Текст книги "Галантный прогрессор (СИ)"

Автор книги: Николай Васильев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Глава пятая. Артистический салон

В пятницу Сашка вновь засобирался в салон мадам Жоффрен: она пригласила его на этот раз на свой ужин, проходивший в артистическом кругу. "Отчего Вы не идете?", – спросил Алекс у друга Жана. "Я иду сегодня к мадам дю Деффан, где будет и мадемуазель де Леспинас. Вы – другое дело: мне кажется, что и в Версале Вы бы не спасовали". В итоге Алекс оказался на ужине без знакомцев – если не считать мадам Жоффрен. Но тем эта мадам и была хороша, что если бралась патронировать очередного любимца, то делала это от всей души.

Таких любимцев на данный момент оказалось два: новоявленный мсье Чихачев и уже постоянный Станислав Понятовский – молодой красавец среднего роста (около 170) с выразительными карими глазами и породистым носом с горбинкой. Всем он был хорош, но рядом с Алексом становиться избегал – сразу было заметно, что он мельче нового фаворита. Прочие господа были постарше: от 30 до 50 лет, а двое уже сильно за 60. Во время ужина Сашка пронаблюдал за каждым присутствующим и стал их различать. Присутствовало также 6 дам, одна из которых (лет сорока) была похожа на мадам Жоффрен. Позже выяснилось, что это ее замужняя дочь, маркиза Ла Ферте-Эмбо, которая тоже держала в Париже салон, причем исключительно для аристократов. "Эффектна, что там говорить, – признал Сашка. – В моем вкусе. Чего я так тащусь на этих теток? Видимо, зацепил меня Эдипов комплекс...."

Тем временем все переместились в гостиную, где мадам Жоффрен вновь стала назначать выступающих:

– Мсье Мармонтель, не расскажете ли обществу, что нас ожидает в Гранд-опера в ближайшее время?

С кресла ловко встал человек лет 30 с улыбчивым лицом и начал рассказ о закулисной жизни театра, где он, оказывается, был почти штатным либреттистом. Выяснилось, что война буффонов в Гранд-опера продолжается: сторонники аристократизма не желают пускать в театр комические оперы, а их противники указывают на то, что времена переменились, и оперы на мифологические темы всем приелись. В итоге ничего нового в ближайший год ожидать не стоит, будут пока идти старые постановки итальянских опер и балетов.

– Что ж, мадам и мсье, кто желает на эту тему высказаться? Нет желающих? Тогда я буду назначать. Начни, Станислав.

Понятовский тоже встал ("Они на уроках что ли?" – удивился Сашка), помялся и признал, что с удовольствием посмотрел бы снова "Служанку-госпожу".

– Устами младенца глаголет истина, – удовлетворенно кивнула Жоффрен. – Но у нас есть новый гость, мсье Чихачев: что-то он нам скажет?

– "Служанку" и я посмотрел с удовольствием, хоть и в Берлинской опере, – сказал Сашка. – В отличие от "Цезаря и Клеопатры" композитора Грауна. Но вообще-то я мало опер видел – значит, и судить мне рано.

– Речь не мальчика, но мужа, – опять штампанула Жоффрен. – Думаю, тему можно закрыть. Жаль только, что Гранд-опера в этом году не будет представлять для нас интереса. А что ожидает публику в "Комеди Франсез"? Вам слово, Анри.

Со стула вскочил и всем с шутливой улыбкой поклонился невысокий шустрый человечек, обладатель чрезвычайно подвижной мимики:

– У нас совсем, совсем не то. Каскад спектаклей, на любой вкус. Но первым номером пойдет трагедия великого, не побоюсь этого слова, драматурга Вольтера под названием "Китайский сирота". Это будет бомба! Экзотические декорации, актеры играют в китайских и монгольских одеждах, сюжет очень замысловатый, но с трогательным финалом.... В общем, милые дамы и унылые господа, приходите к нам и уйдете потрясенными!

– Да Вы уже нас потрясли, – улыбнулась гранд-дама. – А Вы что на это скажете, Ипполи?

С места чуть улыбнулась милая молодая женщина ("Но уже лет 30...." – решил Сашка) и заговорила с отчетливой, привычной дикцией:

– Боюсь, я не смогу быть объективной, ведь я играю в спектакле одну из двух главных ролей: моя Идамея противостоит в нем великому и ужасному Чингис-хану, которого играет как раз Анри. Он меня там чуть до обморока не доводит, но мое добро победит его зло. Обещаю.

– А в каких спектаклях задействована наша молодая чета Белькур? – обратилась Жоффрен к сидящим вместе симпатичным актерам.

– Пока в комедиях Мольера и Гольдони, а также в "Гувернантке" де ла Шосса. Еще репетируем в его посмертной пьесе "Возвращение" – сказал с места Белькур-муж.

– Да, жаль Пьера. Умел он нас растрогать, хоть и писал вроде бы комедии. А афоризмы его? "Когда все неправы, то все правы". И точка. Ладно, теперь Шарль: что будет идти в "Комеди-Итальенн"?

Ответил полненький господин лет 45:

– Мы сейчас репетируем "Трактирщицу" Гольдони и, конечно, на французском языке. Готовим премьеру комической оперы "Обманутая кокетка" Антуана д, Овернь, которую он представлял полтора года назад в Фонтенбло. Ну и удачные оперы прошлых сезонов: "Бастьенн и Бастьенна", "Праздник любви", "Менялы".... Заходите, не соскучитесь.

– Прекрасно. А что наш мэтр, Жан Поль Рамо, не готовит ли новый сюрприз? Ваши балеты "Анакреон" и "Рождение Осириса" были представлены минувшей осенью королю в Фонтенбло. Быть может, их пора увидеть и парижской публике?

Ответил седой старик с длинным костистым носом, сидевший по правую руку от Жоффрен:

– Мои одноактные балеты? Это просто пустячки, созданные мной, чтобы развлечь двор короля и его маркизы. Взыскательной парижской публике они могут показаться скучноватыми. Но сюрприз я все-таки задумал: это будет 3-актная лирическая опера по сказке-басне Лафонтена "Два паладина". Ее я предназначаю именно для Гранд-опера. Но от завершения ее я пока далек.

– Все бы так творили, как мсье Рамо, – с некоторым пылом сказала мадам Жоффрен. – А то начинаешь считать новинки – пальцев на одной руке вполне хватает. А что у нас нового в области инструментальной или танцевальной музыки? Кто подскажет?

– Позвольте опять мне, мадам? – встал Мармонталь.

– Если новость "горячая", то говорите, Жан....

– До меня дошли сведения, что в Берлине и Вене композиторы активно сочиняют мелодии для совершенно нового танца под названием "вальс". Все там словно помешались, о менуэтах, англезах и гавоттах слушать не хотят....

– Новость, в самом деле, нерядовая. И что это за танец? В чем его отличие?

– Увы, мадам, этого я не знаю.

Сашка поколебался пару сек и тоже встал:

– Я недавно приехал из Вены и могу рассказать об этом танце, а также сыграть и показать, как его танцуют.

– Ах, мсье Алекс! Кругом хорош! – воскликнула мадам Жоффрен. – Покажите, конечно, а мсье Рамо, самый искусный наш игрок на клавесине, Вам подыграет.

– Этому танцу более подойдет сопровождение скрипки и клавикорда....

Глава шестая. Изысканная маркиза

С того артистического салона темп жизни Алекса Чихачева в Париже резко ускорился. С утра его тянул к себе Рамо, который загорелся созданием нового балета на основе вальса, к обеду он спешил в "Комеди Итальенн", где д, Овернь стал писать комическую оперу-буфф с теми же вальсовыми мелодиями, вечером – в тот или иной салон. Впрочем, чаще всего это был салон мадам де Лаферте-Эмбо, куда Сашка шел как бычок на веревочке.... Увы, тянуло его (как мы уже знаем) "на передок", и в городе Париже этот магнит принадлежал Марии-Терезе, обворожительной дочери мадам Жоффрен и неверной жене маркиза Лаферте.

Несколько вечеров Мария-Тереза просто наслаждалась притоком в ее салон самых аристократических горожан Парижа (включая герцога Орлеанского и его супругу!), привлеченных, конечно же, известием, что среди ее гостей они увидят самого экзотического иностранца сезона, Алекса Чихачева.... Но когда она приметила, что герцогиня, уже скандально известная маниакальной тягой к брутальным мужчинам, "вешается" на высоченного "русского князя", то отбросила свою рассудочность и, пользуясь правом хозяйки, отозвала Алекса в смежную комнату для приватного разговора.

– Мсье Чихачев.... Вы в Париже человек новый и его высшее общество еще плохо знаете. Меж тем контакты с его некоторыми представителями могут Вас необратимо скомпрометировать....

– Вы имеете в виду герцогиню Орлеанскую?

– Да. Ее очень легко увлечь, чем многие мужчины уже воспользовались. Но эти мужчины либо весьма высокопоставлены, либо из самых низов общества – в обоих случаях компрометация им не грозит. Не то с обычными дворянами или интеллектуалами – их общество отлучит моментально. Тоже может случиться и с Вами....

– Гран мерси за предупреждение, мадам. Но у меня теперь вопрос: если мой адюльтер случится с дамой менее высокопоставленной – графиней или маркизой – я тоже буду отлучен от парижских салонов?

– Что Вы, мсье.... В этом случае в Париже замерла бы всякая интимная жизнь, чего мы, женщины, допустить никак не можем.

– Уф, от сердца отлегло! Я высмотрел как раз одну очень милую маркизу, адюльтер с которой мог бы сделать меня (а может и ее) счастливым....

– О-о! Как же зовут эту даму?

– Ее первое имя начинается на "М", второе на "Т", а в середине фамилии есть буква "Ф".

– Странно: в моих именах и фамилии есть как раз эти буквы....

– Ничего странного, мадам Лаферте, это Вы и есть. В тот вечер у мадам Жоффрен, Вашей матери, я пленился Вами.... Мои пальцы затрепетали в желании коснуться Вашей кожи, взгляд утонул в глубине Ваших прекрасных глаз, Ваш дивный голос проникал в самые фибры моей души.... И вот Вы рядом: такая доброжелательная, нежная, женственная....

Тут Сашка решил, что звуковую обработку фемины пора заканчивать (можно переборщить) и переходить к фазе тактильно-целовальной, что с полным успехом и сделал.

Попав в альков к маркизе, Сашка вскоре себя поздравил: мало того, что обладание прелестями мадам Лаферте вызвало в нем бурю чувств, что разговоры с ней в перерывах между изощренными соитиями были насыщены пикантностями, вновь и вновь бодрящими его "эго". Оказалось еще, что в числе ее знакомых дам была Жанна д, Этиоль, которая ныне отзывается на прозвище "маркиза Помпадур"! Они, конечно, давно не виделись, но десять лет назад были очень дружны. "Значит, еще шаг – и я могу оказаться в центре политической жизни Франции"....

На интимную связь с Помпадур Сашка не рассчитывал. Он был достаточно начитан и знал, что знаменитая любовница вовсе не была эротоманкой (в отличие, скажем, от своей подруги Лаферте ), а после смерти своей дочери в 1754 г вообще от интима с королем отказалась. Но к тому времени в ее руках сосредоточилась вся реальная власть (король о-очень не хотел заниматься делами государства и привык, что все решает за него умная любовница) и она стала в интимной сфере фигурой, называемой "мадам", то есть хозяйкой публичного дома. Дом этот имел название "Олений парк", находился в тихом квартале Версаля и жила там молоденькая любовница, которую и нежил какое-то время сластолюбивый король (пока она его возбуждала) – а потом ее сменяла другая девонька. Когда за дело эротических развлечений короля взялась Помпадур, она создала в этом квартале "пансион для воспитания благородных девиц" в возрасте от 9 до 17 лет, причем после 15 лет король самолично лишал их девственности – а далее как сложится. Подбирал девушек из дворянских отпрысков секретарь (родители письма писали с просьбой устроить доченьку, вполне отдавая себе отчет о ее судьбе!), но одобряла каждую сама Помпадур. Годам к 16-17 король отправлял любовниц в отставку, одаряя приличной денежной суммой и пристраивая замуж – но более они в поле зрения Людовика не попадали. Впрочем, такой порядок был заведен, кажется, позже, году к 60-му....

Из того же Интернета Сашка почерпнул другую любопытную информацию (может и неверную, а вдруг?): будто бы преждевременная смерть маркизы (в 42 года!) была вызвана неумеренным увлечением клизмотерапией. Сначала ставила перед свиданиями с королем, потом при запорах, случавшихся от неправильной пищи (трюфеля и устрицы вместо каш, хлеба и каш), а потом уже при всяком посещении туалета – прямая кишка отучилась сокращаться. "Как бы это проверить? – лениво думал Сашка, меж тем разминая ладонями гладкую кожу спины, ягодиц и ног постанывающей от неожиданного удовольствия маркизы Лаферте. – Ладно, рано заморачиваться, сначала в ее окружение надо попасть".

Тут самое время сказать, что в интимных отношениях с маркизой Сашка впервые использовал (с момента попадания) визуальные впечатления от порносайтов 21 века: с предшествующими любимицами ему хватало простых, естественных объятий и совокуплений, но мадам де Лаферте была что-то с чем-то.... Каждый новый изыск любовника она воспринимала с такой готовностью и восторгом, что ему не хватало духу признаться в своей приверженности традиционному сексу. Поэтому он варьировал ласки, варьировал и варьировал – получая раз за разом взгляды и речи маркизы, полные удивления и признательности. "Этак и до приемов маркиза де Сада придется дойти, когда прочие кончатся: и что тогда? Нет, надо от нее в Версаль линять. Хоть и жаль будет с этакой секс-феминой расставаться...."

Мысли о Версале были, но способ проникновения в него в голову никак не приходил. Вдруг оттуда приехал Кристиан – с готовым решением.

– Когда мадам Помпадур узнала, что я хорошо знаком с автором чудесного танца "вальс", то обязала поехать в Париж и Вас, Алекс, привезти.

– Что, даже не отдохнете здесь от дворцовых порядков?

– Ох, верно, Алекс, версальская жизнь регламентирована до мелочей. С Фридриха Прусского, что ли пример берут? Поэтому дня два, думаю, здесь побудем. Но куда мы сегодня пойдем?

– Скажите, в Версале у Вас дама сердца появилась?

– Есть одна фрейлина, с которой мы друг на друга смотрим – этим все и ограничивается.

– Тогда едем к моей интимной подруге, маркизе де Лаферте: надеюсь, она Вам обрадуется....

– Мы будем у нее одни?

– Будем а труа. Только Кристиан, прошу Вас ничему не удивляться. Маркиза – ультрасовременная женщина и сейчас изучает индийский эпос под названием "Камасутра", причем на практике. Мы с ней дошли до раздела, практическое изучение которого возможно только втроем. Понимаете?

– Нет, Алекс. Я бываю туповат в том, что касается женщин, Вы же знаете.

– Ладно. Примите то, что, надеюсь, произойдет, как необходимый этап в развитии Ваших отношений с ними....

Глава седьмая. Заинтригованная Помпадур.

Уехали они в Версаль через три дня, причем два последних Кристиан по просьбе маркизы Лаферте был с ней наедине. Сашка и подивился специфике женских эмоций и обрадовался: освободился от сладких пут сам и помог освоиться в интимной сфере Кристиану. Принц, и правда, высказал ему свою благодарность, хотя с виноватым выражением лица. Сашка поспешил заговорить об ином (про салон мадам Жоффрен) – на том они инцидент с маркизой и замяли.

Не все читатели, вероятно, знают, что Версаль находится в 20 км к юго-западу от Парижа, в начале водораздельного пространства между Сеной и Луарой. Это пространство и в наши дни изобилует лесными массивами, а 350 лет назад их было, конечно, больше. Версаль был создан на краю одного такого массива – сначала как относительно компактный двухэтажный дворец, а потом достраивался, достраивался и еще обстраивался малыми дворцами, а также домами для знати и разнообразной обслуги. К середине 18 века в городке Версале уже проживало около 50 тысяч человек! В одном из городских домов Кристиан смог снять для себя и Курта квартиру из 3 комнат – ну, а теперь Курта и Петера свели в одной комнате, а во второй (бывшей гостиной) поселился Алекс. Кристиан хлопотал при размещении гостей больше всех, а потом распорядился заказать ужин из расположенного поблизости ресторана.

Вечером, после ужина, когда они уселись перед уютным огнем камина с бокалами горячего глинтвейна (шел март, но пока очень ветреный), Кристиан счастливо вздохнул:

– Я так рад, Алекс, что мы снова живем вместе. Мне было здесь одиноко, даже тоскливо. А теперь я знаю, что все пойдет по-другому: энергичнее, живее, радостнее....

– Поживем – увидим, Кристиан. Вдруг маркиза усмотрит во мне для себя опасность? Я ведь задумал ее власть ограничить....

– Но как, Алекс? Перед ней все здесь на цыпочках ходят....

– Пока не знаю как. Впрочем.... Не поможет ли наша милая искусница Лаферте, изучившая все тонкости индийской эротики? Если познакомить ее с королем нашим, Людовиком Озабоченным?

К мадам Помпадур их пригласили во второй половине дня. Сашка волновался как абитуриент перед первым экзаменом: такая знаменитая и проницательная женщина! Раскусит его как орех и скорлупки выплюнет на свалку истории....

Первым в гостиную мадам вошел Кристиан, Сашка же чуть сзади и левее. Посреди комнаты в кресле он увидел среднюю по всем параметрам женщину: возрасту (за 30), телосложению, миловидности и пышности одежек. Но тут их взгляды встретились, и Сашка затрепетал: столько было в ее глазах прелести, мудрости и затаенной грусти.... Меж тем они отвесили мадам (за креслом которой стояли две молодые фрейлины, а обочь – франт лет 30, опиравшийся на трость) изысканно-учтивые поклоны и замерли в ожидании ее приветствия.

– Наконец-то, принц, Вы нашли время меня навестить, – ласково пожурила Кристиана фаворитка. – Признаться, я ожидала Вас двумя-тремя днями ранее. Впрочем, я давно не была в Париже: за это время он, наверно, отдалился от Версаля на значительное расстояние?

– Поймав сразу одного зайца, я решил было поймать другого, но потерпел афронт, – неожиданно для Сашки решил пошутить Кристиан.

– Вероятно, это была зайчиха? Я угадала! – засмеялась Помпадур, и смех этот Сашке тоже понравился: заливистый, милый, искренний....

Кристиан вместо ответа еще раз поклонился и заметно покраснел.

– Какой Вы еще мальчик, принц, – совсем развеселилась примадонна, и стало казаться, что она недалеко ушла от Кристиана по возрасту. – Но пора бы Вам представить своего спутника. На мой взгляд, на зайца этот молодец совсем не похож. Судя по шраму на его щеке, он куда ближе к хищникам....

– Представляю, миледи: Алекс Чихачев, дворянин из России, наделенный разнообразными талантами и умениями. Он успел проявить себя как инженер, математик, астроном, медикус, музыкант, композитор и сочинитель сказок.

– Ого! – удивленно-недоверчиво посмотрела мадам в глаза "русскому чуду", и Сашку вновь окатила трепетная волна. – А что Вы скажете, мсье, в ответ на этот панегирик?

Сашка внутренне подобрался и начал свою партию:

– Скажу, что он похож на все панегирики: в них похвальные слова всегда преувеличены. Впрочем, Кристиан мой друг, и потому его преувеличения сдвоены.

– Ловко сказано, – одобрила Помпадур. – Но крупицы истины в его похвалах есть?

– Единственное, с чем я могу себя поздравить – это с хорошей памятью. Я запоминаю достижения других людей и пытаюсь их при случае воспроизвести. Впрочем, некоторые мыслеформы приходят ко мне во сне.

– Как Вы сказали? Мыслеформы? Оригинальное слово. А как у Вас получилось создать вальс? Ведь это Вы придумали этот замечательный танец?

– Как раз во сне, Ваше сиятельство. Во сне большинству людей снится что-то необычное. Тут главное сразу повторить вслух или записать. Я же первый вальс, который "услышал" во сне, сразу проиграл, а потом по памяти записал нотами.

– Так значит, Вы учились все-таки музыке, раз знаете нотную грамоту?

– Только азам, мадам. Еще играю как школяр на флейте, клавикордах и гитаре.

– Вы играете на испанской гитаре? – поразилась Помпадур. – Или все-таки на виоле?

– На гитаре, – упорствовал Сашка, уже кляня себя за эту машинальную оговорку. – Но повторяю, как школяр.

– Хотелось бы Вас послушать. Мне только рассказывали об этом средневековом инструменте, но слышать игру на нем не приходилось.

– Проще простого, – понесло Сашку. – Вы сводите меня с мастерами, которые делают скрипки или виолы, они изготавливают гитару по моему эскизу – и я Вам с удовольствием сыграю и спою. Только предупреждаю: тенорных трелей от меня не ждите.

– Вы очень меня заинтриговали. А откуда у Вас знания медикуса?

– Их не было и нет, миледи. Но я видел, как ставят прививку от оспы и убедил родственников Кристиана ее себе сделать. Надеюсь, что теперь принцы и принцессы Саксонские умирать от этой болезни не будут.

– Так значит, прививки от оспы действенны? Нам о них все уши прожужжал Луи-Филипп Орлеанский, но до реального дела у него так и не дошло. Я Вас с ним обязательно сведу. Ну, а где Вы проявили себя как инженер?

– В России, – решил не афишировать Сашка свое пребывание в недружественных Франции странах. – У нас очень холодные зимы, но для императрицы и многих вельмож стали строить дворцы европейского типа. Обогреть их зимой, весной и осенью очень сложно. Я же услышал от кого-то, что в Версале проведены трубы с горячей водой для обогрева – и оборудовал один из дворцов системой центрального отопления. За это императрица премировала меня поездкой в Саксонию – видимо, в надежде, что я еще что-нибудь полезное перейму. В Дрездене мы с Кристианом познакомились, а потом подружились.

– Как же Вы к нам во Францию попали?

– Меня всегда манил Версаль – самый грандиозный дворец мира. Вот я и уговорил Кристиана сюда поехать – пока мы молоды и не обременены службой и семьей. А тут кроме версальских красот и системы его отопления судьбе угодно было преподнести еще один сюрприз – лицезреть Вас и беседовать с Вами, мадам....

Те, кому довелось в своей жизни общаться с сильными персонами нашего мира (боссом корпорации, губернатором, ментом, уголовным авторитетом), знают, как это непросто: и в пот бросает по ходу общения и в холод и ощущение щупальца во внутренностях – а дело, с которым ты к этому силовику пришел, надо протолкнуть.... Зато какое облегчение охватывает, когда закроешь за собой дверь его логова, выйдешь на свет божий, а там и солнышко ласково сияет и птички беззаботно поют! Похожее чувство появилось у Сашки, когда они с принцем покинули гостиную всесильной фаворитки: и ласкова она была и авансов выдала кучу, а вот поди ж ты.... "Причем, позади только первый раунд, а сколько их еще будет? И все время контролировать произносимое и подготавливать в уме сокровенное? Зачем мне все это надо?" – в который раз задавал себе вопрос Сашка Баснеплет, но знал, что вопрос риторический.

– Куда пойдем, Алекс? – спросил тоже оживший Кристиан.

– По адресам, мон принц, которые нам выдала мадам. Первый – скрипичного мастера, потом – медикуса Кенэ, потом архитектора Габриэля....

– Всех обойдем за сегодня? – ужаснулся Кристиан.

– Пойдемте, Кристиан, пойдемте. Решим первую задачу, на часы посмотрим – они нам дальнейший расклад и подскажут.

Глава восьмая. Версальская спевка

Жизнь в Версале шла давно заведенным порядком (преимущественно прогулки с распространением свежих сплетен и вечерние развлечения в виде ужина с вином и гризетками или более сложного флирта с замужними дамами), как вдруг общество единодушно возмутилось: эта неугомонная Помпадур придумала новое издевательство – заражение всех придворных оспой! Основными исполнителями стали Толстый Орлеан (рогоносец, давно с этим идиотизмом про оспу носившийся) и лекарь Кенэ, но мы-то знаем, кто стоит за их спинами. Надо отправить делегацию к королю! Пусть защитит нас от этой особы....

Но его Величество взял и первым прошел процедуру вакцинации! Стон прошел по рядам высокородных дворян – а куда деваться? Встали тоже в очередь и теперь уж старались друг друга опередить: королевские секретари зоркие, усердие или отлынивание каждого заметят. Впрочем, откуда-то явился слух, что подлинным инициатором прививки стал новый персонаж, вот уж с неделю мелькающий то тут, то там в коридорах Версаля: очень высокий молодой иностранец без парика и со шрамом на щеке – то ли немец, то ли даже русский! А в ассистентах у него саксонский принц, третий сын курфюрста Августа, которого до сей поры никто всерьез не воспринимал. И маркиза их вроде бы патронирует! Надо за ними проследить: вдруг еще какую-нибудь пакость маркизе и королю подсунут?

И точно: этот парвеню со шрамом стал теперь с архитектором Габриэлем и его секретарем что-то обмерять то в галереях, то в комнатах дворца. Спросили, разумеется, у Жак-Анжа (он хоть не дворянин, но архитектор потомственный, в пятом поколении, да и свой давно) и тот сказал удивительную вещь: во дворце будет создаваться полноценная система центрального отопления вместо редких труб с едва теплой водой. Это было бы хорошо, конечно (в иные зимы ведь невозможно зайти в Зеркальную галерею да и в другие просторные залы), но этот "инженер" как то не внушает доверия.... Покрутится, грязь кругом со своими трубами и батареями развезет да исчезнет.

Сашка, и правда, в иные дни готов был руки опустить: очень уж масштабным оказался этот объект. В расчетах его, сделанных на скорую руку, обнаружились ошибки, которые пришлось на ходу исправлять; поставщики, как всегда, подводили, рабочие не вполне понимали, что они делают, а мастера толкового в этот раз среди них не оказалось.... Очень помог Кристиан, ставший пробивным толкачом, деньги обеспечивала маркиза, помогал и Габриэль, спроектировавший и начавший строительство котельной (замаскированной под очередной "павильон") – дело в итоге со скрипом, но пошло. "К осени, возможно, справимся" – стал успокаиваться Сашка.

В разгар инженерных хлопот на квартиру к ним явился скрипичный мастер, принесший шикарную концертную гитару на 6 струн! Сашка взял осторожно это лакированное чудо, тронул струны и услышал густой, насыщенный звук. Он по-быстрому настроил ее под свой голос, пробежался пальцами по струнам (путаются, зараза!), напел свою контрольку (Чай-ка ле-ти-и-ит, ве-тер гу-дит, шторм на-дви-га-а-ется) и счастливо засмеялся: шик! Поклонился мастеру, дал ему двойную плату за уникальный пока инструмент и потом весь вечер пел песни в окружении Кристиана, Петера и Курта: на русском и английском языках, переходя иногда на ломаный немецкий, французский или итальянский. Отвел душу! А в следующий вечер сидел и кропотливо переводил наиболее трогательные песни на французский язык – для показа мадам де Помпадур. (Среди ему современных таковых, увы, не оказалось,. Но в детстве он помнил, как его дед – тогда пятидесятилетний сочный мужчина – пел под гитару шлягеры Адамо, Дассена и Азнавура и они врезались ему в память).

На день другой Кристиан провел разведку в окружении маркизы и заверил Алекса, что мадам будет ждать его прихода с гитарой в районе Посольской лестницы дворца, где ее труппа заняла несколько комнат под нужды театра.

– Идем вместе, – безаппеляционно сказал Сашка. – Ты вчера мне неплохо подпевал, да и вообще – мне моральная поддержка нужна. Компренэ?

– Уи, мсье. Яволь, майн херр. Только петь не заставляй, я сам, когда захочу....

В указанном месте все артисты оказались в сборе, даже Помпадур. Сашка и Кристиан извинились за опоздание (хотя пришли к назначенному сроку) и были прощены улыбками. После нескольких переброшенных фраз маркиза еще раз улыбнулась русскому менестрелю и просила начать игру и пение. Сашка надел ремень гитары на шею, сел на ступень мраморной лестницы, встал и попросил какую-нибудь подстилку. Ему с извинениями выдали защиту от простатита, и он разразился беглыми переборами струн в испанском стиле – радуясь хорошей акустике этого места. По окончании игры все разразились аплодисментами и даже парой криков "браво".

– Замечательный инструмент и исполнение было прекрасным, – сказала мадам. – Его обязательно надо освоить нашим музыкантам. Но Вы говорили, мсье Чихачев, что поете под аккомпанемент гитары?

Сашка чуть поклонился и сказал:

– Для гитары очень подходят песни-монологи, причем романтического плана. Вот монолог несчастного влюбленного....

И запел: – Tombait la neige, tu ne viendras pas ce soir.... (Падал снег, ты не придешь сегодня вечером....)

Когда затихла его последняя неистовая мольба, слушатели остались сидеть тихо, лишь одна из девушек хлюпнула носом. Мадам же сказала:

– Как красиво .... Совсем не похоже на наши песни, хотя Вы пели ее на французском языке. Это перевод с русского?

– С польского, миледи, – вынужденно соврал Сашка. – Русские песни совсем другие.

– А какие? Вы можете спеть нам русскую песню?

Сашка задумался на 5 сек, потом снял с себя гитару, встал на ноги, набрал полную грудь воздуха и начал:

– Ой ты степь широ-о-о-ка-ая, степь при-и-во-о-льна-а-я.....

– Боже мой! – восхитилась окончательно маркиза. – Какая песня, какой народ! Про что Вы пели?

– Про степь, миледи. Это вроде вашего луга, только грандиозного, необъятного. Когда-то гунны, а потом монголы пришли с неисчислимыми табунами лошадей из одного конца этой степи до другого, в Паннонию и достигли даже Италии. А сейчас эту степь заселяем мы, русские, покидая свои изначальные леса.

– Я поражена Вами, мсье Чихачев. Ваш друг, принц Кристиан, вовсе не преувеличивал, когда представлял Вас мне. Думаю, что в Вас таятся еще многие сюрпризы.

Немного погодя она спросила: – А Вы можете подыграть моей песне на этой гитаре?

Через некоторое время народные французские песни пела уже Жанна Пуассон (ставшая зачем-то маркизой Помпадур), а Сашка ей старательно аккомпанировал. Еще через полчаса пели все артисты и даже осмелевший принц Кристиан. Когда же этот певческий коллектив напелся досыта и стал расходиться на ночь, выяснилось, что вся верхняя часть лестницы и подходы к ней заполнены господами, дамами и затихарившимися слугами, которые стали певцам дружно аплодировать.

Глава девятая. Репетиция трагедии.

После того вечера не проходило дня, чтобы Помпадур не вызывала к себе Алекса Чихачева. Поводы для встреч сначала были связаны с музыкой и танцами ("Покажите мне, как на самом деле танцуется вальс!" или "Что Вы скажете о новой балетной опере Рамо, где он использовал вальсовые мелодии?"), но по ходу общения возникали новые и новые темы для бесед. Она очень обрадовалась, узнав о близком знакомстве Алекса с энциклопедистами, а особенно о дружбе с ее любимчиком – д, Аламбером.

"А с парижскими дамами Вы успели познакомиться? С мадам Жоффрен и ее дочерью, а также с мадемуазель Леспинас? И что, Вам пришлась по вкусу маркиза Лаферте? Не лгите, Алекс, я живу недалеко от Парижа, и новости о жизни его примечательных обывателей мне представляют регулярно. Ах, изысканна и даже пикантна? Очень, очень интересно. Я, пожалуй, приглашу ее в ближайшие дни в Версаль – мы ведь были с ней дружны десять лет назад...."

"А в Дрездене что Вам понравилось? Опера, наверно? Не были ни на одном представлении? Какой Вы все-таки варвар! Лучшие теноры и сопрано Италии собраны в Дрезденской опере, а он даже не удосужил их своим вниманием. Не нравятся кастраты в ролях великих мужей? Вообще-то да, у настоящих мужчин голос баритональный или басовитый, да и толстяками они не бывают. Великолепный пример мужчины – наш король: высокий, статный, с прекрасным баритоном.... Вы тоже можете причислить себя к мужскому эталону, рост только великоват, более солдату подходит, гренадеру"