355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Николай Леонов » Ценник для генерала » Текст книги (страница 7)
Ценник для генерала
  • Текст добавлен: 17 сентября 2016, 19:59

Текст книги "Ценник для генерала"


Автор книги: Николай Леонов


Соавторы: Алексей Макеев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 6

Олег Николаевич Чуриков закончил составлять план допроса свидетеля, просмотрел его еще раз на экране компьютера, повел мышкой, но распечатывать не стал. Очень уж сыро, не доведено до ума. Опытный следователь понимал, что одним непродуманным, неподготовленным вопросом можно отодвинуть расследование преступления очень далеко назад. Во-первых, ты не добьешься никакого результата. Во-вторых, допрашиваемый субъект, особенно если он вот-вот перейдет у тебя в категорию подозреваемых, поймет, чего ты от него хочешь и что уже установил. Тогда дни, целые недели работы вылетят в трубу.

Нет, нельзя с этим идти на допрос. Это процесс обоюдный, хитрая игра между следователем и тем типом, который запросто может оказаться преступником. Нужно четко представлять, что ты ему предъявишь, какими фактами и уликами будешь оперировать. Допрос – это сложная многоуровневая конструкция. Если он правильно построен и своевременно проведен, то результатом станет шаг к победе, к раскрытию. Иногда последний и решающий.

Телефон на столе затрещал, заставив следователя недовольно поморщиться. Сколько он уже просил заменить ему этот аппарат или хотя бы починить его!.. Вместо мелодичных трелей данное чудо техники выдавало хриплый треск, больше похожий на кашель простуженного астматика.

– Слушаю.

– Олег Николаевич, зайдите ко мне, – приказал шеф, и тут же в трубке раздались короткие гудки.

Чуриков понял, что злость снова начинает закипать в нем и заполнять все внутри. Что за манера вот так, без вопросов, требовать к себе?! А если у него сейчас допрос, к нему вот-вот должны прийти эксперты, вызванные заранее?.. Да мало ли у следователя такой работы, которую прерывать не просто нежелательно, а категорически нельзя. А тут вот такие звонки!

Неужели везде начальство только так себя и ведет? Все нормальные, очень толковые следователи со временем превращаются вот в таких надутых индюков? А ведь шеф был классным профессионалом. Он именно из тех редких людей, которые занимают начальственное кресло не по блату, а по деловым качествам.

«Шефа можно понять, – поднимаясь из рабочего кресла, думал Чуриков, стараясь бороться с волной раздражения при помощи логических рассуждений. – Мы оба на государственной службе, носим погоны. Приказ для нас – дело святое. Правда, если это распоряжение нарушает закон государства, то думать о последствиях должен прежде всего тот человек, который его получил, а вовсе не отдал. Почему? Потому что в наше время все еще прав тот, кто имеет больше прав. Он начальник, поэтому его не так-то просто сковырнуть с места. А от рядового следователя, пусть даже старшего, избавиться легко. Да и нельзя иначе, если ты тут работаешь. Это тоже закон. Здесь остаются только те люди, которые выполняют приказы. Других нет и быть не может. Все они уже ушли».

Чуриков вышел в коридор, запер дверь кабинета. Сейчас он получит приказ, причем неприятный. Почему? Да потому, что налицо такая вот срочность. Шеф сам недоволен такой вот ситуацией, поэтому и ведет себя соответственно. Он брюзгливо вызывает следователя и тут же швыряет трубку. Ему самому противно, на него тоже все время давят, да еще как.

– Разрешите, Сергей Александрович? – Чуриков замер у двери, глядя на широкие плечи человека с погонами подполковника юстиции, сидевшего за столом.

Он видел только эти плечи и большую проплешину на макушке. Чуриков привычно стал вспоминать, а не забыл ли он выполнить какое-то поручение или приказ.

– Проходи, – пробурчал шеф и кивнул на кресло у приставного столика.

Он терпеливо дождался, пока следователь усядется, прокашлялся и спросил, не поднимая глаз:

– Как у тебя движется дело с убийством генерала Рыбникова?

– Обычным порядком. Убийцу мы не найдем, потому что это типичный заказ.

– Ну! – Подполковник наконец-то поднял глаза на подчиненного. – Чего это у тебя такой настрой? Если так заранее думать, то, конечно, никого не найдешь.

– Сергей Александрович, вы меня знаете не первый день. Я, кажется, никогда просто так словами не бросался. Да и висяков у меня практически нет. Тут работал профессионал. Он не оставляет следов, знает, как от них избавляться. Этот фрукт умело подсунул нам версию об убийстве на бытовой почве. Единственная зацепка возможна, если начать крутить ДТП, в результате которого погибла оперативно-следственная группа, прибывшая из Москвы.

– Я же сказал уже, что ДТП не трогать! – повысил голос шеф. – Что вы все как дети, что за подростковый максимализм! Они такие умные, такие правильные, один начальник злодей! Он только и ищет, как бы всех преступников на свободе оставить, да еще спасибо им хочет сказать.

– Что-то случилось? – догадался Чуриков.

– Да все то же! – рыкнул шеф, потом махнул рукой и передразнил кого-то из вышестоящего руководства: – «Как идет расследование? Почему так долго возитесь? Вы лучшие кадры бросили на это дело? Вы отдаете отчет, что убит высокопоставленный чиновник из Москвы? Это политическое дело, оно выходит за рамки обычного уголовного расследования. Это вопрос взаимоотношений двух стран, двух братских народов!»

– Умеют они правильные слова в цирк превращать, – согласился Чуриков. – Значит, и заикаться нельзя о том, что это ДТП откровенно смахивает на убийство?

– Да боже упаси! Забудь! И вообще, отдам-ка я его милицейским дознавателям. А ты готовь постановление о выделении из уголовного дела в отдельное производство. Я подпишу. Там все вполне логично и объяснимо. Кто-то угнал самосвал со стройки, на крутом спуске не справился с управлением тяжелой машиной, допустил столкновение и сбежал с места происшествия. Просто замечательно все складывается. Ты только представь, Олег Николаевич, что будет, если мы с тобой сейчас заявим, что это хорошо подготовленное и спланированное преступление. Убийство членов оперативно-следственной группы, которая прилетела к нам специально, для помощи в расследовании гибели российского генерала. Фактически это можно будет все подать как нежелание каких-то мощных, даже всемогущих сил допустить расследование покушения на генерала Рыбникова. Ты понимаешь, на что это будет похоже? Да Батька одним махом за такие дела и погоны, и головы поснимает многим чинам из МВД. – Шеф повернул большую голову и посмотрел на портрет Лукашенко, висящий над его креслом.

Это выглядело весьма комично, но усмехаться не стоило, и Чуриков сдержался. Да и шеф был, по большому счету, прав. Головы и погоны полетят и там, и здесь. Насчет шефа до конца точно сказать нельзя, а вот сам Чуриков запросто может отправляться на все четыре стороны. Не стоит говорить и о других новостях, которые вскрылись буквально сегодня.

– Я понял, – поднявшись на ноги и одернув китель, сказал Чуриков. – Максимум материалов, полное исполнение УПК и тому подобное. Дело должно быть таким, чтобы комар носа не подточил. У меня еще две недели есть, прежде чем истечет срок, и мы его сможем закрыть по одной из статей.

– Вот и работай, – не столько приказал, сколько попросил шеф.

Чуриков вернулся в свой кабинет, постоял у окна, потом сел за стол и открыл сейф. Он вытащил оттуда папку, стал перебирать подшитые листы бумаги и нашел между ними ксерокопию отпечатка мужского ботинка. Следователь сидел некоторое время, рассматривая рисунок подошвы, потом, не глядя, нашарил в верхнем ящике стола лупу. Чуриков включил настольную лампу и склонился над листком. Рисунок подошвы очень характерный. Наверное, стоило бы выяснить, что это за модель, кто производитель, поставлялась ли она в Пинск. Если эта обувь вообще белорусского производства. Очень характерное повреждение рисунка подошвы. Похоже на перевернутый треугольник или латинскую заглавную букву «Y».

Гуров попросил девушку загнать машину за лесополосу, чтобы она не была видна с дороги. Маша, умело маневрируя на проселке, проехала метров двадцать, потом остановилась и вопрошающе посмотрела на Михаила.

– Валяй, рассказывай, – разрешил тот.

– Так вот, Лев Иванович. Информацию я получила из трех различных источников, так что в объективность можете верить.

– Что за источники? Если бабушка на базаре – это один уровень информированности, если глава администрации района – то другой. Конкретнее, Маша.

– Ну, вы даете!.. – Девушка всплеснула руками. – Я же журналист, умею разговаривать с людьми. Во-первых, водители, которые постоянно ездят по этому участку трассы. Это первая и самая надежная категория. Потом инспектора дорожно-патрульной службы, которые дежурят на этом участке. Я давно уже завела с ними дружбу.

– Это внушает доверие. – Гуров едва сдержал улыбку. – И что же они говорят?

– Движение на этом участке дороги перекрывалось в обе стороны в тот же промежуток времени, в который и произошла эта авария с самосвалом и микроавтобусом. С севера на юг всех заворачивали через развязку у Борисова. Патрульная милицейская машина стояла как раз у развилки, в десяти километрах отсюда. А в направлении с юга на север именно в этот момент произошла авария с участием трех автомашин, которые и перекрыли обе полосы. Милиция прибыла быстро, минут через пятнадцать, но по обочинам место аварии объехать все равно было нельзя. Там мостик небольшой, аварийные машины перекрыли въезд на него. А какие здесь кюветы, вы сами видели. Болотистая почва, местами даже вода стоит, лягушки квакают.

– И как скоро было открыто движение с южного направления?

– Пятнадцать минут ждали милицию с ближайшего поста. Столько же ушло на замеры и составление схемы. Потом милиционеры убрали машины с проезжей части и занялись протоколом. Значит, прошло всего полчаса.

– Вы мне сейчас пытаетесь намекнуть, что авария с российской следственно-оперативной группой была спланирована, да? Даже движение на этом участке дороги было перекрыто намеренно?

– Увы, Лев Иванович, – проговорил Михаил. – Это действительно так. Можно попытаться разыскать участников аварии, которые двигались с южного направления. А вот в журнале приказов дежурного подразделения дорожной службы нет никаких упоминаний о необходимости перекрывать шоссе и пускать машины в объезд.

– Это точно?

– Точно, Лев Иванович. Я сам журнал смотрел.

– Ну, раз у тебя, Михаил, такие связи и возможности, то найди участников ДТП у мостика, о котором рассказывала Маша. Мы должны убедиться в том, что они там столкнулись не случайно, а были наняты для организации затора на дороге. Обязательно нужны фамилии инспекторов, которые выезжали на место аварии. Если все происходило так, как мы сейчас предположили, то это второе и очень важное доказательство того, что группа российских полицейских погибла не в результате несчастного случая, а была убита.

– Я понял. Сделаю, – заявил Михаил.

Гуров откашлялся и посмотрел на своих новоявленных коллег. Он почувствовал, что начинает брать бразды правления в свои руки, и задумался, как к этому отнесутся Михаил и Маша. С этим надо было что-то делать и вовремя расставлять все точки над соответствующими буквами.

– Михаил! – Гуров сделал паузу. – Я не очень вольно веду себя, иногда обращаясь к вам на «ты»? Если вас это задевает, то скажите. Привычка, знаете ли, да и разница в возрасте…

– Да бросьте вы, Лев Иванович! – заявил Михаил. – Если вам так удобнее, то обращайтесь, пожалуйста, на «ты». Мы тут дилетанты, а вы – профессионал. Маша – журналист без определенного места работы. Я бывший… одним словом, еле до майора дотянул. А вы, наверное, полковник, да?

– Спасибо, – сказал Гуров. – А то дискомфорт какой-то. Надо о деле думать, а я все гадаю, обидел человека или нет.

– Лев Иванович, вы, конечно, ас, мэтр и профессионал высочайшего класса, но не надо так откровенно. Вы не ответили на вопрос о вашем звании.

– О звании?.. – Гуров помедлил, задумался и решил, что врать не стоит. – Я бы не хотел обсуждать эти глубоко интимные вопросы, касающиеся моей биографии.

– Отдаю должное вашей скромности, – медленно проговорил Михаил. – Но мой вопрос не праздный. Краем уха я уловил информацию из недр нашей милиции о том, что неподалеку при странном стечении обстоятельств пропал полковник российской полиции. Меня интересует, а не вы ли тот самый полковник, которому удобно числиться пропавшим? Больно уж круто вы шифруетесь.

– Та-ак, – Гуров нахмурился. – Что за информация? – Сыщик посмотрел на Михаила, потом поймал взгляд Маши, которая сейчас стала очень серьезной и какой-то повзрослевшей.

Кажется, наступил пресловутый момент истины. Надо прекращать врать своим помощникам в этой стихийно возникшей группе или сворачивать сотрудничество. Иначе действительно все выглядит довольно глупо. Если ты веришь людям, то есть смысл работать вместе. Если нет, то и все остальное ни к чему.

А можно ли верить этому Михаилу, который умудрился до сих пор ничего о себе не рассказать? И этой инфантильной девушке Маше тоже? Наверное, можно, потому что они ничем не подтвердили злого умысла. Подозревать их в сообщничестве с преступниками, убившими здесь нескольких российских граждан? Уже глупо.

– Ладно, я в самом деле полковник Главного управления уголовного розыска МВД России и нахожусь здесь со специальной миссией. Она, разумеется, связана с гибелью генерала Рыбникова и группы российских полицейских. Я не пропадал, просто приехал будто бы частным образом, не афишируя свою принадлежность к полиции. Так что за информация?

– И вы ни дня, ни часа не выходили за рамки этой легенды? – продолжил настаивать Михаил. – Вы ни разу не контактировали с белорусской милицией на официальном уровне?

– Черт, Михаил! – взорвался Гуров. – Кончишь ты из меня жилы тянуть? Что за информация, что за полковник?

– Значит, вы нам все еще не верите, – с откровенной грустью в голосе заключила Маша, и Гурову даже показалось, что она сейчас шмыгнет носом. – Я считала, что мы вполне доверительно начали работать, многого достигли, между нами появилось взаимное доверие. А вы вот как, да? Не понимаю. Если сомневаетесь в нас, то так и скажите. Тогда мы уйдем, будем до всего докапываться сами, вдвоем.

– Ладно, ребята. Черт с вами. Только давайте без личных обид и капризов. Тут столько жизней человеческих, трагедий в семьях, а вы о личном. Да, был второй полковник. Это мой коллега и напарник. Он прибыл по тому же делу, что и я, только, по нашему плану, должен был работать официально, в отличие от меня. Ему было поручено отвлекать на себя тех негодяев, которые имели отношение ко всем смертям наших соотечественников.

– Вот как, значит… – Михаил нахмурился. – Серьезные дела получаются. Ладно, рискну. Попробую получить подробную информацию. Вы хорошо его знали?

– Миша!.. – Гуров еле выдавил имя сквозь стиснутые зубы, настолько ему свело скулы. – Ты мне прекрати эти намеки. Не надо говорить в прошедшем времени! Это не только мой напарник, но и друг, понимаешь? Такие люди, как он, просто так не пропадают.

– Извините, Лев Иванович. – Михаил сосредоточенно потер пальцами виски. – Найдем, не переживайте.

Михаил настоял на том, чтобы Гуров и не думал селиться в гостиницу. У людей, которые рискуют проворачивать такие дела, легко поднимаются руки на генералов, на представителей Следственного комитета России и Национального бюро Интерпола, обычно очень хорошие связи и информированность. Узнав фамилию Крячко и выяснив, из какой он структуры, они обязательно вычислят и Гурова. На такие задания по одному не ездят, а кто мог отправиться вместе с полковником Крячко?

Идею с поддельными документами Михаил тоже отмел. Он полагал, что не стоит рисковать и дразнить местную милицию. В результате Гуров поселился в съемной квартире, где жила Маша. Где обитал сам Михаил, Лев Иванович расспрашивать не стал.

Ноутбук Маша выдала Гурову безропотно, стоило ему только заикнуться. Потом она сослалась на какие-то дела, договорилась с сыщиком об условных сигналах, по которым он должен будет открыть ей дверь, и куда-то умчалась.

Гуров позвонил Орлову и сказал, что надо бы основательно поговорить. Через полчаса генерал свернул какое-то небольшое совещание, и они связались по скайпу. Полковник видел за спиной своего начальника спинку дивана в комнате отдыха, уголок репродукции с пейзажем. Орлов выглядел уставшим, но собранным. В его глазах мелькнула радость, когда он увидел физиономию Гурова.

– Ну, наконец-то, – проворчал Орлов, улыбнувшись одними уголками губ. – Пропадущие! Давай докладывай. Как там у вас дела продвигаются?

– Хреново, Петр, – буркнул Гуров. – Где Стас, почему он не выходит на связь?

Лицо Орлова заметно побледнело. Сыщик испугался, что слишком откровенно задал свой вопрос. Может, Гуров просто чего-то не знает? Вдруг у Крячко с Орловым были какие-то свои планы? Но, судя по лицу Орлова, Лев Иванович попал в точку.

– И с тобой не выходит, значит, – хрипло сказал Орлов. – А я-то надеялся, думал, что сейчас по скайпу поболтаем, расскажешь. Вот этого я и боялся. Черт, как мне не хотелось вас посылать!

– Петр, перестань, – зло сказал Гуров. – Какая разница, кого посылать?! Тебе других не так жалко, что ли? Работать кому-то надо, а ты послал лучших.

– Лучших, – машинально и с горечью в голосе повторил Орлов.

Обычно он иронизировал по поводу скромности Гурова, но сегодня ему было не до шуток.

– Конечно, разницы нет. Я просто надеялся, что он с тобой связался и вы молчите, потому что у вас там работы невпроворот. А оно вот как случилось…

– Петр, давай без паники. Я и сам бояться умею. Ничего еще не известно! Что значит «случилось»? Ты давай аккуратно там запроси по официальным каналам о работе твоего офицера-координатора. А я тут начну разведывать. Есть у меня информация, что местная милиция знает о пропаже российского полковника. Буду искать.

– Трудно одному. Может, тебе прислать кого-нибудь из надежных ребят?

– Нет, Петр, тут количеством не возьмешь. Лишний шум сейчас не нужен. А команда у меня тут сформировалась. – Гуров усмехнулся. – Есть небольшой партизанский отряд. Давай-ка о делах. Ты можешь вкратце посвятить меня в дела фирмы, в которой работал Рыбников?

– Могу. Фонд «Ветеран» имел деловые связи с несколькими фирмами в России. У него был и партнер в Беларуси. Мелкий, конечно, но все-таки. Фонд перечислял туда деньги не часто и в не очень большом количестве. Так, мелкий поставщик медицинского оборудования, лекарств. Фирма называется «Комплект-Ресурс», располагается в Минске на улице Максима Богдановича. Генеральный директор – некто Клименко Павел Алексеевич. Это все, что следует из платежных документов и официальных договоров.

Гуров быстро сделал записи в блокноте. Получалось, что Крячко мог наведываться и в Минск. Иначе почему его так долго не было в Пинске?

– Больше ничего интересного по белорусскому партнеру нет?

– Как тебе сказать?.. Сейчас трудно отделить зерна от плевел. По оперативным данным, со счетов фонда «Ветеран» перед самым отъездом Рыбникова в Беларусь были перечислены бешеные суммы денег. Более восьмисот миллионов рублей. Не одним переводом, а несколькими. Один кусок, чуть меньше ста тысяч, упал именно в «Комплект-Ресурс».

– Ладно, учту. Знаешь, Петр, пришли-ка ты мне максимум информации по этому фонду. Меня интересует руководство, окружение, чем занимался сам фонд, кто его создавал и зачем. Ну, сам понимаешь. Побольше информации, а уж что мне тут понадобится, пригодится, это дело покажет.

– Хочешь прощупать эту фирму в Минске?

– Обязательно. Сдается мне, что у Станислава проблемы начались именно после того, как он попытался ковырнуть эту контору.

– Слишком просто, – возразил Орлов. – До идиотизма!.. Перегнали из фонда деньги, вице-президент уехал в Беларусь, где его тут же убили. И ладно бы, если основную часть денег тоже слили бы в Беларусь. Так нет, они растворились в Москве. А вот когда из России в Беларусь поехали координаторы для совместного расследования, их убили и не особенно заметали при этом следы. Потом пропал еще один полковник из российского МВД, который был отправлен по этим же делам. Нелепо же!

– Я с тобой согласен по всем пунктам. Оно не просто нелепо. Это не имеет никакого смысла, кроме одного – заставить нас искать там, где ничего нет.

– Это очень смелое замечание. Я бы на твоем месте, Лев Иванович, поостерегся.

– А я и не говорю, что собираюсь бросаться в омут головой. Но если кто-то строит нам ловушки здесь, то этих ушлых ребят надо найти. А через них мы выйдем и на организаторов всего дела. Ведь что-то все это должно означать!.. Кстати, фонд делал заявления по поводу хищения денег?

– Нет, и это весьма интересно. Возможно, что это плановые платежи или же какая-то долгосрочная закупка. Мы пока не суемся, чтобы не засветить своего интереса. Вспугнуть можем. Мы сейчас придерживаемся двух версий. Первая: убийство связано с деятельностью фонда. Вторая: причину преступления надо искать в частной жизни Рыбникова.

– Ты имеешь в виду версию белорусской милиции? Убийство бывшим сослуживцем из-за старой любви? Забудь.

– Есть варианты. Могли убить там, а причины в частной жизни – в Москве. Но этот вопрос мы изучаем.

– Хорошо, Петр. Значит, я жду информацию по фонду. Держи меня в курсе вашего московского расследования.

Ночью Маша так и не появилась. Гурову было неуютно от мысли, что он не до конца владеет информацией и не знает, чем точно занимаются его помощники. Однако с таким положением дел предстояло мириться.

Утром, уже около восьми, позвонил Михаил. Он попросил разрешения прийти, чтобы поделиться новостями.

Вошел он, как всегда, выбритый, пахнущий хорошим лосьоном. Возможно, что эту ночь Михаил не спал совсем, раздобывая информацию для Гурова, но никакой усталости заметно не было.

Вот что значит молодой сильный организм, в который уже раз с завистью подумал Гуров.

– Кофе будешь?

– Не откажусь, – сказал Михаил и прошел на кухню.

От Гурова не укрылся быстрый и цепкий взгляд гостя, брошенный в комнату.

«Интересно, что ответит Михаил, если спросить про Машу? Ладно, не стоит, – решил Гуров. – Надо будет – сам скажет. А вообще-то это их личное дело. Это всего лишь добровольное временное сотрудничество. Они же не мои подчиненные, чтобы все время ставить меня в известность о своих поступках и намерениях».

– Может, позавтракаешь? – снова спросил Гуров, наблюдая за реакцией гостя.

– Нет, спасибо, – отделался короткой фразой Михаил и принялся сам готовить кофе.

«Он тут все знает. Ему известно, что и где стоит, – догадался Гуров. – Ничего удивительного, если он не раз приходил к Маше. А долго ли она тут живет, сколько они вообще знакомы? Ладно, пока это не важно, – оборвал себя сыщик. – Что я все время любопытствую попусту?»

– Значит, информация такая, Лев Иванович, – насыпая в чашки растворимый кофе и заливая его кипятком, начал рассказывать Михаил. – История началась с того, что в Пинске проводница вагона обнаружила, что один пассажир исчез из купе. Соседи ничего вразумительного сказать не могли, и это понятно. Может, человек ушел в вагон-ресторан? Вдруг в соседнем вагоне у него едут знакомые или родственники? Пришлось вызывать транспортную милицию и официально изымать вещи пропавшего пассажира. Никто ничего не возбуждал, потому что факта исчезновения нет, если он просто отстал от поезда. Да и заявление родственников тоже отсутствует. Документы нашли в кармане пиджака. Пропавший пассажир и есть Станислав Васильевич Крячко. Дело находится в юрисдикции транспортной милиции, документы там же. Пока они никем не востребованы.

– На каком участке пути он пропал?

Михаил отпил кофе, пожевал губами, потом поставил чашку на стол и извлек из кармана обычную туристическую карту Беларуси.

Он развернул ее, обвел чайной ложкой участок железнодорожного пути и заявил:

– Примерно здесь.

– Откуда такая уверенность? – тут же спросил Гуров, прикинув, что указанный участок поезд может пройти за пару часов.

Михаил внимательно посмотрел на сыщика, потом хмыкнул и опустил голову. Эти несколько секунд замешательства сказали Гурову многое. Например, Михаил не все ему рассказывает. Наверняка пытается не раскрывать источник информации. Что ж, это понятно.

– Лев Иванович, есть основания полагать, что именно на этом участке он пропал. Поверьте на слово.

– Ладно, поверю. А в какое время суток это произошло?

– Поздним вечером. Ближе к двенадцати часам. Может, с полуночи до часу, если он уходил в другой вагон. К сожалению, это установить не удалось.

– Иного выхода, как прочесать местность вдоль железнодорожного полотна, я не вижу, – хмуро сказал Гуров. – А еще он ехал из Минска.

– Да, можно предположить, что какие-то минские дела могли послужить причиной его исчезновения, – сказал Михаил. – Вы имеете хоть какое-то представление о том, чем он мог заниматься в Минске?

– Имею. Он интересовался там одной фирмой. ООО «Комплект-Ресурс».

– Зачем?

– Эта фирма является мелким деловым партнером того фонда в Москве, в котором Рыбников был вице-президентом. У нас есть основания полагать, что в фонде произошло хищение большого количества денег. Безналичным путем. Часть, правда, небольшая, пришла в эту фирму, в Минск. Но мы не уверены даже в том, что деньги похищены. Ведь руководство фонда не делало заявлений об этом.

– Значит, надо ехать в Минск? – опрокинув остатки кофе в рот, спросил Михаил.

– Думаю, что надо. Как у нас с Машей? Извещать ее будешь?

– Нет, – коротко и лаконично ответил Михаил. – У меня машина под окном. Можем выехать прямо сейчас.

– Машина?..

– Если вы имеете в виду безопасность, то я на ней выезжаю сегодня впервые. Она не примелькалась, да и вообще не моя, я сел за руль по доверенности. Кстати, об аварии. Я уточнил, что никакого выезда дорожной полиции на ДТП у того мостика не было. Уверен, что одна группа переодетых преступников разыграла из себя полицию, другая, тоже в форме, перекрывала дорогу севернее.

Гуров отметил, что Михаил тоже оговорился, впервые назвал белорусскую милицию полицией. Да и еще кое-какие признаки выдавали в Михаиле жителя России. У него не было типичного здешнего говора, белорусским языком он совсем не владел. А теперь это словечко – «полиция».

«А ведь ты, парень, как и я, из России приехал, – подумал Гуров. – Только вот от кого? По чьему заданию? Если ты в самом деле частный детектив, то кто же тебя сюда послал?»

– Я думаю, Миша, что людей, пострадавших в той аварии у мостика, нам тоже искать не стоит. По-моему, там все было постановкой. Потерпевшие такие же актеры, как и служители закона.

Гуров умышленно не стал произносить слов «дорожная милиция», чтобы Михаил не сообразил, что ошибся в наименовании. До самого Минска они рассуждали вслух о тех или иных причинах гибели Рыбникова и странной необходимости, которая заставила преступников убивать еще и группу российских полицейских.

Гуров сидел в кафе и ждал Михаила. Здание районной налоговой инспекции было видно как на ладони. Лев Иванович пил второй стакан сока и думал о Михаиле: «Что у него за особенности такие, что за талант? Судя по его словам, да и по кое-каким действиям, он запросто может войти в любое учреждение и отыскать там людей, у которых можно что-то узнать, получить какую-то информацию. Вряд ли у него действительно есть связи везде и всюду. Это просто невероятно. А возможно ли, вот как сейчас, войти в здание районной налоговой инспекции не просто в другом городе, а в ином государстве и получить информацию. А ведь он ее добудет. Иначе бы не пошел. Либо талант, либо кто-то снабдил его большой суммой денег для взяток».

Наконец-то Михаил появился на пороге инспекции. Он лениво посмотрел на наручные часы и пошел по улице в сторону своей серой «Хонды». Этот загадочный тип неторопливо сел за руль, завел мотор, потом плавно развернулся и по большой дуге проехал мимо кафе, где сидел Гуров. Сыщик уже расплатился за сок и стоял у входа. Через секунду он сидел в машине, которая уносила их в сторону улицы Максима Богдановича.

– Порядок, – сказал Михаил без тени хвастовства и протянул Гурову флешку. – Здесь информация по вашей фирме. На словах сообщаю, что компания на хорошем счету, в должниках по налогам и сборам никогда не состояла, отчеты сдает вовремя. Последнюю камеральную проверку там проводили год назад. По акту пара мелких штрафов по совершенно незначительным нарушениям. Короче, ничего необычного.

– Давай приткнемся в каком-нибудь местечке, где народу поменьше, – предложил Гуров, достал с заднего сиденья ноутбук, положил его на колени и включил.

– Смотрите на ходу. Я покручусь пока по городу. У вас на это уйдет всего-то минут двадцать.

Гуров просмотрел карточку предприятия, выписку из государственного реестра, акт камеральной выездной проверки, документы по финансово-хозяйственной деятельности, отчет по численности работников. Ничего криминального, все в пределах нормы. Никаких страшных нарушений, скандалов, штрафных санкций. Контора не очень большая.

Лев Иванович вернулся к предыдущему разделу в акте камеральной проверки. Он стал читать заключение инспектора, в котором тот излагал суть мелкого нарушения в связи с неправильным определением налогооблагаемой базы. Тут перечислялись контрагенты фирмы. Среди них фигурировал российский фонд «Ветеран».

За три истекших года «Комплект-Ресурс» действительно получал от «Ветерана» заказы на поставку товаров медицинского профиля, хотя и довольно редко, примерно раз в квартал. Суммы поставок были различными.

Гуров вытащил блокнот и стал записывать. Получилась таблица. В первый год проверки из «Ветерана» поступило пять платежей, во второй – четыре, в третий – шесть. Если сложить суммы всех платежей и разделить на их количество, то получалось, что «Ветеран» отправлял в Минск строго 240 тысяч рублей каждый квартал.

Ровно столько же, хотя нет, на девять процентов больше фирма отправляла в Минск, на счета трех разных фирм. Они каждый год менялись, но их было всегда три. Обналичка? Похоже. Под девять процентов. Неплохо по московским меркам. А как принято здесь?

– Что черкаете? – осведомился Михаил.

– Скажи, ты в бизнесе что-нибудь понимаешь?

– Не совсем тупой. Пара дел, связанных с бизнесом, была в моей детективной практике. Пришлось кое-какой ликбез закончить. А что?

– У меня сложилось впечатление, что «Ветеран» завуалированно платил минской фирме. Не знаю, за что именно. Договоры поставок вроде вполне конкретные. Но если разбить платежи по кварталам, то выходит, что «Комплект-Ресурс» тупо получал из Москвы по двести сорок тысяч рублей. Прямо как зарплату, но прикрытую договорами поставок. Три фирмы в год. Их названия постоянно меняются и больше ни в одной сделке не фигурируют. Всегда разница в девять процентов – как ставка за обналичку. Любопытно, правда? И за что «Ветеран» мог платить белорусской фирме так аккуратно и стабильно?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю