Текст книги "Сыщик ошибается только раз"

Автор книги: Николай Леонов

Соавторы: Алексей Макеев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 7

Анжела Кругликова жила в обычном московском дворе – многоэтажные дома, площадка для машин, какое-то ателье, клумба с георгинами и детская песочница, в которой детей в настоящий момент не было, но зато нежился матерый полосатый котяра с разорванным ухом. Двери в подъезды были оборудованы домофонами, но половина подъездов была все равно открыта для проветривания, а двери подперты подручными средствами – обломками кирпича или чурками. Жильцы могли себе позволить такую вольность, потому что на лавочках возле открытых подъездов терпеливо высиживали многочисленные пенсионеры и пенсионерки, бдительно наблюдавшие за всеми чужаками, перемещавшимися по двору.

Попали в их поле зрения и Гуров со товарищи. Трудно сказать, что насторожило добровольных стражей, мрачная физиономия Тимофея и его страшноватая в своей громоздкости фигура или незамысловатый наряд полковника Крячко, который был одет в своем излюбленном стиле, то есть в застиранную ковбойку и жеваные джинсы, или же бдительность сделалась уже второй натурой этих старичков, но, когда Гуров уверенно направил свои стопы к подъезду, где должна была находиться квартира Анжелы, его остановил приторно-ласковый голос:

– И куда же вы теперь, молодые люди?

На лавочке сидели три пожилые женщины. Одна толстая, как борец сумо, но при этом энергичная и зоркая, и две худые, повыше ростом и пониже. Та, что была повыше, одевалась со вкусом, хотя и по моде конца прошлого века, держалась с достоинством и больше молчала. Скорее всего, муж этой дамы занимал некогда не совсем маленький пост, и она знавала лучшие времена. Ее подруга была полной противоположностью. Миниатюрная, словоохотливая, одетая так, будто сию минуту собиралась на дачу убирать картошку, она при этом не чувствовала никакого стеснения, и, похоже, пользовалась в своей маленькой компании непререкаемым авторитетом. С Гуровым заговорила именно она, и вопрос ее отнюдь не был праздным. Чувствовалось, что без предварительного досмотра и опроса она в подъезд никого не допустит.

Гуров остановился, спокойно посмотрел на трех подружек, которые буквально пожирали его ехидными и настороженными глазами, и серьезно сказал:

– За молодых людей, конечно, большое спасибо! А то уж и забыли, как это слово звучит. Но только вот что интересно – теперь, прежде чем в дом войти, нужно анкету сдавать, что ли? Не слыхали про такое постановление.

– А постановление простое, – сказала маленькая женщина. – Мало ли кто сейчас по домам ходит. Только и слышно: там ограбили, здесь убили, а тут вообще квартиру обчистили. А нам это зачем? Нам это не надо. Вот мы вам и задаем вопрос: по какой надобности вы в наш подъезд собрались? Раньше мы вас что-то не видели. А если вы порядочные люди, то и на вопрос можете ответить – чего вам стесняться, правильно я говорю? Мы спросили – вы ответили. А если у вас что-нибудь не то на уме, тогда, конечно… Только вы учтите, у нас память хорошая, а если что, милицию мигом вызовем. Мы тут никого не боимся, привычные.

– Да нам, собственно, скрывать нечего, – прикинулся простаком Гуров. – В гости мы идем. К девушке. Живет она тут у вас. Вот – Кругликова Анжела…

Сказав это, он тут же спохватился и замолк. Реакция женщин была мгновенной и недвусмысленной. Толстая презрительно хмыкнула и скрестила на необъятной груди руки, высокая брезгливо поджала губы, а маленькая чуть не подпрыгнула от восторга.

– Ну а я так и знала! – воскликнула она звенящим от радости голосом. – Я так и знала, что опять к ней. И не стыдно вам, а? Солидные люди, а туда же! Вот посмотрели бы на вас сейчас ваши жены! Ну чего буркала свои бесстыжие вылупил? Чего я не так сказала? В суд на меня подашь? Да ты от суда, как черт от ладана. Небось фамилию свою под пистолетом не назовешь! А я все равно узнаю! Узнаю и жене твоей обязательно позвоню!

Гуров выслушал эту проникновенную отповедь с улыбкой, причем с каждым мгновением улыбка становилась все шире, и это сбивало с толку маленькую пенсионерку. Она вдруг замолчала и подозрительно уставилась на сияющее лицо Гурова.

– Ну чего лыбишься? – наконец враждебно спросила она. – Совсем люди совесть потеряли. Устраивают на виду у всех безобразия и еще лыбятся. Тьфу! Даже противно смотреть на вас!

– Зато на вас смотреть очень умилительно, – сказал, посмеиваясь, Гуров. – Эдакий общественный комитет борцов за нравственность.

– Пограничный пункт, – добавил Крячко. – Застава. Враг не пройдет.

– А вы посмейтесь, посмейтесь! – с угрозой произнесла толстая женщина. – Хорошо смеется тот, кто это делает последним. Мы сейчас наряд вызовем. Тут милиция за углом. Посмотрим, кто тогда смеяться будет.

– Ладно, гражданочки! – добродушно сказал Гуров, доставая из кармана удостоверение. – Бдительность у вас на самом высшем уровне. Тут ничего не скажешь. Тогда, может, подскажете нам кое-что? Мы ведь, видите ли, та самая милиция и есть…

Возникла немая сцена. Но маленькая пенсионерка, не желая терять лица, живо выхватила из рук Гурова удостоверение и впилась в него глазами. Хорошенько изучив его, она с неохотой вернула документ владельцу.

– Вроде настоящий, – независимо сказала она. – Тогда с вами другой разговор. Тогда извиняемся за немножко резкий тон. Но у вас ведь на лбу не написано. А мы уже устали.

– От чего вы устали? – быстро спросил Гуров.

– А вот от нее и устали. От Анжелы этой, – заявила пенсионерка. – Это же такая шалава, прости господи! Редкий день, когда у нее по ночам тихо. Почитай, круглый год пьянки-гулянки. Куда только не жаловались – бесполезно. Участковый придет, а она глаза свои круглые вылупит и овечкой прикинется… А может, и платила она ему чего. Коррупция же сейчас везде!

– Чего же вы нас милицией пугали, раз такое дело? – усмехнулся Гуров.

– А как же не пугать? – ухмыльнулась в ответ пенсионерка. – Вас, мужиков, только на испуг и можно взять. Вы нормальных слов совсем не понимаете. Я вот даже по своему сужу…

– Ладно, проехали, – перебил ее Гуров. – Давайте по делу, гражданочки. Значит, вы утверждаете, что Анжела Кругликова ведет аморальный образ жизни?

– А какой же? – враждебно спросила толстая. – Почти каждую ночь у нее мужики. Да мужики-то, прости господи! Ладно бы нормальные работяги были или студенты… Нет, все такие рожи прутся, что дрожь берет!

– Ага, какие в наколках, – деловито подхватила маленькая, – в черных очках. А очки снимет – глаза наглые, морда в шрамах – сразу видно, зарежет и не моргнет даже.

– Вы про кого сейчас говорите? – поинтересовался Крячко. – Кого-то конкретно имеете в виду или это собирательный портрет?

– Да всякие тут побывали! – махнула рукой пенсионерка. – Вокруг этой Анжелы вся шантрапа собирается. Не знаю, какими делами они там занимаются, но денежки у них водятся. На иномарках раскатывают и шампанское лакают.

– Чтобы они им подавились! – мстительно сказала высокая и худая.

– Как же, подавятся они! – скептически отозвалась маленькая. – Когда милиция с ними заодно!

– Вы, гражданка, не обобщайте! – грозно сказал полковник Крячко. – Милиция заодно! И повернулся язык произнести такое! Кто нас только что этой милицией пугал?

– А одно другому не мешает, – не смутившись, сказала пенсионерка. – Только и остается, что пугать. На самом деле никто ничего делать не хочет. Вот в наше время…

– Мы в курсе, что было в ваше время, – спокойно, но внушительно произнес Гуров. – Давайте все же о деле. Как давно Кругликова здесь живет?

– Да живет уж лет шесть, – подумав, ответила толстая пенсионерка. – Давно живет.

– И все шесть лет шампанским увлекается? – уточнил Гуров.

Женщины переглянулись.

– Вообще-то раньше она тихо жила, – не совсем уверенно проговорила маленькая. – Это вот уж года два последних зачастили к ней. Сначала один, потом другой, а потом сразу табунами стали ходить. Тут уж пьянки-гулянки начались. Хотя как там на самом деле было, не знаю, со свечкой рядом не стояла. Надо должное отдать этой Анжеле – за собой она хорошо следит. Всегда подтянутая, ухоженная, одевается хорошо.

– И здоровается, когда на лестнице встречаемся, – вспомнила толстая. – Так-то она уважительная, не скажешь, что наглая.

– Вот тебе и раз! – усмехнулся Гуров. – Начали за упокой, а кончили за здравие. Может, и пьянок-гулянок на самом деле не было?

– Были, – убежденно заявила маленькая. – Не скажу, что каждую ночь, но уж раза два в месяц – обязательно.

– Но уж больно рожи противные у этих, которые к ней ходят, – поморщилась толстая. – Я бы с такими и разговаривать не стала. А она девка красивая, видная, на работу куда-то ходит, в какое-то агентство, и с такой шантрапой вожжается…

– Да откуда известно, что шантрапа? Может, женихи? – сказал Гуров.

– Ну какие там женихи? – махнула рукой маленькая. – Женихи – люди обстоятельные. А эти все на бегу, все срыву. Сегодня вот, например…

– А что сегодня? – насторожился Гуров.

– Да вот сегодня примчался один, – сказала маленькая. – Спозаранку примчался. На иномарке. Ага, синяя такая машинка, привлекательная. Бешеных денег, наверное, стоит. Позвонил к ней, она его впустила, а минут через десять он ушел.

– Откуда знаете, что этот человек приходил именно к Анжеле Кругликовой?

– Да он не в первый раз приходит, – снисходительно заметила маленькая. – Я его личность хорошо запомнила.

– Вот как? Тогда, может быть, вы и номер его машины запомнили?

– Вот номера не запомнила, – с сожалением сказала пенсионерка. – Он машину далеко всегда ставит, а у меня и ума нету подойти посмотреть. Сейчас вот только сообразила, что надо было номерок-то записать! Эх, старость не радость! Голова-то уже не работает, что ты будешь делать!

– Ну, хорошо, зашел он к ней, вышел, а дальше что?

– А ничего больше. А что должно быть?

– Ну, сама Кругликова выходила?

– Да вроде нет. Как-то не замечали. Может, и в самом деле выходила. А может, и нет. Или вы думаете, что мы день-деньской следим, кто откуда выходит? – рассердилась женщина. – Делать нам больше нечего!

Это звучало так искренне, что Гуров даже и не пробовал возражать.

– Действительно, – сказал он. – Что я себе вообразил?! Да вы и без того нам здорово помогли. Жаль, что номерок машины не запомнили, а в остальном… Говорите, во сколько сегодня этот тип приходил?

– Рано приходил, часов в восемь, – ворчливо ответила пенсионерка. – Я как раз за молочком ходила в продовольственный. Так мы с ним чуть на крыльце не столкнулись, с этим, с мордастым-то. Ну, конечно, никаких здрасьте-пожалста друг другу не говорили. А вот как он с Кругликовой по домофону переговаривался, это я слышала. Она дома была.

– И что они друг другу сказали?

– Да практически ничего. «Это я» – и все дела. Нервно так сказал, сердито. А она ему: «Заходи». И дверь открыла. Вот и весь разговор.

– И как он выглядел? Опишите поподробнее.

– Ну, высокий такой, жилистый, морда какая-то кривая, нос набок, и вот тут шрам. На глазах черные очки. Брюки черные, рубашка бежевая и куртка такая под замшу, серенькая. И ходит вразвалочку, ключами вот эдак вертит…

– Ключами? – нахмурился Гуров. – Вы сами видели? И что за ключи? Не такие случайно?

Он достал из кармана и продемонстрировал женщинам брелок в форме черепа с короной. Они уставились на брелок с таким вниманием, словно Гуров показывал им захватывающий фокус. Но тем не менее никто эту броскую вещицу не признал. Женщины пожали плечами и с сожалением сказали:

– Эта гадость нам незнакомая. И без нее хватает.

Что они имели в виду, понять было сложно, да Гуров и не стал настаивать. Он вздохнул и убрал ключи в карман.

– Что выросло, то выросло, – сказал он. – Все сразу даже царь не получит. Спасибо, как говорится, и на этом, гражданки. Так мы с товарищами теперь пройдем ненадолго к вашей соседке, не возражаете?

– Теперь чего же возражать? – добродушно откликнулась маленькая пенсионерка. – Теперь нам известно, что вы за личности. Проходите, пожалуйста! Кругликова на четвертом этаже проживает.

– Это нам известно, – сказал Гуров.

Втроем они поднялись наверх, и Гуров позвонил в дверь квартиры. Никто на звонок не отреагировал, хотя, прислушавшись, Гуров различил, что из-за двери доносятся знакомые голоса дикторов РТР – в квартире работал телевизор. Он переглянулся с полковником Крячко.

– Не нравится мне это, Стас, – сказал Гуров. – На работу не вышла. На телефонные звонки не реагирует, на звонок в дверь тоже. А телевизор включен.

– Сейчас у многих телик сутками горит, – не слишком уверенно произнес Крячко. – С Запада пример берут.

– Может, и так, конечно, – покачал головой Гуров. – Только не нравится мне эта история. И гость этот. Ты заметил, какой нам дамочка портрет нарисовала? Я ведь не зря ей ключи показал…

– Кстати, насчет ключей, – Крячко прищурил один глаз и посмотрел на угрюмо помалкивающего Тимофея. – Мои, как всегда, со мной. Звони еще раз, а потом, если не откроют, можно будет прибегнуть к экстренному варианту. Тимофей прогуляется этажом выше, чтобы не брать грех на душу, а мы…

– Кончай трепаться! – сердито заметил Гуров. – Доведешь ты меня до нового обморока!

– Да я чего? – пробубнил Тимофей. – Я, если надо, отойду. Делайте, что хотите, и не берите ничего в голову – я могила.

Гуров пожал плечами и снова надавил на дверной звонок. Он не отпускал его, пока не устал палец. Результат был прежним.

– Ну, ладно, ввиду исключительных обстоятельств предлагаю все-таки осмотреть жилище гражданки Кругликовой, – заключил Гуров. – Действуй, Стас!

Крячко возился с замком всего несколько секунд. Его коллекция отмычек позволяла справляться с куда более сложными устройствами. Дежурной шуткой Стаса была угроза перейти в домушники, если его, не дай бог, уволят из органов.

– Ничего руками не трогать! – грозно предупредил Гуров Тимофея. – И вообще…

Что такое «вообще», он не расшифровывал, но Тимофей понял это как указание держаться в обозе и не высовываться.

Они вошли в квартиру и прикрыли за собой дверь. Крячко брался за дверные ручки исключительно через носовой платок, и Тимофей, чтобы избежать случайного касания, демонстративно сунул свои огромные кулаки в карманы.

В помещении тревога, охватившая Гурова, сделалась еще более ощутимой. Он быстро окинул взглядом прихожую и угол комнаты, который был виден из коридора. В комнате вещал телевизор. Больше никаких звуков оттуда не доносилось. Гуров видел только кресло и женский пестрый халат, брошенный на подлокотник. У порога вверх подошвой валялась домашняя тапочка из ярко-красной атласной материи. Эта тапочка Гурову особенно не понравилась.

Он на цыпочках приблизился к двери комнаты и тут услышал еще один звук – ровный шум водяной струи в ванной комнате. Воду было плохо слышно, потому что дверь в ванную была плотно закрыта. Гуров обернулся через плечо и показал Крячко пальцем на эту дверь. Стас озабоченно сдвинул брови. Если они вошли в тот момент, когда хозяйка принимала душ, то у них могли быть очень большие неприятности – это понимали оба.

Однако никаких других звуков из ванной комнаты не доносилось. Просто текла вода, и все.

Но Гуров опять вспомнил, что Кругликова не вышла сегодня на работу, а телефон ее не отвечает. На всякий случай он все же подождал еще немного, а потом решительно стукнул согнутым пальцем в дверь ванной.

– Есть кто-нибудь? – громко спросил он.

Ответа не было. Тем временем Крячко быстро заглянул на кухню и в комнату, вернулся, пожал плечами. Гуров распахнул дверь ванной.

– Вот черт! – с разочарованием в голосе сказал Крячко. – Так я и знал!

– Да уж! Попали, – констатировал Гуров. – На ровном месте и мордой об асфальт. Нужно было явиться сюда часа четыре назад. А еще лучше до прихода этого, с кривым носом.

Картина, представшая их глазам, была не для слабонервных. В пустой белой ванне в нелепой и страшной позе лежала совершенно обнаженная девушка. Ее можно было бы назвать красивой, если бы не разбитая в кровь голова и остановившийся взгляд. Она лежала лицом вверх, и слабая струя воды падала на ее разметавшиеся волосы, медленно смывая с них запекшуюся кровь. Кровью была испачкана стена над краном, смеситель и край ванны.

– Та-а-ак! – сказал Гуров, наклоняясь над трупом и зачем-то подставляя палец под струю воды. – Обрати внимание, Стас, трезвая и здоровая молодая женщина идет принимать душ, открывает ледяную воду, забирается непосредственно в ванну, поскальзывается, падает, ударяется головой о стену и умирает.

– Очень правдоподобно, – кивнул Крячко. – Но пусть лучше об этом первыми объявят эксперты.

– Значит, незаметно выходим! – заключил Гуров. – Быстро и незаметно. Еще не хватало, чтобы эти бабки уличили нас в проникновении.

Они поспешно покинули квартиру и закрыли за собой дверь. Кажется, их никто не видел.

– Значит, так! – переведя дух, распорядился Гуров. – Забирай Тимофея и дуй с ним подальше отсюда. Будто вас тут и не было. Потом свяжемся, когда нужно будет официально опознать убитую.

– Убитую?! – ахнул Тимофей.

– Помолчи! – оборвал его Гуров. – Ты вообще ничего не видел и не слышал. Полковник Крячко сводит тебя сейчас пообедать. Из напитков разрешаю по бутылке пива.

– А ты что будешь делать? – с тревогой спросил Крячко.

– Я сейчас буду звонить Петру, – объявил Гуров. – Без его благословления и помощи нам в эту квартиру войти не удастся, сам понимаешь. А дело срочное. Похоже, мы взяли верный след.

– Представляю, что скажет его превосходительство, – пробормотал Крячко. – Он ведь уверен, что ты в Сибири. Боюсь, как бы он не сослал тебя туда навечно.

– Навечно не навечно, а съездить туда еще придется, – деловито сказал Гуров. – Ну так вы двигайте, пока есть возможность. И ждите моего звонка. Идемте я вас провожу. Пусть дамочки думают, что мы ушли окончательно.

Втроем они вышли из подъезда, вежливо попрощались с навострившими уши «дамочками» и, не задерживаясь, вышли за ворота. Здесь Крячко и Тимофей сели в «Мерседес», а Гуров достал мобильник и набрал номер генерала. Он тоже представлял себе, что может сказать Орлов, а потому держался предельно собранно и официально.

– Здравия желаю, товарищ генерал! – произнес он, едва Орлов ответил на звонок. – Полковник Гуров. Разрешите доложить – лечение закончил, приступил к своим обязанностям. Если позволите, все объяснения по этому поводу потом, а сейчас ввожу вас в обстоятельства одного неприятного дела…

Ошарашенный Орлов молча выслушал доклад Гурова, а потом сказал нарочито равнодушным тоном:

– Это называется горбатого могила исправит. Ты Марии хотя бы позвонил, что ты уже тут? Не звонил. Так я и думал. Эх, не ценишь ты, Лева, простого человеческого счастья! Тем более что тебе оно такого масштаба досталось, что, пожалуй, уже и не простое… Ну, ладно, лирику мы потом вспомним. Значит, ты настаиваешь, чтобы я направил к тебе следственную группу на основании того, что тебе что-то там в сибирском лесу померещилось… Может, подскажешь, как мне это перед прокурором сформулировать?

– Знал бы как – сам бы сформулировал, – хмуро сказал Гуров. – На тебя одна надежда. И ничего мне не померещилось. Ни в лесу, ни здесь. Особенно здесь. Уверен, эксперты определят насильственную смерть.

– Вот как! – с тихой угрозой в голосе проговорил генерал. – Уверен он! Прекрасно! Сотруднички, называется! Как же мне твои слова понимать? Уверенность эту твою?

– Петр, давай потом объяснимся! – устало сказал Гуров. – Я с дороги, не выспался, еще и не поел даже.

– Но дров-то наломать ты уже успел!

– Это да, – согласился Гуров. – Но я взял след. Мы имеем дело с какой-то серьезной бандой. Так ты поспособствуешь насчет следователя и экспертов?

– Ладно, сиди жди! – зло сказал Орлов. – Куда же от тебя денешься? Будет тебе бригада. Но я и сам к тебе сейчас подъ-еду. И если твои заморочки не оправдаются…

– Я бы очень хотел, чтобы это были всего лишь заморочки, – сказал Гуров. – Это убийство, Петр!

– Ладно, диктуй адрес! – с сарказмом произнес генерал. – И готовься отвечать за базар, Нострадамус!

Глава 8

– Ну, таким образом… – сказал эксперт, снимая с рук резиновые перчатки. – Безо всякого сомнения, мы имеем дело с убийством. Смерть наступила около восьми утра. Убийца предпринял некоторые меры, чтобы замаскировать это дело, но действовал он скорее по наитию, чем по плану, и не слишком заботился о правдоподобии. Судя по всему, роковой удар был нанесен каким-то твердым предметом в комнате, а затем труп переместили в ванную, где убийца попытался представить все так, будто женщина упала сама, ударившись головой о стену. Но ни положение тела, ни характер раны, ни следы крови на предметах не соответствуют такому ходу событий.

– Чем же ее, как думаете? – спросил Гуров.

– Скорее всего, бутылкой, – пожал плечами эксперт. – Бутылку убийца протер и поставил в бар. Мы изъяли ее для более тщательного анализа.

– Отпечатки пальцев?

Эксперт усмехнулся.

– Вот тут интересно, – сказал он. – Как я уже сказал, меры убийца принял, но под конец то ли нервы у него сдали, то ли невнимательность подвела. На кране в ванной ребята обнаружили пальчики. Отпечаток не слишком хороший, нуждается в доработке. Но он обнаружен на кране с холодной водой, то есть, с большой вероятностью, принадлежит убийце.

– Это еще бабушка надвое сказала, – мрачно заявил генерал Орлов, который на протяжении всех следственных мероприятий молча наблюдал за экспертами и за Гуровым, точно экзаменатор, принимающий зачеты у злостных задолжников. – Отпечаток на кране – это для суда не довод. Вот кровь на одежде, волосы и все такое прочее – тут есть о чем говорить. Свидетели. Но свидетелей нет. А убийцу еще найти надо.

– Вот тут и поможет отпечаток на кране, – заметил Гуров. – Может быть.

– Твоими бы устами… – сердито сказал Орлов.

В комнату вошел следователь прокуратуры Сметанин – в легкой кепке, в серой замшевой куртке, в руках записная книжка.

– Приехали! – недобро засмеялся он. – Старухи во дворе заявили, что мужчина, приходивший к гражданке Кругликовой, был как две капли воды похож на вашего покорного слугу! И одет был как я – только кепки на голове не было, зато имелись черные очки.

– Ну, так ты себя в подозреваемые записал? – хмуро спросил генерал Орлов. – Ты где вообще был с восьми до девяти?

– Там и был, в прокуратуре, – ответил Сметанин. – Сидел, вашего звонка ждал. Извините, товарищ генерал, но подсуропили вы мне с вашим Гуровым!.. Туманное дело! Добротный такой «глухарь» на ровном месте. Низкий поклон!

– Ты не ерничай, Сметанин! – строго прикрикнул Орлов. – Подсуропили ему! Работа у тебя такая – беспощадно бороться с преступностью.

– Ага, бороться! К сожалению, талантов у меня таких нет, как у полковника Гурова. Он прямо через стены видит. Куда уж нам до него. Нет, ума не приложу, как вы догадались, что Кругликову сегодня убили? – Он пытливо уставился на Гурова. – Кстати, старухи тут сказали, что вы сначала заявились сюда втроем. Могу узнать, с кем вы были, товарищ полковник?

– Разумеется, можете, – кивнул Гуров. – Но их фамилии вам ничего не скажут. Давайте встретимся сегодня через пару-тройку часов, и я вам все расскажу. К тому времени, я надеюсь, прояснится с отпечатками, и мы, возможно, сумеем предпринять меры к розыску преступника…

Сметанин снял кепку и пригладил волосы. Бросалось в глаза, что на макушке у него потихоньку образуется лысина, которой он, видимо, стеснялся, отчего и носил кепку.

– Извини, Лев Иванович! – сказал он, глядя на генерала. – Извините, товарищ генерал! Можно тебя на два слова, Лев Иванович?

Они вышли на лестничную площадку. Сметанин поморщился, глубже надвинул кепку на нос и из-под козырька посмотрел на Гурова.

– Лев Иванович, – тихо сказал он, – скажи, как на духу, что здесь произошло? Откуда ты здесь взялся? Почему искал эту Кругликову? Почему догадался, что ее убили? Мне вообще сказали, что ты в отпуске был… Я не люблю тайн, понимаешь? По мне, так уж лучше горькая правда… Может, объяснимся с глазу на глаз?

– Да чего объясняться, Виктор Михайлович! – сказал Гуров. – Интуиция! За долгие годы работы выработалась интуиция громадной силы. Это я относительно того, как догадался. Но интуиция основывается все-таки на фактах. А факты я получил в туристическом агентстве «Восток», где работала Кругликова. Она сегодня на работу не вышла.

– Ага! Турагентство! – глаза Сметанина проницательно сверкнули. – Кажется, начинаю улавливать. У тебя какие-то проблемы с отдыхом возникли?

– Вроде того, но не у меня, а у другого человека. Это я с ним сюда приходил. Только ты на нем пока не зацикливайся, потому что тут дело такое, что нужно от противного идти. Вот от этого убийства.

– Интересное получается кино! Мне с чем же на прокурора выходить? Генерал обещал, что ты мотив преступления как на блюдечке преподнесешь. Вместе с отчетом, как ты на Кругликову вышел.

– Обязательно, – сказал Гуров. – Все так и будет. Но мне нужно два-три часа, ладно? Чтобы ни тебе, ни мне не ударить в грязь лицом. Я сам тебя навещу в прокуратуре.

– А сейчас куда? – подозрительно спросил Сметанин.

– Сейчас мне в театр нужно смотаться, – честно сказал Гуров. – Навестить артистку Строеву.

– Что, она тоже имеет отношение к этому делу? – поразился следователь.

– Очень косвенное, – сказал Гуров серьезно. – Мария Строева – моя жена.

– Ничего себе! – еще больше поразился Сметанин. – Я не знал.

– Теперь знаешь, – сказал Гуров и, воспользовавшись замешательством собеседника, небрежно добавил: – Так я пошел. Вы тут заканчивайте, а я через пару часов к тебе подъеду. И перед Орловым извинись от моего имени, ладно? А то я опаздываю.

И он, не дожидаясь реакции Сметанина, легко сбежал вниз по лестнице. Все это действительно походило на бегство, но Гурову нужно было срочно обдумать, какой линии поведения придерживаться. Сметанин явно почувствовал неладное и наверняка теперь будет докапываться до сути, пока не вытрясет из Тимофея ответ на вопрос, каким образом Гуров узнал о смерти Кругликовой. А тут недалеко и до неприятностей по службе. Сметанин был известным педантом, может быть, поэтому его и назначили на это неожиданное дело. Нужно было или определенным образом настроить Тимофея, чтобы он не проговорился, или в кратчайшие сроки напасть на след убийцы, дабы переключить внимание Сметанина на более существенные проблемы.

С другой стороны, не открой они с Крячко эту дверь и не сунь нос куда не надо, все бы до сих пор находилось в подвешенном состоянии. К счастью, хотя бы Орлов пока не задавал никаких вопросов. Правда, одному богу было известно, чего это ему стоило.

Во дворе Гуров застал уже не трех пенсионерок, а целый пенсионерский форум. Пожилые люди обоего пола стояли, собравшись в кружок, и увлеченно обсуждали невероятные события, которые произошли в их тихом доме. При появлении Гурова все примолкли и вопросительно уставились на него. Гуров отыскал взглядом активную маленькую пенсионерку и протянул ей визитную карточку.

– Так вы будьте добры, – со сладкой улыбкой попросил он, – если вдруг появится в вашем дворе кто-нибудь из тех молодых людей, что навещали вашу соседку, позвоните вот по этому телефону.

– Позвоним обязательно! – с еще более сладкой улыбкой ответила ему женщина.

Гуров не стал дожидаться, пока Орлов спохватится его, и быстро покинул двор. Укрывшись в кафе, которое находилось в двух кварталах от места событий, Гуров позвонил Крячко и велел ему подъехать к театру, где работала Мария, и ждать Гурова там.

– Только два замечания, – добавил Гуров. – Тимофея отвези к себе и запри, чтобы он носа никуда не высовывал. И не отвечай ни на чьи звонки, кроме моих. Здесь уже некоторые начали задавать мне вопросы, почему сначала нас было трое, и куда делись остальные.

– Ну а что там по покойнице? – спросил Крячко.

– Что-что? Тут и гадать нечего! – бросил Гуров. – Эксперты нашли бутылку с вином, которой ее шарахнули по голове. Меня только одно утешает – незамысловатый он парень, убийца. Не ломает голову, не рефлексирует. Выбирает простые решения. Думаю, на этом он и проколется. А ты делай, что я тебе сказал, и дуй к театру.

– Считай, я уже там, – меланхолически ответил Крячко. – Только ответь мне на один вопрос: его превосходительство про меня ничего не говорил? Не говорил? Совсем плохо. Лучше бы сказал пару ласковых – все было бы спокойнее. Тебе-то он хоть удивился?

– Можно сказать и так, – подумав, ответил Гуров. – Теперь вот пойду Марию удивлять. Только на душе у меня как-то не очень.

– Не обращай внимания! – посоветовал Крячко. – Это у тебя смена климатических и часовых поясов.

Гуров специально не стал звонить жене. Его действительно мучили недобрые предчувствия. Он просто подъехал к театру примерно в то время, когда кончались все репетиции. Едва он отпустил такси, как из дверей служебного входа появилась Мария в компании еще двух актрис. Гуров счел такое совпадение добрым знаком.

Женщины как ни в чем не бывало направились к желтому «Фольксвагену», болтая на ходу. Гурова они не заметили. Он помахал рукой и ускорил шаги. Мария увидела его, но не сразу поняла, в чем дело. Потом, оторопев, уставилась на него и даже слегка помотала головой, словно стряхивая сонную одурь. Спутницы с недоумением повернулись в ее сторону и остановились.

– Девочки, ущипните меня! – сказала Мария. – У меня галлюцинации!

Гуров подошел, поздоровался и церемонно вручил Марии букетик белых цветов, которые он купил, прежде чем сесть в такси.

– Я не галлюцинация, – сказал он. – Галлюцинации не дарят цветов.

– Ладно, – нахмурилась Мария. – Если ты думаешь, что отделаешься так легко, то ты ошибаешься. Девочки, простите, но, кажется, я уже с вами не еду! До завтра!

Женщины расцеловались. Актрисы вдвоем сели в автомобиль и уехали.

– Что случилось? – строго спросила Мария. – Случилось что-то скверное. И не пытайся меня обмануть – все написано у тебя на лице. Ты заболел?

– Ну, что ты! Наоборот, я выздоровел настолько, что был вынужден прервать курс реабилитации в этом роскошном санатории или как там его назвать. Дальнейшее пребывание там только ухудшило бы мое состояние.

– Гуров, не морочь мне голову! – уже сердито произнесла Мария. – Говори всю правду! Что произошло? Почему ты здесь? Почему так плохо выглядишь? Почему не позвонил?

– Ты не рада? – попытался обратить все в шутку Гуров.

– Нет, не рада! – категорически заявила Мария. – Почему-то меня не радует, когда почтенные мужи ведут себя, как мальчишки.

– Ну-у, тебе, актрисе, не лицу такой консерватизм! – обиженно сказал Гуров. – И вообще, да будет тебе известно, мужчины до седых волос остаются мальчишками! Хотя сейчас определенно не тот случай. Если ты выслушаешь меня, то поймешь, что в моем положении это был единственный выход.

– Хорошо, но куда ты сейчас собираешься? – нахмурившись, спросила Мария. – По твоему лицу я вижу, что точно не домой.