Текст книги "Фабрика отклонений"

Автор книги: Николай Леонов

Соавторы: Алексей Макеев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 5

– Я померил по спидометру, – монотонно рассказывал старший лейтенант Кулаков. – Отсюда до места нахождения первого трупа пятьдесят два километра. Если предположить, что обе точки равноудалены от места жительства преступника, то это уже дает приблизительную географию.

Гуров кивнул. Ему хотелось заметить молодому оперативнику, что выводы и прикидки делать пока рано, но полковник сдержался. Парень прибыл на место на полчаса раньше и успел подумать обо всем этом. Кто знает, насколько он может оказаться прав.

– И еще момент, Лев Иванович. Литвиненко мы нашли в десяти километрах от его дома. Может, и этот жил в каких-то таких пределах? Кстати, служебная собака и в этом случае след не взяла.

Они вошли во двор многоэтажного дома, где стояла дежурная машина из ГУВД. Оперативно-следственная группа уже работала. В салоне полицейской «Газели» следователь допрашивал какого-то мужика, видимо, слесаря местного ЖЭКа. Дядька в рабочей спецовке кивал и нервно потирал руки. Насмотрелся, бедолага!

Рязанцев выскочил из двери, ведущей в подвал дома, увидел московских полковников и тут же замер в ожидании. Гуров усмехнулся. Хорошие ребята, но сколько в них еще детства! Оба хотят понравиться представителям из МВД. Ничего странного или предосудительного в этом нет, вполне нормальная реакция и объяснимое поведение. Но вот наблюдая за тем, как они это делают, можно трактат по психологии написать.

Сережа Кулаков немного опытнее, да и характер у него другой. Этот парень старается много думать, анализировать. Получается, но делает он это долго, основательно. Кто-то мог бы назвать Кулакова тугодумом. Но это не так. Оперативник пытается все лишний раз проверить. Он самолюбив, терпеть не может, когда ему указывают на ошибки и недостатки в его работе.

А Владик Рязанцев склонен к скоропалительным выводам, вообще не особенно сдержан, порывист. Он хочет везде успеть, ему нужно все сразу и непременно сейчас. Девизом таких людей обычно бывает фраза: «Не ошибается тот, кто ничего не делает».

У Рязанцева нет такого болезненного самолюбия, у него очень гибкая психика. Поругали? Ладно, завтра, глядишь, похвалят. Поблагодарили, получилось что-то сделать хорошо, с блеском? Мир в алмазах, самый замечательный день в жизни, полны штанишки счастья! Забавный парень. Но из него вряд ли что получится, если он не усмирит свою излишне торопливую натуру.

– Сюда. – Рязанцев посторонился, пропуская полковников в подвал.

Пыльные ступени, затхлый запах, низкие потолки и огромное количество труб. Гуров успел заметить, что наружная глухая дверь подвала давно уже не закрывалась. Вон сколько под нее набилось прошлогодних листьев, какой-то замшелый обломок кирпича.

А вот дверь из стального прутка, распахнутая настежь. Она всегда запирается, ею пользуются постоянно. В том месте, где каждый, открывая решетку, берется за нее рукой, даже ржавчины нет. Замок висит на боковой дужке. Как труп попал в подвал? Первый вопрос в длинном списке непоняток, уточнений, пояснений.

– Любопытно будет узнать, как труп угодил в подвал, – сказал Крячко за спиной Льва Ивановича.

– А теперь представь, как это Орлову будет интересно, – проворчал Гуров. – Чуть ли не центр подмосковного городка, подвал жилого многоэтажного дома. Сюрприз на сюрпризе.

Справа оказалась еще одна дверь, которая вела в тепловой узел. В проеме посторонился плечистый сержант полиции, который вежливо отдал честь. Видимо, тут министерских работников уже ждали. Хорошо, меньше будет организационных вопросов.

Криминалиста полковники узнали сразу по его специальному чемоданчику. Кстати, он уже собирал свой инструмент.

В самом центре помещения теплового узла лежало тело, накрытое белой простыней. Крячко толкнул Гурова в плечо и показал на огромную лужу крови. Опять. Расчленение снова происходило на месте. Преступник все предусмотрел.

Рязанцев подошел к эксперту с погонами капитана и стал ему что-то тихо говорить, все время тыкая пальцем назад. Капитан посмотрел на Рязанцева, потом оглянулся на москвичей. В его глазах мелькнуло беспокойство. Чтобы не вводить специалиста в ступор от присутствия высоких чинов, Гуров решил перехватить инициативу.

Он подошел к капитану, протянул ему руку и сказал:

– Полковник Гуров, Лев Иванович. А это полковник Крячко. Расскажите, пожалуйста, что вам тут удалось установить?

– Собственно, не много, – кивнув второму полковнику, начал офицер. – Судмедэксперт уже уехал, но даже по виду вытекшей крови можно предположить, что убийство было совершено не позднее вчерашнего позднего вечера или в начале ночи. Резал он тело прямо здесь, причем вполне профессионально. Никаких лишних движений. Если хотите, то я вам покажу.

– Потом, – заявил Гуров и поморщился.

– Хорошо. Дежурный слесарь утверждает, что ключей больше ни у кого нет. Они замок на вот этой двери поменяли только два дня назад. Все четыре ключа на одной связке находятся у дежурного слесаря. Замки мы, конечно же, заберем на экспертизу. Но уже сейчас видно, что личинки не ковыряли отмычкой или случайным инструментом. Они чистые, как и положено быть замку, только что принесенному из магазина.

– Как, по вашему мнению, тело могло попасть в подвал?

– Его сюда затащил, скорее всего, сам преступник. Вот через это окно. Оно открывается внутрь и никакого запора не имеет, не считая загнутого гвоздя. Видите, человек, обладающий определенной ловкостью, вполне может в него пролезть. Посмотрите на полы под окном. Вот тут лежит обрезок арматурины, осколки кирпича. Видите темное пятно? Это кровь. Есть предположение, что убийца просунул тело снаружи в окно. Оно упало и ударилось открытой частью о трубу и осколки кирпича. По отпечаткам на пыли и следам волочения можно предположить, что покойник упал вниз головой и лежал под окном вот так.

Гуров присмотрелся и вынужден был согласиться с экспертом. Под створкой окна следы слежавшейся пыли тоже были смазаны практически начисто. Если эксперт прав, то отрезанная и унесенная голова имеет небольшие повреждения, ранку или несколько таковых, которые на момент падения еще кровоточили. Пригодится этот факт или нет, пока не понятно, но запомнить стоит.

– А вот это? – Крячко показал пальцем на большой продолговатый деревянный ящик, который в данной обстановке выглядел инородным телом, слишком чистым и неуместным.

– Дежурный слесарь показал, что ящик не их. Его тут вчера днем еще не было. Посмотрите на размеры ящика и окна. Мы измерили, он проходит.

– Предусмотрительный убийца, – заметил Крячко за спиной Гурова. – Ящичек приготовил. Кстати, я бы что с ящика, что с пола не смог бы вылезти отсюда. Заметь, Лев Иванович, человек был довольно спортивный, ловкий.

– Или просто не грузный, а вполне нормальной средней комплекции, – рассматривая окно, сказал Гуров и крикнул, не поворачиваясь: – Рязанцев, иди-ка сюда!

– Да, Лев Иванович! – Лейтенант с готовностью подскочил к полковнику.

– Владислав, ты сможешь отсюда выбраться через это вот окно?

– Без ящика! – тут же вмешался Крячко.

Эксперт с интересом наблюдал происходящее, стоя чуть в стороне и протирая руки влажной салфеткой. Рязанцев подошел к окну, отставил ящик в сторону и осмотрел проем.

– Два варианта, Лев Иванович, – вдруг сказал он. – Или просто вылезти, или так, чтобы не перепачкаться как чушка.

– Гляди-ка! – Крячко усмехнулся. – Молодежь-то какая пошла сообразительная. А скажи-ка нам, голубь, для чистоты эксперимента, ты, случаем, спортом не занимаешься?

– Занимаюсь, – виновато ответил лейтенант. – Карате. У нас при управлении секцию открыли, специально тренера наняли. Только я не очень давно туда хожу. Гимнастическими кульбитами вас порадовать не могу.

– А это нам и не нужно, – заявил Гуров. – Нам как раз надо понять, какой уровень спортивного мастерства должен иметь человек, способный отсюда вылезти. Испачкался ли он при этом. При поквартирном обходе внешний вид разыскиваемого преступника будет играть чуть ли не ведущую роль.

– Огорчу я вас. – Рязанцев вздохнул и подошел к окну, которое располагалось на уровне его лица.

Он ухватился за раму, изловчился, оттолкнулся ногами и очутился по пояс в окне. Гуров отметил, что живот лейтенанта был почти на весу. Дальше ему придется нелегко. Парень подтянул правую ногу и поставил ее на нижний откос окна. Потом он перехватил руки, высунулся еще больше и через мгновение оказался снаружи.

Крячко хмыкнул, но воздержался от комментариев. Довольный Рязанцев вбежал в подвал и продемонстрировал следы пыли на ладонях, плече, которым он зацепил раму, и на левом колене. Это было все. Ночью никто не обратит внимания на эти мелкие неопрятности.

– Если с ящиком, то вообще легко, – отряхивая ладони, сказал Рязанцев. – Даже не самому спортивному человеку.

– Эх, жизнь моя жестянка! – прогудел Крячко, снимая пиджак и заворачивая рукава рубашки. – Ну ее в болото. Живу я как поганка, а мне летать охота. На, Владик, держи мой макинтош.

Пристроив ящик на то самое место, где он и стоял до их прихода, Станислав Васильевич с кряхтением взобрался на него. Он демонстративно смерил ширину проема и свои плечи, потом проделал примерно то же самое, что перед ним и Рязанцев. Получилось у него не так быстро, но все же он выбрался из окна. Гуров обернулся к двери и стал ждать.

Крячко вошел, вытирая ладони носовым платком, остановился посреди помещения и развел руки в стороны. Видно было, что он успел отряхнуть колени и ботинки. Предположить, что этот мужчина, выглядевший вполне прилично, только что лазил по подвальным окнам, было, пожалуй, нельзя.

Станислав не был спортсменом, но и тюфяком его называть тоже никак не стоило. Он мог довольно долго и весьма успешно преследовать преступника, вступить в единоборство с вооруженным бандитом и взять его. Для этого подготовки Станислава хватало.

Значит, убийца мог быть и не спортсменом, а всего лишь обычным мужчиной, нормально развитым физически. Даже возраст его определить этим тестом было сложно.

– Спасибо, Станислав, – разочарованно проговорил Гуров. – К сожалению, это все пшик.

– Отрицательный результат – тоже результат, – с большой долей оптимизма заверил Крячко товарища, принимая и надевая пиджак. – Представь, как бы мы ошибались, если бы полагали, что убийца – молодой парень и обязательно спортсмен. А тут никаких особых навыков и не нужно. Давайте перейдем к осмотру трупа.

Эксперт-криминалист, который намеревался уйти, понял, что его так просто отсюда не отпустят. А пытаться улизнуть – как-то несолидно для капитана полиции, тем более что эти полковники из МВД, как он понял, обладали довольно большими полномочиями.

Гуров посмотрел на эксперта. Тот поставил свой чемоданчик на пол, понял, что именно ему сейчас прикажут, и молча подошел к трупу, накрытому белой тканью.

– Снимите с него простыню, – велел Лев Иванович, тут же посмотрел по сторонам и осведомился: – А где у нас Кулаков?

– Он там, товарищ полковник, – Рязанцев показал рукой вверх.

– А без него на поквартирном обходе не справятся?

– Нет, он в парикмахерском салоне. Идея у нас родилась с ним по поводу этого заведения. У них два окна сюда выходят. Они работают до девяти вечера, а фактически – до последнего посетителя. Оттуда и мастера выходили, и клиенты, которых легко определить по записи на вчерашний вечер. Тут ведь парковка с торца здания, а напротив автостоянка.

– Ладно, хорошая инициатива, – похвалил Гуров, который, вообще-то, ожидал, что оперативники будут по каждому поводу спрашивать его разрешения или просто спокойно ждать приказов и распоряжений.

Все-таки он в этих ребятах не ошибся.

Они вчетвером рассматривали тело, которое в свете пыльных лампочек казалось неестественно белым, а оттого – искусственным. Наверное, эту иллюзию укрепляло осознание того, что у покойника не хватало головы и кистей рук.

– Есть у вас фонарик и лупа? – спросил Гуров эксперта.

Тот молча повернулся к своему чемоданчику и вытащил оттуда небольшой светодиодный фонарь и складную лупу. Гуров присел на корточки возле шеи трупа и стал рассматривать место разреза. Потом он так же внимательно оглядел руки в местах отделения кистей.

Наконец он закончил осмотр, поглядел на Крячко снизу вверх и проговорил:

– Специалисты, конечно, дадут свое заключение. Но я видел первое тело в морге, поэтому могу сказать, что отделение произведено идентичным орудием или таковыми. Примерно по тем же линиям, что для нас очень важно. Возникает все тот же вопрос: у человека какой профессии так поставлена рука? Почему он перерезал шею дважды одним и тем же способом, отделял кисти по той самой линии, по которой это можно сделать быстрее и проще всего?

– Преступник опять предварительно нанес сечение на шее, чтобы вскрыть артерию, – согласился Крячко, обводя жестом большое кровавое пятно. – Не любит он забрызгиваться кровью, не оставляет на себе таких улик. Только у нас тут имеется одно нестандартное явление.

– Вот это? – Гуров на корточках передвинулся к паху убитого, где справа в нижней части живота зияло ножевое ранение. – Любопытно, правда?

– Значит, в этом случае у нас будет другая причина смерти? – подал голос Рязанцев. – Видите, не во всем он повторяется.

– Я бы не стал спешить и говорить о причинах смерти, – заметил Крячко. – Ты видишь, Владик, следы обильного кровотечения из этой раны? Вот и я не вижу. Есть подозрение, что этот удар был нанесен уже мертвому человеку. Более того, тогда, когда убийца закончил работу по отделению головы и кистей рук.

– Зачем? – задал Гуров вопрос в пространство, поднимаясь с корточек. – Чего ради он нанес ножевое ранение трупу, зачем вообще убил этого человека?

– А это не бомж, Лев Иванович, – сказал Крячко.

– Конечно, не бомж, – согласился Гуров. – Это вполне приличный человек. Чистое тело, аккуратно остриженные ногти на ногах. Даже пятки гладкие, почти как у ребенка.

– Педикюр, – вдруг раздался голос Кулакова.

Все обернулись к старшему лейтенанту. Тот стоял и смотрел на труп, теребя мочку уха. Видно было, что парню неприятно, может, его даже подташнивало, но он крепился.

– Я в салоне сейчас был, – пояснил он свои слова. – Там как раз какой-то женщине педикюр делали. Это мне администраторша так объяснила. Я раньше думал, что педикюр – это уход только за ногтями ног, а оказалось, что еще и за кожей. Они там и всякие натоптыши удаляют, сухие мозоли. Опять же ванночки, втирания.

– Вот как!.. – Крячко удивленно посмотрел на присутствующих. – А процедурка-то не совсем дешевая. Пусть и не очень дорогая, но токарь, например, с соседнего завода про такое даже и не слышал. Личный водитель начальника цеха какого-нибудь завода на нее не пойдет. Его в гараже на смех поднимут, если со свету насмешками не сживут. Понимаете, куда я клоню?

– Человек из определенного круга, – согласился Гуров. – С достатком, заботящийся о личной гигиене. Вон, даже подмышки бритые. Да, тут уже мотивов хоть отбавляй.

– Есть и положительные моменты, – заявил Крячко. – Пропажа такого человека надолго тайной не останется. Не вижу проблем с установлением личности.

– Тайна пока никуда не делась, – задумчиво сказал Гуров. – Например, нам неизвестно, был ли убийце важен именно этот человек или годился любой. Если здесь фактор случайности, то мы не в лучшем положении, друзья мои. Зачем он их раздевает? Чтобы не опознали? Не очень умно. Потому что достаточно и чисто физических признаков, по которым можно опознать тело. Преступник старается использовать максимум факторов, мешающих нам идентифицировать тело, хочет, чтобы мы подольше не опознали его жертву, или же тут что-то другое?

– Путает следы, – уверенно заявил Рязанцев. – Играет в неуловимого Джека-потрошителя. Тот, кажется, проституток убивал? Может, и здесь есть нечто такое, что объединяет этих людей по какому-то принципу, пока еще нам неизвестному? Установим личность второй жертвы, и станет легче рассуждать.

– Подумать, наверное, и сейчас уже есть о чем, – тихо сказал Кулаков. – Они похожи.

Рязанцев ревниво посмотрел на напарника, а потом – на труп. Крячко тихо улыбнулся и подмигнул Гурову.

– Молодец, Сережа, увидел, – похвалил Лев Иванович. – Они ведь очень похожи. Судя по состоянию кожи, им обоим между… тридцатью и пятьюдесятью. Я могу ошибиться по поводу Литвиненко. У того шея была красная, кожа там постарела от постоянного нахождения на солнце и имела старческий вид. Но это бывает у определенной категории людей. Пигментация разная. Телосложение у них одинаковое, и цвет волос, если судить по паху. Рост приблизительно один, как и телосложение.

– Да и способ убийства тот же самый, – поддакнул Крячко. – А если серьезно, то что же заставило убийцу наносить ранение в нижнюю часть живота? Это должно означать что-то весьма серьезное. Он ведь очень аккуратно работает. Тем более что удар преступник нанес уже мертвому телу.

– Да, похожего много, но есть два очень больших отличия, – проговорил Гуров. – В них наверняка и кроются все отгадки. Почему первый – это опустившийся алкаш, а второй – нормальный человек с претензиями на относительно высокий уровень жизни? Не очень мне верится, что у убийцы помутнение в мозгах. Слишком чисто работает этот гаденыш.

– Вообще-то, за телом уже приехали, – сказал Кулаков.

– Поднимись, Сережа, скажи, что можно забирать. А мы тут еще раз все осмотрим досконально. Особое внимание надо уделить полу. Много пыли, мусора, следов, но все же.

На улице вдруг заметно потемнело. Спустя минуту по асфальту за подвальным окном забарабанили капли дождя.

Гуров выпрямился, посмотрел на стекло и с сожалением сказал:

– Плохо. Очень не вовремя.

– Что? – не понял Крячко.

– Дождь не вовремя. Стас, пометь себе в записную книжку личное задание. Надо выяснить в кинологической службе состояние здоровья собаки, которая пыталась взять след с места убийства Литвиненко, и той, которая работала здесь.

– Ты думаешь, он присыпал чем-то дорожку отхода? – догадался Крячко. – А ведь опять разумно! В первом случае щебенка и машина неподалеку. Даже обычный, вполне доступный состав смеси перца с табаком там не обнаружишь. И здесь! За утро, пока люди из соседних домов шли на работу, они ногами все растащили. Присыпать след преступник мог начать не сразу, а метров через двадцать или тридцать.

Гуров достал носовой платок, тщательно вытер руки и пошел к выходу из подвала. На улице он достал мобильный телефон, набрал номер Орлова и стал ждать, глядя на парней с носилками.

– Да, слушаю. – Ровный уверенный голос генерала Орлова прозвучал как последнее предупреждение.

Мол, все ли ты учел, досконально ли продумал?

– У тебя что-то срочное?

– Да, Петр, срочное, – ответил Гуров, злясь на себя, на убийцу, на погоду. – Придется создавать группу при главке. Это серия.

Орлов молчал примерно минуту. Гуров понимал, что ему-то заявить о таких намерениях было просто, а вот Орлову придется брать на себя ответственность за все происходящее. Заниматься косвенным контролем за раскрытием преступления, пусть даже особо опасного, – это одно. А объявлять, что по твоему ведомству проходит дело о серийном маньяке-расчленителе, это, как говорят в Одессе, две большие разницы.

Тут не избежать массы недовольства сверху, неудобных, а порой и глупых вопросов, нервозности, повышенного внимания к делу со стороны начальства, не только своего, но и других ведомств, да и прессы, конечно. Все это будет мешать работать. Орлов все это сейчас, видимо, очень четко себе представил.

Гуров никогда не боялся ответственности, готов был полностью принимать ее на себя. Он отстаивал свою точку зрения перед кем угодно, хоть министром. Все знали, что полковник Гуров никогда не требует что-то сверх необходимого, четко разделяет деловые и личные интересы. Для него не существует проблемы карьерного роста, ему чужды начальственные амбиции. Он матерый сыщик, который умеет распутывать следы, разбираться в уликах, понимать, что именно двигало преступником в той или иной ситуации. Гурову прощалось многое.

Орлов сидел немного выше. С него спрашивали за все, в том числе и за то, что Гурову сходило с рук. Сложное положение!

Вот почему Лев Иванович до сих пор оставался полковником. Если бы он захотел, то давно стал бы генералом. Но тогда он перестал бы быть сыщиком, не занимался бы той работой, которую умел и любил делать, отдал ей долгие годы. Гуров просто превратился бы в начальника, в чиновника с погонами. Он погряз бы в совещаниях, планах, отчетах, коллегиях, снабжении и еще тысяче всяких дел, которые напрямую не связаны с оперативным розыском.

– Значит, серия, – тихо прозвучал голос Орлова. – Черт побери, как не вовремя!

– Такие вещи всегда случаются не вовремя, – проворчал Гуров. – Особенно для близких погибшего.

– Перестань, – огрызнулся Орлов. – Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Каковы твои прогнозы?

– Самые неблагоприятные, не надейся. Не тот случай. Это очень хитрый, осторожный и грамотный преступник. Пока еще мы его не понимаем!

То, что они сейчас обсуждали, сводилось к простой схеме. Генерал Орлов интересовался прогнозами сыщика на скорое раскрытие преступления. Возможно ли теоретически раскрутить его до того, когда появится третий труп?

Если такой шанс существовал, то Орлов мог попытаться не афишировать ситуацию, рискнуть все закончить в рамках своего ведомства. Он упомянул бы об этих преступлениях лишь в отчете на коллегии министерства.

Да, два убийства еще можно было протащить как всего лишь очень похожие. Не серийные! Если этим все ограничится, то бури наверху не будет. А если, не дай бог, случится третье убийство, тогда спросят за все сразу. За то, что не сообщил, не принял все меры. Они там, наверху, очень хорошо умеют соображать задним числом, какие меры следовало принять, знают, как надо назначать виноватых.

Гуров – счастливец, он отвечает лишь за себя самого да за тех людей, работу которых контролирует или направляет. Если в ведомстве генерала Орлова плохо сработал сыщик, то крайним станет начальник. Именно с него спросят, почему он поставил на это дело данного человека.

Если по Подмосковью пронесется серия убийств с расчленением, то с Орлова спросят: а куда глядело твое ведомство, как оно проморгало появление этого нового маньяка, чем вы там занимались после первого и второго убийства?

Так что ошибаться генерал Орлов не имел права. И не столько потому, что от этого пострадает он лично. Беда в том, что работать оперативно-следственной группе будет на порядок сложнее. Начальство будет подгонять ее.

– Хорошо, – глухим голосом согласился Орлов. – Жду тебя через час с поименным списком личного состава группы.

Проводив Гурова в Москву, Крячко собрал в выделенном им кабинете местного ГУВД будущих сотрудников оперативно-следственной группы МВД России. Самым счастливым из всех выглядел лейтенант Рязанцев, который даже не пытался скрывать свой восторг. Кулаков казался равнодушным, но что-то в нем теперь изменилось. Солиднее стал держаться, что ли? Или горд тем, что в подвале его не вырвало? Схитрил ведь старший лейтенант, когда сам пошел в парикмахерскую опрашивать девочек. Наверняка Рязанцев туда рвался.

А вот участковый Сергушенко скорее был недоволен. Особого энтузиазма в глазах капитана Крячко не видел, но с Гуровым он насчет этого назначения был согласен. Все, кто начинал работать по первому трупу, так или иначе уже думали на данную тему. У каждого появились какие-то свои идеи, мнения.

Вводить в дело новых людей было нецелесообразно. Ведь и эти офицеры проявили себя толковыми работниками и расторопными инициативными исполнителями.

Вон Владик Рязанцев. Ему только намекни, а он уже тащит в кабинет из зала для совещаний демонстрационную доску и фломастеры.

Сергушенко недовольно кривит губы, а сам что-то пишет в ежедневнике, при этом ставит номера. Наверняка прикидывает свой план работы, собственное видение розыска. Интересно будет сравнить.

А Кулаков ждет. Своеобразный парень, с первого взгляда непонятный. От него всегда можно получить какой-нибудь сюрприз. Свои идеи он, как правило, не озвучивает, а ждет подходящего случая, чтобы предъявить их на суд матерых сыщиков. Сейчас этот парень тоже, наверное, обдумывает что-то оригинальное.

– Готовы? – спросил Крячко, когда Рязанцев установил доску и уселся на стул рядом с Кулаковым. – Тогда начнем. Первое! Сергушенко, тебе подготовить запрос по Москве и ближнему Подмосковью обо всех зарегистрированных заявлениях о пропаже людей. Описание сочинишь сам: мужчина, примерный возраст, телосложение и так далее. Второй документ с тебя – требование высылать в адрес особой группы МВД России под руководством полковника Гурова все вновь принятые заявления, попадающие под наше описание, а также иные неуточненные сведения о возможной пропаже мужчин.

– Может, наверху еще не утвердят нашу группу, – сказал себе под нос капитан.

– И не мечтай. – Крячко усмехнулся. – Если Лев Иванович сказал, то к нему прислушаются. Третье! Держи постоянную связь с судмедэкспертами, любые новые данные по первому и второму трупу – сразу на доклад. Записал?

– У меня есть предложение, – заканчивая писать и не поднимая головы, сказал Сергушенко. – Надо бы разослать запросы по местам жительства дружков Литвиненко по зоне. Склонность к убийству, особенности поведения, наличие алиби, попытки нападения на кого-то из них. Это я к версии, что, может, наш преступник убивает кого-то по лагерным делам.

– Второй номер не сидел, – веско сказал Кулаков.

– Ничего удивительного, – возразил Сергушенко. – Но общие дела с уголовниками иметь мог.

– Годится. Принято, – закончил спор Крячко, поднялся со стула и принялся рисовать на доске схему расположения домов. – Если больше замечаний и дополнений нет, то идем дальше. Кулаков, тебе собрать все материалы по поквартирному обходу. Ты получаешь полномочия толкать и раскачивать всех, но все до единого жильцы должны быть опрошены в течение двух дней. Более того, надо выявить и охватить всех людей из окрестных домов, которые имеют обыкновение ходить этим маршрутом по вечерам или рано утром. Рязанцеву – все автостоянки и парковки, а также вместе со мной по вечерам дежурить на месте преступления.

– Убийца имеет обыкновение возвращаться туда? – тут же весело спросил Рязанцев, но поймал взгляд полковника, не склонного сегодня шутить, тут же осекся и добавил: – Понял, мы должны оценить ситуацию, понять, как выглядит это место вечером и ночью.

– Молодец, – оценил Крячко. – Быстро соображаешь. Придешь ко мне сюда в девять вечера. С табельным оружием.

Гуров вернулся через пять часов, сосредоточенный и молчаливый. Крячко по его вызову сразу приехал к подвалу, где был найден второй труп.

– Ну и что там у нас в управлении? – полюбопытствовал Стас.

Гуров дернул плечом, долго молчал, потом наконец-то заговорил:

– Понимаешь, Стас, я Петру ситуацию излагал, говорил о плане работы, имеющихся версиях и вдруг четко осознал, что разгадка где-то рядом. Я даже говорил о ней или упоминал. Кажется, вот протяни руку – и ухватишь. Что-то тут есть такое, какая-то зацепка буквально на глазах.

– А в управлении-то как?

– Там все нормально. – Гуров махнул рукой. – Петр недоволен, ворчит. Но ему положено, у него работа такая.

– Приказ он издал? – продолжал упорствовать Крячко.

– Издал, конечно, – недовольно ответил Гуров. – Все сделано как надо. Да что ты все про управление! Вы тут чем занимались все это время? Раздал ребятам задания?

– Естественно! – довольно резко ответил Крячко. – Раздал, конечно. Все как надо сделал.

– Ладно, извини. – Гуров нахмурился и сжал локоть товарища. – Что ты, как девочка, обидчивый?

– Нисколько я не обидчивый. – Крячко улыбнулся. – Я пытался тебя вывести из состояния заторможенности. Если вышел, то давай снова начинать думать. Скажи, почему наш преступник притащил труп именно сюда? Живет в соседнем доме, ходит этой дорогой, бывает тут иногда, знает это место, считает его самым удобным? Или все перечисленное можно отнести не к убийце, а к жертве?

– Не торопился бы ты. Лучше попробуй ответить на вопрос: а почему в подвал, да именно в этот, а не в какой-то другой. Попытайся смоделировать ситуацию. Вот убийца стоит в темноте… Кстати, а тут ночью темно?

– Фонарей я здесь не вижу. У подъездов есть, у входа в парикмахерский салон тоже, на стоянке имеются. Допустим, темно, и что?

– Вот он стоит, ждет, – продолжил Гуров. – Жертва подходит, и он бьет ее по голове. Это минута как минимум. Мужчина падает на асфальт, убийца хватает его, подтаскивает так, чтобы было удобно засунуть головой вперед в подвальное окно, начинает толкать туда. Это еще минута, никак не меньше. Потом он сам садится на асфальт, спускает в окно ноги и прыгает. Вслед за этим закрывает окно и… вот!

– Темно, – догадался Крячко. – На улице и в подвале. Даже при свете он там не смог бы расчленить тело так, чтобы его не заметили снаружи. Убийца должен был чем-то плотно заслонить окно, включить свет или иметь большой мощный фонарь.

– Да, Стас, мы с тобой не посмотрели оконную раму. Он должен был закрыть стекла. А ведь там два окна. Скотч, черная бумага, не пропускающая свет, какой-то другой плотный материал. Значит, надо снова вызывать эксперта.

– Да, придется. И все же, как он точно все рассчитал! Из темноты пространство просматривается во все стороны. Пожалуй, три-четыре минуты до подвального окна идти от любого угла дома. Неожиданно на него тут никто выскочить не мог. Но, Лев Иванович, налицо одна загвоздочка! А почему он не боялся, что во двор поедет машина? Представляешь, наш преступник бьет человека по голове, затискивает его в маленькое подвальное окно, и тут на него падает свет автомобильных фар. Вся схема коту под хвост!

– Да, действительно, – согласился Гуров. – Ну-ка, пойдем.

Через несколько минут они стояли на краю канавы, выкопанной совсем недавно, на дне которой поблескивала вода и черные новенькие трубы. Через нее был переброшен добротный деревянный мосток.

– Вот и все объяснение. – Гуров похлопал по неструганым перилам. – Жильцы этого дома знают, что здесь перекопано, и объезжают с другой стороны. Теперь появляется новый вопрос. Почему убийца не боялся, что во двор сунется на машине человек, который не знает о яме? Допустим, его просто не предупредили, а?

– Сдается мне, что ответ вон там. Есть или был. – Крячко кивнул в сторону дороги, откуда узкая тропка вела к дому.

Они минут пять ходили, вглядываясь в траву, то и дело приседая на корточки. Наконец Гуров подозвал Станислава Васильевича.

– Ты это искал? – Он ткнул пальцем в еле заметное круглое отверстие в земле, скрытое густой газонной травой.

Крячко присел и потрогал пальцами края отверстия. Потом он вытащил из кармана связку ключей, на которой вместе брелока висела миниатюрная рулетка. Вытянув металлическую ленту, Крячко опустил ее в отверстие в земле, сразу же вытащил оттуда и показал Гурову.