Текст книги "Наша мама - Снегурочка (СИ)"
Автор книги: Николь Келлер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Глава 7
Маша
– Все правильно, девочки, – наконец выдает он, – все совершенно так. Но Маша… В общем она вам понравится. И, я уверен, вы с ней подружитесь.
– Не понравится! – дружно хором рявкают сестрички. – Нам не нужна никакая Маша! Мы не будем с ней дружить! Пусть уйдет! Она дурацкая!
Круто развернувшись на пятках, Таня и Аня уносятся в комнату. От души шарахают дверью по стене, заставляя содрогнуться.
– Простите, Маша, – Довлатов осторожно касается моего плеча и помогает подняться. Через мое тело как будто высоковольтный разряд пропускают, который сосредотачивается внизу живота. Господи, я всегда так буду реагировать на этого мужчину?!
– Я сказала или сделала что-то не то?
– Все в порядке. Девочкам очень не хватает мамы. Они скучают. Их мама умерла во время вторых родов. После рождения Тани у нее развился рак, он очень быстро забрал ее. Наверно, свою роль сыграло и то, что Лера очень быстро забеременела Аней, не знаю. Мы даже не знали о нем, болезнь никак себя не проявляла, до восьмого месяца. А когда узнали, было очень поздно. Болезнь сожрала ее в считанные недели. От волнения и плохого самочувствия у Леры начались преждевременные роды. Организм был вымотан, и сердце не выдержало наркоза. Наша мама умерла в момент, когда достали Аню. Так рождение дочери стало одновременно и праздником, и большой трагедией.
– Простите, – шепчу, украдкой стирая слезы. – Мне очень жаль…
– Я воспитываю их один, но девочкам не хватает женского тепла. Черт, – качает головой и трет шею, – я так и не научился плести косички! Все время что-то делаю не так…
– Может, я смогу помочь? У меня длинные волосы, у меня в этом опыта хватает.
– Я бы с радостью принял вашу помощь, но, боюсь, девочки не позволят. Вот парадокс, они так хотят маму, но ни одну женщину не принимают и не подпускают близко к себе.
Грустно усмехаюсь.
– Я их понимаю…Просто им очень страшно. Потерять вас. Боятся, что вы будете их меньше любить. Ну, и не чувствуют родственную душу…
– Я понимаю, но порой они переходят грань. Они ведь даже персонал не воспринимают. Я столько помощниц и нянь уволил, кто-то сам сбежал…Вчера они как раз довели и домработницу, и няню, и мне пришлось нестись домой, потому что девчонки остались одни. И я сбил вас…Пришлось попросить пожилую соседку посидеть с девчонками. Боюсь, что и вас они будут третировать. Но я попрошу о любом инциденте сообщать мне. Я не готов потерять еще и вас, Маша. Перед новым годом я не смогу никого больше найти. Поэтому прошу вас потерпеть. Со своей стороны обещаю провести с демонятами беседу и сработаться с вами. Ну, что, возьметесь? Деньгами не обижу.
Арсений Сергеевич достает телефон, быстро тычет по виртуальной клавиатуре и разворачивает экран ко мне.
– Такая зарплата вас устроит, Маша?
Хлопаю глазами. Ошарашенно вскидываю голову. Вглядываюсь в лицо Довлатова. Моргаю и жду, что сейчас он рассмеется и скажет, что это розыгрыш.
Но этого не происходит.
– Ну, так что, Маша? – тянет, искушая. – По рукам?
– С чего лучше начать: с уборки или с готовки?
Губы босса расползаются в довольной улыбке.
Черт, до чего же она мне знакома! Где же мы могли встретиться раньше?!
Глава 8
Маша
Мы сходимся с Арсением Сергеевичем на том, что к уборке я приступлю сразу после ухода хозяев: Довлатова – в офис, девочек – в школу. Пока же я могу выпить кофе и осмотреться. Заодно изучить все принадлежности по уборке и предупредить, если вдруг чего-то не хватает.
Я прохожу в кладовую, переодеваюсь и попутно осматриваю полки с чистящими средствами и тряпками. Неплохой арсенал, на любой вкус. Тут даже робот-мойщик окон есть. А работодатель-то у меня святой человек – так озаботиться об облегчении труда подчиненных!
Еще раз восхитившись напоследок бытовой химией, выхожу в коридор. Оглядываюсь по сторонам, попутно поднимая раскиданные то тут, то там мелочи и отдираю от двери какую-то поделку из пластилина.
– Ай, больно! – раздается возмущенный писк из-за ближайшей двери.
Движимая любопытством, осторожно делаю несколько шагов вперед и заглядываю в приоткрытую дверь.
И мне открывается картина, заставляющая сердце трепетать, а на глаза наворачиваться слезы.
Таня сидит на стуле, шипит, морщится и ворчит, а Арсений Сергеевич…
Старательно расчесывает длинные и шикарные волосы дочери. Взрослый, здоровый, сексуальный мужчина сосредоточенно водит расческой по шелковистым прядям. Это так бесконечно мило, что я, кажется, могу смотреть на это бесконечно.
– Папа, только сделай, пожалуйста, аккуратно, – пискнув, едва ли не умоляет Таня. – А то у меня вечно хвостики с «петухами».
– А у меня косички кривые, – тягостно вздыхает Анечка. Она ссутуливается и заметно расстраивается. – Меня Ева все время дразнит…
Мне так становится больно и обидно за эту маленькую девочку, что я намеренно делаю шаг вперед, нарушая их семейное уединение.
– Арсений Сергеевич, – зову босса осторожно. На меня тут же уставляются три пары глаз, и я продолжаю увереннее: – Я могу помочь с косичками и хвостиками. И даже сделать какую-нибудь прическу. У меня все же опыта побольше.
– Было бы здорово, – облегченно выдыхает Довлатов, но его дочери обрубают все на корню:
– Нет, нам от вас ничего не нужно! Пусть папа делает мне косички!
– Уходите! – воинственно добавляет Таня.
– Девочки…
– Нет! – хором рявкают девчонки. Их отец бросает на меня растерянный и извиняющийся взгляд.
Понятливо кивнув, я возвращаюсь в кладовую и подхватываю ведро с тряпками и моющими средствами. Начинаю уборку с кухни – самого загрязненного помещения в этой квартире.
Довлатовы высыпают в коридор, когда я иду поменять воду.
– Если что, звони, – уже в дверях дает последнее напутствие Арсений Сергеевич, незаметно переходя на «ты». – Мой номер телефона у тебя есть. И спасибо за помощь.
– Хорошего дня!
Довлатов кивает на прощание и выходит в подъезд, придерживая дверь. Девочки не считают нужным со мной попрощаться. Только Таня одаривает меня напоследок прищуренным ненавидящим взглядом.
Да за что, блин? Что я им такого сделала?!
Я дико устаю, пока драю эти бесконечные квадратные метры. Девчонки стараются знатно, чтобы испоганить всю квартиру. Хотя, в их комнате, на удивление, чисто, и все вещи лежат на своих местах.
Я не успеваю как следует обдумать этот момент, потому что во входной двери проворачивается замок, и заходят девочки в сопровождении высокого грузного мужчины. Арсений Сергеевич предупредил, что, пока он ищет няню, девочек будет сопровождать водитель.
– Добрый день, – улыбается мужчина, – принимайте. Сдаю в целости и сохранности. Я побегу, меня уже в офисе Арсений Сергеевич ждет.
Дверь за водителем быстро захлопывается, я даже попрощаться не успеваю.
Девчонки при виде меня мрачнеют и киснут. Я пока выбираю тактику не замечать их дурного настроения.
– Девочки, раздевайтесь, мойте руки, и давайте сразу на кухню, перекусим. Я блинов напекла, с творогом и мясом, а позже приготовлю ужин.
– Не командуйте, – бурчит Таня и…шлепает прямо в обуви по свежевымытым полам.
– Эй, эй! Стоп-стоп! – от глубокой степени возмущения я срываюсь на крик. – Таня, ты куда в обуви пошла? Я тут что, зря полы драила полдня?
Младшенькая теряется на несколько секунд. Растерянно смотрит на сестру. Та делает страшные глаза и даже шикает на нее. На что Анечка вздергивает носик и так же гордо дефилирует в сторону своей комнаты.
– Еще уберетесь, – театрально скривившись и изображая мажорскую дочку, изрекает Таня. – Это же ваша работа. Папа вам за это деньги платит.
Моя челюсть стремительно летит к полу и с глухим стуком ударяется об пол.
Сколько ей там лет, девять? Десять? И так разговаривает со взрослым, пусть и персоналом?!
Теперь я, кажется, начинаю понимать, почему от Довлатова все сотрудники сбегали…Никто не захочет терпеть хамство по отношению к себе от сопливой девчонки. А также неуважение труда.
И я тоже не буду.
Вот только проучу этих упрямых девчонок.
Глава 9
Маша
Таня и следующая дурному примеру старшей сестры Аня скидывают верхнюю одежду прямо на пол, стягивают с ног сапожки и, победно ухмыльнувшись, дефилируют в свою комнату.
Я же вспоминаю мамину премудрость. Она простая, как топор, но чудодейственная. Мама буквально за пару раз приучила меня к аккуратности. Которая порой граничила с маниакальностью.
Равнодушно пожав плечами, иду на кухню. Так, где же я их видела?.. Нашла! То, что нужно.
Возвращаюсь в коридор, встряхиваю пакет и начинаю складывать вещи.
– Эй, что вы делаете? – из комнаты показывается головка Анечки. На ее возмущение выглядывает Таня. Сначала ее глаза сощуриваются, а потом округляются в удивлении. Не такой реакции ждали девчонки, ох, не такой…
– Собираю мусор, – пожимаю плечами, украдкой наблюдая за ними. Девчонки синхронно бледнеют и растерянно переглядываются. – Это же моя работа.
– Но…Это же наши вещи!
– Но они вам не нужны, раз вы их бросили на пол посреди квартиры.
– Но это же ваша обязанность – убираться!
– А я что делаю? Убираю. Мусор, – добавляю мстительно. – Пойду выкину в мусоропровод.
Я успеваю сделать два шага по направлению к двери, как девчонки подскакивают и выдирают у меня пакет. Бухтя и пыхтя, с кислыми лицами развешивают вещи по вешалкам.
– Вот и отлично, – улыбаюсь, мысленно довольно потирая руки. И мне уже даже кажется, что я на верном пути. Еще пару дней, и я обуздаю этих двух диких бунтарок.
Странно, несмотря на то, что у девчонок ко мне такая открытая неприязнь и вражда, я испытываю к ним самые светлые чувства. Какие именно, я еще не разобралась, но чего определенно точно нет в моей душе, так это раздражения и злости. И именно сейчас, зная этих детей меньше суток, я задаюсь тем же вопросом, что и их отец – как можно было девчонок одних оставить? Просто как?
– Давайте, девочки, мойте руки и приходите на кухню. Я заварю чаю.
Таня и Аня расстреливают меня глазками, но все же молча направляются в сторону, переглянувшись между собой.
Я накрываю на стол: ставлю посередине два блюда с блинами, мед и сметану. Наливаю ароматный чай, а сама ставлю бульон и мою овощи.
Меня накрыло внезапным желанием побаловать Арсения Сергеевича. Захотелось снова увидеть его довольную открытую и искреннюю улыбку.
Сердце разгоняется и бьется о ребра, как птичка в клетке.
Господи, зачем я вообще о нем думаю?! Он – мой босс, у него двое детей…В конце концов, Арсений Сергеевич старше меня!
Но какие же у него глаза…Как океан…
Зажмуриваюсь и трясу головой, настойчиво прогоняя образ Довлатова.
Я не же не влюбилась, нет?..
Только этого мне не хватало…
Очень вовремя на кухню проходят девчонки. Все такие же хмурые забираются на стульчики. Молча берут по блинчику, запивают чаем.
– Вкусно?
– Нет, – бурчат девчонки хором, смачно откусывая еще.
Не могу сдержаться и хохочу в голос. Такие они забавные, хоть и вредные бесконечно.
– Что вы делаете? – через пять минут, дожевав последний блинчик, вполне себе миролюбиво интересуется Анечка. За что получает болезненный тычок в бок локтем от старшей сестры. Сводит бровки на переносице и дует губы, придавая себе недовольный и злой вид.
– Готовлю борщ. Вы пока сделайте уроки, а потом поужинаем.
Девчонки снова переглядываются. Я вижу, что их раздирают какие-то чувства. Таня делает выразительные и страшные глаза. Аня хмурится, мажет по мне быстрым взглядом. Тяжело вздыхает, но все же коротко кивает сестре.
Все это я замечаю боковым зрением, продолжая мелко шинковать капусту. Усмехаюсь, понимая, что девчонки что-то задумали. И вряд ли что-то хорошее.
– Фу, борщ, – девочки морщатся, а Таня прикрывает рот ладонью, имитируя, что ее сейчас стошнит.
Замираю и откладываю нож в сторону. Разворачиваюсь и рассматриваю девчонок внимательно, сложив руки на груди.
– Что значит «фу»?
– Фу – это значит невкусно. Мы терпеть не можем капусту.
– И ваш борщ! – весомо добавляет Анечка.
– Вы его даже не пробовали, – отмечаю с улыбкой. – И ваш папа сказал, что вы все любите этот суп. И мне захотелось вас порадовать.
– Папа ничего о нас не знает, потому что много времени проводит на своей работе! – зло выкрикивает Таня, соскакивая с места. – И нам не нужна ваша забота! – со слезами в голосе припечатывает девочка. Она глядит со злостью мне в глаза и без каких-либо угрызений совести толкает со стола кружку с чаем. Она, ожидаемо, разбивается на мелкие осколки, и чай разливается по недавно вымытому полу.
И пока я, задыхаясь, открываю и закрываю рот от возмущения, ничем не прикрытой наглости и неуважению к чужому труду, Аня смотрит на сестру и повторяет этот же фокус с вазочкой для меда. Мне, как маленькой капризной девочке, хочется закричать и затопать ногами. Я же столько времени сейчас убью, чтобы отмыть это все снова, чтобы собрать осколки!
Теперь мне понятно, почему персонал здесь не задерживается. Лично меня удерживает только количество нулей в размере зарплаты.
– Блины, кстати, были невкусные. Кислые!
И пока я выпадаю в осадок от зашкаливающего хамства и наглости, сестрички, взявшись за руки, гордо дефилируют на выход. В дверях оборачиваются, и Таня коварно добавляет:
– И мы будем пельмени!
– Я готовлю борщ, – цежу упрямо, пытаясь словить дзен. Стискиваю зубы, чтобы не ляпнуть лишнего.
– А мы все равно будем пельмени, – упрямо добавляет младшенькая. – Мы всегда едим только пельмени.
Странно, их отец мне ничего не говорил о такой горячей любви к этому блюду русской кухни…
Глава 10
Маша
Я остаюсь на кухне одна и прикрываю глаза, считая вслух до десяти туда и обратно. Визуализирую свою первую зарплату. Здоровую мамочку рядом. Как поедем летом на море, в Турцию, где она обязательно встретит своего любимого Бурака Озчивита, а на следующий Новый год мы полетим в Москву, где будем кататься на самом главном катке страны.
Вдыхаю и медленно выдыхаю. Распахиваю глаза и, напевая себе что-то веселое под нос, иду в кладовую за ведром и тряпкой.
Девочки с плохо скрываемым удивлением на лице выглядывают из своей комнаты. Провожают меня растерянным взглядом до самой кладовой. Они явно были не готовы к такому повороту событий. Ну, а я порвала все их шаблоны – не кричу, не ругаюсь, не звоню с обвинениями и угрозами их отцу.
Меня гложет только один вопрос: зачем они это делают? С помощниками по дому ведь гораздо легче. Иначе все ляжет на их хрупкие детские плечи: и готовка, и уборка. А они к этому явно не приучены…
– А что вы делаете? – робко интересуется Анечка.
– Как что? Убираюсь. Нужно убрать осколки, чтобы никто не наступил и не поранился.
– Аааа…эээ…
Девочки удивленно переглядываются между собой. Но никто не находится с очередным остроумным ответом. Пожимают плечами, и тогда Таня интересуется как бы между делом:
– А вы не будете звонить нашему папе?
Останавливаюсь посреди коридора, изображая глубокое изумление на лице. Не зря все же в школе в театральный кружок ходила.
– Папе? Зачем?
– Ну, мы же разбили кружки…Разлили чай…
– Вы что! Это же такие мелочи! Посуда бьется на счастье, а то что разлили…ну, с кем не бывает? Ваш папа очень серьезный и занятой человек. Деньги зарабатывает. Мы же не будем отвлекать его по таким пустякам?
Девочки поджимают губы и снова волком глядят на меня. И чем ярче сияет моя улыбка, тем мрачнее их лица.
– Вам с уроками помощь не нужна?
– Нет! – рявкают хором и с треском захлопывают дверь.
Жмурюсь от оглушительного звука, который еще несколько минут эхом звучит в ушах. Но при этом довольная иду на кухню. Надеюсь, девочки не будут мне мешать заниматься моими прямыми обязанностями.
Я почти заканчиваю варить борщ, когда рядом со мной как из ниоткуда вырастает Анечка.
– Маша, помогите мне, пожалуйста, с математикой? – очень ласково и вежливо просит младшенькая. – У меня не получается решить пример.
– Да, конечно, сейчас, только в борщ заправку закину…
– Нет, нет, сейчас, – неожиданно начинает капризничать младшенькая и тянет за руку за собой. – Пойдем сейчас! Мне нужно обязательно закончить уроки до прихода папы. Он очень сильно ругается, если мы не успеваем…
Арсений Сергеевич? Ругается? На девчонок? Да он любит их до Луны и обратно! Я бы, если проделывала такие фокусы с нянями, и навела такой беспорядок в квартире, после одного разговора ходила бы как шелковая! А тут видно, что отец без ума от дочерей, и они вьют из него веревки.
– Ну, показывай, что тут у тебя. Надеюсь, я смогу справиться с программой первого класса.
Анечка тычет пальчиком в задание. Мысленно выдыхаю. Фух, легче легкого!
Я терпеливо объясняю пример и показываю на рядом лежащих счетных палочках, как посчитать нужное количество. Аня быстро справляется с задачей и радостная записывает ответ.
– А где Таня? – спохватываюсь, оглядывая комнату. Девочки нигде нет. Тревога стальными прутьями опутывает тело. И какое-то дурное предчувствие разливается по венам.
– Она в туалете, – как-то странно протягивает Аня. – У нее живот заболел.
С подрагивающими руками выскакиваю из комнаты. Живот заболел! И я узнаю об этом только сейчас! А если аппендицит?!
Глава 11
Маша
Но до уборной добежать не успеваю.
Мы сталкиваемся с Таней в коридоре. Судя по всему, она только вышла из кухни.
Сглотнув, осторожно заглядываю за спину девочки. Кажется, можно выдохнуть.
На первый взгляд, на кухне чисто, дым не валит…Может, не успела ничего натворить. А, может, и помыслов таких не было. Водички ходила попить, например.
– Где ты была? – сощуриваюсь и подбочениваюсь.
– На кухне, – дерзко отвечает Таня, складывая ручки на груди.
– Что ты там делала?
– Мне что, у себя дома нельзя ходить там, где хочу?
Резонный и справедливый вопрос.
– Я просто переживаю. Я несу за вас ответственность перед вашим отцом.
Таня ничего ответить не успевает. В двери проворачивается ключ, и в квартиру входит Арсений Сергеевич.
Врезаемся взглядами друг в друга. Наслаждаюсь теплым океаном. Сердце сбивается с ритма, бабочки кружатся в вальсе. Чувствую, как лицо и шею заливает краской, а губы непроизвольно плывут в улыбке.
Божечки, какой же Арсений Сергеевич красивый в пуховике нараспашку, свитере с высоким горлом и строгих брюках! Мне кажется, у меня даже температура тела подскакивает, а низ живота приятно тянет.
– Папа! – с неподдельной радостью в голосе вскрикивает Таня и срывается с места. Миг, и она уже висит на шее у отца и крепко к нему жмется. Еще один миг, и к нему подлетает Анечка, и ее Арсений Сергеевич также крепко обнимает. – Папочка, мы так соскучились!
Довлатов ставит дочерей на пол, наклоняется и внимательно разглядывает каждую. Пристально, долго. Так, что даже мне становится не по себе.
– Ну, как дела? Что вы сегодня натворили?
– Ничего, – хором отвечают девочки и с подозрением косятся на меня. Арсений Сергеевич тоже меня замечает и тепло улыбается.
– Добрый вечер, Маша. Ну, как вы тут?
– Здравствуйте, – широко улыбаюсь. В душе расцветает весна от улыбки, которую ждала целый день. – Все хорошо. У вас замечательные девочки. Спокойные, ответственные и умненькие.
По мере того, как я говорю, у присутствующих вытягиваются лица. Девчонки переглядываются и не могут скрыть своего изумления.
Сестрички явно были уверены, что я нажалуюсь их отцу и сбегу этим же вечером.
Не на ту напали.
У меня тоже есть характер. И свои проблемы я привыкла улаживать самостоятельно. Без доносов.
– Вы как будто не про моих детей говорите, – довольно улыбаясь, Арсений Сергеевич трет шею. – Я ожидал услышать тонну жалоб, обвинений и даже истерику. А потом то, что вы хлопнете дверью, и я снова буду в активном поиске помощницы и няни. Обычно все так и происходит. Вот уже второй год стандартный сценарий.
– Мне не на что жаловаться. Абсолютно. И я никуда не собираюсь, – медленно и почти по слогам произношу, глядя строго на девчонок.
Анечка выглядит растерянной и какой-то смущенной. А вот Таня…
Она испепеляет взглядом из-под сведенных бровок. Расстреливает в упор.
Но в следующий момент ее губки плывут в коварной улыбке.
По спине ползет холодок. Становится жутко. Выглядит она как главная героиня фильма ужасов. Мокрых распущенных волос только не хватает.
– Вы, наверное, голодный, – бормочу, робко улыбаясь и стараясь не глядеть в сторону девчонок.
– Если честно, то да, – выдыхает Довлатов, стягивая с плеч пальто.
Мамочки, ну, до чего же он хорош! Эти плечи, мышцы, что перекатывается под тонкой тканью джемпера…
– Отлично, тогда я жду вас на кухне, скорее отвожу взгляд и отворачиваюсь. Не хватало, чтобы он догадался, что происходит внутри меня. – Вы борщ любите с салом и черным хлебом или с зеленым луком?
– Я буду и с тем, и с тем! – воодушевленно восклицает и предвкушающе потирает ладони. – Вот чем так обалденно пахнет дома! А я все понять не мог!
Накрываю на стол на троих. Девочки занимают свои места и сразу же отодвигают тарелки от себя.
– Мы будем пельмени, – заявляет Анечка.
– Пельменей нет, – в который раз за сегодня повторяю. До чего же упрямые! И девочки, блин! Я понимаю, если бы мальчишки так рвались пельмени есть, да еще и магазинные! – Голодными останетесь.
Арсений Сергеевич, в отличие от своих дочерей, с энтузиазмом набрасывается на еду. Прижав ладони к груди и от напряжения закусив губу, слежу, как он отправляет первую ложку в рот.
Вот только от его реакции по спине струится холодный пот.
