Текст книги "Бриллиантовая пуля"

Автор книги: Николай Леонов

Соавторы: Алексей Макеев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Явился – не запылился! – съязвил Стас. – Поздненько ты, однако. Ну и где тебя черти носили? Я решил без тебя не ужинать, а то ты опять, как дите неразумное, все, что под руку подвернется, в рот потянешь.

– Да нет, я уже ученый. Сейчас вот тулуп скину, и пойдем поедим, – ответил Лев Иванович, снимая полушубок и валенки. – Кстати, ты в ресторан не заглядывал? Чем там сегодня кормят?

– Шиш тебе, а не ресторан! – выразительно произнес Стас. – Я нам комнату снял и вещи наши уже туда отвез, а теперь тебя дожидаюсь. Хозяйка – женщина совершенно необыкновенная…

– Уж не роман ли ты собрался здесь закрутить? Смотри, я твоей супруге нажалуюсь, – шутливо пригрозил Гуров.

– Язва ты, Лева! Я, конечно, возраст уважаю, но не до такой же степени! Это весьма почтенная старушка, которая к своей пенсии небольшую прибавку организовала – две койки сдает заочникам, которые на сессию в местный техникум приезжают. Квартира двухкомнатная, чистенькая, ухоженная, клопов нет, мы с тобой будем в зале спать – там диван и кровать есть, а хозяйка – в спальне, причем она еще и готовить нам согласилась, а то от моей стряпни ты можешь не хуже чем от столовской еды загнуться. Так что пошли!

– Дай хоть отогреться, изверг! – возмутился Лев Иванович.

– А я жрать хочу!

– Я, между прочим, тоже, но в таком заледенелом состоянии тебе придется меня нести, – огрызнулся Гуров.

– Черт с тобой! Оттаивай! А то я с таким боровом не справлюсь. Расскажи хоть, что узнать успел, – попросил Крячко.

И Лев Иванович начал сообщать новости, периодически посматривая на Стаса, который кивал ему в ответ:

– Потапычи говорят, что пулю потеряли, но врут! Точно врут! Только не пойму, зачем им это надо. Пытался я у губернаторши выяснить, чего они затеяли, но она притворилась, что вообще не понимает, о чем разговор идет. В кабинете губернатора я нашел одну запись, но оказалось, что она нам ничего не дает. Я у знающего человека проконсультировался и точно это выяснил. А больше ничего сделать не успел. Кстати, я тут Тихого встретил, у него вроде бы и не группировка, но мальчишки на подхвате есть.

– Это у которого фефект фечи? – уточнил Крячко.

– Точно. Говорил, что на покой ушел, но слабо мне в это верится. А у тебя как успехи?

– Тоже по нулям. В бизнес-центре никого чужого не видели или не увидели, потому что это, как говорят в Одессе, две большие разницы. Между прочим, именно там мне адресок этой бабульки и подсказали, я тут же к ней наведался, обо всем договорился, а потом за вещами сюда смотался и даже в магазин успел заскочить и продуктов купить, так что холодильник там полный – неизвестно же, насколько мы здесь застрянем.

– И это все, что ты успел сделать за весь день? Уж не знаю, что и думать! То ли у тебя мозги здесь замерзли, то ли ты вконец обленился и нюх потерял, – раздраженно проговорил Гуров.

– Ну, если ты к прямым оскорблениям перешел, то я, пожалуй, тоже перейду, только на ту квартиру, а ты потом сам добирайся, как знаешь, – обиделся Крячко. – Вот тебе адрес: улица Таежная, дом 6, квартира 9, третий, последний этаж.

– Подожди, сейчас законспектирую. – Покопавшись в кармане, Лев Иванович достал листок бумаги и начал писать, а Крячко тем временем, бурча себе под нос, что Лева окончательно загордился и других уже за людей не считает, стал надевать валенки. – Ладно, Стас, извини, – повернулся к нему Гуров. – Просто целый день на ногах, замерз, голодный, как черт, устал, как свора ездовых собак, а на выходе – ноль. А ведь работаем, можно сказать, по горячим следам.

– Младшенького завсегда обидеть просто, – затянул свою обычную песнь Крячко. – Но я коварно воспользуюсь твоим раскаянием, чтобы вытащить снова на мороз, благо здесь недалеко. Пошли, Лева, сил нет больше терпеть! Жра-а-ать хочу! Спа-а-ать хочу!

– Ты и мертвого уговоришь, – пробурчал Гуров. – Пошли!

Они оделись и вышли на улицу. Идти действительно оказалось недалеко, и попав наконец в квартиру, они сразу ощутили себя в уютной домашней обстановке, да еще сопровождаемой запахом нормальной домашней еды. Их встретила симпатичная старушка и прямо в коридоре сообщила:

– Постели я вам чистые постелила, уха на плите – ее только разогреть, а пюре с рыбкой в духовке, еще горячие. Ну, я пойду, а то у меня сериал начинается.

Она ушла в спальню и закрыла за собой дверь, а друзья, быстро раздевшись и отпихивая друг друга, бросились к раковине, чтобы вымыть руки и поскорее сесть за стол. Они ели и никак не могли наесться, успокоились только тогда, когда и кастрюли, и сковорода были абсолютно пусты.

– Ну, все! Я пошел спать! – решительно заявил Стас.

– Я посуду мыть не буду! – еще решительнее сказал Гуров. – Кто готовил, тот и моет!

Крячко же пошел в зал, включил свет, задернул шторы и стал шуметь, расстилая постели и раскладывая диван, потом демонстративно подвигал стул, потоптался и шлепнулся на скрипнувшую от такого неуважительного отношения кровать.

– А вот тебе остается диван, – торжествующе сказал он.

– Да я сейчас и на голой земле усну, – усмехнулся Гуров и тоже стал шуметь, показывая, что собирается лечь спать.

– Свет выключи, – попросил Крячко, и он щелкнул выключателем.

Когда их глаза привыкли к темноте, Стас осторожно встал и, подойдя в коридоре к большому шкафу-купе, отодвинул дверцу, а потом, повернувшись к Льву Ивановичу, сделал знак, приглашающий идти за ним. Гуров кивнул на спальню, но Стас дал понять, что хозяйка в курсе. Он шагнул в шкаф, Лев Иванович – за ним. Как оказалось, задней стенки у шкафа не было, и они вышли в коридор соседней квартиры.

– Ты уверен, что это помещение не прослушивается? – шепотом спросил Гуров Крячко, на что тот тоже шепотом ответил:

– А это уже Сашкина зона ответственности. Тут такая история: у Виталия, это один из них, – кивнул он в сторону комнаты, откуда слышались голоса, – жена давно и тяжело болеет – онкология. А он мужик, ему, сам понимаешь, чего надо. Ну, и завел себе женщину на стороне. Только человек он в городе известный, его каждая собака знает, вот и купил, чтобы не светиться, две соседние квартиры, вход в которые из разных подъездов. В одной свою дальнюю родственницу поселил, – Стас показал пальцем себе за спину на квартиру, откуда они вышли, – а любовницу – здесь, – потыкал он в пол.

– То есть он навещает родню, а сам – сюда, – понял Гуров.

– Да! Так что здесь можно говорить совершенно спокойно.

– И где сейчас любовница? Надеюсь, разговаривать придется не при ней?

– Да он ее сразу же после покушения на Потапыча отдыхать отправил – не до нее стало.

– На, держи, – тихонько сказал Лев Иванович и протянул Стасу листок бумаги. – Тут все действующие лица, которых я вычислил, тебе придется за ними бдить, чтобы не сбежали.

– Одному? – шепотом воскликнул Крячко и, посмотрев на то, что было написано на листке, удивленно уставился на Гурова, тыкая пальцем в одну из строчек, на что тот утвердительно покивал:

– Представь себе, да!

– Мне на несколько частей разделиться? – тихо возмутился Стас.

– Ничего, у своих друзей-сибиряков людей возьмешь! – съязвил Гуров. – Черт! Как спать хочется! – Он зевнул и помотал головой, отгоняя сон. – Будем надеяться, что хоть немного отдохнуть нам все-таки удастся.

– Лева! Надежды питают только юношей, а мы с тобой уже зрелые мужи, – усмехнулся в ответ Стас.

– Хорошо, что не перезрелые, – буркнул Гуров.

– Нет, Лева, мы в самом соку, – самодовольно заявил Крячко.

– Сочные! Вы там долго шептаться будете? – раздался чей-то мужской голос со стороны комнаты.

– Уже идем, – откликнулся Стас и первым пошел в ту сторону.

Гуров шел за ним и думал, как же ему обращаться к этим людям, но, как и в первый раз, когда он занимался делом Савельева, так и не смог определиться, но потом все же решился. Вошел в комнату, где Крячко, сыпя шуточками-прибауточками, уже пожимал хозяевам руки, и сказал то, чего раньше никогда не произносил:

– Здорово, мужики!

Все восприняли это совершенно нормально, и только Александр не сдержался:

– Блин! Это кто же в тайге сдох, что Гуров вдруг так «полевел»? В прошлый раз в Москве он нас своей ледяной вежливостью начисто заморозил, а здесь вдруг подобрел!

– Просто у него от ваших холодов в голове прояснилось, – невинно заметил Стас.

– Мужики! Кончайте хохмить! – попросил Лев Иванович. – Я целый день на ногах и держусь исключительно на морально-волевых.

– Э! Гуров! – обеспокоенно воскликнул Романов. – Если ты опять вырубишься, я тебя на себе второй раз не потащу!

– Сашка! А куда ты денешься? Потащишь как миленький! – отмахнулся от него Крячко.

– Ну, тогда приступим, благословясь! – сказал Александр и начал представлять людей: – Виталий!

Высокий массивный мужчина, – впрочем, они почти все здесь были такими, за исключением одного среднего роста, худощавого и черноволосого человека с темными миндалевидными глазами и большим крючковатым носом, – привстав с места, пожал Гурову руку и сказал:

– Нефть и газ.

– Геннадий! – продолжил Романов.

– Уголь, руда, цветные металлы.

– Матвей! – представил Александр третьего отца города.

– Камешки, золотишко.

– Как я понимаю, камешки не простые, – заметил Лев Иванович.

– Разные попадаются, – усмехнулся тот.

– Это Максим!

– Сельское хозяйство.

– Какое же у вас здесь может быть сельское хозяйство? – удивился Гуров.

– Животноводство и птицеводство, все исключительно на стойловом содержании, – объяснил тот.

– Ну, чем я занимаюсь, ты и так знаешь – лес и пушнина, – сказал Романов. – А это наш поилец и кормилец Борис!

– Борис Львович Либерзон, тоговля, бытовое обслуживание и все этому сопутствующее, то есть стоитесьво, дооги и все почее, – сказал тот с характерным акцентом.

– Иваныч! Не обращай внимания! Борька совершенно чисто говорит по-русски, только иногда, вот как сейчас, придуривается, – объяснил Александр.

– С кем пьиходится аботать! – воздел руки к потолку Либерзон. – Лев Иванович! Я единственный евьей на весь Новоленск! Должен же я соответствовать шиоко и глубоко укоенившимся стееотипам!

– Кончай заливать! За городом еще шлагбаум есть! – рассмеялся Матвей.

– И вот так они надо мной уже много лет издеваются! – со слезой в голосе пожаловался Борис Гурову.

– Что же ты в Израиль не уедешь? – спросил Крячко. – Там будут только рады новому богатому человеку.

– Ну, во-пейвых, я евьей только на четвейть, и то по отцовской линии, а во-втоых, что я там буду делать? Там же вокьюг одни евьеи!

– Как же тебя сюда занесло? – не унимался Крячко.

– Дед во вьемя войны после отсидки остался – знаменитая 58-я статья, – объяснил Либерзон.

– Мужики! Давайте работать! – устало попросил Гуров. – Честное слово, вот сделаем дело, сядем, выпьем, поговорим за жизнь, похохмим, анекдоты потравим.

– Совсем худо? – присмотревшись к нему, спросил Романов и, поняв, что так и есть, сказал: – Сейчас я тебе чаю покрепче сделаю!

– Чтобы я потом совсем не уснул? – возразил Лев Иванович. – Обойдусь! А сейчас я вас кое о чем спрашивать буду. Скажите, почему все природные богатства в закрома родины не оттянули?

– Хотели, но в связи с незначительностью запасов сочли нерентабельным тянуть через тайгу ветку к магистральным трубопроводам, – объяснил Виталий.

– Да и все остальное у нас в небольшом количестве, – поддержал его со скромным видом Геннадий, а Матвей согласно покивал головой.

– А на самом деле еще прапраправнукам хватит, – усмехнулся Гуров.

– Ну, об этом только господь знает да комиссии, что из Москвы приезжали и все проверили, – ответил ему Виталий.

– Только в Москву они все вернулись в собольих шубах, или еще что-то такое вы им презентовали. Да и сейчас своими щедротами не оставляете, – заметил Лев Иванович.

– Так у нас в Сибири народ хлебосольный, щедрый, – улыбнулся Романов.

– Ладно, это я так, исключительно из любопытства спросил. А теперь – по делу: откуда, по-вашему, могут расти ноги у этого покушения? Это может быть Москва?

Мужики переглянулись, и Виталий уверенно ответил:

– Нет!

– Обоснуй! – попросил Гуров.

– Там все уже не то что прикормлены, а уже перекормлены. Потапыч их целиком и полностью устраивает, а ведь именно они Самого под локоток подталкивают и соответствующие бумаги на стол кладут, потому что у него-то никаких претензий к нашему губернатору нет. Так что менять Потапыча на другого они не будут – тот может начать носить не в те кабинеты, – объяснил Матвей.

– А что будет, если он сам захочет уйти?

– Это ты про болезнь Татьяны, что ли?

– Я смотрю, это не секрет для всех, кроме ее мужа.

– А почему ты решил, что он ничего не знает? – удивился Геннадий. – Все он знает!

– Так чего же тянет? – возмутился Гуров. – Или не понимает, что сибирские морозы убивают его жену?

– Да все он понимает! – в сердцах ответил Виталий. – Потому и дергается последнее время, что уехать пока не может! А она одна, без него, никуда не поедет! Вот и живет на нервах!

– И чего он ждет?

– Второго воскресенья сентября! Чего же еще? – выразительно произнес Матвей.

– То есть дня всенародных выборов, – понял Гуров.

– Вот именно! – подтвердил Романов. – Если он сейчас уйдет в отставку, то президент назначит исполняющего обязанности, который за то время, что останется до выборов, и сам начнет область на куски дербанить, да еще и людей своих натащит. Вот и бодайся с ними потом!

– Но вы же можете подсуетиться, чтобы это был ваш человек?

– Можем! – кивнул Виталий. – Но обойдется это нам в такую сумму, что тебе ее лучше не знать. Вот и получается, что для всех будет намного выгоднее, если Потапыч спокойно доработает, сколько надо, а потом уже, когда времени останется впритык, объявит о своей отставке, а мы за это время подготовиться успеем, своего кандидата выдвинем. А теперь, когда вступил в силу закон о выборах губернатора, нам шиш кого со стороны навяжут! И никакие подтасовки у нас в области не пройдут!

– А Потапыч, между прочим, уже дом в Анапе купил, куда они с Татьяной после его отставки переедут, – будет, где внукам в море поплескаться. Крым бы ей, конечно, предпочтительнее, но это же теперь другое государство. Мало ли, что со временем случиться может? Мы тут уже все поголовно специалистами заделались, выясняя, что это за болезнь такая, – сказал Александр.

– И ремонт там идет полным ходом, и мебель уже в Италии заказали. Только она об этом не знает – любит он ей сюрпризы устраивать, – добавил Геннадий.

– Он не сюрпризы любит, он ее любит, – поправил его Матвей.

– Саныч, а если ее к Косте отвезти? – спросил Гуров.

Костей звали жившего далеко в тайге старика-знахаря, который просто чудеса творил, чему сам Лев Иванович был свидетелем.

– Да разговаривал я с ним. Не может он ничего сделать, – хмуро ответил Романов. – Потому что ревматоидный артрит – это тебе не рак! Рак где-то в одном месте сядет, и если его вовремя захватить, то вылечить можно. А ее болезнь – это системное заболевание всего… Понимаешь? Всего организма, при котором он сам себя жрет! Мужики! Давайте пластинку сменим! – вдруг предложил он, видимо, эта тема была для него очень болезненна.

– Ладно! – все поняв, произнес Гуров. – И кого же вы в преемники Косолапову подготовили, если это, конечно, не секрет?

Виталий кивнул в сторону Романова:

– Вон сидит, морда наглая!

– С кем пьиходится аботать! – горестно завопил тот, подражая Либерзону, но особого веселья в его голосе не было, так что шутка не удалась.

– Брось, Сашка! – совершенно чисто, без малейшего акцента сказал Борис. – У тебя все равно ничего не получится. Нет в тебе ощущения того многовекового трагизма, что у моего богоизбранного народа.

– Это случайно не потому, что он зять губернатора, муж его дочери Натальи? – спросил Лев Иванович.

– А при чем здесь это? – удивился Виталий. – Не только он с Потапычем в родстве. Мишка, например, на моей дочери женат, Степан – на Генкиной, а Емельян – на Мотиной, Матвея то есть.

– То есть вы взяли область на семейный подряд? – усмехнулся Гуров.

– А народу что, от этого хуже стало? – спросил Матвей. – У нас ни в ясли, ни в детсады, ни на квартиры очередей нет, в школах и в техникуме все классы с компьютерами, церковь, как игрушка, на солнце куполами сверкает, больница по последнему слову техники оборудована, в магазинах есть все, что только душе угодно, и каждый может позволить себе это купить.

– Понял, был не прав. Кстати, Саныч, а почему тогда не ты Андрею Сергеевичу по поводу Савельева позвонил, а Косолапов?

– Ну, одно дело муж племянницы, и совсем другое – любимый зять и к тому же губернатор области, на территории которой пол-Европы легко помещаются да еще полно места остается, – объяснил Александр.

– Сашка прав, то, что он зять Потапыча, здесь совсем ни при чем, просто он из нас самый молодой, дольше всех проработать сможет, – сказал Геннадий.

– Но ведь старший сын Косолапова еще моложе? – удивился Лев Иванович.

– Так-то оно так, – согласился с ним Виталий. – Мужик он умный, и с характером все в порядке – я его себе в преемники готовлю, потому что у меня одни девки. Но вот область он не потянет. Не боец он, понимаешь, Иваныч? Нас всех жизнь хорошо поколошматила, всеми колесами проехалась, мы удар держать умеем, а вот он уже домашний, а те, кто младше его, тем более.

– Я понял, что ты имеешь в виду, – кивнул Гуров. – Ладно, с этим все ясно. Значит, все сладкие кусочки в области разобраны, и делиться ими вы ни с кем не собираетесь? – Мужики кивнули. – Черные лесорубы, черные старатели, браконьеры, которые за рубеж всякие редкости толкают, и прочая нечисть в области есть?

– Исключительно крестным знамением подчистую вывели, – усмехнулся Матвей.

– Что с наркотиками? Судя по отчетности Тарасова, так сплошная лепота, – продолжал Гуров.

– Даже близко нет, – подтвердил Матвей.

– Генерал постарался?

– А! – отмахнулся Геннадий. – Нашел кого вспомнить! Это же не работник, а пустое место! Вешалка для погон!

– Сами! – значительно проговорил Матвей. – Все сами!

– И тоже при помощи крестного знамения? – иронично уточнил Гуров.

– Ну, можно и так сказать, потому что из лыж крест вполне сделать можно и из лыжных палок – тоже, – подумав, ответил тот.

– Не понял! – насторожился Лев Иванович.

– А все очень просто! Когда у нас тут этой гадости развелось столько, что уже сил не было терпеть, а ментовка – ни тпру ни ну, мы это дело в свои руки взяли. Если государство не в силах свой народ защитить, значит, самим справляться надо, – объяснил Борис. – Для начала мы собак закупили, которые на наркоту натасканные, и в аэропорту свою службу организовали.

– Потом настропалили своих бойцов, – продолжил Геннадий, – отловили всех наркодилеров, вывезли их за город, на лыжи поставили, запас продуктов в дорогу дали, направление показали и пожелали счастливого пути. Да еще предупредили, что, если кого-нибудь из них еще раз в городе увидим, то разбираться будем по законам военного времени. А уж кто куда дошел, мы не интересовались.

– То есть действовали методами насквозь неконституционными, – укоризненно покачал головой Гуров.

– А у нас тут сызмальства все на лыжах стоят, и эти сволочи тоже не новички были. Ничего, жить захочешь – выгребешь! – ответил ему на это Виталий.

– Да, немало, должно быть, трупов по весне из-под снега появилось, – заметил Лев Иванович.

– Если и появились, то скелеты – звери же подчистую объедают, – равнодушно бросил Максим и, почувствовав неприязненный взгляд Гурова, жестко добавил: – Какой ты добренький, оказывается, Иваныч! А вот каким бы ты был, если бы у тебя на глазах твой собственный, родной, единственный ребенок от ломки корчился? Если бы он на родную мать с ножом кинулся за то, что она ему денег на дозу не дала, а в тебя по этой же причине из ружья стрелял? Если бы он и тебя, и ее, и всех на свете последними словами проклинал? Если бы он деньги и вещи из дома начал воровать? Если бы он сейф топором попытался взломать, а когда не получилось, то разрубить, чтобы деньгами разжиться?

– Извини, Максим, – тихо произнес Гуров. – Ты его вылечил?

– Он умер от передоза, – отвернувшись, буркнул тот. – А все со школы началось!

– Саныч! Ну, мальчишку-то ты к Косте мог отвезти, – удивился Гуров. – Ты же сам говорил, что он от наркомании лечит!

– Я предлагал, – начал было Романов, но Максим перебил его, пояснив:

– Жена моя бывшая на дыбы встала. Орала как резаная, что не позволит, чтобы над ее единственным сыночком какой-то безграмотный дед мудрил, – зло процедил он. – У нас с ней резус-факторы разные, поэтому только один ребенок и получился. Она над ним с детства тряслась, как над хрустальным. Вот и стали лечить его здесь, а он, из больницы сбежав, на квартиру к такому же, как он, наркоману отправился. Когда я туда ворвался, друг его был крепко под кайфом, а мой сын уже… – он отвернулся. – Видно, дозу не рассчитал.

– Говорили мы тебе, что нужно было на своей жениться, а не из Хабаровска привозить, – буркнул Геннадий. – И ребенок у тебя тогда был бы не один.

– Все мы задним умом крепки, – горестно отмахнулся от него Максим.

– И где сейчас твоя бывшая жена? – спросил Гуров.

– Развелся я с ней, купил билет, дал немного денег и к родителям отправил.

– Имущество делить не пыталась? – поинтересовался Стас.

– Заикнулась было, а я доступно объяснил, что с ней будет, если она об этом еще раз хотя бы подумает. Жить ей еще не надоело. Я снова женился, и сейчас у меня уже трое: сын и две дочки, и это еще не конец. Главное, успеть их на ноги поставить, в люди вывести и дело свое передать.

– Не хотели мы тебе об этом говорить, но раз Максим сам начал… – вздохнул Матвей. – В общем, мы тогда, во время похорон Максима-младшего, над его гробом поклялись, что заразы этой в нашей области не будет! И клятву свою выполнили! Периодически бывают попытки наркоту сюда завезти, но мы свое слово всегда держим, и от курьеров этих уже и следа не осталось.

– Тоже на лыжи поставили? – спросил Гуров.

– Нет, они экстремалами оказались – полюбили из вертолета прыгать, – туманно ответил Геннадий.

– Ага! И, видимо, без парашюта, – догадался Стас.

– Это уже беспредел, – снова покачал головой Лев Иванович.

– Вы поймите, мы не нападаем! – напористо говорил Виталий. – Мы, кого надо, предупредили, чтобы к нам сюда не совались, так что их риск – их ответ.

– Более того, мы кое с кем за одним столом не один час просидели, договориться пытались, – добавил Матвей. – Предлагали ежемесячно платить, чтобы только нас в покое оставили, словно дань, что когда-то русские татарам платили! – Его голос звенел от ярости. – А они нам в лицо рассмеялись и сказали, что у нас денег не хватит, чтобы от них откупиться.

– Эти фашисты объявили нам войну до полного нашего уничтожения, а мы просто защищаемся! – сказал Борис. – Мы свой народ и детей своих спасаем! Кто это сделает, если не мы? Тарасов, который то ли есть, то ли нет, потому что толку от него никакого?

– Понял! Был не прав! Простите! – совершенно искренне покаялся Лев Иванович. – Значит, генерал вам в этом деле не помощник. Но вы ему приплачиваете?

– С какого перепуга? – возмутились мужики.

– Ясно, значит, на зарплату живет. Пошли дальше, – предложил Гуров. – Я сайт Новоленской области в Интернете посмотрел, так у вас все местное население до полумиллиона не дотягивает, кто же работает на всех ваших предприятиях? У вас ведь в области чего только нет!

– Китайцы! Но все по закону, через иммиграционную службу, – ответил Виталий.

– Нормально работают, – подтвердил Романов. – У меня и в Тепличном, и на зверофермах одни китайцы.

– Да и у меня они везде: в ателье, в столовых, в ресторанах, в магазинах, в прачечных и химчистках. И тоже претензий нет. А ювелиры они какие! Такие вещи делают, что Картье рядом не валялся! Вот, посмотри! – Борис взялся за лацканы своего пиджака и повертелся перед Гуровым. – Думаешь, это Карден или Версаче? Нет! Есть у нас тут такой умелец – Леша. Лёся, как он говорит. Я от природы сутулый, а ты в этом пиджаке это заметишь? – Лев Иванович покачал головой. – То-то же! На стандартную фигуру в наше время в любом магазине себе одежду купить можно, а если человеку не повезло и у него какой-нибудь дефект есть? Например, одно плечо выше другого? Или кривобокий он от рождения? Ну, ладно! Мужик с этим еще как-нибудь смирится, а женщина? Или того хуже – девушка молодая, которая парням нравиться хочет и свою судьбу устроить стремится? Как тогда человеку этот изъян замаскировать? И идет он к Леше! А этот умелец и по меху, и по коже работает, об остальном я уже и не говорю. И у него своя команда, тоже из китайцев. Шьют они быстро, качественно и сравнительно недорого, так что от заказов у них отбою нет, в очередь раньше записывались, а потом мы ему еще несколько ателье открыли. Так он только кроит, а все остальные у него на подхвате. И ведь вещи-то все эксклюзивные, не ширпотреб.

– Мы все у него одеваемся! – подтвердили мужики.

– И давно он у вас? – спросил Стас.

– Так уже в четвертый раз контракт продлевать будем, – вообще-то мы обычно на три года его заключаем, но для особо полезных людей, как для него, например, делаем исключение. Он даже семью свою сюда перевез. Но гражданство все равно никто из них не получит, так что Чайна-тауна в Новоленске никогда не будет.

– И как на это смотрит иммиграционная служба? – удивился Гуров.

– А она у кого со своими домочадцами одевается? – язвительно поинтересовался Борис.

– Так вот, контракт на три года, – стал объяснять дальше Романов. – Берем людей из северных провинций – они в наших условиях легче акклиматизируются, и только женатых, чтобы не было искушения здесь семью завести и остаться, и они трудятся. Условия у них нормальные: общежитие со всеми удобствами, столовая, прачечная, медпункт, комната отдыха с домашним кинотеатром. Оплата почасовая.

– И вкалывают они по двадцать четыре часа в сутки! – встрял Крячко.

– Они могут отработать восемь часов, а потом курить бамбук, никто их сверхурочно вкалывать не заставляет, – покачал головой Александр. – Но они ведь сюда приезжают деньги зарабатывать! Кто-то здесь тратит или копит, кто-то домой отсылает – это уже их дело. А как срок контракта заканчивается, так собираем их всех вместе и на родину отправляем, а им на смену уже другие рвутся.

– Значит, они у вас там сидят, как привязанные, и света белого не видят, – резюмировал Лев Иванович.

– Еще чего! – возмутился Романов. – У меня, например, из Тепличного в город автобус ходит, так что они в свой выходной вполне могут сюда приехать, с друзьями встретиться, в ресторане посидеть – есть у нас в городе несколько китайских.

– И давно у вас такая система?

– Да уж лет десять.

– И за все эти годы среди китайцев не было желающих сбежать, чтобы в России остаться?

– Почему? Бывает! Но из всей массы, что через наши предприятия прошла, это ничтожная доля процента. Только глупо это с их стороны – ведь их документы, без которых в самолет не сядешь, в конторе остаются, а до железной дороги, как до неба. Если только в тайгу уйти, так для неподготовленного человека это верная смерть. Мы в таких случаях, как положено, заявление пишем, документы прикладываем и в полицию относим. Они там уже ищут, а мы родным сообщаем, что к чему.

– И много таких набралось? – продолжал выяснять Гуров.

– Дай подумать. Да за все годы человек шестьдесят наберется.

– А когда больше бежали? Раньше или сейчас?

– Ты к чему ведешь? – удивился Александр.

– Мужики! Как говорится, есть время собирать камни, и есть время разбрасывать камни. Так вот, я сейчас их собираю, все, что попадаются на пути, потому что не знаю, какой из них мне может пригодиться, – объяснил Лев Иванович.

Они задумались, начали переговариваться, а потом Виталий удивленно сказал:

– Знаешь, Иваныч, почти все в последние годы сбежали. Странно! У них же сейчас страна на подъеме, и если с деньгами вернуться, то можно какой-нибудь свой бизнес начать.

– А точнее?

– Ну, года два, два с половиной, три. Где-то так, – пожал плечами Борис.

– И от кого больше всего сбежало? – никак не успокаивался Гуров.

– Да ото всех понемногу, но в основном из города и из Тепличного, – переглянувшись с Александром, ответил Борис.

– У меня с шахт четыре человека деру дали, – добавил Геннадий.

– У меня с молочной фермы тоже несколько человек, не помню точно сколько, ушли, – подумав, сказал Максим.

– Но хоть кого-нибудь из них нашли? – воскликнул Лев Иванович.

– Нет, ни одного человека, – уверенно заявил Виталий. – То ли действительно сумели до железной дороги добраться и потом на товарняках в глубь России уехать, то ли в тайге погибли.

– Погодите минутку, мне кое-что выяснить надо, – сказал Гуров, доставая свой второй телефон, и позвонил Орлову: – Ты чего молчишь? Я же тебе сказал, что мне срочно надо! – и, выслушав того, подытожил: – Ну, теперь можно сказать, что мне все понятно. Спасибо!

Он отключил телефон, убрал его в карман, а когда поднял глаза на мужиков, встретил их растерянные взгляды.

– Я же вам говорил, что он мигом во всем разберется, – авторитетно заявил Романов.

– Давайте сформулирую так: я понял, откуда у этой истории ноги растут, но мне нужно кое-что проверить.

– Говори, что надо делать? – потребовал Виталий.

– Скажите, у кого из вас самые хорошие отношения с начальником местного областного управления ФСБ? – спросил Гуров и объяснил: – Мне из архива надо срочно одно дело поднять и посмотреть его, но сделать это нужно так, чтобы об этом никто посторонний не знал.

– Иваныч! Ты неправильно сформулировал! Нужно было просто сказать, что тебе надо, а уж как это сделать, мы бы и сами решили, – назидательно проговорил Матвей и достал сотовый. – Когда тебе это дело надо?

– Вчера! – выразительно ответил Гуров.

– Это ты загнул! – хмыкнул Матвей. – Но завтра рано утром ты его посмотришь. Чье дело тебе надо? – Лев Иванович назвал, и тот набрал номер, а когда ему ответили, сказал: – Привет, Митяй! Как бог грехи терпит?.. Ну, если моими молитвами, то у тебя все в порядке. Слушай, мне твоя помощь требуется – нужно поднять из архива дело Корнеева Савелия Игнатьевича, 1925 года рождения, уроженца нашей области. Это нужно очень, – выделил он, – срочно!.. Ой-ой-ой, какие мы все из себя секретные! Можно подумать, что в нашей области есть хоть что-то, чего бы я не знал!.. Ты дай команду в архив, чтобы выдали дело человеку, который от меня завтра рано утром подойдет.. Нет, ты его не знаешь, но он наш мужик, – и, отключив телефон, повернулся к Гурову: – Завтра в семь тридцать утра пойдешь в ФСБ, это прямо за областной администрацией, дежурному на проходной скажешь, что ты от Матвея Семеновича Кольцова, дальше все будет, как по маслу. Что еще нужно?

– Вертолет – мне кое-что на месте посмотреть надо будет, ну и бинокль, само собой.