Текст книги "Люди, обокравшие мир. Правда и вымысел о современных офшорных зонах"

Автор книги: Николас Шэксон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Действительно странные вещи начали открываться позже, когда Кристенсен вернулся в Великобританию. Там он провел пару месяцев, прочесывая библиотеки и посещая всех экономистов и экспертов, каких мог найти, специализирующихся на рынках капиталов. Он пытался узнать, куда уходили деньги и как функционирует офшорная система. Никто ничего не знал. «Не думаю, чтобы кто-нибудь понимал, насколько эта штука злокачественная. Я так нигде и не смог раздобыть никакой ценной информации» – признался Кристенсен.

Бюджетный дефицит США представлял серьезную проблему уже в разгар войны во Вьетнаме, впоследствии состояние его только ухудшилось в связи со снижением налогов, проведенным Рейганом в 1981 году. Американские компании были вынуждены занимать деньги, эмитируя облигации, но если заимствования происходили на внутреннем рынке, то им приходилось конкурировать за капитал с правительством США, поднимая процентные ставки по своим облигациям и снижая темпы экономического роста. Естественно, они могли бы брать займы за рубежом, и тогда вся ситуация складывалась бы намного лучше. Но существовало одно препятствие – налоговая система. Скажем, французский инвестор, желавший приобрести определенные облигации, сталкивался с простым выбором: либо он вкладывался в американские облигации и платил в таком случае 30 центов с доллара в виде уплачиваемого нерезидентами налога на процентный доход; либо вскакивал в люксембургский «купонный автобус»[29]29
  О «купонном автобусе» см. рассказ Бет Кролл в главе 10.


[Закрыть] и покупал евробонды, доходы с которых не облагались налогами. Некоторые инвесторы считали, что в такой ситуации они просто лишены выбора, и избегали вкладывать деньги в облигации США. Итак, американские политики стояли перед проблемой. Во-первых, они не желали без необходимости потворствовать махинациям с налогами – ведь Америка вовсе не налоговая гавань. Во-вторых, им казалось привлекательным, чтобы американские компании заимствовали средства за рубежом, но при этом очень хотелось сохранить свои 30 центов налога с доллара. Как решить задачу о квадратуре круга?

Поначалу политики были готовы довольствоваться компромиссом. Американские корпорации имели возможность выбрать удобную схему минимизации налогов, известную как «голландский бутерброд»: на Нидерландских Антильских островах учреждается офшорный финансовый филиал, используется для эмиссии евробондов, необлагаемых налогами, а выручка от их продажи переправляется родительской компании в США. Можно было бы обсуждать, должны ли власти США облагать этот доход налогами, ведь он получен на Антильских островах в соответствии с правилами местного налогообложения, которые предусмотрены договором, существующим между ними и островными властями. Налоговое управление США могло легко решить, что «голландский бутерброд» – просто махинация, и обложить этот доход налогом, но предпочло взглянуть на дело иначе. «Это были евробонды, облигации на предъявителя, и практически их невозможно облагать налогами. Вы, британцы, счастливые люди, поскольку имеете это [освобожденные от налогов, секретные рынки евробондов]. Нам тоже хотелось бы получить этот кусочек счастья – привлекать горячие деньги», – объяснял Майкл Дж. Макинтайр, ведущий американский эксперт по налогам и один из немногих американцев, выступавших в то время против описанной схемы.

Дэвид Розенблум, руководивший отделом международного налогообложения при министерстве финансов США (1978–1981), также вспоминает, насколько сомнительными казались эти официально допустимые офшорные фиглярства: «Все были очень возбуждены. Компании желали получить доступ к евродолларовому рынку и действительно нуждались в надежности. Структуры на Антильских островах были своего рода пустышками, фирмами, существовавшими только на бумаге. Ничего реального они не делали и существовали только в ящике стола какого-нибудь нотариуса в Кюрасао»¹⁷.

Администрация Картера поручила специальной комиссии провести всестороннее обследование секретных юрисдикций, что стало первым в мировой истории по-настоящему серьезным вызовом системе офшоров. Доклад Гордона, как назвали отчет комиссии, осудил налоговые гавани, создающие ситуации, «привлекающие преступников и наносящие ущерб другим странам». Авторы отчета призывали Америку возглавить общемировое движение против налоговых гаваней и применить к ним самые жесткие меры. Опубликованный в 1981 году, за неделю до инаугурации Рональда Рейгана, доклад Гордона был немедленно предан забвению.

Пока еще Картер оставался на посту президента, США сообщили Нидерландским Антильским островам, что хотят пересмотреть договор о налогах. Розенблум писал: «Критике подверглись очень многие правила, что до смерти всех напугало. В те времена люди действительно боялись налоговых органов США». Однако существовала одна весьма важная помеха: США не могли особенно энергично возражать против махинаций, поскольку сами молчаливо поощряли лазейки на Антильских островах. Розенблум продолжал: «С точки зрения нашей налоговой политики все эти штучки считались крайне предосудительными, но руки американского правительства были изрядно замараны. Белый дом был не в том положении, чтобы читать морали. Антильские острова могли получить вполне выгодный для них договор, который позволил бы им продолжать в той или иной форме вести офшорный бизнес. Я был готов к компромиссу и не считал, что у нас хватит смекалки выполнить задуманное». Но Нидерландские Антильские острова переиграли сами себя. «Они вообразили, что могут помыкать нами на переговорах. Они хотели получить и того больше и этого побольше, и те льготы и эти льготы… Они проявляли непреклонность по всем позициям, которые для нас были неприемлемы».

Американские корпорации тоже вдруг закапризничали и заупрямились. Вся эта нестабильность и суета подтолкнули власти к принятию важных решений: с 1984 года полностью отказаться от услуг неуступчивых, так раздражавших их Антильских островов; начать предоставлять 30 % отсроченного налога через другую лазейку¹⁸. Американским компаниям больше не надо создавать фиктивные фирмы в Кюрасао, им просто следует эмитировать облигации в США; иностранных инвесторов освобождают от налогов на доходы с этих облигаций.

Предполагалось, что новая уловка будет доступна только иностранным инвесторам, но беспринципные богатые американцы, разумеется, обошли это положение, прикрывшись, как плащом, офшорной секретностью и прикинувшись иностранцами. Макинтайр рассказывал: «Дельцы с Уолл-стрит от счастья потеряли дар речи. Правила были просто специально придуманы для них – им позволяли с необыкновенной легкостью уходить от налогов. Этот ворованный бизнес пришелся по вкусу всем высокопоставленным особам, и они дали ему ход. Ни один из них не собирался посмотреть на происходящее с точки зрения нравственности… Казалось, никто и не думал возражать. кроме моего брата Боба [Роберта Макинтайра] и меня»¹⁹.

Был разыгран классический гамбит налоговых гаваней: заткнуть дефицит, освободить иностранцев от налогов и наблюдать, куда потекут мировые потоки горячих денег. И опять оправдались ожидания авторов письма, врученного Хадсону в лифте.

Последствия оказались грандиозными. Создав в 1981 году МБЗ, Америка получила процветающий внутренний офшорный рынок облигаций. Журнал Time отмечал: «Неожиданно Америка превратилась в крупнейшую и, возможно, самую привлекательную налоговую гавань в мире». С этого времени все слабые попытки что-то изменить и поправить новыми законами вдребезги разбивались о крепостные стены американской твердыни.

Америка превратилась в крупнейшую и, возможно, самую привлекательную налоговую гавань в мире

В конце 1990-х годов министр финансов в администрации Билла Клинтона Роберт Рубин только усугубил офшорную коррозию законодательным нововведением, направленным на борьбу с налоговыми уклонениями. Он предложил хитроумную программу «Квалифицированный посредник». Американские власти желали получать сведения о счетах американцев в иностранных финансовых учреждениях, но они не могли, запросив всю информацию (и об иностранцах, и о гражданах США), просто отсеять американцев-неплательщиков и пренебречь данными о гражданах из других стран. Если бы американские власти имели на руках сведения об иностранцах, то согласно налоговым договорам они были бы обязаны сообщить правительствам их стран о тех капиталовложениях, которые имеют эти граждане в США. Несомненно, после такого иностранцы дружно вывели бы свои деньги из страны и припрятали бы их в других местах – там, где они могли находиться под защитой секретности. Естественно, при подобном развитии ситуации, США снова пришлось бы столкнуться с проблемой бюджетного дефицита.

Рубин нашел удобный ответ на все эти вопросы: поиском американских вкладов должны были заняться иностранные банки. Они сообщали американским властям только о счетах американских граждан и не передавали сведений об иностранцах. А поскольку США не обладали никакими знаниями, то и обмениваться с иностранными юрисдикциями было нечем, таким образом американские власти не нарушали своих договорных обязательств. «Правила были задуманы так, чтобы затруднить правительству США получение информации о личности людей, уклоняющихся от налогов», – объясняет Макинтайр²⁰. «Все замышлялось с целью предоставления льгот американским заемщикам, разрешив им по пониженной процентной ставке заимствовать средства, полученные в результате уклонения от налогов»²¹.

Еще одна классическая офшорная уловка. Сначала налоговые гавани торжественно подписывают договоры, требующие от них обмениваться информацией с иностранными юрисдикциями. А затем учреждают структуры, декларируя, что у них никогда не будет информации, которой можно было бы обмениваться с иностранными юрисдикциями. Они оберегают свою секретность, но при этом, демонстрируя договоры, могут утверждать, что являются прозрачной юрисдикцией, сотрудничающей с другими странами. По словам нью-йоркского юриста Дэвида Спенсера, результаты программы «Квалифицированный посредник» следующие: «у Налогового управления США нет ни информации, которой она могла бы обменяться с правительствами других стран, ни доступа к такой информации. Разумеется, это очень изощренная форма банковской тайны».

Мало того, отчитываясь перед властями США, банки попросту лгали. Под прикрытием программы «Квалифицированный посредник», представители швейцарского бомонда прочесывали аудитории зрителей Кубка Америки или концертов Бостонского симфонического оркестра в поисках богатых американцев, которым предлагали схемы ухода от налогов и даже возможность незаконной перевозки бриллиантов в тюбиках зубной пасты. Затем швейцарцы ставили отметки в соответствующих строках бланков, подтверждая, что уважают банковские законы США. Дэвид Розенблум выводит формулу циничной сути «Квалифицированного посредника»: «Программа была направлена не на выявление американцев, а на защиту личности иностранцев, которым разрешалось инвестировать в США». Такая узкая направленность означала, что попадались только самые ленивые американцы, слишком неуклюже уклонявшиеся от налогов, или те американцы, которым консультанты дали ошибочные советы.

Ветеран официальных расследований из Вашингтона, просивший не называть его имени, рассказал, как отреагировал один американский юрист на программу «Квалифицированный посредник»: «У этого малого замечательная практика: он обучает клиентов тому, как обыгрывать систему. Прежде всего, он собирает сведения о том, как подключиться к банкам, находящимся в секретных юрисдикциях Центральной Европы, и как обойти требования предоставлять отчетность. Сукин сын просто визжал в телефонную трубку от восторга, когда удавалось это сделать. Поразительное попрание важнейшей стороны нашей правовой культуры. Они сражаются с правительством США буквально на каждом шагу».

Справедливости ради заметим, что администрация Клинтона к концу второго президентского срока опубликовала проект правил, в соответствии с которыми страны ОЭСР должны получать информацию о депозитах своих граждан в американских банках. Американские банки, особенно те, в отделениях которых в Техасе и Флориде иностранцы держали крупные депозиты, развернули энергичную лоббистскую кампанию, и администрация Джорджа У. Буша отвергла предложения предшествующей администрации²².

Финансовая тайна декларируется не только на федеральном уровне, но и во многих штатах. Крупнейшим гарантом офшорной корпоративной секретности является штат Делавэр. Максимальную непрозрачность обеспечивают Невада и Вайоминг. Там не запрещены акции на предъявителя, столь любимые гангстерами и наркоторговцами; там проявляют полное попустительство в вопросах назначения управляющих высшего звена – разрешено ставить во главе компаний номинальных владельцев ценных бумаг и не раскрывать личности подлинных собственников. В Неваде не представляют федеральному правительству данных о налогах и регистрации компаний, не обязывают корпорации сообщать, где они ведут бизнес. У чиновников Налогового управления США нет ни малейшей возможности выяснить, заполнила ли корпорация, зарегистрированная в Неваде, федеральную налоговую декларацию. Штаты Арканзас, Оклахома и Орегон стали полигонами для жителей Восточной Европы, особенно для русских, а Техас и Флорида являются гаванями для незаконных денег из Латинской Америки.

Правительство США в 1990-е годы потратило миллионы долларов на помощь странам бывшего СССР, главным образом ее направляли, чтобы обеспечить гарантии безопасности атомных электростанций. Существенная часть этих денег «пропала без вести». Министерство юстиции США бросилось искать исчезнувшие миллионы и в конце концов нашло их на счетах анонимных фиктивных компаний в Пенсильвании и Делавэре. И именно в этих штатах ФБР обнаружило самое большое количество американских фирм-пустышек, проходивших по делу о манипуляциях на финансовых рынках. Знаменитый «торговец смертью» Виктор Бут (прототип героя фильма «Оружейный барон», сыгранного Николасом Кейджем) поставлял оружие не только движению «Талибан», но и практическим всем террористическим организациям и партизанским формированиям, действующим в мире; при этом значительная часть его бизнеса управлялась через компании, находившиеся в Техасе, Делавэре и во Флориде²³. Сенатор-республиканец Норм Коулмен, занимавший пост председателя постоянного подкомитета по расследованиям сената США, объясняет: «Фиктивные американские компании привлекательны для всех, кто стремится к отмыванию денег, уклонению от налогов, финансированию терроризма и проведению любой другой незаконной деятельности при сохранении анонимности. Конкуренция, которую ведут штаты за привлечение компаний, за регистрацию их доходов и налоги на монопольные права и привилегии, в некоторых случаях заканчивается “гонкой на дно”[30]30
  Гонка на дно (Race to the bottom) – социально-экономическое понятие, отражающее суть межнациональной и межрегиональной конкуренции, в результате которой начинается соревнование по максимальному снижению ограничений и стандартов государственного регулирования, что приводит к обострению бедности. – Примеч. пер.


[Закрыть]»²⁴.

Значительная часть бизнеса Виктора Бута управлялась через компании, находившиеся в Техасе, Делавэре и во Флориде

В статье, опубликованной в 1986 году в газете New York Times описано, как некий делавэрский господин постоянно разъезжал по разным местам: Тайвань, Гонконг, Китай, Индонезия, Сингапур, Филиппины. «Господин, – было написано в статье, – рассчитывал пожать богатый урожай от капитала, бегущего из Гонконга» после ухода оттуда Великобритании в 1997 году. Причем каждый раз, когда он сидел в салоне самолета, у него в руках оказывалась брошюрка с очень любопытной информацией о штате Делавэр, «который всегда защитит вас от политики»²⁵. Рекламный текст гласил: «Не надо сообщать подробности вашего бизнеса; не надо перечислять имена тех, кто входит в ваш совет директоров; вам не надо указывать ни своего имени, ни своего адреса – просто воспользуйтесь услугами своего агента в Делавэре». За дополнительные 50 долларов все эти блага будут вашими уже через сутки. Приобретите прямо сейчас «достойную формально существующую компанию» – и вы уже почтенный господин, имеющий свой бизнес в течение долгих-долгих лет. Кто узнает, что вы начали его только сегодня? А вот призыв другого зарегистрированного агента, тоже рекламирующего свои услуги: «Весьма эффективное средство, чтобы создать впечатление о стабильности вашего бизнеса. Большинство людей даже не станут спрашивать… Вы можете позволить себе такое удовольствие! Ведь в нем нет ничего дурного!» Под покровом тайны никто не обнаружит обмана. Все это и многое другое будет вашим – и всего за 299 долларов.

Корпорации с ограниченной ответственностью могут предложить нотариально заверенные копии паспортов руководителей компании. Звучит обнадеживающе. Но даже копии настоящих паспортов ни на шаг не приблизят вас к знанию главного – кто на самом деле владеет компанией или ее активами. Представленные вам руководители, вероятно, являются профессиональными подставными фигурами, работающими в этом качестве в сотнях подобных фирм. Обычно такой фиктивный директор выдерживает все проверки и запросы – естественно, с помощью юриста компании, который собственно и поддерживает контакты с реальным миром. А когда появляются сотрудники правоохранительных органов, юрист прячется за свое право не разглашать информацию, полученную от клиента, и утверждает, что не может рассказывать о фактах, так интересующих следователей. Один государственный следователь, взбешенный всей этой ситуацией, сказал мне: «Секретная юрисдикция находится прямо здесь, в офисе юриста. Юристы хуже банкиров. А еще есть компании, торгующие ценными бумагами, и есть их бухгалтеры. Все они повязаны в этом деле». Корпорации с ограниченной ответственностью стоят стеной между активами и их собственниками и принимают любые меры к сохранению секретности. Штаты, в которых плодятся подобные фирмы-пустышки, снимают свои сливки, имея несколько сотен долларов за каждую регистрацию, а преступления, кругами расходящиеся по всему миру, остаются безнаказанными.

Рекламный текст с сайта, расположенного на сервере в Вайоминге, гордо сообщает: «Корпорации Вайоминга и зарегистрированные в нашем штате корпорации с ограниченной ответственностью – это налоговые гавани на территории США. Здесь нет налогообложения доходов, зато есть анонимная собственность и акции на предъявителя… Фиктивные компании и корпорации с ограниченной ответственностью – это анонимные юридические лица, в которых ВАШЕ СОБСТВЕННОЕ ИМЯ НЕ БУДЕТ ЗНАЧИТЬСЯ! Эти компании уже есть – они имеют уставы, индивидуальные номера плательщиков федеральных налогов и зарегистрированных агентов… Вы можете получить их – совершенно готовые компании – уже ЗАВТРА УТРОМ! Всего 69 долларов и умеренная плата за регистрацию»²⁶.

В этих штатах продаются дешевые и очень эффективные формы секрет-ности²⁷. Например, швейцарские банки располагают полной информацией, но строгие законы о тайне банковских операций запрещают ее разглашать. А в штатах вроде Вайоминга подобных запретов на нарушение секретности не существует, поэтому был найден примитивный, но ловкий ход: там просто изначально гарантируют отсутствие всякой информации. Все архивы компании можно держать за пределами штата, скажем, в Северной Корее. И если власти захотят выяснить, чем занимается ваша компания, они не смогут это сделать. Активы переводятся мгновенно и тайно, без уведомления властей. Корпоративное право США не соответствует стандартам даже такой довольно беззубой межправительственной организации, как «Группа разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег» Международного валютного фонда, требующим, чтобы страны имели доступ к информации, устанавливающей личность собственника-бенефициария, то есть реального владельца. Когда сотрудники аппарата конгресса и другие политические силы пытаются изменить это положение, то сталкиваются с яростным сопротивлением, с одной стороны, лоббистов штатов, заинтересованных в статус-кво, с другой стороны, Ассоциации американских юристов.

«Когда другие страны запрашивают у нас сведения о собственниках компаний, нам приходится краснеть и говорить, что у нас нет никаких сведений. Америка – один из главных защитников транспарентности и открытости. Мы критикуем офшорные налоговые гавани за их секретность и отсутствие прозрачности. Мы оказываем на них давление, требуя, чтобы они отказались от своих методов. Но посмотрите, что творится на нашем собственном заднем дворе. Америка ни за что не должна превратиться в старый матрас, под которым коррумпированные чиновники прячут свои деньги», – говорил сенатор Карл Левин²⁸.

Секретность – лишь одна из приманок, которыми штаты привлекают финансовый капитал со всего мира. Другой, хотя и менее значительной, является налогообложение. Корпорации некоторых типов защищают резидентов от самых разных налогов: штатного подоходного, на активы, на продажи, на передачу акций, на наследство. Ради снижения налогов американские корпорации, играя в игру под названием «трансфертное ценообразование», регистрируют свои торговые марки, патенты и другие нематериальные активы в штатах, где существуют низкие налоги. Например, в 2002 году компания WorldCom – благодаря «предвидению управляющих» – перевела почти 20 миллиардов долларов как раз накануне своего оглушительного краха в одну из делавэрских компаний. Впрочем, налоги никогда не были самым сильным козырем штатов: корпорации, которые не платят налоги штатам, все равно обязаны платить федеральные налоги.

Еще две приманки превращают некоторые штаты в корпоративные гавани. Одна из них связана с ростовщичеством, о чем будет рассказано в другой главе. Другая – с корпоративным управлением, которое в США регулируется в большей мере законодательством штатов, а не федеральным законодательством. В обоих случаях Делавэр играет главную роль. Налоги, секретность, ростовщичество, ценные бумаги, корпоративное управление – эти механизмы работают как стяжка, сплачивающая политический и деловой истеблишмент крошечного штата Делавэр. В Делавэре все всех знают, а демократы и республиканцы, скорее всего, придерживаются одного и того же убеждения, что местные законы должны исключительно удовлетворять потребности корпораций – это поможет привлечь на территорию штата как можно больше предпринимателей. Ну а остальной мир пусть сам о себе позаботится.

Вспомним определение понятия офшор, данное в главе 1, и сразу станет понятно, во что превратился этот штат и почему его жители преследуют собственные выгоды явно за счет интересов остальных своих сограждан. А короткий экскурс в историю Делавэра поможет прояснить, что же происходит со штатом сегодня.

Предпоследний по площади американский штат, Делавэр – пристанище многих крупнейших корпораций мира. Традиционные определения налоговой гавани содержат один ключевой момент – налоги, а потому Делавэр не включают в число офшорных зон. Однако в Делавэре явно что-то происходит. На этот маленький штат в 2007 году пришлось 90 % всех первоначальных открытых предложений ценных бумаг, эмитированных в США. Более половины американских компаний, акции которых торгуются на бирже, и почти две трети компаний, входящих в список Fortune 500, зарегистрированы в Делавэре. Их штаб-квартиры находятся в других местах, в Делавэре они всего лишь учреждены и зарегистрированы, а значит, и действуют по законам этого штата. Причем компаниям предоставляют возможность выбрать удобный для них тип внутренней организации.

Делавэр не включают в число офшорных зон. Однако в Делавэре явно что-то происходит…

Делавэрцы купаются в жарких лучах своей патриотической славы и гордятся тем, что живут в «Первом штате» – Делавэр первый из тринадцати североамериканских колоний ратифицировал Конституцию США. Хотя, возможно, «патриотизм» не самое удачное в данном случае слово: во время Филадельфийского конвента 1787 года делегаты Делавэра отчаянно сражались с делегатами от других штатов за право посылать в конгресс двух представителей, что ставило крошечный Делавэр наравне с мощным штатом Нью-Йорк и давало представительство, намного превосходившее его значение. Делегация

Делавэра пригрозила, что если ее требования не будут удовлетворены, то «малые собрания сего найдут обладающего большей честью и большей честностью иностранного союзника, который поддержит их и воздаст им справедливость»²⁹.

Под давлением могущественной семьи Дюпон, желавшей узаконить свои огромные химические предприятия³⁰, правительство штата Делавэр в 1899 году приняло новый либеральный порядок регулирования бизнеса. Получивший название «Общий закон о компаниях», этот порядок отражал присущий тому времени дух невмешательства государства в экономическую деятельность, свободную конкуренцию и растущее могущество компаний.

Согласно новому закону управляющие получали огромную свободу действий и могли творить в Делавэре, что хотели за счет других акционеров. Акционерам и другим заинтересованным сторонам в Делавэре приходилось трудно, так как закон практически на давал им возможности требовать возмещения. В статье, опубликованной в том же году в American Law Review, Делавэр представили «этаким маленьким огородником в коротких штанишках… уже запустившим свою такую крохотную, такую милую, такую пухлую детскую ручонку в корзинку с вкусностями… малыш решительно настроен завладеть сладким… прежде чем его отберут».

Когда-то акционерные общества считались тем инструментом, которое должно служить общественному благу. Однако Делавэр одним взмахом отодвинул эти представления в сторону и принял закон, названный в одном из официальных отчетов штата «самым свободным из законов частного предпринимательства». В соответствии с этой философией и компании, и частные лица преследовали собственные цели, а государство не вмешивалось в их отношения на том основании, что общее благо наступит автоматически, само собой. Этот изысканный дружественный жест в сторону компаний имел решающее значение. За Делавэром последовали другие штаты. Как повествует официальная история Канцлерского суда (суд справедливости) штата Делавэр, «едва прогремел первый выстрел, как на штат тут же посыпались обвинения, что он развязал и возглавил “гонку на дно”».

Незадолго до Первой мировой войны Вудро Вильсон, тогда губернатор соседнего с Делавэром штата Нью-Джерси, изменил законодательство в своем штате с целью сдерживания наиболее вопиющих злоупотреблений, совершаемых компаниями; его антитрестовские меры помогли усилить подотчетность управляющих перед акционерами и другими заинтересованными сторонами. Тогда компании просто мигрировали из Нью-Джерси за реку Делавэр в Уилмингтон, и к 1929 году 40 % доходов штата поступали от их налогов и платежей. Делавэр стал лидером в регистрации компаний в США и больше никогда не уступал своего первенства.

В ХХ веке, а именно в 1974 году, Уильям Кэри, в прошлом председатель Комиссии по ценным бумагам и биржам, написал знаменательную статью, опубликованную в Yale Law Journal. По вине законодательства штата Делавэр, пишет Кэри, «права акционеров по сравнению с правами управляющих выхолощены настолько, что они вынуждены сидеть на одной жидкой каше. Управляющие прямо заинтересованы в переносе судебных исков в Делавэр. Официальная политика штата основана на выкачивании доходов, на спеси от сознания своего “первенства”, на создании “благоприятного климата” для регистрации новых компаний. Такой общественный порядок, полностью подмявший под себя суды, не в состоянии поддерживать необходимые высокие стандарты поведения и деятельности».

Когда в 1980-х годах по залам советов директоров прокатилась волна лихорадочных слияний и поглощений, управляющие корпораций стали приезжать в Делавэр, чтобы подготовить выпуск новых привилегированных акций, погашаемых по высокой цене при поглощении компаний, а заодно другие средства для обороны собственных позиций. В более близкие нам времена, в середине 1990-х, разъяренные акционеры Walt Disney, обнаружив, что их бывший президент Майкл Овитц получил 130 миллионов долларов за досрочный уход со своего поста, на котором он ничем не отличился, начали судиться с компанией. Но суды Делавэра отклонили их претензии, заявив, будто у акционеров нет права вмешиваться в вопросы, входящие в компетенцию совета директоров³¹. В Делавэре смывали грязь многих корпоративных скандалов. Совсем не случайно лорд Блэк, газетный магнат, разграбивший собственную компанию и громогласно отказавшийся «повторять ошибку Французской революции, отменившей права благородного сословия», зарегистрировал свою компанию в Делавэре.

Местные принципы ведения дел получили законченное воплощение в постановлении суда справедливости, в соответствии с которым суды не должны пересматривать решения корпоративных управляющих при условии, что эти решения не являются откровенным нарушением основополагающих норм поведения и утверждены «нейтральным» органом. Независимо от того, что каждый думает о таком подходе, в его применении Делавэр доходит до крайности, предоставляя боссам корпораций абсолютную свободу и избавляя их от докучливых акционеров, судебного контроля и даже от общественного мнения. «В Верховном суде и в законодательном собрании штата Делавэр акционерам не удается остановить управляющих и их союзников. Последние защищены от враждебных поглощений привилегированными акциями, погашаемыми по высокой цене при поглощении, законами, запрещающими поглощения, и судебными решениями, которые позволят им “обращаться с акционерами как с дебилами”, не способными понять подлинную стоимость компаний», – писал в 1998 году Бернард Блэк, профессор права Колумбийского университета³².

Недавно, в 2003 году, Делавэр расширил юрисдикцию суда справедливости штата. Как утверждается в официальном резюме, принятие такого закона сохраняет «за Делавэром лидирующее место в кривой удовлетворения растущих потребностей компаний и тем самым укрепляет способности штата убеждать компании регистрироваться в Делавэре и размещать там свои штаб-квартиры»³³. Дж. Роберт Браун, профессор корпоративного права в Денверском университете и ведущий критик законов штата Делавэр, говорил: «Суды Делавэра по сути дела уничтожили все осмысленные ограничения, препятствующие проведению корыстных сделок».

Агентство Reuters в мае 2010 года поведало захватывающую историю, благодаря которой начинаешь понимать, что регистрационный бизнес Делавэра тоже внес свой вклад в последний финансовый кризис³⁴. В центре всей истории – бывший профессор финансов Делавэрского университета, державший в руках весь бизнес, связанный с облигациями, обеспеченными долговыми обязательствами. Автор статьи называет его «деканом института долговых обязательств». Он служил в качестве единственного независимого директора всех корпораций, базирующихся в Делавэре, и успел выпустить свыше двухсот разных облигаций, обеспеченных долговыми ипотечными обязательствами, причем большая часть их не принадлежала к бумагам высшей категории надежности; размещением многих этих облигаций занимались Goldman Sachs и Morgan Stanley. Хорошо известно, что именно подобные сложные финансовые инструменты стали пусковым механизмом последнего финансового кризиса. Предполагается, что независимый директор – это как раз та фигура в советах директоров, которая должна демонстрировать независимость суждений и обеспечивать непредвзятость мнений; по словам одного из экспертов, независимый директор являет собой «краеугольный камень хорошего корпоративного управления»³⁵. В статье приводится мнение известного эксперта по структурированию финансовых инструментов Джанет Таваколи: «Институт независимых директоров превратился в пустое место, просто стал штампом», – из этого можно сделать вывод, что в наши дни независимый директор готов утверждать любое решение. Подобно тому как подставной директор, представляющий интересы реальных собственников компаний, способствуют укреплению секретности, так и практика введения в советы директоров слабохарактерного или нечистоплотного независимого директора, разрешающего любые сделки с ценными бумагами, является признаком офшорного бизнеса³⁶. Ричард Мерфи из Tax Research UK дал точную формулировку практике регистрации суррогатных компаний: «Офшорами пользуются, чтобы поместить в более привлекательную упаковку уже сделанное в других местах, то есть офшоры используют для изменения формы трансакций, но не их сути».