332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Николай Леонов » Ценник для генерала » Текст книги (страница 10)
Ценник для генерала
  • Текст добавлен: 17 сентября 2016, 19:59

Текст книги "Ценник для генерала"


Автор книги: Николай Леонов


Соавторы: Алексей Макеев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– Галина Семеновна, вы спрашивали, по какой части я служу. Так вот, я офицер российской полиции. И сюда я приехал не случайно, и с вами встретился не просто так. Я искал хоть кого-нибудь, кто может что-то рассказать мне о жизни Ольги Юнгеровой, о ее первом муже и их сыне Альберте. – Гуров говорил экспромтом, потому что мысль насчет Альберта Юнгерова плотно засела в его мозгу.

Об исчезновении всех фотографий из дома Ольги он тоже не забывал.

– Мне нужна ваша помощь, Галина Семеновна.

– Господи! – Женщина всплеснула руками. – Неужели случилось что?

– Я пока не знаю. Нужно разобраться во всем. Вы ведь понимаете, как легко обвинить человека, а вот извиняться потом очень трудно. Да и нужны ли ему будут извинения, если он на весь мир опозорен подозрениями и недоверием? Доброе имя дороже денег.

– Так что же случилось-то, Лев Иванович?

– Не хочется мне вам говорить, Галина Семеновна, расстраивать вас, но объяснять все равно придется. Вы ведь не чужой человек Ольге. Только очень прошу вас, никому о нашем разговоре! Ради памяти вашей подруги и ее детей. Никому!

– Да я же понимаю! – Женщина сжала кулачки возле груди.

– Сергей, первый муж вашей Ольги, сейчас занимается очень серьезными делами, ворочает большими деньгами. Что-то там у них произошло в этой организации. Погиб человек, один из помощников Сергея. А убили его здесь, в Пинске. Нам надо очень аккуратно разобраться во всем. Я прошу вас, Галина Семеновна, отдайте мне вот эту фотографию! Я поклянусь всем, чем хотите, что обязательно верну ее вам. Я прекрасно понимаю, насколько она вам дорога.

– Я даже… берите, раз так! Господи, чего же людям не живется-то? Она ведь так коротка, эта наша жизнь. Ведь надо наслаждаться каждым денечком, который нам отпущен! Как они так могут? Ведь всех денег все равно не загребешь. Да и куда их столько, на что тратить-то? Больше, чем в рот поместится, все равно не съешь. В трех квартирах не проживешь, на трех машинах ездить не сможешь. Вот вы мне объясните, Лев Иванович, зачем людям столько денег, что они с ними делают?

– Разве такое объяснишь?! – Сыщик горько усмехнулся. – Я на это не способен. Тут надо быть философом. Или писателем. Почитайте «Скупого рыцаря», там есть ответы.

Сегодня с головы Станислава сняли большую часть бинтов. Он лежал, блаженно улыбался и периодически жадно почесывался.

– Самая большая мечта у меня сейчас – это помыться, – сказал он Гурову, который насмешливо наблюдал за этими действиями. – Уже сколько раз просил, так нет, не разрешают! – Крячко произнес эту фразу, с притворной злобой глядя на санитарку через плечо Гурова.

Сегодня Стас выглядел значительно лучше, но почему-то уклонялся от всяких разговоров, старался побольше рассказывать о своих ощущениях и воспоминаниях, которые его, как он утверждал, периодически посещают. Крячко очень старательно вдалбливал всем окружающим, что его воспоминания – это истина в последней инстанции.

Гуров ждал, когда старый друг перестанет валять дурака. Неужели он серьезно подозревает эту санитарку в связях с преступниками? Стас считает, что она все пересказывает кому-то все то, что услышала в палате?

– Есть у меня ощущения, что я работал водителем. Да или нет? – спросил он Гурова. – Вы подождите, не отвечайте. Дайте-ка я сам попытаюсь вспоминать. Мне кажется, что, напрягая свои извилины, я добьюсь лучшего результата.

Гуров улыбнулся и пожал плечами, а Стас продолжил:

– Да, именно водителем в какой-то фирме. Причем персональным. А начальник у меня был с погонами. Аж целый полковник! Хотя это, наверное, просто фантазии. А может, я работал на железной дороге? – С этими словами Крячко как-то особенно жизнерадостно ткнул пальцем в сторону Гурова.

Лев Иванович насторожился. Из всего того, что наговорил Стас, он пытался сложить нужный узор, рисунок. Друг сейчас хотел что-то ему сказать. Во всей этой болтовне имелась какая-то изюминка.

– Водитель, железная дорога… – задумчиво произнес Стас и в который раз почесал перевязанную голову. – А моя любимая певица – Алла Пугачева. Эх, Алла! Типичная блондинка, а при делах. Я видел ее в возрасте лет двадцати с небольшим. Глупышка, которая ничего из себя не представляет. А машина у нее была, да и водитель тоже. Кажется, в газетах или в Интернете я видел «Волгу» и подпись, что это первая машина Аллы. Сейчас на «Волгах» не ездят…

– Да, теперь всем подавай иномарки, – пристально глядя в глаза другу, вставил Гуров. – Если у тебя нет «Тойоты», то ты не человек.

Крячко улыбнулся и молча, с огромным удовлетворением кивнул. Гуров его понял.

Но тут им пришлось прервать разговор, потому что в палату совершенно бесцеремонно ввалилась Маша. Она кокетливо покачивала подолом короткой юбочки, блестела стройными ножками в колготках с лайкрой и теребила рукой смешные дурацкие инфантильные косички.

– Здравствуйте! – Маша расплылась в улыбке до ушей. – Ой, я вам помешала, да? Я просто хотела с вами поговорить, Лев Иванович. А вы как, Станислав Васильевич? Поправляетесь? Я в коридоре подожду, ладно? – Она вышла.

Крячко с изумлением уставился на Гурова, потом с такой же физиономией поглядел на дверь палаты. Лев Иванович понял, что Стас Машу откуда-то знал. Он был очень удивлен, увидев ее. Она не могла находиться здесь? Где именно? В палате, в больнице районного центра Иваново, вообще в Беларуси? Как спросить товарища об этом? Гуров сморщился, теребя ухо и соображая, как повернуть двусмысленный разговор и все выяснить.

Крячко помог ему. Он отрицательно покачал головой и произнес нараспев:

– Эх, хороша девчушка, да коротка кольчужка!

Гуров посмотрел другу в глаза и кивнул, показывая, что понял. Присказку насчет кольчужки Крячко повторял очень часто. Эта фраза была взята из старого-старого фильма «Александр Невский». Там ее произносил один из ратников-ополченцев. И касалась она именно длины кольчуги, которая оказалась недостаточной, и его поразили кинжалом. Стас любил эту приговорку. Она означала, что ситуация неправильная, действия ошибочные, данной информации верить нельзя. В этом случае Крячко давал другу понять, что Маша вызывает у него подозрения, ей верить нельзя, что он что-то такое про нее знает.

– Ладно, все будет хорошо, – вставая, сказал Гуров. – Скоро все кончится. Покажем тебя хорошим, дорогим врачам. Не беда, если память не сразу восстановится. У тебя есть друзья, которые все расскажут и покажут. Вылечим мы тебя не мытьем, так катаньем.

Крячко кивнул и сделал вид, что устал и хочет поспать. Гуров пошел к двери и поймал на себе недобрый взгляд санитарки. Мол, ходят тут всякие, ногами топают, а больному покой нужен.

– Чего стряслось? – выйдя из палаты, спросил Гуров Машу, которая подскочила к нему, как попрыгунчик.

– Лев Иванович, тут такие дела!.. Пойдемте, мне нужно столько всего рассказать, обсудить. Есть хотите? – вдруг выпалила она с таким видом, как будто ей в голову пришла наигениальнейшая идея.

– Честно говоря, да, – признался Гуров, отдирая от себя Машу, которая вцепилась в рукав его пиджака и пыталась тащить сыщика к выходу. – Только давай не с таким энтузиазмом. Он отбивает у меня весь аппетит.

Остудить пыл девушки ему удалось ровно на двадцать минут, пока они шли по улице, усаживались в кафе за столик и делали заказ.

После того как ушла официантка, Маша снова взялась терзать Гурова:

– Лев Иванович, вы только Михаилу не говорите, что я здесь, с вами в Иваново была, а не в Минске. Я, если честно, обманула его и удрала. Но вы не судите меня строго, не думайте, что я легкомысленная особа. Просто на то были очень веские причины. Это весьма важно, поэтому и я прискакала сюда, чтобы с вами поговорить.

– Это все? – остановил сыщик жаркий шепот девушки. – Ты причины полностью изложила или хватит еще минут на тридцать? Я просто удивляюсь тебе, Маша! Ты же журналист, должна владеть словом, уметь формулировать свои мысли. А ты трещишь как…

– Вы тоже не особенно лаконичны, Лев Иванович, – девушка усмехнулась и добавила совсем иным тоном: – Так вы обещаете не выдавать меня Михаилу?

– Обещаю-обещаю. Так что случилось?

– Случилось то, что я ехала в одном купе с вашим Крячко.

– Что?.. – Гуров поперхнулся и вытаращился на журналистку.

Собственно, тут было чему удивляться. Девушка буквально на глазах меняла свой облик. Она не снимала маску, не стирала макияж, не отклеивала фальшивые брови, ресницы, не снимала накладки телесного цвета с носа, скул или подбородка. Ничего подобного с ней не происходило. Она просто потерла руками лицо, глубоко вздохнула, потом стянула резинки со своих дурацких косичек, торчащих в разные стороны.

Теперь перед Гуровым сидела молодая женщина с умными усталыми глазами. Она еще шевелила губами, как будто разминала их после долгого ношения образа шустрой девчонки.

– Так… – Гуров откинулся на спинку кресла и стал разглядывать новый образ Маши. – Значит, спектакль? Театральное действо? А вы молодец, вполне достойно сработали. Я бы вам сейчас выдал диплом Щукинского или любого другого театрального училища. И кто же вы такая?

– Можете продолжать обращаться ко мне на «ты» и называть Машей. Это мое настоящее имя. Представлюсь: капитан ФСБ Фадеева.

– Ладно, Маша Фадеева, и что все это означает?

– Извините, товарищ полковник, но вы же должны понимать, что при проведении операций такого рода не всегда можно предупредить смежников о введении своего сотрудника. Иногда даже и лучше этого не делать. Так сказать, идти параллельно к одной цели.

– Кстати, можешь по-прежнему называть меня Львом Ивановичем. И давай начнем с самого начала. Ты всегда знала, кто я такой?

– Нет, сначала я пыталась присмотреться к Крячко со стороны и понять, кому он может мешать и есть ли люди, желающие, как и прежде, избавляться от российских полицейских, отправляемых в Беларусь.

– Нет, Машенька, это не начало. Скажи-ка, зачем тебя сюда послали, что вы такого нарыли, как вышли на одно с нами дело?

Женщина улыбнулась и ответила:

– Это понятно. Перевод огромной суммы денег! Мы такие вещи всегда отслеживаем. Мало ли!.. Финансирование терроризма, хищения бюджетных средств и тому подобное. Но поскольку деньги фонда «Ветеран» не являются бюджетными, то наша контора первое время не особенно взволновалась. Затем выяснилось, что в Беларуси убит вице-президент фонда, а в Москве в результате ДТП пострадала, а потом и скончалась в клинике женщина – главный бухгалтер той же структуры. Тогда наши аналитики сделали кое-какие выводы.

– Понятно, бережете народное добро.

– А вы разве не бережете, в конечном итоге занимаетесь не этим же самым?

– Ну-ну, Маша, не надо так. Я хорошо отношусь к вашей конторе. А Михаил, значит, не из вашего ведомства?

– Михаил – хороший паровоз, к которому я так удачно прицепилась. Он нанят членом попечительского совета фонда по фамилии Крикунов. Тоже бывший генерал Вооруженных сил. Михаила отправили для того, чтобы он параллельно с белорусской милицией провел независимое расследование причин гибели Рыбникова. Они там, в фонде, не понимают, куда и кто загнал их деньги. Формально это сделали Рыбников и главный бухгалтер. Но произошло все слишком уж откровенно, с заменой счета, с подставными реквизитами. Люди, которые таким образом похитили деньги, конечно же, должны были немедленно скрыться и ждать где-нибудь в офшоре прихода денег по сложной схеме и длинной цепочке. А они даже не пытались унести ноги.

– А то, что и вице-президента, и главного бухгалтера убили, является доказательством, что их обоих просто подставили?

– У нас нет фактов, подтверждающих, что главного бухгалтера Остросельцеву убили. Но логика подсказывает, что она мешала инициаторам кражи. В результате мы получаем вторую задачу: кто же на самом деле похитил деньги и где их искать?

– Значит, Михаил нам не враг. Так чего же вы его опасаетесь и почему такая секретность?

– Он нанят человеком, который формально может быть организатором похищения денег, то есть относится к категории подозреваемых.

– Допустим. А как вы меня узнали, как поняли, что я из полиции?

– В купе остались документы Крячко. Я запросила начальство, они вышли на вашу контору и выяснили, что если в командировку отправили полковника Крячко, то вместе с ним должен был ехать и полковник Гуров. Они давние напарники и лучшие сыщики страны.

– А без подхалимажа можно? Теперь колись, Маша, что случилось в поезде, что произошло с Крячко?

– Вот этого я не знаю. Я специально пошла с ним на сближение, решила разыграть ту же партию, что и с Михаилом. Пронырливая журналистка и все такое прочее. Когда в вагоне все уже собирались укладываться, я предложила Крячко пойти покурить. Он вышел в коридор, я решила переодеться, в результате немного задержалась. Чистая случайность. А когда я вышла, Крячко уже нигде не было. Я даже и предположить не могла, что на него прямо в поезде совершат нападение. Думала, что он ушел к каким-то знакомым в другой вагон, может, засиделся в нашем же, но в другом купе. Но Станислав Васильевич не вернулся и утром. Когда поезд пришел на конечную, в Пинск, я поняла, что случилась беда. Тогда я и стала искать вас, а параллельно и полковника Крячко. Вас я нашла быстрее. Только вот пришлось Михаилу пудрить мозги и придумывать для него доводы, чтобы познакомиться с вами и начать сотрудничество.

– Все логично, но это и пугает. Не люблю, когда все идеально и совершенно правильно.

– Понимаю, – без улыбки сказала Маша. – Если я вру и представляю преступное сообщество, то вы слишком рискуете, доверяя мне. Дело в том, что вы с самого утра не заглядывали в электронную почту. А вы посмотрите ее. Там вам есть сообщение и новые рекомендации от вашего начальства. – Маша перекинула на стол свою мешкообразную сумку и вытащила оттуда планшетник.

Она включила его, и в этот момент в кармане у полковника полиции завибрировал мобильный телефон. На экране высветился номер Орлова.

– Лев Иванович, ты как там? Все нервы измотал! Ты почему на связь не выходишь? Вторые сутки от тебя ни слуху ни духу. Как Станислав?

– Ну, во-первых, здравствуй, Петр, – проговорил Гуров, недовольный таким напором.

– Здорово, – проворчал Орлов. – Что там у тебя происходит?

– Стаса я нашел, он в больнице. Ему пока ничего не угрожает. Судя по всему, на него совершили покушение.

– Опять? Да они там что, войну нам объявить решили?!

– Есть у меня определенные мысли на этот счет, Петр, но я пока не готов отвечать на твои вопросы. Сейчас как раз многое решается. Черт, ты очень не вовремя позвонил. Я вообще не готов с тобой говорить!

– Хорошие дела, – неожиданно спокойно и даже чуть грустно ответил генерал. – Уехали оба и пропали. Я тут себе места не нахожу, а он еще и общаться со мной не хочет. Ладно, я понял. У тебя там сейчас важная встреча, и ты не можешь разговаривать при посторонних. Перезвони, когда закончишь, как сможешь, но обязательно сегодня же. И последнее: там к тебе обратится наш союзник из смежной конторы. Ей можешь верить, это опытный офицер. Пароль для контакта такой. Она спросит: «Не подскажете, который сейчас час?» Ты ответишь: «Часы можно купить в магазине за углом». Она: «Я купила двое, только ни одни не ходят».

– Хорошо. Я перезвоню.

– Я эту информацию отправил тебе на электронную почту. Ты смотрел?

– Нет еще. Как раз сейчас собирался. Ладно, перезвоню. – Гуров нажал кнопку на телефоне и вопросительно посмотрел на Машу.

Женщина вдруг расплылась в открытой обезоруживающей улыбке и на миг снова превратилась в шуструю, но инфантильную журналистку.

– Не подскажете, который час? – поинтересовалась она игриво.

– Часы можно купить в магазине за углом.

– Я купила двое. – Маша развела руками. – Только ни одни не ходят. Теперь есть контакт, Лев Иванович?

– Есть. Ладно, на чем мы остановились?

– На том, что случилось с вашим товарищем в поезде.

– Боюсь, что после твоего эффектного появления в палате он окончательно потеряет память, – заявил Гуров и усмехнулся. – Зачем тебе это было нужно? Не могла подождать?

– Я хотела убедиться в том, что он и правда потерял память, а не прикидывается. Я кое-что слышала о вас и Крячко. Мне что-то не верится в заурядные ситуации и нелепые случаи. Вы профессионалы высочайшего класса, с вами так просто не разберешься. Значит, он не потерял память?

– Конечно же нет. Станислав Васильевич хорошо понимает, что для него такая вот игра – единственное спасение, пока он валяется в больнице с переломами. Раньше нас Стаса могли найти преступники, а человека, потерявшего память, не обязательно убивать. Это ведь дополнительные сложности, лишние следы. Он и мне голову морочил несколько дней, пока я понял то, что Крячко хотел сказать своими намеками. Прямо он не говорит, видимо, не исключает возможности установления подслушивающей аппаратуры в палате. В его положении это естественно. Упрекать Стаса за такую недоверчивость некорректно.

– И на что он намекал?

– В поезде на него напали. Одним из этих типов был персональный водитель генерального директора минской фирмы «Комплект-Ресурс». Эта компания поддерживает деловые контакты с фондом «Ветеран». Не самый большой, но стабильный партнер по поставкам медицинского оборудования, приборов.

– Зачем? Эта фирма что, организатор всех махинаций «Ветерана»? Не очень похоже. Какой им смысл нападать на Крячко? Не затеяли же они войны с российской полицией?

– Нет, не затеяли. Видишь ли, Маша, я, например, четко ощущаю, что все беды, произошедшие до нашего с Крячко приезда сюда, были организованы умными и дальновидными людьми. Все действия преступников были логичными, четко построенными. А вот с нашим приездом сюда разумность их поступков нарушается. Теперь они носят характер судорожных и торопливых движений. Все решения принимались не здесь, а в Москве. В Беларуси лишь доигрывался чужой сценарий.

– Значит, убийство Рыбникова после похищения денег, попытка убрать главного бухгалтера, а также имитация ДТП с машиной, в которой ехала группа наших интерполовцев, – все это действия одного плана? А нападение на Крячко – уже отсебятина?

– Именно так, Маша. Эту отсебятину затеяли те личности, которые испугались разоблачения. Это совсем другие люди, мелочь по сравнению с организаторами всего дела, рядовые исполнители. Они испугались, когда в офис «Комплект-Ресурса» заявился Крячко. Он сразу, еще в Пинске, понял, что причин убивать Рыбникова не было ни у кого. Никакая старая любовь тут не замешана. Станислав прикинул объемы платежей из Москвы, их регулярность и сразу решил, что это больше похоже на выдачу зарплаты. Ну не может фирма закупать каждый квартал оборудования на одни и те же суммы. А потом точно такие же деньги проходили через фирмы-однодневки. Это обналичка, Маша, форма получения зарплаты. Значит, богатые московские дяди содержат эту минскую фирму. А для чего?

– Для того, чтобы кто-то выполнял в Беларуси какие-то их грязные криминальные поручения, – ответила Маша.

– Я не вижу тут регулярных поручений. Налицо одно-единственное и хорошо организованное убийство. А потом была проведена операция по его прикрытию, намеренному привлечению внимания к Беларуси. Тогда как некие важные события должны были произойти в Москве. Потом Крячко явился в минский офис. Тамошние заправилы подумали, что он что-то пронюхал, и решили его убрать. Это был не просто страх, Маша, а самая настоящая паника. Мне даже кажется, что кто-то здесь давно живет вместе с ней.

– Организуем аресты в офисе этой фирмы, возьмем водителя, генерального директора?

– Я поработал со следователем, думаю, что он наш союзник. Не будем вмешиваться в его работу. Нам важнее другое: связь Москвы и Минска. Точнее, Москвы, Минска и Пинска. Хочешь сюрприз?

– Хочу, – с интересом ответила Маша. – В таких делах сюрпризы особенно интересны.

– Тогда получай, как мы говорили в детстве, фашист гранату. Генеральный директор «Комплект-Ресурса» Павел Александрович Клименко – сын первой жены президента фонда «Ветеран» Ломакина.

– Ого! – восхитилась Маша. – А ведь в этом случае многое объясняется, и роли участников событий выглядят несколько по-иному. Ломакин в этом случае организатор, пусть и не единственный. Рыбников и главный бухгалтер Остросельцева – подставные фигуры. Их просто использовали. А вот два члена попечительского совета – просто олухи или соучастники. Что-то из этого придется доказывать. Альберт Крикунов тайно нанял Михаила и отправил сюда. Шилов затаился, ищет пропавшие деньги в Москве, но находится под нашим четким наблюдением. Крикунов явно попадает в категорию олухов. У него из-под носа ушли баснословные суммы. Возможно, он был бы и сам рад ими завладеть, но Ломакин успел раньше. Роль Шилова пока не понятна. Он может изображать, что ищет деньги, или же делает это на полном серьезе. Не исключено, что он в сговоре с Ломакиным.

– Маша, вы со своей стороны биографию Ломакина не изучали?

– Изучали, конечно, но пока не нашли ничего такого, что навело бы нас на похищенные деньги.

– Бывает и так, – согласился Гуров.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю