, на расстояние километров пятисот это пока единственный гриб, других не видно, – констатировал Борис. – Всё зависит от мощности и типа заряда. Пойдем, посмотрим, куда он вытягивается.

Мы вышли на поверхность, опять спустились к поляне, сквозь деревья было видно, как постепенно гриб уходит на юго-восток.

– Вот опять не повезло япошкам, всё к ним сейчас пойдет, – сказал Санек.

– В первую очередь, судя по всему, не повезло Владивостоку и окрестностям, а нас спасли сопки, побережье всё «грязное» будет, – вставил Димка.

– Ну, и что теперь? – как бы сам себя спросил я.

– А теперь всё по-другому будет, вообще всё. Здравствуй, мля, средневековье. А пойду я на хребет поднимусь, смотрите, вон на севере свечение, – сказал Димка. – Борис, а ты, наверное, приготовь комплекты каждому, и для дачников наших.

– Хорошо, – согласился Борис и пошел в сарай.

– Пойдем, Сашка, чего-нибудь на завтрак сварганим, чувствую, денек будет тот еще, – сказал я и толкнул Сашку в плечо.

На куриных кубиках заварили лапши с тушенкой, поставили воду на чай. Борис копошился в сарайчике и через полчаса выволок два набитых резиновых мешка.

– Это на дачи отвезем, – сказал он.

– А нам? – спросил я.

– А вам – идите мерить противогазы и химкостюмы.

Мы подобрали себе по размерам защитное снаряжение, уложили по паре фильтров про запас. Однако, рейдовый рюкзак получается увесистый!

– Завтрак остынет, садитесь уже, – сказал Санек.

– Борис, ты бы фон померил, может, нам и есть уже нельзя это, – сказал спускающийся к нам Димка.

– Уже. Четверть миллирентген, жить можно, позже еще померяю, если будет спадать, то можно относительно расслабиться. Я ни разу не видел взрывов ЯО, но судя по расстоянию, времени, за которое до нас докатилась волна и прочим факторам, это, наверное, была крылатка примерно в тридцать килотонн. В условиях приморского рельефа это терпимо.

– Хотелось бы надеяться, – ответил Димка. – На севере красное зарево тоже есть, где-то далеко.

– Интересно, что это вообще, и кто это жахнул? Может, китайцы? – вслух подумал я, садясь за стол.

– Может, а может, это и ответка от американцев. Что-то вспомнился анекдот с фразой: «Кто бросил валенок на пульт?» Надо бы языка нам добыть для информации.

– И где мы его добудем? – поинтересовался Санек.

– На федералке засаду устроим, какую-нибудь машину остановим, покумекать надо, – ответил Димка.

– Ну, тут кумекай не кумекай, тяжеловато будет. Просчитать надо всё сто раз, да и РПГ парочку не помешало б.

– РПГ не обещаю, но есть у меня кое-что, – сказал я и направился в землянку, где лежала моя «мурка» и причиндалы к ней.

Вернулся я с коробкой медных болванок в форме катушки. Выложив несколько на стол, сказал:

– Пуля «Блондо», мне их на заказ выточили пару лет назад.

– Леха, ты маньяк, я давно говорил, – сказал Санек, беря в руки одну из пуль. – Я как-то читал, что во время Второй мировой французы этими пулями движки на технике «кололи», колонны фашистов расстреливали.

– Отлично! – сказал Димка. – А снарядить есть чем?

– Обижаешь, мы с Сашкой всё это барахло в первый день заварухи сюда вытащили.

– Тогда делай самокруты с этими пулями, проверяем снаряжение и выезжаем. Думаю, доедем на машине в район Полка, оттуда пешком. Борис, подгоняй КАМАЗ, заправим с бочки. И пустую бочку в кузов, да и всю тару свободную надо бы собрать и топливом разжиться.

Борис ушел к КАМАЗу, а я достал весы, порох, гильзы, УПСку и закрутку и принялся колдовать с патронами. Навеску пороха сделал 2,3 грамма. Сурово, конечно, ну ничего, перетерплю. Снарядил полтора десятка, дослал один патрон и выстрелил в березу, стоящую недалеко. Да, «Гринписа» на меня нет – навылет не прошло, но выемка образовалась глубокая, сантиметров десять примерно. Подошел Димка, поковырял отверстие ножом, так и не достал до пули.

– Покатит, – вынес он свой вердикт.

– Плечо бы пережило, – ответил я, заворачивая «мурку» в чехол и прикрепляя к рюкзаку.

– Ничего, потерпишь, – похлопывая меня по спине, ответил Димка.

Мужики управились с заправкой, мы еще раз проверили снаряжение и боекомплект.

– Ну что, в путь? Все готовы? – спросил Димка.

– Все, – ответил я за всех.

– Док, Кац, в кузов, и поехали.

До Полка добрались без приключений. Выгрузились и прокрались к заброшенным домам, стоявшим метрах в двадцати от трассы.

– Док, давай на чердак этого дома, оттуда стрелять удобней будет, я в соседний дом. Второй и Кац, в кювет на ту сторону дороги, работаете только по команде, до этого сидеть тихо.

Мы разбежались по позициям. Забравшись на чердак, я осмотрелся: в нескольких местах был сорван и проломлен шифер. Нашел удобную позицию, скинул рюкзак и приготовил гладкоствол. Зарядил, в патронташ на прикладе сунул еще шесть пулевых и отложил ружье в сторону. Рядом положил АКМ, выложив две спарки магазинов перед собой. Еще раз осмотрелся – лежать удобно. Но если начнут работать в ответку, из меня сделают решето. Решил поискать, чем укрепиться. Печная труба наполовину разрушенная, она еле держалась на остатках кровли. Пнул ее несколько раз.

– Это Первый. Док, ты там что буянишь?

– Да бруствер себе оборудовать небольшой решил, а то нашпигуют меня тут сквозь шифер.

– Давай уже шустрее и тишину обеспечь, пара минут тебе на обжить позицию.

– Понял.

Я быстро перекатил куски трубы на свою позицию. Получилось, что я расположился в середине чердака, и со стороны улицы меня практически не видно в зияющие дыры крыши. В моем секторе было метров двадцать дороги – нормально, если что – спрыгну вниз и буду палить из-за угла дома.

– Это Док. Я на позиции, готов.

– Это Первый. Принял. Всем наблюдать, огонь только по моей команде.

Наблюдение наше затянулось примерно на час, и только спустя это время на трассе показались три бронетранспортера и два грузовика, они на большой скорости пронеслись в сторону города.

– Это Кац, мы вроде этот грузовик на ЗКП видели, что скажешь, Док?

– Вроде похож, они что, свою связь с ЗКП, что ли, сняли?

– Это Первый. Тишина в эфире!

Еще через полчаса послышался шум приближающихся машин.

– Это Второй. Вижу «Хаммер» и грузовик.

– Это Первый. Принял. Приготовились, я снимаю водителя с «Хаммера»; Док, работай по грузовику; Кац и Второй, работаете только по команде.

– Принял.

– Понял.

Когда водитель «Хаммера» клюнул носом вперед и машина остановилась, чуть было не слетев в кювет, ехавший сзади грузовик притормозил, тем самым дав мне время прицелиться под капот.

– Док, работай.

Я выстрелил два раза в район двигателя, третий раз в дверь, предположительно по водителю. Появившееся марево над нагретым стволом не давало хорошо прицелиться, и я выпустил куда-то по кабине оставшиеся два патрона. Откинул «мурку» и схватился за АКМ. Из кузова начали высыпаться бойцы – один, второй, четвертый, восьмой… «Твою ж мать, где же вас хоронить-то», – подумал я, отстреливая по два-три патрона по целям. Несколько натовцев успели сигануть в кювет, остальные спрятались за машиной и открыли беспорядочную стрельбу. Я заметил, как в ткани кунга изнутри кто-то ножом сделал дыру и высунул ствол пулемета. Я перекатился, схватил «мурку» и быстро дослал пять патронов. Пулемет уже гулко ухал по первому этажу дома, когда я прокрался к соседней дыре в кровле и выстрелил пять раз подряд в район вспыхивающего пламегасителя. Бросил ружье, перебежал на прежнюю позицию и уже оттуда увидел безвольно висевший пулемет стволом верх.

– Кац, Второй, зачищайте кювет и поднимайтесь к машинам. Док, спускайся и помогай, я прикрываю, – услышал я в рации.

Я схватил АКМ, «мурку» за спину, спустился и начал потихоньку обходить дом. Получалось, что я выхожу в тыл машинам. Прокрался в кювет и, чуть приподнявшись на дорогой, увидел троих бойцов, укрывшихся под грузовиком, которые уже активно обстреливали мою позицию на чердаке. Хорошо прицелившись, я выпустил несколько коротких очередей по противнику, стараясь попасть по ногам. Со стороны кювета, где были Сашка и Борис, услышал несколько длинных очередей. Я присел и, меняя магазин, заорал:

– Do not move, stop shooting!

Раздались еще пара выстрелов, и я услышал:

– Please do not shoot!

– On the ground with hands behind head, – ответил я, так же продолжая орать.

– Please do not shoot, – повторил стонущий голос.

Из кювета показались головы Сашки и Бориса. Сгруппировавшись, держа оружие на уровне глаз, на согнутых в коленях ногах они короткими шагами быстро приближались к машинам. Глядя на них, я подумал: «Все-таки Димкины уроки на пользу».

– Мужики, держите дорогу и меня страхуйте, – сказал я Сашке с Борисом и заорал опять на американцев: – Somebody speaks Russian?

– Я говорю, – ответили из-под машины.

– Кто я? Выползай и без геройства давай, – скомандовал я и тут же вызвал Димку: – Первый, здесь Док, есть один говорящий и вроде не сильно покалеченный.

– Хватайте его, остальных к аллаху и отходим к машине.

– Принял. Что по трофеям?

– Пара минут у вас, бегом давайте.

– Борис, вяжи этого, – велел я, указывая на выползающего натовца. А сам как-то хладнокровно, удивляясь самому себе, присел на колено и прицельно добил тех, кто оставался под машиной. Потом сказал Сашке: – Саня, в кузов, там пулемет. И поищи боекомплект.

Сам направился к «Хаммеру», в котором Димка уработал всех. Быстро пробежался взглядом на предмет чего-нибудь полезного. В попавшийся под руку американский рюкзак покидал коробки с патронами. И обнаружил «подарок» – шестиствольный ручной гранатомет, весь в «рисах» с коллиматором и тактической рукоятью. «Карманной артиллерии нам не хватает как раз», – подумал я, скидывая в рюкзак найденные в металлическом ящике сорокамиллиметровые гранаты. Дернул с мертвого офицера бинокль, висевший у него на груди, и подсумок типа планшета на липучке с броника, потом сказал в рацию:

– Всё, отходим. Борис, веди пленного. Первый, прикрывай.

– Давайте быстрей уже, а! – ответил Димка.

Впереди бежал Борис, толкая перед собой пленного, на которого он навесил два рюкзака – спереди и сзади, и три трубы какие-то, вроде гранатометы – правильно, чего порожняком бежать. А мы с Сашкой, навьючившись как верблюды, тащились сзади.

– Дойдете до машины – маякните, – услышал я голос Димки в наушнике.

– Принял, – ответил я, тяжело дыша на бегу.

Добежав до КАМАЗа, закидали всё в кузов, пленного на землю положили и сами повалились, тяжело дыша.

– Первый, это Док, мы на месте.

– Принял, иду к вам.

Пока ждали Димку, попили воды. Борис решил сделать замеры и ходил с прибором по округе, а я решил поговорить с пленным.

– У тебя нет почти акцента, ты русский?

– Нет, я украинец, родители из Донецка эмигрировали в Штаты в перестройку.

– Зовут тебя как?

– Яков Берг.

– А отчество у тебя есть?

– Львович.

– Понятно, какой ты украинец. Не боись, я ровно к евреям отношусь. Ты лучше скажи, Львович, чего вы все сюда приперлись?

– Когда формировали группы, нам сказали, что будет миротворческая миссия, и что здесь везде бунты и насилие. Я хотел помочь. Только потом я понял, что всё не так, как нам говорили.

– Да уж вроде не маленький, а в сказки веришь, совсем, что ли, мозги затекли, пока рос в «колыбели демократии»?

– Не затекли… Вы меня тоже убьете?

– Как вести себя будешь, – ответил подбежавший Димка и спросил: – Что случилось, кто нанес удары?

– Была информация, что с русских лодок первый удар был по Штатам. А ответный удар был с санкции президента США… а про нас тут решили не вспоминать, – сказал Яков и как-то по-детски шмыгнул носом с характерной горбинкой.

– Не строй из себя обиженного, никто вас сюда не звал, – ответил я и спросил: – И что сейчас со Штатами?

– Не знаю, связь прервалась, штаб Объединенной группировки миротворческих сил не отвечает, есть только связь со штабом бригады, его в Находке развернули.

– Ясно, сколько вас здесь?

– Мы были в составе второй экспедиционной бригады, численность порядка пятнадцати тысяч человек, еще техника. А здесь, в городе, экспедиционный батальон и группа тылового обслуживания – где-то три тысячи человек. В Находке еще шесть батальонов, почти все остальные во Владивостоке… были…

– И что, какие планы были у командования в результате «фейерверка»?

– Толком не знаю, но нашему батальону приказано выходить к пирсам и закрепиться. Корабли, что на рейде стояли, тоже зашли в бухту к пирсам, на них много оборудования и техники из строя вышло из-за ЭМИ.

– Ты уже убивал наших? – спокойным голосом спросил Димка.

– Нет, я из группы тылового обслуживания, ну… эм… вооружение, техника. Пожалуйста, поверьте мне, я даже сейчас не отстреливался.

– Это точно, ствол отдельно, он отдельно, – подтвердил я.

– Пристрелить бы тебя, оккупанта, конечно, но как-то рука на соотечественника, хоть и бывшего не поднимается, – сказал Димка.

– Ну, всё вытянем из него и отпустим, пусть из леса сам к своим выбирается. Давайте, грузимся и поехали на дачу, пока не очухались в городе, – сказал Борис, запрыгивая в кабину.

– Леха, давай в кабину, а я по дороге с ним побеседую в кузове, – сказал Димка. – А ты, «украинец», поднимайся и лезь в кузов, живо!

Мы погрузились. Я и Борис прикинули по карте дорогу к дачам, решили сначала ехать до схрона. КАМАЗ рыкнул и покатил по лесной дороге.

– Что-то этот воин на агрессора не похож, больше на школьного учителя смахивает, – сказал Борис, кивая в сторону кузова.

– Да, – согласился я, – но ты не забывай, что внешность обманчива – Димона, вон, нашего вообще за пропойцу-сантехника принять можно.

– Ага, – рассмеялся Борис, – хорош сантехник.

– Второй, меняем маршрут, едем в Южный поселок на склады, – раздался в наушнике голос Димки.

– Это Док. Что стряслось?

– Борис, тормозни, переговорим, – ответил Димка.

Машина остановилась, мы все вышли и собрались сзади, у кузова.

– Что за новости-то? – спросил я.

– Если верить пленным, есть шанс прибарахлиться. Натовцы оттуда вывозят потихоньку вооружение наше, так вот «украинец» говорит, что перед ночью возмездия…

– Ничего себе ты словечко подобрал, ну…

– Так вот, перед этой самой ночью несколько грузовиков выехало, один сломался по дороге, отъехав от Южного на десяток километров всего – «украинец» мне показал на карте место. Хотели тягачом его зацепить и притащить в город, этот Яков Львович был в составе ремонтной бригады. Говорит, провозились всю ночь, хотели отремонтировать, но под утро жахнуло, и все свалили в спешке на базу в город.

– И что, там совсем никого не осталось охранять?

– Почему, остались – бронетранспортер и бойцов до отделения. В общем, человек десять максимум. Но ведь у нас есть эти шайтан-трубы вражеские. Слышь, «украинец», а что, ковырнет броню граник-то ваш пиндосский? – обратился к пленному Димка.

– Это не чисто американский гранатомет, он разработан на базе шведского гранатомета «Карл Густав 3», называется М136АТ4. И ковырнет, как вы выразились, броню легко.

– Это ты вот сейчас умничал, да? – с ехидством спросил Сашка.

– Нет, я просто специалист по технике и вооружению группы тылового обслуживания, – ответил пленный.

– А ну-ка, специалист, послужи родине предков, показывай, как тут что, – сказал Димка, спрыгивая с кузова с гранатометом в руках. – Только это, давай без глупостей, а то я тебе шею сломаю. Саня, и пулемет с этим шестизарядным гранатометом стягивай, пусть ликбез проводит.

Яков протянул руку к гранатомету, на что Димка сделал шаг назад и спросил:

– Я надеюсь, мы друг друга поняли?

– Не волнуйтесь, я не буду делать глупостей.

– Ну и замечательно, показывай.

– Тут всё просто, перед выстрелом необходимо вручную произвести взвод, потом можно поставить на предохранитель – вот здесь, вот так откидываем рукоять, а вот под этими крышками находятся диоптрический целик и мушка. Максимальная дальность 300 метров. И вот из такого положения можно производить выстрел.

– Молодец, «украинец», – сказал Димка, хлопнув Якова по плечу. – Давай дальше.

Минут сорок Яков рассказывал нам премудрости вражеского оружия, что на самом деле оказалось не так уж и сложно, оружие – оно и в Африке оружие. Бориса решили пока в пулеметчики определить, достался ему, как выяснилось, Мк48. С револьверным гранатометом как-то быстро разобрался Сашка и навешал на себя пару подсумков с десятью сорокамиллиметровыми гранатами. В общем, прошли облегченную версию курсов обращения с оружием противника.

– Ладно, хватит уже играться, а то поломаете, не дай бог, железки. Прыгаем и поехали, – скомандовал Димка.

Мы выдвинулись дальше. До Южного поселка ехать пришлось около часа, объезжали точку рандеву по дуге и остановились в лесу метров за семьсот до брошенной техники.

– Я с вами пойду, – сказал Яков.

– Это с какого перепуга?! – возмутился Сашка.

– Вы можете мне доверять, я многое переосмыслил за прошедшие несколько дней.

– Слышь, «украинец», а ты, пока ехал в кузове, головой не ударился? – опять вспылил Сашка. – Как мы тебе можем доверять, ты же воин звездно-полосатого флага, присягал, наверное, ну сам подумай. Во дает, пару часов назад в нас стрелял, а теперь доверяй ему.

– Я не стрелял, – ответил Яков, глядя Сашке прямо в глаза.

– Он действительно не стрелял, я видел, как он, зажав голову руками, валялся между колесами, – вроде как заступился я за пленника.

– Ну вот что, горячие финские парни, – прервал нас Димка, – успокоились. Ты мне кажи, Яков Львович, как ты видишь свою дальнейшую жизнь дезертира? Если ты один раз это сделал, то, скорее всего, сделаешь и второй. Нам очень трудно тебе вот так – раз, и поверить, и доверять.

– Я понимаю, у меня нет аргументов против сказанного, и я не собираюсь оправдываться. Я уже взял на себя грех, осквернив землю предков – приехал сюда как оккупант. Я не хочу воевать с русскими.

– Земля твоих предков у Мертвого моря, – съязвил Сашка.

– Да успокойся ты, – толкнул я Сашку в плечо.

– Тогда пристрелите меня прямо здесь, я же вам рассказал всё, что вы хотели знать, – ответил Яков.

– Да, дела, – почесал затылок Димка. – Пристрелить-то оно всегда успеется.

Димка еще немного помолчал, посмотрел Якову в глаза и сказал:

– Ладно, бери два гранатомета, пойдешь с нами. Дадим тебе шанс обрести родину заново. Но запомни, Яков, накосячишь или удумаешь чего, уж лучше сразу вот прям из гранатомета и застрелись, иначе я тебя просто выпотрошу наживую.

– Я всё понял, – кивнул Яков в ответ.

– А раз понял, хватай граники, и пошли, и со мной держись.

Димка с Яковом ушли вперед, метров на тридцать. Мы шли следом, периодически, по команде впередиидущих, останавливались. Через полчаса подкрадывания к дорожному полотну я услышал в наушнике:

– Все подтягиваемся, не шумим, ориентир – старая деревянная опора ЛЭП.

– Принято.

Мы завалились у камней в десяти метрах от дороги, плотный кустарник нас хорошо маскировал. Димка осмотрелся и начал расстановку по позициям.

– Кац, Док, отойдите левее двадцать метров, спуститесь в кювет, огонь по команде. Кац, и грузовик не задень, аккуратно.

– Принято.

– Второй, по команде давишь огнем всё, что шевелится, чтоб башку не поднимали.

– Второй принял.

– Готовность пять минут, сигнал к атаке – выстрел с граника по бэтээру.

– Сань, ты спустись на дно канавы, навесом будешь долбить. Направление – вон то корявое дерево, а то нам тут тесновато будет стволами водить.

– Хорошо, – ответил Сашка и спустился ниже в канаву.

Я распластался по краю кювета, передвинул предохранитель на одиночный огонь, отложил автомат и начал осматривать в бинокль сектор обстрела. В ста метрах от нас у обочины стоял грузовик, чем-то напоминающий КРаЗ, и ближе к нам, перегородив дорогу, стоял бронетранспортер. Людей видно не было, но двигатель работал.

– Минутная готовность, – услышал я в наушнике.

Убрал бинокль в подсумок и изготовился к стрельбе.

Хлопок, шипение реактивной струи и взрыв.

– Ай молодца, хохол, давай вторым, – услышал я Димкин голос. Нам стало понятно, что стрелял из граника наш пленник, и Димка озвучил это именно для нас. Из десантного люка дымящегося бэтээра начали высыпаться в панике бойцы, и тут ухнул второй взрыв, разворотив пулеметную башенку.

– Всем огонь! – скомандовал Димка.

Сашка сделал пару пристрелочных выстрелов и потом весьма прицельно положил четыре гранаты под ноги разбегающимся врагам. А я так ни в кого и не успел прицелиться, Димка снайперским огнем уложил пытающихся отстреливаться натовцев.

– Док, Кац, через дорогу бегом! Обходите и зачищайте. Второй, прикрывай.

Мы с Сашкой, перебежками и прикрывая друг друга, обошли грузовик сзади. Сашка засадил гранату прямо в десантный люк бронетранспортера – внутри приглушенно бахнуло. Я залез на кабину и аккуратно заглянул через вентиляционное отверстие брезента. Спасибо ангелам-хранителям: в задней части кузова справа и слева сидели, прижавшись к бортам и держа карабины наготове, два бойца. На ящиках были расстелены пенки – спали они тут, что ли? Оба сидели ко мне спиной, и я прицельно отстрелялся по каскам. Хорошо, что в горячке не ломанулся в кузов сразу.

– Это Док, у нас чисто.

– Первый принял. Кац, перебегай в канаву и паси дорогу в обе стороны. Второй, перегоняй живо сюда КАМАЗ. Остальные к грузовику.

Я спрыгнул с кабины, обежал машину и откинул задний борт. Один из мертвых натовцев свалился на землю, второго вытащил за ноги – тяжелый, гад.

– Ботинки у них отличные, – сказал подбежавший Димка. – Давай, Львович, мародерь бывших сослуживцев, всё в кучу сюда складывай, ботинки с них не забудь снять.

Мы с Димкой залезли в кузов и начали инспектировать содержимое, было прядка двадцати разных ящиков.

– Это что за хрень? – сказал я, вскрыв один из ящиков и рассматривая железяку в промасленной бумаге.

– Отличная хрень! – ответил Димка. – Это части «фагота», только это пока нам не актуально, нам бы гранатометы и патроны. Вон, у борта, видишь, ящики с черной полоской и с надписью «7.62 ПБгс»? Вот их двигай к краю борта.

Пока возились, Борис подогнал КАМАЗ, выскочив из просеки на дорогу, как черт из табакерки, и, сдав задом, остановился борт в борт.

– Хохол, Борис, давайте в КАМАЗ, принимайте.

Мы быстро перекидали в основном патронные ящики, также нашлись и пара ящиков РГД5 по двадцать штук в каждом, Возиться с тяжелым вооружением не стали, времени мало.

– Всё, забрасываем намародеренное и валим быстро.

Мы быстро побросали в КАМАЗ всё собранное Яковом и забрались в кузов.

– Кац, снимайся и в машину бегом.

– Принял.

КАМАЗ дернулся, развернулся и съехал с дороги обратно на просеку, в кузов запрыгнул Сашка. Наша машина, урча и покачиваясь, покатила по лесной дороге, набирая скорость. Примерно через полчаса езды и аттракциона «успей брать ногу, чтобы не придавило», я вызвал Димку.

– Первый, это Док, надо остановиться и закрепить всё в кузове, пока нас не перекалечило здесь.

– Принял, сейчас место найдем.

Мы остановились и начали укладывать трофеи, чтобы не ерзало по ногам. Вроде всё максимально укрепили и двинулись дальше. Не доезжая до дачного поселка, остановились у нашего схрона. Осмотрели – не похоже, что кто-то здесь любопытничал. Вскрыли закладку. Я заменил свой АКМ на АКМС, затем снял с одного карабина М4 тактический ремень и повесил себе на автомат – так удобнее, а к хорошему быстро привыкаешь.

– Ну что, Яков, мы тебя пока с Сашкой оставим тут, в поселок с нами не пойдешь, – сказал я.

– Почему? – не понял он.

– Да потому что тебя там разорвут просто на сотни маленьких украинцев, мы и спасти не сможем, несмотря на все твои недавние заслуги. Ты посмотри на себя, морда оккупантская, – ответил Сашка.

– Да, – согласился Яков, – что-то не подумал.

– Надо ему чего-нибудь подыскать, – сказал мне Димка.

– Я посмотрю ему шмоток и принесу, переоденется, – ответил я.

Я, Борис и Димка отправились в поселок. Не выходя на дорогу, остановились. Димка в оптику винтовки, а я в бинокль осмотрели поселок и дорогу. Во дворе нашей дачи увидел отца и Сергеича, они, склонившись над столом во дворе, о чем-то разговаривали.

– Ну, я батю вижу с Сергеичем, сидят, беседуют, – сказал я Димке.

– Ага, вижу, вроде спокойно всё, идем.

Не дойдя до дома метров двадцать, мы услышали крик из кустов: «Стой, кто идет? Пароль?»

– Ух, епт, так и обделаться можно, – сказал Димка, поворачиваясь в сторону кустов, где очень хорошо был замаскирован секрет для наблюдения.

– Пароль, говорю, – доносился оттуда голос, срывающийся на фальцет.

– Сергеича зови, ему пароль скажем.

– Стойте и не дергайтесь, а то положу всех очередью из пулемета, – снова донеслось из кустов, на что Димка как-то смешно приподнял бровь, вроде удивляясь.

– Да стоим, стоим.

В кустах были слышны шипение рации и переговоры. Через пару минут на дорогу вышли Сергеич, отец и еще три вооруженных парня.

– Ты смотри, партизаны вернулись, – расплылся в улыбке Сергеич, и тут же добавил в рацию: – Дозор, отбой, это свои.

Из кустов вышел парень лет семнадцати с двудулкой наперевес.

– Хорош пулемет, – сказал мне Димка, кивая на ИЖ27 в руках у парня.

– Ага, – согласился я, – примерно так я и подумал.

Мы обнялись с отцом, и я спросил его:

– Ну как вы тут, все живы-здоровы?

– Почти, собаку только вашу застрелили, была тут на днях заваруха. А так всё нормально.

Борис помрачнел и спросил:

– Что тут стряслось?

– Ночью прошлой какие-то мародёры заявились, Шах залаял во дворе и кинулся на одного из них, они в него стрелять начали, все проснулись сразу, ну и дали отпор, троих вон там прикопали, двое или трое убежали в просеку, и слышно было, как машина уехала.

– А как же дозорные ваши?

– А вот после этого по всему периметру и сделали секреты. А караул сразу после вашего отъезда организовали, Сергеич вообще молодец, придумал тут всё. Да он сам вам расскажет.

– Сергеич, пойдем к Анатоличу во двор, расскажешь, – сказал Димка.

Я вошел в дом, где меня буквально сбили с ног дети. Натискавшись с ними, поцеловал Свету и маму. Поздоровался с Мариной.