Текст книги "Хороший плохой босс"
Автор книги: Николь Келлер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
Глава 4
Буквально к вечеру эйфория спала, и меня обуял самый настоящий ужас: я одна, в чужой стране, без жилья, соответствующих документов и даже без работы! Что я могу дать крохе? Понятное дело, я буду его безумно любить, но помимо этого, к сожалению, требуются еще и материальные блага.
– Я справлюсь, я со всем справлюсь, малыш. Мама только сегодня даст себе слабину, а завтра с утра уже снова будет в строю. И клянусь, я горы сверну, чтобы ты был счастлив!
Седьмым чувством, где-то на уровне интуиции я чувствовала, что это мальчик. Мне почему-то так хотелось, чтоб это был веселый малыш, с глазами Марка и его несносным и озорным характером.
Марк …при воспоминании о мужчине, сумевшем перевернуть всю мою жизнь с ног на голову и открыть во мне те стороны, о существовании которых я никогда не знала, сердце до боли сжимается, а слезы наворачиваются на глаза сами собой.
Они с Аней наверно вовсю уже готовятся к появлению малыша. Ходят вместе на приемы, выбирают коляску и кроватку, выбирают имя…а мой малыш будет обделен такой нужной и сильной отцовской любовью. Почему-то я уверена и ни капли не сомневаюсь, что Марк будет лучшим отцом, какого можно только пожелать ребенку. Но мне этого уже никогда не узнать. Потому что, что бы не случилось, я приняла решение остаться здесь, в Штатах, и разделить свою жизнь на «до» и «после» не только мысленной жирной чертой, но и океаном.
В эту минуту отчаяния и меланхолии раздается звонок в дверь. Торопливо вытираю рукавом водолазки непрошенные слезы и открываю. За ней – всегда улыбающийся Джек. Он – моя личная таблетка от меланхолии и депрессии. Моя личная крестная – фея, которая тут как тут, следует моим слезам выступить на глазах.
Я понимаю, что пользоваться его добротой – свинство чистой воды. Чувствую, хоть Джек и умело скрывает, что с его стороны это не просто дружба. Но я не могу ничего с собой поделать. Ведь, как говорится, сердцу не прикажешь. Оно, глупое, не хочет любить хорошего и правильного парня, ему подавай ублюдка, который клал на него с прибором.
– Я тут принес фруктов, будущим мамочкам нужно много витаминов, – произносит Джек, смело проходя на кухню и водружая на стол огромный пакет всяких вкусностей.
– Джек…– я все же решилась на разговор. Потому что так больше продолжаться не может, ведь, в конце концов, и он не железный. – Не надо…всего этого.
– Чего именно? – он пронзает меня чистым взглядом своих светлых глаз, в которых сквозит искреннее непонимание. Я смотрю в них с ожиданием. Секунду. Две. Три. Пять. И ничего. Нигде не щелкнуло, не торкнуло, и даже не забрезжил лучик надежды. Потому что мой мозг реагирует только на темные омуты, в которых навечно поселились соблазнение и порок в чистом виде.
– Не надо так заботиться обо мне. Это…неправильно.
– Кейт, – твердо, но в то же время мягко произносит мужчина. – Ты позвонила мне вся потерянная и разбитая и попросила о помощи. Я ни разу не спрашивал тебя, что произошло, но догадываюсь, что это связано с твоим мужчиной. Я не лезу к тебе в душу, потому что считаю, что ты сама обо всем расскажешь, когда захочешь. Если захочешь. Но моя совесть не позволит бросить тебя в беде. Я забочусь о тебе не по велению совести или каких-либо других соображений, а потому что хочу. И я достаточно взрослый мальчик, чтобы суметь справиться со своими чувствами и эмоциями. И не надо бояться – я ничего не жду от тебя взамен: ни чувств, ни благодарности. Несмотря на то, что я бизнесмен, в моем окружении все же принято заботиться о друзьях просто так. Понимаешь, малышка? Я согласен и хочу быть просто другом.
Джек не сказал ничего особенного или сверхнеобычного, но от его слов на душе стало…светлее и легче, потому что теперь я знаю, что мы с моим малышом точно не одни, и что бы ни случилось, нам протянут руку помощи.
Глава 5
– Угостишь кофе? Я сегодня еще не обедал, – сам же переводит тему Джек. Я тут же хватаюсь за эту возможность, как за соломинку, и начинаю суетиться, накрывая на стол.
– Эй, не так шустро, будь аккуратнее, ты теперь отвечаешь не только за себя.
Хватаюсь за столешницу, пытаясь унять внутреннюю дрожь. И этот нереальный мужчина в очередной раз понимает меня без слов: молча усаживает за стол и сам варит себе кофе, а мне – горячий шоколад. И вот уже через несколько минут мы сидим за столом в уютной тишине, каждый погруженный в свои мысли.
– Мне страшно, – вырывается у меня помимо воли.
– Кейт, все женщины проходят через это, не ты первая, не ты последняя…
– Джек, – не очень красиво перебиваю мужчину. – Посмотри на меня? Ну, какая из меня мать? Что я могу дать ребенку? У меня ни работы, ни дома – ничего нет. Я совершенно не знаю, как вести себя с маленькими детьми, у меня нет опыта…я боюсь, что не справлюсь, – последнее я добавляю уже шепотом, на грани отчаяния.
– Кейт, послушай. Все эти твои переживания говорят о том, что ты – хорошая мать. Я тоже не имею опыта с детьми и беременными женщинами, но я так чувствую. В любом случае не забывай две вещи: здесь, в Америке, у тебя есть я, и я поддержу тебя во всем. Абсолютно. А за океаном у тебя есть замечательные родители, которые тоже не дадут тебе упасть. Вы с малышом не одиноки, Кейт.
Я отчаянно трясу головой, как будто этим жестом пытаюсь вышибить все связные мысли из мозгов.
– Нет. Нет, я не поеду домой. Там…там…туда нельзя, – лишь могу пробормотать, отводя в сторону взгляд, полный горьких слез.
Джек по-дружески кладет руку поверх моей и слегка сжимает.
– Я понимаю тебя, Кейти. Не стоит возвращаться туда, где еще не все отболело.
Некоторое время мы сидим молча, размышляя каждый о своем. Я даже на некоторое время забываю, что Джек здесь, рядом. Но ровно до тех пор, пока он строго не произносит:
– Я только одного не понял, почему это у тебя нет работы?
Тут же теряюсь под его испытующим тяжелым взглядом светлых глаз. И мямлю, стараясь подобрать верные слова.
– Ну…потому что…я беременна и все такое. Это…нечестно по отношению к тебе…и к другим. Потому что меньше, чем через полгода тебе придется искать себе другого юриста…
– Остановись. Дорогая, я не из тех мужчин, что забирают предложение обратно. И раз я сказал, однажды, еще тогда, на вечере, помнишь? – растерянно киваю. – Что вакантное место за тобой, то так оно и будет. Даже если ты беременна. Даже если бы ты прилетела глубоко беременной, и через месяц пришлось бы уходить в декрет – ты все равно бы стала частью моей команды. Я, собственно, поэтому и пришел – сказать, что в понедельник жду тебя в офисе с документами. Оформишься, ознакомишься с внутренним распорядком и сотрудниками и можешь во вторник приступать к работе.
Чует мое сердце, что к концу беременности из слез, что я выплачу, если их собрать воедино, то можно будет завести свое персональное море.
Глупое, глупое сердце! Слышишь?! Ты все портишь! Почему?! Почему, мать твою, ты так жестоко? Неужели этот настоящий Мужчина не заслужил свой маленький кусочек счастья?! Какого дьявола ты, Судьба, столкнула его со мной, слепой и глухой?! Зацикленной на одном мужчине, которому и за три гроша не сдалась. На том, кто вытер о мою любовь свои грязные ботинки и растоптал мои чувства, как жучка, не стоящего внимания. Он предал меня, но я продолжаю его любить. Наверно, потому, что этот мужчина сделал мне самый драгоценный подарок в моей жизни…
– Спасибо, Джек, я даже не знаю…
– Кейт…Я не хочу слышать ни слова о благодарности. Достаточно будет, если ты придешь во вторник на работу. Потому что мне действительно нужен хороший юрист.
– Но ты ведь даже не знаешь, какой я специалист!
– У меня хорошее чутье на кадры. Во вторник сама сможешь в этом убедиться. А пока в выходные настраивайся морально, береги себя и кушай витамины, – показывает взглядом на фрукты.
– Зачем настраиваться морально? – непонимающе хмурюсь.
– Потому что мои подчиненные утверждают, что я зверь.
Я не знаю, как этому мужчине удается лишь парой фраз поднять мне настроение, но вот я снова уже улыбаюсь.
– Врешь! – выпаливаю, как в детстве.
– А вот и нет. Меня называют не иначе, как «Суровый босс», – и делает грозное лицо, воспроизведя свое прозвище тоненьким голоском, кому-то подражая.
Я уже смеюсь в голос, едва не сгибаясь пополам. Несмотря на то, что у меня довольно бурное воображение, я так и не могу представить, что мужчина, который сделал для меня столько, может быть суровым и жестким.
– На самом деле я очень требователен к подчиненным.
– Это и понятно – иначе не достичь таких высот в бизнесе, – киваю для убедительности своих слов.
– Именно. Ты сама сможешь увидеть меня «в деле». А потом скажешь мне вечером за ужином, справедливо ли я зовусь суровым боссом!
Джек уходит, а я понимаю, что благодаря ему я снова стала чувствовать почву под ногами, и рождение ребенка не казалось таким пугающим.
Глава 6
Я была бесконечно благодарна Джеку. За то, что он всегда рядом и готов подставить плечо или предложить помощь. За возможность уйти от гребаной реальности.
В первый же день я попросила себе достаточно большой объем работы и погрузилась в нее с головой. Но ровно до того момента, как в дверях возник удивленный Джек.
– Кейт? Ты что здесь делаешь?
Перевожу на него недоуменный взгляд. Он что, в таком возрасте страдает амнезией?!
– Джек, – осторожно и вкрадчиво произношу. – Я тут работаю ты сам меня вчера принял на эту должность…
Друг закатывает глаза и делает лицо, как на известном демотиваторе со знаменитым Робертом Дауни-младшим, и я снова улыбаюсь.
– Кейт, я еще слишком молод, чтобы впасть в деменцию. Я спрашиваю, что ты здесь делаешь в обеденный перерыв?
Я растерянно оглядываю кабинет. И понимаю, что было не так: тишина, что опутала меня словно кокон. Я настолько ушла в изучаемый проект контракта с головой, что даже не заметила, как все мои коллеги покинули кабинет, а в коридорах никто не бегал. Офис словно вымер.
– Эээээ…ответ все тот же – работаю, – на что Джек снова закатывает глаза, приложив ладонь ко лбу.
– Как маленькая, ей-богу! Вставай, мы идем обедать. Не будешь делать это добровольно и вовремя – приставлю няньку и не посмотрю, что ты взрослая_почти_тридцатилетняя_женщина!
Только не это! На меня коллеги с самой первой минуты смотрят косо. Потому что утром, ровно в девять – ноль-ноль, меня, словно принцессу, ввели под ручки в кабинет начальница отдела кадров и сам Джек. И, разумеется, после их представления никто не кинулся ко мне с распростертыми объятиями с желанием познакомиться и подружиться.
Но мне и не надо. Я пришла сюда не за общением, а за тем, чтобы уйти от реальности, что ждет меня в четырех стенах. Чтобы не пытаться залезть в соцсети и не забить память смартфона его скачанными фотографиями, где он улыбается, смотрит проникновенно в душу или просто заснят в какой-то неожиданный момент.
Чтобы не пытаться позвонить ему, когда так хочется услышать хриплый голос и свое имя из его уст…Когда отчаянно хочется признаться, как сильно я скучаю, а еще поделиться главной новостью.
Я почти всегда набираю его номер, но тут же сбрасываю. Нужно быть сильнее! Ведь я сбежала буквально на край света не для того, чтобы потом названивать и плакаться в трубку. Именно поэтому я включилась в работу и собираюсь пахать, как проклятая.
И теперь я знаю, что работа – лучшее лекарство от депрессии и ненужных мыслей. Я все утро правила проект контракта, что хотели Джеку подсунуть его будущие партнеры, настолько вникла в изучение каждого пункта, что ни разу не вспомнила о Марке! И это поистине прекрасно! Если дело так и дальше пойдет, то я забуду его за более короткий срок, чем думала.
– Обещаю обедать, как по расписанию и гулять, отчитываться буду по фитнес-браслету! Только не надо няньку, ну, пожалуйста! – и умоляюще складываю руки.
– Посмотрим на твое поведение. Но скажу, что мне нравится твое настроение. Так держать, Кейти!
Я задумчиво ковыряла салат, складывая листья то на одной стороне тарелки, то на другой. Я действительно благодарна Джеку. Искренне и глубоко. И я нежно люблю его. Но только, как друга или старшего брата. И никогда не рассматривала и не рассмотрю Джека в качестве мужчины. Потому что это неправильно по отношению к нему: я не знаю, сколько времени мне понадобится, чтобы забыть Марка. И смогу ли я его забыть. Одно я могу сказать точно: мне до сих пор очень больно при воспоминании этого мужчины. Больно и тоскливо.
Именно поэтому я сразу обозначила границы для Джека. Чтобы он не надеялся и не ждал того, что мои сердце и душа чудом излечатся, вытравив образ Воскресенского, который, кажется высечен на подкорке моего сознания.
Мы пообедали в ресторане напротив офиса, болтая ни о чем, и я вернулась в кабинет, сопровождаемая директором компании. Взгляды, которые бросали украдкой коллеги, говорили о том, что такое происходило нечасто. Если вообще происходили.
Я знала, что с этого момента начнутся разговоры и перешептывания за спиной. Но мне было на них плевать. Главное – душевное равновесие и маленькая жизнь, что активно развивается во мне.
Но, к сожалению, «таблетка» в виде работы работает только в офисе. Стоило мне переступить порог моего маленького домика, как воспоминания стали роиться, как потревоженный улей, и хотелось выть от боли и безысходности.
Но сейчас все изменилось. Спустя буквально пару минут я напоминаю сама себе, что все не так уж и плохо. У меня есть частичка мужчины, которым я одержима. И мне нужно перестать быть слабой эгоисткой и в конце концов подумать о благополучии малыша. Я тут же в воображении рисую то, как буду выбирать коляску, кроватку, крохотные комбинезончики и носочки, как буду петь ему колыбельные и рассказывать сказки. Как помогу сделать первый шаг…
– Мы справимся, Китенок. Ведь теперь мы есть друг у друга, – тихо произношу, поглаживая свой живот.
Кажется, я только что нашла лекарство от болезни под названием «Марк Воскресенский».
Глава 7
Семь месяцев промчались, как один. Джек по-прежнему опекал и оберегал меня, несмотря на огромную загруженность и не обращая внимания на пересуды. Кто-то шептался за спиной и тыкал в меня пальцем, презрительно бросая вслед: «Ну, конечно, она же любовница самого генерального…», кто-то намеками, а нашлись те, кто спросил напрямую, когда нас с Джеком можно будет поздравлять с пополнением. Я игнорировала все эти уколы и делала вид, что их не слышу. Я готовилась к самому главному событию в жизни женщины – рождению малыша. И меня совершенно не волновало, о чем серые мыши шушукаются за моей спиной.
Джек настоятельно требовал, чтобы я оформила отпуск и ушла в декрет раньше. Но каждый раз я отвечала категоричным отказом.
– Пойми, Джек, я не могу. Тогда я не смогу справиться с демонами, что живут в моей голове и ждут удобного момента, чтобы вылезти из темного шкафа на свет.
И это действительно так. Если на работе я просто выполняла все, что от меня требовалось, иногда даже сверхмеры, то ночи превратились в сущий кошмар. Марк стал являться ко мне во сне и укоряюще смотрел. Я каждый раз просыпалась вся в слезах. А потом он мне озвучил причину своей обиды.
– Почему ты молчишь? Ведь я имею право знать…
***
– Что случилось, Кейти? – как-то спросил за обедом Джек. – Ты который день сама не своя. Может, надо позвонить твоему лечащему врачу?
Я в очередной раз закатываю глаза, когда Джек заводит речь о моем состоянии. Да, его опека приятна и похвальна, но иногда мне кажется, что удавка контроля меня задушит, и мне становится тяжело дышать.
– Все в порядке. Я беременна, а не больна. Просто плохо спала. Да и…
– И что? Что тебя беспокоит? Может, я смогу помочь?
Нет, мой хороший. Вряд ли ты сможешь залезть мне в голову и заглушить муки совести.
– Я думаю об отце моего ребенка…
У меня не хватает сил, чтобы продолжить, но друг понимает меня без слов.
– Решать, конечно, тебе, но, если бы я оказался в такой ситуации, я хотел бы знать. Ничего не случится, если ты просто скажешь, что твой мужчина скоро станет отцом. Ты не навязываешь, не заставляешь жениться, а просто ставишь в известность. Если боишься ему звонить, то просто напиши сообщение.
«Мой мужчина»…Боже, мне кажется, что это было так давно, не со мной и в параллельной Вселенной… Сейчас это не мой мужчина точно, как бы не болела душа.
– А это мысль…Спасибо, Джек, за совет, ты мне очень помог.
Весь день я обдумывала, что ему написать. Крутила в голове варианты, подбирала слова. Вернувшись домой, устроившись поудобнее на диване, я все же сломалась. Я не нахожу объяснения своему поступку. Могу лишь себя оправдать тем, что это бзик беременной.
Открываю страницу Марка в инстаграм, смотрю на первое и единственное фото в профиле, и забываю, как дышать.
На фото Марк и Аня на каком-то приеме. Он – в темно-синем костюме, сшитом явно на заказ, она – в платье до колен, что не скрывает ее круглого и большого живота. Оба улыбаются, счастливые, а в глаза бросается рука, что обнимает девушку за талию. Рука, что вот также раньше обнимала меня, даря чувство спокойствия и защищенности, что ласкала, даря незабываемые ощущения. Теперь же эти руки дарят тоже самое другой женщине.
Но и это не самое страшное: на ее безымянном пальце правой руки красуется кольцо с бриллиантом, блеск которого слепит даже через экран телефона. Жена. Аня теперь законная жена Марка, ей он принадлежит целиком и полностью до тех пор, пока смерть их не разлучит. Она, а не я.
Слезы беззвучно катятся по щекам, а сердце рассыпалось на мелкие осколки, что впиваются в меня изнутри, причиняя адскую боль. Боль, от которой нет спасения, нет пятого угла в этом мире, где можно было бы спрятаться от нее. Только что я умерла внутри.
Неосознанно глажу живот, пытаясь утихомирить разбушевавшегося сына. Вот так, Китенок, бывает, что один малыш папе нужнее другого. Он клялся в любви твоей маме, но не прошло и полугода, как женился на той, что раньше меня забеременела. И счастлив. Такие эмоции не сыграешь на публику.
Но апогеем всей этой истории стала подпись: «Мы безумно счастливы и ждем не дождемся рождения нашей малышки!»
Я понимаю, что сама виновата, что не сказала ему о беременности и сбежала, но, судя по фотографии, он даже и не вспоминает обо мне! Марк счастлив с Аней, и они ждут дочку. А его сын никогда не пойдет с родным отцом на рыбалку, не покатается на машине и не спросит совета. Потому что мой бывший мужчина счастлив с Аней…
Неожиданно низ живота пронзает острой болью, заставляя меня согнуться пополам. Я дышу, как учил меня врач, но боль нарастает, и я не могу сдержать крик.
Тянусь за телефоном, чтобы позвонить врачу, и чувствую что-то вязкое между ног. По моим домашним бриджам стремительно расползается кровавое пятно.
Я трясущимися руками набираю номер врача, но новый приступ боли заставляет выронить телефон и упасть на колени. И кромешная темнота забирает в свои объятия…
Глава 8
Сознание возвращается ко мне очень тяжело. Судя по запахам и писку приборов, я в больнице. Вспоминаю дикую боль в животе и огромное пятно крови…И тут же остро ощущаю пустоту. Моего ребенка нет.
Только потом накатывает сильная боль в животе, которая, распространяется по моему телу, как яд, вместе со страхом и паникой. Моего малыша забрали…Где он? Что с ним?!
В горле пересохло, не могу кричать. Но плевать. Сейчас самое главное – найти моего ребенка. Он не мог умереть, его не могли у меня отнять! Я помнила, как он пинался, до того, как я потеряла сознание!
Мое тело напоминает бесформенную массу, оно не слушается меня от слова «совсем», сил нет. Боль затмевает все связные мысли, но я огромным усилием воли отгоняю ее, напоминая, что теперь несу ответственность за сына и просто обязана найти его и убедиться, что он жив и здоров.
С пятой попытки я все же встаю с больничной койки. Руку пронзает острой болью, и только сейчас замечаю, что в нее воткнута капельница. Не задумываясь, выдергиваю иглу и зажимаю вену. Два шага к стене, превозмогая боль. Опираюсь на нее, тяжело дыша и едва не теряя сознание. Но это все мелочи! Я должна идти к сыну! Я должна найти Никиту! Ведь именно так я звала своего малыша, как только узнала, что беременна. Именно об этом мы с Марком мечтали в ту ночь, когда он сделал мне предложение, что назовем нашего сына Никитой, когда он родится.
Очень медленно, шаг за шагом я дошла почти до середины коридора. У меня на это ушло очень много времени, но, кажется, именно его у меня сейчас с лихвой. Я не знала, где лежит мой малыш, но чувствовала, что он где-то рядом. А значит, я просто должна идти и найти его…
– Девушка, вы что, совсем с ума сошли?! – раздается гневное и возмущенное за спиной. – Вам нельзя вставать, швы разойдутся! Доктор вас едва с того света вытащил, а вы сразу же бегать вздумали!!
Я не вижу ту, что отчитывает меня, как девчонку, а обернуться сил нет, все потрачены на то, чтобы преодолеть какой-то жалкий десяток метров, поэтому произношу прямо перед собой:
– Бегать – это очень громко сказано. Беременная улитка, и та быстрее будет.
Медсестра подлетает ко мне и усаживает в кресло-каталку. Очень вовремя, потому что я чувствую, что сама бы обратно точно не дошла.
– Сейчас я отвезу вас в палату и скажу доктору, что вы очнулись. Он осмотрит ваши швы. Как вы вообще встали?!
– Нет, – неожиданно хватаю девушку за руку, с силой сжав ее запястье. – Где мой ребенок?! Что с ним? Я шла к нему…, – дальше мне не позволяют продолжать слезы и ком в горле, что отнимают способность говорить и дышать.
– С вашим малышом все хорошо, он сейчас в отделении для новорожденных. Крошечный, но для семи месяцев очень даже крепенький. Он справится и ничем не будет отличаться от сверстников. Не переживайте, мамочка!
Жив! Мой сыночек жив! Слезы, только теперь уже от радости, бегут нескончаемым потоком, а я даже не пытаюсь их стереть. Просто нет на это сил.
– Пожалуйста, – шепчу, как в бреду, еще сильнее сжимая руку медсестры. – Отвезите меня к Никите. Я сделаю все, что захотите. Хотите денег? У меня есть деньги. Любое ваше желание, хоть звезду с неба! Только можно мне увидеть сына? Хоть одним глазком?.. Пожалуйста, если вы мне не поможете, то я сама пойду, – пробормотала я, снова пытаясь встать с каталки.
– Да вы ненормальная! Не нужны мне ваши деньги! Оставьте себе! К ребенку отвезу. Но сразу договоримся: три минуты, не больше. Меня итак могут уволить за то, что потакаю вашим капризам.
– Не уволят, – твердо произношу, прикрыв бессильно глаза. – Не позволю.
Я сразу узнала его. Сердцем почуяла. Эта незримая связь между ребенком и сыном будет всегда. И именно она сейчас вела меня и придавала сил. Я снова предприняла попытку встать, но была решительно остановлена медсестрой.
Бросила на нее благодарный взгляд и снова вернула его к Никитке. Он лежал там такой совсем маленький, беззащитный и одинокий. Я буквально прилипла к окну и поглаживала стекло кончиками пальцев, представляя, что стою рядом и провожу по головке самого любимого мужчины на планете.
– Я люблю тебя, Китенок! С днем рождения! Мама рядом и обязательно будет сильной. Извините, у вас не будет телефона? – обращаюсь к медсестре, которая терпеливо ожидает окончания нашего с Никиткой «свидания». – Хочу, чтобы у сына была фотография на память о его самом первом дне рождения.
Девушка торопливо достает телефон и передает мне, украдкой вытирая слезы.
– Не плачьте, все правда хорошо. Мы справимся, – со слабой улыбкой произношу, не зная успокаиваю тем самым себя или ее. Возвращаю медсестре телефон, предварительно отправив фото на свой номер. В дальнейшем эта нечеткая фотография через заляпанное мною же стекло станет самой любимой и засмотренной до дыр…
В палате я не могла налюбоваться на фотографию сына, меня распирало от желания поделиться этой новостью хоть с кем-нибудь. С родителями не вариант – помня разницу во времени, у них сейчас ночь, дождусь утра и обрадую тем, что они стали дедом и бабушкой. На пару месяцев раньше, чем планировалось, но все-таки.
Неожиданно в голову приходят слова Джека. «Я хотел бы знать». Он прав. Марк – такой же отец, как и я – мать. И он имеет право знать, что сегодня стал папой самого замечательного малыша на свете. Вот только судьба не готовила меня к тому, что мы с Китенком окажемся ему не нужны…
Недолго думая, отправляю единственную фотографию малыша, подписав ее: «Поздравляю тебя, папа. Твой сын очень похож на тебя».
Ответ пришел мгновенно, словно мое сообщение ждали все эти месяцы.
«Мне вы не нужны. Не смей меня беспокоить. У меня своя семья, и я счастлив с женой».
Вот так сухо, словно и не было жарких ночей и признаний. Словно не было одних желаний на двоих. Словно не он звал меня замуж, устроив романтический ужин на берегу озера…Словно «нас» никогда не было.
Я из тех людей, кто умеет ставить черту и точку. Здесь же я поставила жирный крест черным маркером. Потому что то, что я не нужна, я могу пережить, не маленькая девочка. Но когда не нужен собственный ребенок…Это за гранью.
Я буквально рву на себе трясущимися руками цепочку на шее и снимаю кольцо, что подарил мне Марк. Оно висело у меня на груди, как надежда. На то, что когда–нибудь, возможно, мы будем счастливы. Что когда-нибудь я созрею, чтобы забыть и простить измену… Но сейчас я аккуратно кладу его на тумбочке и благополучно забываю там при выписке, оставив вместе с ним все воспоминания о тех нескольких счастливых неделях…
