332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Николай Леонов » Чужой среди чужих » Текст книги (страница 9)
Чужой среди чужих
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 23:33

Текст книги "Чужой среди чужих"


Автор книги: Николай Леонов


Соавторы: Алексей Макеев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

В это утро он с трудом умылся, с отвращением выпил двухдневный кефир из холодильника (только для того, чтобы хоть как-то поддержать силы, есть ему совершенно не хотелось) и принялся одеваться, едва не теряя сознание от боли. При каждом неловком движении незажившие болячки на спине лопались, доставляя Монаху невыносимые страдания. Его поддерживало то, что он принял окончательное решение. Гнить живьем он больше не согласен. Каждый человек спасает прежде всего свою жизнь. Его бросили, по сути дела, на произвол судьбы, и теперь ему самому нужно позаботиться о себе. Плевать он хотел на босса и всех его подручных. Они были далеко и в безопасности. Повредить им уже ничего не могло.

Но сегодня Монах одевался раз в десять дольше, чем это делает здоровый человек, и дождался-таки, что его спутница вышла из спальни в тот самый момент, когда Монах уже собирался подняться и направиться к выходу.

– Ты куда это собрался? – изумилась она.

Монах посмотрел на нее с отвращением. Как только эти бабы остаются наедине с собой, они превращаются в мерзкие существа, на которых невозможно глядеть без слез. Если рядом нет подходящего самца, они становятся тем, чем они являются на самом деле – грязными, нечесаными ведьмами в мятых халатах. Виолетта выглядела сейчас именно так.

Справедливости ради надо сказать, что Монах вызывал в ней примерно те же самые чувства. За время недолгой совместной жизни Виолетта возненавидела своего невольного партнера так, как может возненавидеть своего любовника разочарованная и оскорбленная женщина.

– Не твое собачье дело! – огрызнулся Монах, силясь подняться с дивана. Ему хотелось как можно скорее уйти.

– Нет, позволь! Здесь я решаю! – заявила Виолетта. – И ты никуда и носа не высунешь! Ишь, что придумал!

– Идиотка! – прошипел Монах. – Мне нужно в больницу. Если я не пойду в больницу, то сдохну здесь, и вот тогда тебе точно придется туго!

– С чего это ты сдохнешь? Ты еще всех нас переживешь! А ну, раздевайся!

– Да пошла ты!

Монах все-таки оторвался от дивана и сделал нетвердый шаг в сторону двери. Виолетта сжала губы и обеими руками пихнула Монаха в грудь. Закричав, он отлетел назад и рухнул на пол. Боль, словно волна, захлестнула его. Монах снова закричал.

– Заткнись, тварь! – завопила Виолетта. – Ты хочешь нас погубить! Тебе было сказано – ни шагу из дома до полного выздоровления!

– Я с тобой никогда не выздоровею, гадина! – простонал Монах, извиваясь на полу от боли.

– Это я гадина?! – изумилась Виолетта. – Я обмывала твои вонючие болячки, а теперь я гадина? Скотина ты неблагодарная, педераст проклятый!

Вне себя от злости она схватила со стола что подвернулось под руку – это оказалась настольная лампа, – и швырнула в Монаха. Лампа задела его за плечо, упала на пол и разбилась.

Бледный как полотно, преодолевая невыносимую боль, Монах вскочил и ударил Виолетту по лицу. Даже сейчас удар его был так силен, что она не удержалась на ногах и отлетела к дверям кухни.

– Я тебя убью! – мрачно сказал Монах и сделал шаг вперед.

Виолетта вскочила и, пользуясь медлительностью своего сожителя, швырнула ему под ноги стул. Он споткнулся об него и снова упал. Виолетта, окрыленная успехом, метнулась на кухню. Взгляд ее наскоро обшарил столы, стены и остановился на топорике для отбивания мяса. Еще не решив, что она с ним сделает, Виолетта схватила топорик и бросилась назад в комнату, готовая сопротивляться.

Однако Монах снова поразил ее. Он, кажется, полностью потерял к ней интерес. Сидя на полу, он набирал номер на мобильном телефоне. Равнодушно посмотрев на Виолетту, он произнес в трубку:

– Такси? Будьте добры машину к дому номер шесть по улице Строительной… да, прямо сейчас… Хорошо, я уже выхожу!

Он сложил телефон и торжествующе посмотрел на Виолетту.

– Съела? Я все равно пойду в больницу. И ты этому помешать не сможешь. Иди, выпей чего-нибудь и успокойся.

– Не смогу помешать? – зловещим шепотом произнесла Виолетта. – Не смогу помешать? Так?

Она вдруг размахнулась, подскочила к сидящему на полу Монаху и принялась бить его по голове топориком, приговаривая исступленно:

– Так? Так? Так?

Брызнула кровь. У Монаха закатились глаза. Он откинулся назад и с глухим стуком рухнул на пол.

Виолетта опомнилась и с топориком в руках отступила назад. Теперь она смотрела на своего партнера с ужасом и недоверием.

– Эй! – сказала она тихо и тут же повторила громче: – Эй!

Монах не реагировал. В нелепой позе с разбитой в кровь головой, он неподвижно лежал на середине комнаты. Телефонная трубка валялась рядом.

– Довыпендривался! – сказала Виолетта с отчаянием.

Она со страхом посмотрела на окровавленный топорик в своих руках, на забрызганный кровью пеньюар. Внутри у нее все похолодело.

– Спокойно! – произнесла она вполголоса. – Ничего еще не случилось. Все будет в порядке. Только нужно сделать все, как надо.

Она быстро прошла в ванную и открыла горячую воду. Под струей она вымыла топорик, протерла его от отпечатков пальцев и отшвырнула в угол. Туда же полетел и пеньюар. Виолетта включила душ и тщательно вымылась. На ней не должно было остаться ни капельки крови. Затем она наскоро сделала прическу и быстро оделась. Собрать вещи было делом пяти минут. Дольше пришлось протирать предметы в квартире и дверные ручки. Виолетта старалась ничего не пропустить. «Пусть! – думала она про себя. – Пусть ищут. Квартиру снимали неофициально, документов моих никто не видел. Этого дурака по крайней мере неделю еще не хватятся, а я уже буду далеко. Алешин… От Алешина тоже можно спрятаться. Совсем ни к чему оповещать весь мир о своем возвращении в Москву. И вообще, я ни в чем не виновата. Меня просто подставили. Алешин хотел, чтобы мы оба здесь сдохли, но со мной такие штучки не проходят. Я могу за себя постоять».

Покончив с отпечатками, Виолетта еще раз осмотрела квартиру. На труп Монаха она старалась не смотреть. Его как будто не было. Виолетта взяла чемодан и пошла к выходу.

Она выскочила на лестничную площадку, заперла дверь на все замки, украдкой оглянулась и протерла носовым платком последнюю ручку. Затем спустилась вниз и выскочила на улицу.

Желтое такси, стоящее прямо напротив подъезда, нетерпеливо бибикнуло.

– Дамочка! Такси вы заказывали? Ну сколько можно вас ждать?! – крикнул, выглядывая в окошко, водитель.

Виолетта вытаращилась на него. Она совершенно забыла про такси. Но колебалась она совсем недолго.

– Ничего, потерпишь! – сказала она, направляясь к машине. – Тебе за это деньги платят! Багажник открой!

Водитель, ухмыляясь, отпер багажник, помог уложить чемодан.

– Ну, ради такой красавицы можно и потерпеть! – заключил он. – А чего это ты сердитая такая? Случилось чего? И с лица вон вся бледная…

– Это не твои проблемы! – отрезала Виолетта, усаживаясь на заднее сиденье и хлопая дверью.

– Ну, дверь-то ни в чем не виновата! – укоризненно заметил таксист. – Куда едем?

– На вокзал! – скомандовала Виолетта.

Только укрывшись за дверью купе, она смогла чуть-чуть прийти в себя. Ей повезло – она подгадала почти к самому отходу поезда, и ей удалось безо всякой заминки взять билет. Документы у нее все были в порядке, так что никаких неожиданностей на границах она не ждала. Ведь с ней не было ее опасных спутников, а сама она была почти невинной овечкой. Монах не в счет. Он хотел погубить ее, а человек должен спасать свою жизнь. Это называется необходимая оборона. И вообще, когда это дело вскроется, она будет уже далеко.

Вместе с ней в купе ехала пожилая супружеская пара и девчонка лет восемнадцати. Это было большой удачей. Виолетта опасалась, что попадется какой-нибудь одинокий жеребец, который не будет давать ей прохода. Но все складывалось отлично. Теперь она могла по-настоящему отдохнуть – впервые за много дней.

Все-таки маленький червячок точил ее изнутри до тех пор, пока железнодорожный состав не оторвался от перрона. Виолетта посмотрела в окно на проплывающее мимо здание вокзала и незаметно перекрестилась. Потом она улеглась на свою полку и мгновенно заснула – сказались пережитые волнения.

Когда она открыла глаза, за окном уже светило послеполуденное солнце. На фоне почти постоянной непогоды неяркий свет осеннего солнца согревал душу. Виолетта потянулась и зевнула. Пожилые супруги, мирно пившие чай за столиком, с доброжелательным любопытством посмотрели на нее. Виолетта им улыбнулась. Она бы улыбнулась и третьей соседке, но той в купе не было.

Виолетта почувствовала, что ей тоже не мешает сходить в туалет. Она поднялась, поправила прическу, одернула платье и, отодвинув тяжелую дверь, вышла в коридор.

Виолетта сразу же поняла, что ее опередили. В направлении туалета уже двигалась довольно странная парочка – два мужика, пристегнутые друг к другу наручниками. Один из мужиков был помоложе своего спутника, модно пострижен и одет в щегольской, хотя и изрядно помятый костюм. Второй выглядел по-простецки, имел широкие плечи и уверенную поступь. В паре явно он был ведущим. Это подтверждалось и теми словами, с которыми обращался к нему спутник.

– Слушай, начальник! Ну, поимей совесть! Ну, как это я при тебе на очко буду садиться? Несолидно это! И сам подумай – куда мне отсюда бежать? Во-первых, вы все мое бабло прихватили, у меня копейки в кармане нету, во-вторых, земля вокруг чужая, прусская земля, в-третьих…

– В третьих, – продолжил за него «начальник», – я эти красивые песни уже столько раз слышал, что уже даже и слушать устал. Ничего с тобой не случится, Базиль, сходишь в туалет при мне, не красная девица небось. Мы тебя в Москву должны доставить, понимаешь? А не твои песни. Так что, если раздумал на очко идти, то поворачивай обратно…

Он обернулся, и Виолетта, похолодев, узнала того самого мужика, который находился в ресторане с Тарновски, когда она изо всех сил старалась завлечь последнего на свидание. То есть теперь-то для нее было совершенно ясно, что никакой это был не Тарновски, и все они, начиная с Кудлатого, сваляли тогда дурака. Возможно, это и не являлось ловушкой, а было простым совпадением, но легче от этого не становилось. По всему выходило, что за Тарновски эти идиоты приняли какого-то оперативника. Собственно, он сам им об этом сказал, прежде чем уложить Монаха на горячие угли. Но эти идиоты ему не поверили. Как тупые бараны, они уперлись рогами в одну точку, и кончилось тем, что теперь они подставили ее, Виолетту, по полной программе.

Узнал ли ее этот мужик, Виолетта решить не успела, потому что прикованный к нему уголовник переменил свое решение и согласился продолжить путь в туалет. Эта странная парочка двинулась дальше, а Виолетта, у которой вмиг пропали все желания, вернулась к себе в купе и забилась в угол. Она вела себя тихо, хотя ей хотелось кричать от ужаса.

Глава 12

В тот же самый день все планы Гурова рухнули, как карточный домик. Поскольку он теперь оказался последним, кто общался с майором Веселовым перед его исчезновением, то за него взялись по-настоящему. Порой Гурову казалось, что коллеги едва удерживаются от того, чтобы не перевести его из свидетелей в подозреваемые. Во всяком случае, о немедленном отъезде уже не могло быть и речи. Гурову, а заодно и Крячко, пришлось отвечать на бесконечные вопросы, заполнять протоколы и составлять по памяти портреты всех, кого они за эти дни встретили на своем пути.

Потом появились люди из пограничной службы и принялись задавать те же самые вопросы по второму кругу. Гуров связался с Москвой, с генералом Орловым, доложил ему обо всем и попросил помочь. Орлов помочь обещал, но потом перезвонил сам и с сожалением сказал Гурову, что придется потерпеть.

– Это дело взяли на контроль спецслужбы, – объяснил он. – Даже мне не говорят всего. Утверждают, однако, что ваше присутствие на месте жизненно необходимо. Ничего не поделаешь. И как вы только умудрились вляпаться в это дело?!

– Такое уж свойство у дерьма, – пробурчал в ответ Гуров. – В него невозможно не вляпаться. Но наша вина только в том, что мы приехали сюда слишком рано. Приехали бы на два дня позже – ни во что бы не вляпались. Так что это можно назвать – перст судьбы.

– Ну, в таком случае потерпите еще немного, – посоветовал Орлов. – Думаю, скоро все разрешится. Я, со своей стороны, тоже буду нажимать все рычаги. Вы мне здесь нужны. Тем более с нашим общим знакомым. Он, кстати, еще не сбежал под шумок?

Речь шла, конечно же, о Базилевиче. Но с ним все было в порядке. Он сидел в местном СИЗО, ел баланду и ждал, когда его отправят в столицу. Со своим положением он уже свыкся и относился к нему философски. Единственное, чего он безуспешно, но настойчиво добивался – это разрешения оформить свою поимку как явку с повинной. Он то и дело просил вызвать Гурова и пытался убедить его, что все на самом деле так и было и просто Гуров его не так понял в ту злосчастную ночь. Гуров, однако, на эту уловку не поддавался и обещал Базилевичу устроить по-настоящему веселую жизнь, если тот не оставит его в покое.

Наконец в одно прекрасное утро в гостиничный номер к Гурову без стука проник некий гражданин, невысокий, с заурядной внешностью, лысоватый, бледноватый, зато веселый и жизнерадостный. Одет он был в осенний плащ бурого цвета. Башмаки его были мокры и заляпаны грязью. В руках гражданин держал потертую кожаную папку для документов.

Он по-дружески улыбнулся Гурову и кивнул.

– Здравствуйте! Давно мечтал с вами познакомиться! – живо сказал он.

Гуров, которого подобное вторжение весьма удивило, сухо ответил:

– А вы ничего не перепутали, уважаемый? С кем вообще имею честь?

– Не волнуйтесь, я свой! – подмигивая, шепнул гость и похлопал ладонью по кожаной папке. – Моя фамилия Томилин. Сергей Николаевич Томилин. Вы даже можете не представляться. Не утруждайте себя. Мне про вас все известно. Равно как и про вашего напарника, полковника Крячко. У вас прекрасный послужной список! Побольше бы таких людей в органах, глядишь, у нас в стране давно бы был порядок.

– Судя по вступлению, – хмурясь, сказал в ответ Гуров, – дальше последуют неприятные известия. Как я понял, вы представляете какие-то спецслужбы. Разрешите в таком случае посмотреть ваши документы!

– Вполне законное требование! – с энтузиазмом сказал Томилин, протягивая Гурову «корочки».

Документы оказались в порядке, и Гуров поинтересовался, о чем пойдет разговор.

– О, поверьте, только о приятном! – заявил Томилин, усаживаясь в кресле и устремляя на Гурова нарочито задорный и жизнерадостный взгляд. – Мне известно, как работают сотрудники здешней милиции. Они вообразили, что в их просчетах виноваты вы с полковником Крячко! Абсолютная чушь! Знаю, что они не дают вам теперь вздохнуть, но можете считать, что это недоразумение благополучно разрешилось. То есть благополучно для вас. Кое-кому не повезло. Кстати, майор Веселов случайно не сообщал вам, с кем он собирался встретиться в ту ночь, когда исчез?

– Майор Веселов не посвящал меня в свои планы, – ответил Гуров. – Мы с ним едва знакомы.

– Были знакомы, – невозмутимо поправил Томилин. – Труп майора Веселова выловили из реки на востоке области. Он не утонул. Его пристрелили. И утопили вместе с машиной. Вот такие дела. Поскольку ни вы, ни полковник Крячко не могли быть в ту ночь на востоке области, никаких вопросов к вам больше быть не может. По этому поводу, я имею в виду…

– А по какому поводу вы собираетесь задавать мне вопросы теперь? – спросил Гуров.

Томилин почесал затылок и, прищурив глаз, посмотрел на Гурова.

– Значит, так, – сказал он деловито. – Всего я вам все равно рассказать не могу. В некотором роде это государственная тайна. Любое разглашение подробностей этой истории может обернуться дипломатическими осложнениями, поэтому я лишь ограничусь некоторыми намеками.

– Так это вы мне будете рассказывать? – удивился Гуров.

– Я намекну, – скромно сказал Томилин. – Значит, так, первое!.. Вы вляпались в эту историю из-за поразительного сходства с Тарновски. Поясню, кто такой Тарновски. Международный авантюрист, наемник, «дикий гусь», одним словом. В некотором смысле, человек незаурядный, хладнокровный, умелый, образованный, знающий несколько языков. Некоторое время жил в СССР. Отсюда превосходное знание русского языка и местного уклада жизни. Теперь поняли?

– Не совсем.

– Ну, смотрите, авантюрист Тарновски зачем-то прибывает на нашу землю. Тут же его начинают искать некие люди. Зачем? Это ясно из ваших показаний. Они хотели знать, кто прибыл сюда с Тарновски. Заметьте, не зачем прибыл, а кто. То есть имелись две группы, прибывшие сюда по одной и той же причине. Я бы сказал, конкурирующие группы. Это вскоре подтвердилось на берегу моря. Почему на берегу? Потому что в ту самую ночь кто-то высадился на этот берег с моря. Высадился, невзирая на бурю и огромную опасность. Эту подробность мы выяснили совсем недавно – не буду называть источник. Наверняка вы догадались, о ком идет речь.

– Все это очень интересно, – заметил Гуров. – Но по-прежнему непонятно.

– Намекну еще чуть-чуть, – сказал Томилин. – Но это «чуть-чуть» вам лучше сразу же забыть. Или сделать вид, что забыли. История, гм, довольно грязная, не хотелось бы, чтобы ее полоскали газетчики на каждом шагу…

– Это я уже понял. Излагайте суть.

– Ну-у, суть – слово здесь не совсем уместное, – задумчиво проговорил Томилин. – Расскажу-ка я вам, Лев Иванович, нечто вроде притчи. Умному человеку достаточно примерно обрисовать маршрут, чтобы он выбрал правильное направление. А что касается сути, то не имею права разглашать официальную информацию. Даже в тех пределах, в каких я доношу всю эту кухню до вас, я на самом деле не имею права этого делать. Вот и делайте выводы.

– Выводы тут простые, как задница новорожденного, – грубо сказал Гуров. – Не можете говорить, значит, не тяните кота за хвост. А если все-таки решились, то выкладывайте. Я длинных вступлений не люблю.

– И правильно, – согласился Томилин. – Значит, слушайте. В одной небольшой стране – то ли южноафриканской, то ли южноамериканской – я всегда путаю эти мелочи, существовало правительство. К власти оно пришло на фоне обещаний ликвидировать нищету и поднять экономику. Ну, это обычное дело. Такие обещания даются просто по инерции. На самом деле правительство это проворовалось еще хлеще, чем предыдущее. Коррупция достигла неслыханных размеров. Одним словом, правительство было свергнуто восставшими народными массами, президент убит при штурме дворца, и все было бы хорошо, но министр финансов этого правительства умудрился заблаговременно перевести все капиталы – едва ли не весь двухгодовой бюджет страны – в иностранные банки. Причем сделал это так ловко, что сумел оставить с носом даже своего начальника. Конечно, мертвому президенту капиталы ни к чему, но ходили спорные слухи и насчет обстоятельств гибели этого человека… Вроде бы и не революционеры были ее виновниками. Но этих слухов никто не мог ни подтвердить, ни опровергнуть. Зато вскрылись чудовищные факты злоупотреблений свергнутой администрации – кроме тотального воровства национальных богатств имели место расстрелы политических противников без суда и следствия, пытки, похищения людей… Одним словом, сложилась такая странная ситуация, что в большинстве стран мира беглый министр финансов, о котором мы говорим, был объявлен персоной нон-грата. Ни одно приличное общество не согласилось его приютить. Более того, за ним ведется охота, в которой задействованы спецслужбы многих государств. Но этот тип сумел открыть в самых разных банках мира многочисленные счета, обеспечив себе к ним доступ через подставных лиц. Так что денежки у него водятся. Хуже дело со временем. Ему во что бы то ни стало нужно было найти пристанище. И знаете, морская волна выбросила его на одном тихом берегу…

– Который оказался не таким уж тихим, – перебил Гуров. – Чего вы от меня-то хотите, посвящая меня в детали этой странной притчи? Чтобы я помалкивал? Действительно, было бы проще ничего мне не говорить…

– Тут вы не совсем правы, – покачал головой Томилин. – Мораль сей басни такова… Беглому министру никто не предоставлял убежища на государственном уровне. И предоставить не мог. Слишком одиозная фигура. Но какое-то частное лицо пошло на это…

– Ага, вы хотите, чтобы я нашел это лицо! – догадался Гуров.

– Нет-нет, как могло такое прийти вам в голову! – возмутился Томилин. – Ни в коем случае! Даже не прикасайтесь к этому делу! Можете считать это добрым советом. Речь идет о другом. У нас имеются определенные подозрения относительно нескольких частных лиц, у которых могут быть силы и средства для осуществления подобной операции. Кто-то из этих людей решил хорошо нажиться на сотрудничестве с беглецом. Но если эта штука всплывет… Вы меня понимаете?

– Да, резонанс будет нежелательный, – хмыкнул Гуров.

– Мягко сказано! – возразил Томилин. – Будет международный скандал небывалой силы! Мы должны во что бы то ни стало ликвидировать все в самом зародыше. Однако первый раунд мы проиграли вчистую. Во многом из-за того, что информация поступила к нам слишком поздно и была далеко не полной. Ничего, мы еще свое наверстаем! Конечно, придется провести кропотливую работу, просеять всех, кто посещал эти места за последние недели. Положение осложняется тем, что прибывали они сюда порознь и не всегда регистрировались. Чтобы выявить всю цепочку, потребуется время и терпение. Мы и на вас возлагаем определенные надежды. Самостоятельности от вас никакой не требуется, но при случае приглядывайтесь к окружающим вас людям – возможно, встретите кого-то из той банды, что крутилась тут вокруг вас. Мир тесен.

– И что же мне делать, если я их встречу?

– Да, собственно, ничего. Постарайтесь только выяснить, что это за человек, и сообщите нам. Через пять дней я буду в Москве, и если у вас будет, что сообщить, свяжитесь со мной вот по этому телефончику… Просто скажите, что есть новости, и назначьте место встречи. Договорились?

– А если я встречу такого человека до вашего возвращения?

– Сделаете то же самое – позвоните по этому номеру. Тот, кто примет звонок, найдет способ со мной связаться. Не будем загружать вас излишними заботами, у вас ведь и своих хватает… Кроме того, подобный вариант маловероятен. Собственно говоря, он вообще маловероятен, но поскольку какой-то шанс имеется, я был обязан вас предупредить… Ну-с, более не смею вас задерживать и позвольте откланяться, как говаривали в старину… О необходимости хранить молчание относительно того, что вам рассказано, я повторять не буду. Вы разумный опытный человек. Всего хорошего!

Томилин поднялся и действительно, слегка поклонившись, заторопился к выходу. Гуров окликнул его.

– Простите, но при чем тут, в таком случае, Тарновски? – спросил он. – Выходит, этот наемник работал на Интерпол или что-то в этом роде?

Томилин замялся, но все же счел нужным ответить:

– Нет-нет, работал он на одну из группировок, которая в числе прочих делит сейчас власть в той маленькой, но многострадальной стране… Он просто должен был перехватить беглого министра и вернуть его на родину. Как видите, не вышло.

– Но он был не один!

– Это верно. Вы хотите сказать, что оставшиеся в живых сообщники еще могут как-то повлиять на ситуацию? Я в этом не уверен. Очевидно, этот орешек оказался им не по зубам. Теперь они наверняка постарались поскорее покинуть эти берега.

– Да, но почему они решили покинуть их через восточную границу? Вам не кажется это странным?

Томилин крепко сжал губы и уставился на Гурова долгим испытующим взглядом.

– С чего вы взяли, что они ушли через восточную границу?

– Ну как же! Вы сами сказали, что майор Веселов был убит в тех местах. Как он туда попал в ту самую ночь? Кто его убил? А если вспомнить, что майор Веселов очень удивился, увидев мое лицо… Я с самого начала подозревал, что ему каким-то образом известен Тарновски. Возможно, под другой фамилией, но известен…

– А вы наблюдательный человек! – засмеялся Томилин. – Впрочем, что я говорю! Разве может быть иначе? Да, у нас есть определенные подозрения, что смерть майора как-то связана с минувшими событиями, но это еще нужно проверять… Так что не забивайте себе голову! Если даже оставшимся в живых наемникам удалось уйти в Литву, это не самое страшное. Они представляют для нас минимальный интерес. Наша задача – найти… Ну, вы знаете кого, и не стоит повторяться. Прощайте!

Он решительным движением открыл дверь и вышел. Гуров остался один. Некоторое время он переваривал ту необыкновенную информацию, которую вывалил на него Томилин, а потом сказал вслух:

– Ну что же, нам остается радоваться, что все так удачно разъяснилось, и надеяться, что доблестные спецслужбы с честью выйдут из этой непростой ситуации, как они всегда из них выходили. А нам надо наконец заняться своим делом, потому что в Москве нас уже заждались. А более всего заждались гражданина Базилевича, который давно уже должен сидеть на скамье подсудимых, но из-за каких-то посторонних министров никак не может до нее добраться…

Оказалось, что Томилин полностью владеет ситуацией. После его визита у Гурова не было никаких проблем. Он посетил коллег в местном РОВД и прокуратуре и уже безо всякого труда оформил все документы на вывоз Базилевича и обнаруженных при нем вещественных доказательств. Не было никаких препон и с железнодорожными билетами. Все устроилось очень быстро и самым наилучшим образом. Коллеги помогли им получить в распоряжение все четырехместное купе. Гуров и Крячко получили на руки Базилевича, упаковали вещественные доказательства, документы по делу и выехали на вокзал.

Провожать их никто не поехал, но Гурова это нисколько не расстраивало. Прошедшие дни были настолько суматошными, что сейчас ему хотелось хотя бы немного отдохнуть. Правда, в компании с Базилевичем, который, что ни говори, а являлся особо опасным преступником, надежда на отдых была сомнительной, но, по крайней мере, помимо него Гурова никто не кантовал. К тому же полковник Крячко сразу же предупредил Базилевича самым серьезным образом.

– Посмотри хорошенько на полковника Гурова, артист! – сказал он, когда они расположились в купе. – На кого он похож? Правильно, на интеллигентного и рассудительного человека, привыкшего взвешивать свои слова и поступки. А теперь хорошенько посмотри на меня! Скажи, я похож на интеллигента? Нет? Молодец! Это правильный ответ! Но что из этого следует? А следует из этого только то, что если ты хоть раз попробуешь взбрыкнуть – я тебе все кости переломаю, и в Москву ты прибудешь по частям. Все понятно? Вижу, что понятно плохо. Поэтому имей в виду – всюду в наручниках. В купе – в наручниках, в сортир – тоже в наручниках. Жрать буду сам тебе носить в купе, но и жрать будешь только в наручниках. Жалобы не принимаются. Жаловаться будешь, когда тебя в камеру определят. А со мной ни звука, потому что я, полковник Крячко, очень разочарован поездкой и настроение у меня паршивее некуда…

Лекция была долгой, но, видимо, убедительной, потому что Базилевич выслушал ее покорно от начала и до конца. Потом Крячко пристегнул его к металлическому поручню и с облегчением опустился рядом на сиденье.

– Уф! – сказал он, вытирая лоб. – Наконец-то мы едем! Никогда не думал, что мне так не понравится здешний пейзаж.

– Вы просто поздновато приехали, гражданин полковник! – вежливо заметил Базилевич. – В хорошую погоду здесь чудесно. Непременно приеду сюда опять…

– Очень нескоро! – сердито покосился на него Крячко. – Надеюсь, тебе впаяют на полную катушку, и поедешь ты в противоположном направлении…

– Путешествия обогащают кругозор, – сказал Базилевич. – И даже самые суровые места имеют свою прелесть.

– Вот-вот, будешь скоро наслаждаться пейзажами заснеженной тайги! – пообещал Крячко.

Базилевич примолк, видимо, представляя мысленно таежные картины, потом уснул, привалившись плечом к стенке, а проснувшись, запросился в туалет. Крячко отвел его, пристегнув к себе наручниками, потом вернулся и, пристегивая Базилевича к поручню, негромко сказал Гурову:

– Выйдем на секунду!

Базилевич посмотрел на них с беспокойством, подозревая впереди какую-то каверзу, но они, не обращая на него внимания, вышли в коридор.

– Что-то случилось? – спросил Гуров.

Крячко озабоченно оглянулся по сторонам, приблизил лицо к приятелю и сообщил громким шепотом:

– Лева! Я ее видел! Только что! И даже знаю, в каком она купе.

– Кто она?

– Да как кто? Та самая, что выманивала тебя за город, принимая за Тарновски! Она перекрасилась в брюнетку, но меня-то не проведешь! Что будем делать, Лева?

– Ни-че-го! – отчеканил Гуров. – Мы ее не узнали. Но упустить ее нельзя ни в коем случае. Уж лучше Базилевича потерять.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю