Текст книги "Пуля для главы"

Автор книги: Николай Леонов

Соавторы: Алексей Макеев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Пожав плечами, Андрей пояснил, что и в самом деле этого не знает, но догадывается. Буквально на следующий же день на поля «Успеха» отправилась комплексная комиссия райсельхозуправления и земельного комитета, которая установила факты хищнического землепользования, приводящего к фактическому уничтожению плодородного слоя почвы. Шалопаев, стремясь выжать максимальную прибыль из арендуемого им госфондовского клина пахоты, лет по семь-восемь кряду на одних и тех же полях сеял подсолнечник. В результате такой «агрономии» сотни гектаров превращались в бесплодные пустыри. Охранники Шалопаева, пытавшиеся помешать работе комиссии, были задержаны нарядом полиции и отправлены в «обезьянник».

На следующий же день районная прокуратура начала проверку по факту рукоприкладства в отношении индивидуального предпринимателя, приезжавшего в Крупянино торговать арбузами. Стремясь контролировать все и вся, Сыч огородил центральную усадьбу трубами, а единственные ворота охраняли его холуи. Всякий желающий торговать на территории села был обязан испросить личного согласия Шалопаева, соответственно подкрепив свою просьбу подношением.

И вот торговец из соседнего района, решивший открыть торговлю невдалеке от ворот в село, был избит охранниками. Его машину тоже крепко «покоцали», а товар побили и разбросали. И если жаловаться на Сыча ходили только в полицию и прокуратуру, где любые заявления уходили в никуда, то этот коммерсант пошел прямо к Лосеву. Хоть и не без сопротивления, но глава района нашел способ заставить «служителей закона» исполнять свои обязанности.

– … Сыч сначала попробовал подергаться, но, по слухам, ему сказали его же кореша: знаешь, братан, ты всех уже затрахал своею простотой. Улаживай сам – на Лосева у нас ничего нет, а убрать его просто так не получится, за него поднимется все население, а нам на хрена такой геморрой? – смеясь, продолжил Огородников. – Ну, он тут же и пошел на попятную. Тому коммерсанту выплатил компенсацию, возместил за машину и товар. С ворот тут же убрал охрану. Начал ездить на районные совещания… Хотя – это и козе понятно – он остался сам собой, такой же сволочью, как и был, а на Николаича зло затаил страшенное. Вот такие дела…

– Этот Сыч очень злопамятный?

– Не то слово! – убедительно кивнул Андрей. – Это яд двуногий, ходячая бочка отравы.

По воспоминаниям людей, знавших Шалопаева, его еще в школе прозвали Сычом за злобный и нелюдимый характер. Он в школе всегда сидел один на самой последней парте. И даже если кто-то желал сесть с ним вместе, он любыми путями выживал соседа. Всех без исключения он считал отбросами, а себя непризнанным гением. Поэтому всегда сидел, надувшись и таращась, как сыч из дупла.

Всякого, кто хоть как-то его задел, он немедленно записывал в специальный блокнот. В те годы над этим смеялись. А потом, когда он влез во власть, тем, кто был туда вписан, стало не до смеха. Его месть была изощренной и беспощадной. А мстить он умел и любил. Всех своих обидчиков (или тех, кого он воспринимал таковыми) Сыч очень быстро выжил. Иным пришлось бежать, бросая нажитое. И даже сейчас, по прошествии многих лет, случись дотянуться до занесенных в «расстрельный список», Шалопаев может учинить самую гнусную подлость.

Задав Огородникову еще несколько вопросов, Гуров на всякий пожарный взял его номер и отправился в «Пищу богов» – уже был пятый час, и под ложечкой сосало не на шутку. Когда он вышел из здания РОВД, запиликал его сотовый. Это был майор Артюхин.

– Лев Иванович, провели мы обыск в квартире, которую снимал Демьясных, он же Скорпион. Зачистил он там все досконально, даже отпечатки пальцев стер. Но в мусорном баке рядом с домом наши ребята нашли джинсовую куртку. Тамошние бабульки сказали, что ее туда бросил жилец той квартиры, где проводился обыск. Он куда-то сильно спешил, можно даже сказать, драпал, поэтому-то и обратил на себя их внимание.

– Молодцы! Куртку уже исследовали?

– Да, Лев Иванович. Криминалисты ею занимаются, но уже самый первый экспресс-анализ показал наличие в одном из карманов микрочастиц препарата, которым был отравлен Михаил Вилюев.

– Отлично! Что еще?

– Мы запросили у сотового оператора информацию о звонках этого Скорпиона – куда звонил он и кто звонил ему. Так вот, большая часть звонков была по Москве – но это, скорее всего, связано с его работой в службе такси. Еще четыре или пять звонков – тоже непонятно, чьи и откуда. Возможно, у кого-то из круга общения Скорпиона имеется мощная аппаратура, позволяющая подавлять любую идентифицирующую его информацию. Единственное, что нам сообщили из сотовой компании, Демьясных общался с заграницей. Скорее всего с Европой. Это пока все.

В позитивных эпитетах оценив работу оперов, Лев порекомендовал продолжить начатую работу, хорошенько изучив связи Скорпиона с Трамваем.

– Лев Иванович, уже начали! – бодро доложил майор. – Среди соседей по дому этого Кушнилина-Рачкина-Гнедухова ищем свидетелей его контактов с Демьясных. Сделали запросы в те ИТК, где они отбывали сроки.

Едва Гуров закончил разговор с Артюхиным, как его телефон снова разразился сигналом вызова. На этот раз звонил Стас.

– Лева, как там успехи? Мы уже возвращаемся в Якорный. Ты сейчас где? – жизнерадостно и бодро поинтересовался он.

– Иду в «Пищу богов», потому что чертовски проголодался… Вас-то небось в Потаповке покормили? – с утрированным упреком проговорил Лев.

– Гм… – на секунду замялся не ожидавший подобного вопроса Крячко. – Врать не буду – покормили. Но перехватить чего-нибудь еще все равно не отказался бы. Ты же меня знаешь! Так что без меня не начинай, минут через десять прибудем! Кстати, едем не с пустыми руками. Есть интересные результаты.

– Ну, и у меня тоже кое-что нарисовалось. Есть даже подозреваемый. Правда, боюсь, хоть он и мразь запредельная, но… Не все там стыкуется, как хотелось бы. Ладно, подъезжай, обговорим.

…Поездка Станислава в сторону Потаповки и Козловки выдалась хоть и не изобилующей открытиями, зато интересной и познавательной. Озирая живописные просторы Якорненского района, он катил по шоссе вслед за синим «Москвичом» Струкова. Анатолий Реонкин и эксперт-криминалист Евгений обсуждали разницу в характерах потаповцев и козловцев. По мнению капитана, потаповцы были куда более открытыми и приветливыми, нежели козловцы. Для вторых, считал он, что соврать, что чихнуть и пожелать здоровья, разницы не было никакой, тогда как обитатели Потаповки, по его мнению, всегда были и правдолюбами, и правдорубами.

– В Козловке могут купить с рук только что украденное у их же соседей и никому об этом не сказать. А вот в Потаповке за это же самое тут же всех поставят в известность, да еще и сами морду набьют… – соглашаясь с ним, констатировал Евгений. – Правильно говорят: что ни город – то норов, что ни деревня – то обычай.

– А с чем же это может быть связано? – не отрывая взгляда от дороги, спросил Крячко. – Села находятся в одном районе, люди, в принципе, везде есть и хорошие, и не очень. Ну не может же быть так, чтобы все село без исключения – или «честняки», или «крысы»!

– О-о-о! Это еще с очень давней поры тянется, – махнул рукой Реонкин. – Рассказывают так, что лет двести назад хозяином Козловки был какой-то отмороженный помещик – то ли из торгашей он происходил, то ли из разбойников. И сам был по характеру, как тогда называли, форменный башибузук, и дворню свою на это же нацеливал. Он и лес посылал рубить по чужим рощам, и скот заблудший угонять… Коль его мужик украл и не попался – от барина похвала, коль сплоховал и влип – выкручивайся сам, он ничего не знает. А в Потаповке хозяином был отставной поручик, герой Отечественной войны. Тот человек был очень порядочный – и сам чужд воровству, и сельчан приучал к честности. Вот так оно и пошло, от корня, от века…

– Это что! – рассмеялся Евгений. – Вон, в Грицунском районе, говорят, есть село. Так оттуда никто девок замуж не берет. У них тоже испокон веку в порядке вещей выбрасывать мусор прямо под окно. Там по улице-то не проедешь – вся дорога усыпана золой вперемешку с горелыми гвоздями. Как они сами ездят, хрен его знает.

– Женя! – в голосе Реонкина звучал ироничный укор. – О чем ты говоришь? Да у нас половина дорог в России с обочинами, загаженными мусором. Грубо говоря, таких безголовых засранцев и помимо той деревни – пруд пруди. Это сейчас, при Лосеве, наш район стал почище. А что было до него?! Все придорожные полосы представляли собой сплошные помойки. Да, Лосев действовал жестко – и штрафовал, и выгонял всех на субботники. Зато теперь всем нравится, что у нас лучше, чем у соседей. А сколько было злости, матов, сплетен?! Одна эта тупая кошелка, Феофания Крючок, в своем «Либеральном фронте» вылила на него не один ушат грязи.

– Что за «Либеральный фронт»? Можно подробнее? – заинтересовался Стас.

– Лет пять назад, когда Лосев еще только заступил на свою должность, помимо старой районки «Вести Якорного» появилась бесплатная газета «Либеральный фронт». – В голосе капитана звучал едкий сарказм. – Она позиционировалась как чисто рекламная, но в ней выходила и новостная полоса. И вот там все то, что происходило в районе, частенько выворачивалось наизнанку. Скажем, задержала наркополиция «пушеров» с наркотой – тут же статья о «неоправданно жестких мерах пресечения». Попалась на взятке начальница отдела образования – статья: вы только гляньте, кого Лосев берет на работу. Ну и так далее…

– Феофания, сокращенно – Фофа, она местная, – вступил в разговор Евгений. – Мы с ней учились в одной школе. Она года на два моложе. Мне сейчас тридцать, значит, ей – двадцать восемь. Вот… Талантами особыми не блистала. Кое-как закончила педучилище. Но работать пошла корректором в районку. Начала пописывать статейки. А тут, как говорится, откуда ни возьмись, какой-то «добрый дядя» выделил финансы на новую газету. Фофе предложили стать ее редактором. Ну а она, как пионерка, всегда готова. Вот теперь и коптит районное небо своими перлами…

– Но тем не менее, этот «Либеральный фронт» все равно кто-то читает? – утвердительно спросил Крячко.

– Понятное дело! – язвительно хохотнул Реонкин. – Все, для кого Лосев – кость в горле, обязательно читают. Вся торгашня из числа полукриминальной, вся чинушня подколодная, кому он перекрыл денежный «кислород», кто до него хапал и ртом, и задом… И в нашей «конторе» немало таких, кто ручки сейчас потирает и ждет, что Лосев не выйдет из комы. До него тут как было? Пару лет жезлом помахал – «Опель» или «Дэу» у крыльца. Еще лет пять позагребал «бабло» – коттеджик где-нибудь под областным центром. А сейчас – все. Он и сам живет только на зарплату, и других к этому приучает. А отвыкать от больших денег – ох, как сложно!

Глава 6

Машины катили по вполне приличного вида шоссейке. Хоть и латаной, но без ям и рытвин – обычного «компонента» очень многих провинциальных российских дорог. Эта местность изобиловала сосновыми и березовыми рощами, озерцами и речушками, из-за чего трасса иной раз выписывала общеизвестные «семь загибов на версту». Отмахав километров двадцать с лишним, «Москвич» свернул на грунтовый проселок, и дальше машинам двигаться пришлось то на второй, а то и на первой передаче.

– Так, значит, сейчас мы направляемся к Волчьей балке. А вот, кстати, и она сама… – ткнул пальцем куда-то вправо капитан, и Крячко увидел в просветах между густой порослью кленов и осин обширную, глубокую низину с достаточно крутыми склонами, поросшими кустарником и молодыми деревцами. В этих местах дорога, тянущаяся вдоль края балки, огибала примыкающие к ней боковые овражистые ложбины, из-за чего выписывать приходилось и петли, и зигзаги.

Наконец «Москвич» остановился, и Струков, выйдя из машины, направился к краю узкого, глубокого «каньона», но его тут же остановил Евгений:

– Иван Юрьевич! Стойте! Вы здесь, я так понял, уже и до этого наследили? Хреново! Мне нужно найти следы, оставленные преступниками.

– А-а! Понял, понял! – закивал Струков и поспешно отступил обратно к своему автомобилю.

Стараясь не затоптать едва различимые отпечатки ног людей, которые приехали сюда на «Яве», чтобы здесь предать ее огню, криминалист подошел к овражку с глинистыми стенками, подзакоптившимися от горелого масла и резины. На его дне лежало то, что совсем недавно было мотоциклом.

– М-да, условия весьма экстремальные… – объявил Евгений. – Но куда денешься? Приступаю к работе…

Используя специальные порошковые препараты, он опылил следы ног и колес «Явы», оставленные на траве и глине, что сделало их гораздо более контрастными и различимыми. Попутно ему удалось обнаружить в густой траве окурок со следами слюны.

– Ну вот и материал для генетической «дактилоскопии» нашелся… – удовлетворенно объявил криминалист.

Когда обследование этой территории криминалистом было завершено, к нему присоединились все остальные. Окинув взглядом луговину, Крячко интуитивно догадался, где следует искать следы машины сообщников, на которой уехали киллеры. Его расчеты оправдались. Немного походив по старой заросшей колее заброшенной дороги, в одном месте он увидел отчетливый отпечаток автомобильной шины. Стас подозвал Евгения, и тот, примчавшись туда со своими «прибамбасами», приступил к фиксации и съемке следа протектора.

– Скорее всего, это был «Фольксваген» – резина уж очень характерная, – флегматично заключил криминалист, оперируя своими порошками, кисточками и прочим.

– Возможно… Но точно такой же протектор я видел и у некоторых моделей «Ауди», «Шкод», некоторых других машин, – наблюдая за его работой, возразил Крячко.

– Допускаю, – согласился Евгений, не отрываясь от своей кропотливой работы. – Кстати, вон какой-то шплинт валяется. Видимо, тачка не из тех, что с иголочки…

Когда и эта часть работы была закончена, опера помогли Струкову вытащить из овражка обгорелые останки «Явы».

– Ничего, ничего… Я тебя восстановлю! – осматривая части мотоцикла, бормотал он, ощупывая руками раму, руль, амортизаторы, затем ласково похлопал ладонью по развороченному взрывом бензобаку: – Мы еще погоняем!

Вскоре «Москвич» и следующий за ним «Мерседес» отправились в сторону Потаповки. Ехать туда пришлось по проселкам, чтобы не возвращаться обратно к Якорному. В отдалении от асфальтированной трассы тянувшиеся вдоль нее обработанные, засеянные поля внезапно сменились огромными пустырями, заросшими сорняком и, судя по всему, уже давно забывшими, что такое плуг.

– Это поля АОЗТ «Юрьевское», где директором Алексей Хомулин, – указав взглядом на дебри двухметровых бурьянов, пояснил Реонкин. – Похоже, эта шарашка доживает последние денечки. Ну а что? Большинство работников разбежалось, а кто остался – на ферму и на поле не очень рвутся. Кто самогон гонит, кто в Москву ездит, кто тряпками торгует… Лосев Хомулина не так давно «причесывал» на районном совещании. Тот вышел из зала заседаний, как из бани – мокрый, багровый, аж пар идет! Говорили, что у себя в Юрьевке он клялся и божился сровнять Лосева с землей.

– То есть это уже можно квалифицировать как мотив к организации убийства… – слушая его, резюмировал Крячко. – Хорошо! Возьмем на заметку еще одного кандидата в подозреваемые…

Миновав руины какого-то сооружения, скорее всего, бывшего полевого стана, через пару километров они вышли на шоссе и, свернув вправо, помчались к Потаповке. Еще километров через пять меж стволов деревьев небольшой березовой рощицы вдали замелькали сельские дома. Следуя за «Москвичом», «мерин» вскоре покатил по не очень богато обстроенной, но вполне чистой и прибранной улице.

– Потаповка у нас в районе постоянно занимает призовые места по чистоте и благоустройству, – уважительно пояснил Евгений. – Тут у меня теща живет, приезжать сюда всегда одно удовольствие.

Свернув в один из проулков, «Москвич» остановился у небольшого домишки, в отличие от большинства других обшарпанного и обветшалого, с калиткой, болтающейся на одной петле, и давно уже не мытыми окнами. Выйдя из машины, Струков пояснил:

– Вот оно, это Раискино бугнало… То есть бунгало. Ща попробую достучаться.

На его мощный стук минут через пять на крыльце, покачиваясь, появилась особа неопределенного возраста, одетая в халат, запахнутый на груди.

– Так, Раиса, к тебе приехали люди из района и из Москвы. Насчет твоего Борьки. Он где сейчас?

– А мне-то откуда знать? – изобразив размашистый жест рукой, фыркнула она через сжатые губы. – У него – своя жизнь, у меня – своя. А их ко мне ты привез? И за каким хреном? Че, думаешь, что это он твою железяку спи… стыбзил?

– А ты откуда знаешь про мою «Яву»? – Струков пристально посмотрел на свою родственницу.

– Об этом у нас только глухой не слышал, – пренебрежительно бросила она. – Пошла утром за пузырем, а мне уже все как один: смотри, Раиска, сядет твой беспутяка! Вот и они прикатили… Ну ладно, пусть заходят, раз уж приехали. Спросят – отвечу!..

Она приглашающе махнула рукой и, все так же пошатываясь, вернулась в дом. Пояснив, что прямо сейчас он собирается взять прицеп и отправиться за мотоциклом с рабсилой в лице шуряка Игоря, Струков торопливо попрощался и, сев в «Москвич», отбыл восвояси. Опера, переглянувшись, направились к шаткому, давно не мытому крыльцу.

Войдя в кое-как прибранное помещение, пропитанное стойким водочным перегаром, Стас увидел Раису, уже сидевшую за столом, уставленным со вчерашнего дня немытыми тарелками и пустыми бутылками. Наливая себе очередную рюмку, хозяйка дома с пьяным радушием поспешила предложить:

– Пр-рошу присоединиться. Могу плеснуть по сто граммулек!

Станислав в ответ показал ей свое удостоверение и представился. Сев на свободный стул, он повторил вопрос, который хозяйке дома только что задавал Струков: где может находиться ее сын Борис? Женщина, одним глотком опорожнив рюмку, лишь молча развела руками.

– Но хоть каких-то его знакомых вы должны знать? – вступил в разговор Реонкин.

– Нет, не знаю… – покосившись в сторону капитана, хмуро пробурчала Раиса. – Вообще никого не знаю! Во-об-ще!

– А как же Лида Тарасенко? В селе говорили, что он за ней с самой весны приударяет. Ее-то вы знаете? – неожиданно спросил молчавший до этого Евгений.

– Чего, чего?.. А ты про нее откуда знаешь? Постой… Ты не Иванихин ли зять? – подавшись вперед, напряженно прищурилась Раиса. – Женька, что ль, Ломухин? Так тебя зовут? Ну, точно! То-то я и гляжу, физиономию эту где-то уже видела. Да, дружились они. Только разбежались. А че ему с ней валандаться, раз она «слаба на передок»? То под одного ляжет, то под другого…

– Что, что? – язвительно рассмеялся Евгений. – Это Лида-то слаба? Да они с моей Галей лучшие подруги, и я хорошо знаю, кто и чем тут дышит. Девушка она серьезная, в отличие от Борьки. Так-то я с ним не знаком, но от людей о нем наслышан. Он же ей ежедневно клялся, что бросит пить и устроится на работу. А сам? Да ладно, его проблемы. А вот ваша проблема знаете в чем? Борька, мне так думается, влип в очень хреновую историю, и если он вдруг сядет за кражу, то благодарите бога, что вышло именно так. С ним ведь может случиться и кое-что похуже. Уточнять не надо, о чем речь?

– Чего несешь-то? – вперила в него недоверчивый взгляд Раиса. – Ишь ты, похуже… На что намекаешь? Чего каркать тут взялся? – раздраженно зачастила она.

– А что «каркать»? – с сожалением покачал головой Ломухин. – Борька, скорее всего, причастен к серьезному преступлению. Он связался с людьми, которые свидетелей, как правило, в живых не оставляют. Это-то вам понятно? Поэтому для его же блага Бориса нужно найти как можно скорее!

Схватившись за сердце, хозяйка дома некоторое время сидела недвижным изваянием, после чего залпом опрокинула в рот полный стакан водки и, вперив взгляд в Станислава, трясущимися губами прошептала:

– Это… правда? Его и в самом деле могут убить?

– К сожалению, да… – лаконично и жестко подтвердил Крячко.

Издав стонущее мычание, Раиса взмахом руки оттолкнула от себя стаканы и тарелки и пробормотала заплетающимся языком:

– Боренька! Кровиночка моя!.. Ща… Ща я ему позвоню и все узнаю…

Она вскочила со стула и достала из ящика комода простенький сотовый телефон. Набрав номер, Раиса прижала трубку к уху и замерла в ожидании. Опера молча выжидающе смотрели на нее. В какой-то миг, обессиленно уронив руку с телефоном, Раиса даже не произнесла, а пьяно прорыдала:

– Он вне сети… Что это может значить? А? Господи! Да неужто с ним и вправду что-то случилось?! Ой-ей-ей… А мне на днях и приснилось, будто скачет мой Боря на черном как сажа коне по черной дороге. Мимо меня пролетел, не останавливаясь, и ускакал куда-то в черную ночь. И что ж я ему тогда не позвонила? А его дружков я и вправду не знаю. То он с каким-то Олегом перезванивался, то с каким-то Томом… Может, иностранец, я не в курсе… Это все, что могу вам сказать.

Она вдруг схватила со спинки стула грязное полотенце и, спотыкаясь, спешно направилась в «красный угол», где на полочке тускловато поблескивали несколько старых образов. Всхлипывая и что-то бормоча, Раиса принялась смахивать с них полотенцем пыль и паутину, скорее всего, лишь сейчас осознав весь драматизм сложившейся ситуации. Переглянувшись, опера, не прощаясь, вышли на улицу – как видно, хозяйке дома в этот момент было не до них. Впрочем, Стас все же на минуту вернулся и выпросил у горестно охающей Раисы фото ее сына.

– Да, поздненько она вспомнила про силы небесные! – с осуждающим сочувствием обронил Реонкин. – Об этом раньше надо было задуматься… Куда едем теперь? В Якорный?

Смущенно откашлявшись, Евгений неожиданно предложил:

– Мужики, а может, к теще моей заглянем? А? Перекусим, о делах потолкуем… Она нам о потаповцах лучше всякого ТАСС расскажет. Может, и про Борьку что-нибудь слышала… А то, понимаете, узнает, что я здесь был и не заехал – все, обидится вусмерть. Ну как?

Реонкин вопросительно мотнул головой в сторону Станислава.

– Ну что, Васильич, заедем к теще?

– Да надо бы… – кивнул Крячко. – Раз вопрос стоит об укреплении семейных уз, что ж не пойти навстречу?

Они поехали в другой конец села, где на самой околице стоял добротный, ухоженный дом с обширной усадьбой, за дощатым забором которого привольно разрослись яблони и груши. Хозяйка дома, назвавшаяся Ольгой Витальевной, их появлению очень обрадовалась. Наблюдая за общением зятя и тещи, Стас мысленно отметил, что их отношения и в самом деле по-настоящему родственные.

– Ай, молодцы, что заехали! – накрывая на стол, без конца повторяла хозяйка. – Как там Галя? Как Светочка и Васек?

Когда с семейными новостями было покончено, Евгений рассказал ей о причине своего прибытия в Потаповку. Выслушав его, Ольга Витальевна сочувственно вздохнула:

– Я чувствовала, что однажды этим все и закончится… Борьку не видела уже порядочно, но люди говорили, что он чем-то очень нехорошим занялся. Лиду я сегодня утром видела. Она сошлась с каким-то приезжим, он тут открывает гончарное производство. Говорят, достойный мужчина. Так-то ему за сорок, но… И здоровьем не слаб, и работящий. А Борька вроде бы об этом узнал и тайком от всех с ним встречался. Мол, оставь Лидку в покое – она моя. Но тот его так попер, что, говорят, после этого Борька больше сюда и носа не совал.

– А когда это было? – заинтересовался Крячко.

– Примерно недели две назад…

– А Лиду эту как можно повидать? – уплетая жареную утку, поинтересовался Стас.

– Ой, как же не хочется ее дергать! Личная жизнь только-только начала налаживаться… Ну да ладно, вы обедайте, а я ее сейчас позову, – повязав косынку и выходя на улицу, пообещала Ольга Витальевна.

Лида – улыбчивая и жизнерадостная (очень обаятельная молодая женщина), рассказывая про Бориса, несколько помрачнела. По ее словам, расстались они уже давно, по ее инициативе, после целой череды его обманов, после беспросветного пьянства и вранья. Но Хрыпушин из ее жизни уходить не желал, периодически так или иначе напоминая о себе. Последний раз он ей звонил дней пять назад.

– …Как всегда, обещал златые горы, обещал исправиться, клялся, что любит и хочет жениться, – говорила Лида, морщась, как от зубной боли. – Но я ему сказала, что между нами все кончено, я выхожу замуж за другого. Он начал орать, мол, я купилась на большие деньги, а вот он скоро будет невероятно богат, и тогда я очень пожалею, что отвернулась от него… Ну, я его слушать не стала и отключила телефон – чего уж переливать из пустого в порожнее?

Выслушав Лиду, Крячко, стараясь изложить свою мысль как можно деликатнее, попросил ее позвонить Хрыпушину, невзирая на разрыв их отношений. На ее протестующее «Нет!» он ответил самой дружелюбной из своих улыбок:

– Лида, если он ответит, то телефон вы тут же передадите мне. Уж у меня-то найдется, что ему сказать.

Нехотя согласившись, она набрала номер своего бывшего жениха, но… Автоматический голос сообщил, что данный абонент вне зоны действия сети. В глазах девушки вдруг заплескалась нешуточная тревога. «Вот и расстались… А чувства – остались», – мысленно срифмовал Стас с оттенком сочувственной иронии. Переписав себе номер Бориса, Стас бодрым тоном пояснил, что, скорее всего, тот жив-здоров, но, как видно, набедокурил и теперь где-нибудь залег на дно.

Когда они прощались с Ольгой Витальевной (выйдя провожать зятя, та выволокла из кладовки пару сумок с гостинцами для дочери и внуков), она неожиданно тронула Стаса за рукав:

– Станислав Васильевич, тут я вот что припомнила. Месяца два назад Борька приезжал в Потаповку. Я шла домой, вижу – Хрыпушин. Поздоровалась с ним, спросила, где он и чем занимается. А он важно так надулся и говорит: «Я сейчас в фирме «Мегатрон», занимаюсь реализацией электроники». Вот такие дела. Может, вам это окажется нужным?

Поблагодарив, Стас подтвердил – информация и в самом деле интересная.

…Запоздало обедая в «Пище богов», приятели не столько работали ложками и вилками, сколько обсуждали результаты сегодняшних изысканий. Просчитав все «за» и «против», они с сожалением были вынуждены прийти к общему, но не самому утешительному выводу. Да, Хомулин тупой раздолбай, наподобие гоголевского Плюшкина. Да, Шалопаев – откровенная мразь. И все же это вовсе не означает, что они имеют отношение к покушению на Лосева. Ну разве что косвенное. В этой криминальной «оркестровке» по устранению Лосева, судя по всему, тон задавала совсем другая «скрипка», куда более крупная по рангу и мощная по финансовым возможностям.

– Сдается мне, тут замешаны люди уровня как минимум областного олигархата, – наконец-то покончив с уже остывшим вторым, подытожил Гуров.

– А то и выше! – отхлебывая остывший чай, откликнулся Станислав.

– Не исключено. В наши дни возможно все, что угодно. Кстати! Тебе Раиса Хрыпушина сказала, что ее сын созванивался с каким-то Олегом. Уж не с Березным ли? Надо будет поднапрячь подразделение «К».

После кафе приятели отправились в райотдел. Через капитана Реонкина они передали сотрудникам подразделения «К» задание пробить все телефонные контакты Бориса Хрыпушина, а отдел угрозыска РОВД загрузили работой по выяснению адреса и контактных телефонов фирмы «Мегатрон».

Когда они вернулись к себе на квартиру, минут через пять к ним зашел и Вольнов. Александр выглядел если и не сияющим, то уж, во всяком случае, довольным жизнью.

– Ну что, коллеги, как успехи? – с хитрецой в голосе поинтересовался он.

– А что это ты такой радостный? – вопросом на вопрос ответил Крячко, в честь прихода гостя ставя на кухне чайник.

– Сегодня завершилась операция по выявлению и нейтрализации вооруженного ваххабитского подполья, – как о чем-то малозначащем, сообщил Вольнов. – Нам удалось вычислить их «эмира» – главного координатора всей здешней группировки – и взять его вместе с ближайшими помощниками. Операция прошла без сучка и задоринки. Их взяли так тихо, что даже соседи по лестничной площадке ничего не заметили.

– Молодцы! – одобрительно кивнул Гуров. – Теперь надо ждать сообщения информагентств. Что-то наподобие: сегодня в результате активной наступательной операции, силами доблестного подразделения ФСБ, возглавляемого полковником Вольновым… – с утрированной помпезностью заговорил он.

– Нет, мужики, никаких «тассовок» на эту тему не будет, – засмеялся Александр. – Все гораздо скучнее и обыденнее. Да, мне позвонили, поздравили, поблагодарили и… Угадайте – что еще сказали? – прищурившись, он сделал многозначительную паузу.

– … И дали команду во взаимодействии с опергруппой Главка МВД принять участие в расследовании покушения на главу Якоринского района Лосева, – продолжил Лев его же тоном.

На лице Вольнова отразилось нескрываемое удивление.

– Вам что, уже сообщили? – разочарованно спросил он.

– Да нет, никто ничего не сообщал, – пожал плечами Гуров. – Интуиция…

– Тогда – снимаю шляпу. – Александр изобразил жест, словно и в самом деле снимал головной убор. – Ну ладно, давайте, как это уже бывало, садимся рядком и поговорим ладком о делах наших сыскных…

Выслушав повествование и суждения оперов, он некоторое время размышлял, после чего одобрительно произнес:

– Отличный старт, мужики! Да, досадно, что, скорее всего, эти «латифундисты», хоть и плачет по ним тюрьма, к покушению отношения не имеют. Это – пираньи. А нападение организовала какая-то крупная акула. Кстати, по поводу исчезновения людей в «Успехе»… Ну, нам, наверное, все же стоит разобраться с этим безобразием. Как вы думаете?

– Да была мысль съездить туда и попробовать раскрутить на явку с повинной кого-то из холуев Шалопаева, – сообщил Стас, прибыв из кухни с чайником и расставляя на столе чашки. – Заодно это было бы полезно и в смысле проверки на вшивость шалопаевской кодлы: а не причастна ли она к стрельбе в Лосева хотя бы потому, что личный шофер Сыча, например, – классный мотоциклетчик?

– У тебя есть уверенность, что кто-то дрогнет и сдаст своего главаря? – Вольнов окинул взглядом своих собеседников. – А вдруг нет? Облажаться можно по полной. Не лучше ли было бы через судебные инстанции принять решение о следственных действиях на территории «Успеха», раскопать курган силоса и…

– Саш! О чем ты? – отпивая чай, покачал головой Лев. – Мы об этом только заикнемся, как Шалопаев уже будет знать, что нас заинтересовал его силосный курган. И пока инстанции будут волокитить решение – раскапывать или не раскапывать, – там все будет раскопано до нашего появления и концы надежно спрятаны. Нет! Об этом знать должны только мы трое, больше никто. И еще момент. Ты подумай о масштабах работы. Даже если бы мы сами каким-то образом смогли заставить тамошних механизаторов разгребать силос, ты знаешь, сколько это времени может занять? Там ведь не одна сотня тонн. Неделя уйдет – не меньше. Нет, нет! Надо знать наверняка, где именно захоронены люди, и копать именно в том месте.