355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Никита Филатов » Дело частного обвинения (сборник) » Текст книги (страница 13)
Дело частного обвинения (сборник)
  • Текст добавлен: 20 марта 2017, 20:30

Текст книги "Дело частного обвинения (сборник)"


Автор книги: Никита Филатов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

3

– Значит, вы не можете объяснить, откуда у вас чеки Внешторгбанка?

– Почему не могу? Могу… Я ж говорил, – закончил высшую мореходку, сам за границу ходил, хотя и немного. Друзей – полпароходства, вето на курс младше выпускался, кто – раньше…

– А конкретно кто сколько дал – говорить не хотите?

– Отчего ж это не хочу? Хочу… Но как-то вот не вспоминается! Время прошло, голова другим занята; если б знал, что вам понадобится, обязательно все документировал.

– Но хоть кого-то должны вы вспомнить!

– А кричать зачем?

– Простите…

– Бывает!

– Хорошо, но ведь это же уйма денег – полтора миллиона нашими. Где все-таки они? Может быть, вы что-то купили – дачу, машину… я не знаю – акции, что ли?

– Ива-ан Павлович! Ну стоит ли по новой, а? Вопрос, куда я их истратил, – дело мое, личное… Даже налоговой инспекции тут ловить нечего, при таком раскладе этот доход не облагается… – Виноградов почувствовал, что он почти на пределе. Господи, третий день подряд – всю душу вымотали, это они умеют! Таких бы мастеров, да в райотделы, на борьбу с бандитами и жуликами, а они, суки, в инспекциях по личному составу штаны просиживают.

Опрятный, довольно молодой мужчина с бережно зачесанными на явственную лысину каштановыми волосами и плоским невыразительным лицом канцелярской крысы – Иван Павлович Николаев, инспектор по особым поручениям аж из самой столицы, – обернулся на скрип открывшейся двери:

– A-а! Вот и товарищ Храмов.

– Не помешаю? – начальник морского отдела робко топтался у порога собственного кабинета. Виноградов не в первый раз за эти дни пожалел этого высокого, сильного и умного человека, своего первого учителя и бессменного шефа на протяжении девяти лет. Все управление знало, что до окончания проверки подполковнику Храмову задержали документы на присвоение очередного звания – представление, говорят, вынули прямо из машинки. И в стремлении вернуть ускользающую из рук папаху, он стремительно терял лицо. Судя по тем объяснительным, которые Виноградов читал, учитель отдал его даже без особого трепыхания.

– Нет-нет, заходите! Виталий Степанович, с вашими подчиненными совершенно невозможно разговаривать!

– Владимир Александрович, – пройдя и после некоторого замешательства решившись все-таки присесть на один из стульев, счел необходимым реагировать подполковник. – Ведите себя разумно.

Виноградов с трудом сдержал нервную усмешку. Сколько раз они с начальником теми же словами уговаривали, убеждали, обволакивали обнадеживающей паутиной кажущихся компромиссов, чтобы очутившиеся в кабинете подозреваемые по мере возможности собственными руками сокращали себе путь на скамью подсудимых. Что ж, умный учится на чужих ошибках.

– А я и пытаюсь вести себя разумно… непонятно, почему товарищ инспектор по особым поручениям обижается!

– Ладно… – Николаев положил перед собой массивный, матово отсвечивающий «паркер». – Ладно. Попробуем обобщить… а вы слушайте, подполковник, вас это тоже касается!

Начальник морского отдела поежился. Виноградов сел поудобнее.

– Почти десять лет назад Владимир Александрович Виноградов закончил высшее мореходное училище. На загранпрактике получил некоторое количество чеков Внешторгбанка или, как их еще называют, «бонов»…

– В восемьдесят втором году была их замена, так что эту сумму можно не учитывать – старый образец никто сейчас не принимает, – хотя его никто не спрашивал, вставил Храмов. – Так, Владимир Александрович?

– А я и не спорю, – пожал плечами Виноградов, – там чеков-то было – кот наплакал, сорок копеек в день курсантских суточных!

– Хорошо, – ровным, без интонаций голосом продолжал Николаев, – эту валюту мы не считаем…

– Э, стоп! Определимся сразу, я ведь уже десять раз объяснял. Чеки выдавались работникам плавсостава загранплавания взамен валюты, без права их обращения в таковую. До девяносто первого года статус их был совсем не тот, что сейчас.

– А что же с ними можно было делать?

– Или купить что-нибудь в «Альбатросе» – это такой специализированный магазин был, наподобие московских «Березок», или сдать в кассу – один к одному на рубли.

– Какие-то другие варианты?

– Можно было свернуть их в трубочку и засунуть…

– Владимир Александрович! – зашелся Храмов.

– Извините. Сотый раз – одно и то же… Объясняю: восемьдесят восьмая статья УК РСФСР на них не распространялась – ни в части скупки, ни при обмене, ни при дарении. Административный кодекс наказывал только за сбыт, ну и пару раз удалось дела по спекуляции возбуждать, пока прокуратура не решила, что предметом спекуляции они также не являются.

– Интересно…

– Да уж точно. Это наше хитроумное государство придумало: вроде как и начисляется моряку валюта, но вместо нее – шиш, бумажки не понять какие!

– Вижу, вопросом Владимир Александрович владеет! – кивнул хозяину кабинета Николаев.

– Еще бы, – справедливости ради согласился Храмов. – Он пять лет «Альбатрос» обслуживал, лучшие показатели в управлении!

– Оттуда наверное, и чеки? Прикупали, а? Скажите честно?

– Ну, что вы… как можно! Использование служебного положения – нехорошо. К тому же в этом случае имели бы место сомнительные сделки, а значит, и дальнейшее не совсем законно… Нет, я же сказал: когда «Альбатрос» закрыли, мои многочисленные друзья и знакомые из числа, естественно, моряков пароходства, не знали, что с ними делать. Вот так – честно заработали и, как считали, остались с носом… Ходили слухи всякие, точно никто ж ничего не знал? Я, кстати, тогда уже на Морском терминале работал, к использованию чеков по должности никакого отношения не имел, от меня ничего не зависело.

– Так уж прямо!

– Воля ваша – можете не верить. Ну вот тогда и появились у меня эти злополучные три тысячи пятьсот чеков…

– Три с половиной тысячи?!

– А что вы удивляетесь? Даже по тем временам сумма не смертельная, если считать один к одному.

– Но ведь на черном рынке чеки шли к десяти, было время – и один к двадцати пяти! Вы это лучше меня знаете.

– Серьезно? Ну надо же… – покачал головой Виноградов.

– Ведите себя прилично! – не преминул вставить Храмов.

– А я что – я ничего…

– Каким образом они у вас появились? Подробнее. И зачем? – инспектор держался на уровне возложенной на него миссии.

– Кто-то долги ими отдавал, знаете, нам, молодым морякам, постоянно советских денег не хватало… На дни рождения и праздничные даты, опять же, дарили… Да и так просто оставляли – сами же в море, а я авось сумею распорядиться. Вот и скопилось – без особой конкретной цели, на всякий случай.

– Конкретно: кто?

– Господи, прости меня, грешного! Тут – помню, тут – нет, в который раз повторять… Но точно знаю, – голос Виноградова отвердел: – Все эти чеки были заработаны и получены моряками загранплавания пароходства – именно нашего пароходства, подчеркиваю! – и относятся к категории, подлежащей обмену согласно положению от прошлого года. Точка.

– Это невозможно проверить!

– Наверное… Но это не моя проблема.

– Давайте дальше.

– Больше года они у меня без толку валялись, а тут как раз пароходство на аренду ушло, начальник объявил об обмене чеков на СКВ по тому курсу, которым когда-то государство своих граждан обманывало – около шестидесяти копеек за доллар.

– Но это же не реально!

– Интересно… Двадцать лет вы этот курс во всех газетах видели, он вас не смущал, а теперь… Впрочем, это не ко мне вопросы, верно?

– Да. Разумеется. Но ведь обмен длится уже больше года, почему же вы их только сейчас использовали?

– Это я уже объяснял. Право на обмен чеков имеют только лица, работающие или работавшие в плавсоставе пароходства, обычно – через судовую кассу того теплохода, в команду которого они входят.

– Так строго?

– Достаточно строго. Можно было, конечно, как кое-кто не совсем порядочный, сунуть свои или скупленные чеки кому-нибудь из находящихся в зависимости моряков, чтобы без шума обменяли…

– Вы кого-то конкретно имеете в виду? – тревожно нахмурился начальник морского отдела.

– Упаси Господи! А вы считаете, это возможно?

– Что я считаю – к делу не относится. Сейчас о вас речь! – Храмов встал и отошел к окну.

– Сейчас – да-а… – грустно согласился Виноградов. – Так вот. Как всем известно, с этого лета пассажирские суда пароходства сопровождаются сотрудниками милиции – после того, как с них убрали штатных чекистов. Работали мои милиционеры, офицеры – из отдела, оперативники, санкционировало все это управление… Поэтому вполне естественно, что в конце концов наш генерал, товарищ Храмов и я решили посмотреть, как все это в натуре выглядит.

– Благое желание… – понимающе улыбнулся Николаев.

– Вы же читали документы, – засуетился подполковник. – Необходимо было решить вопросы с размещением, уточнить порядок начисления им суточных, потом – должностные инструкции, ряд других нормативных документов.

– Я понимаю… Понимаю.

– Позволите продолжить? Мы все трое были внесены в судовые роли – ну, то есть, в экипаж «Наташи Ростовой» в качестве офицеров безопасности. Паспорта моряков получили. И только потом, фактически попав в категорию лиц, имеющих это право, я в установленном порядке написал заявление… Оно у вас есть.

– Да, есть. Вы, как офицер безопасности такого-то судна, просите в установленном порядке обменять заработанные вами чеки…

– Не надо! Не «заработанные», а «имеющиеся у меня», сверь с текстом!

– Допустим. И вам, как работнику контролирующей организации, главбух, конечно, отказать не смог…

– Пожалуйста, отметьте: уважаемый главный бухгалтер пароходства не находился и не находится в какой-либо должностной зависимости от меня, скромного маленького начальника милиции на одном из маленьких структурных подразделений в сфере пассажирских перевозок.

– Ну, о взятке или злоупотреблении служебным положением никто не говорит. Тут, скорее, речь идет о нарушении этических норм. Итак, документы на обмен вам подписали. Чеки сдали, и в ходе рейса в судовой кассе капитан Виноградов получает валюту. Сколько всего?

– У вас проблемы с памятью? Посчитайте. Примерно шесть тысяч долларов или около того.

– Своим спутникам вы об этом говорили? – не стесняясь Храмова, спросил инспектор.

– Нет. Это вопрос не служебный, сугубо личный… Не только не говорил, но и, еще раз повторю, ничего из этой суммы я ни начальнику морского отдела, ни генералу не передал!

– Я об этом не спрашивал! – повысил голос Николаев.

– Как же? Вчера этот вопрос вас очень интересовал, помните, что вы мне предложили?

– Прекратите!

– Действительно, Владимир Александрович… – не зная, как себя вести, вмешался подполковник.

– Где сейчас находится полученная вами валюта? На что вы ее потратили?

– Если вам больше нечего спрашивать – может, закончим на сегодня? Отвечал ведь уже…

– Да ладно, Владимир Александрович… – инспектор по особым поручениям вдруг превратился в обычного не очень здорового человека.

– Собственно, проверка уже закончена, завтра уезжаю в Москву и через недельку получите заключение. Ограничимся, видимо, мерами дисциплинарными…

– Тем более что уголовное дело возбудить не получилось, – не удержавшись, перебил Виноградов. – Вас ведь в трех прокуратурах послали, так?

– Действительно, признаков состава преступления в действиях не усмотрено, хотя… Нарушение служебной этики, использование служебного положения – нет, не злоупотребление, а использование, я в этих нюансах разбираюсь… Может быть, вы уволитесь?

– Ничего себе!

В этот момент в дверь постучали.

– Товарищ подполковник! На минуточку, пожалуйста…

– Не возражаете? – И, дождавшись небрежного кивка инспектора, Храмов вышел вслед за секретаршей.

– Знаете, Виноградов, – доверительно придвинулся в Владимиру Александровичу москвич, – по-человечески я вас понимаю. Сейчас все поднимаются на чем могут, в основном – криминалом, а кто поумнее – используя ситуацию.

Он мечтательно и завистливо прищурился:

– Повезло тебе… Много всяких условий совпало: и происхождение чеков худо-бедно объяснить можешь, и в рейс тебя законно включили, и при всех нюансах нигде букву закона не нарушил, это же надо всю пароходскую систему насквозь знать… Но тут большая игра, надо тебя сожрать, вот и жрем! Я ж понимаю, чеки тебе начальник с генералом дали, подставили, а на троих – сумма не такая уж страшная получилась. Вот молчишь про них, а за тебя слова никто не скажет, не надейся…

– А я и не надеюсь.

Кофе был крепкий, но, на вкус Виноградова, Михаил Анатольевич положил слишком много сахара.

– Значит, можно поздравить… Я, в общем, рассчитывал на худшее.

– Я, признаться, тоже.

– Неполное служебное… Бред, конечно! – Кабинеты во временном помещении, которое занимали сотрудники Управления налоговых расследований, были такими крохотными и холодными, что напоминали карцеры заштатной гарнизонной гауптвахты. Михаил Анатольевич постоянно ходил простуженным, ломило поясницу – очевидно, и возраст сказывался.

– Предложили по-тихому уволиться – я уперся. Тогда на шефа надавили… Ну и генералу, конечно, эта головная боль ни к чему, он при моей фамилии вздрагивает, хотя мужик и неплохой, много чего в жизни повидал.

– Его понять можно.

– Конечно… В общем, предложено искать место. Обидно до слез – я ж вокзал из дерьма вытащил, сейчас такие перспективы!

– Знал, на что шел.

– Да, это так. Еще счастливо отделался… Теперь вот хожу по кабинетам, себя предлагаю. – Виноградов вопросительно посмотрел на Михаила Анатольевича.

– Я уж понял! Тебе майора когда?

– Через год.

– Хм-м… А в личном деле что?

– Там – чисто. Но ведь земля слухом полнится, кадровики же обычно перезваниваются.

– Ладно, посмотрим. – Михаил Анатольевич встал, давая понять, что пора расходиться. – Позвони в понедельник.

– Только если нет – значит, нет, хорошо? Главное, знать определенно.

Эту уже ставшую за последние две недели привычной фразу Владимир Александрович произнес уже с порога…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю