Текст книги "Пираты Сомали"

Автор книги: Никита Филатов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Кажется, необходимые пропорции соблюдены.

Чай был заварен по северной традиции, на небольшом огне, с молоком и пряностями.

– Великолепный вкус.

Собеседники разговаривали на хинди, хотя ни для кого из них этот язык, один из пятнадцати основных, перечисленных в конституции Индии, не был по-настоящему родным. Капитан второго ранга родился в штате Керала, в семье сикхов-беженцев из Пакистана, которые между собой разговаривали на пенджабском диалекте. Командор Видж был коренным уроженцем Бомбея и поэтому в раннем детстве общался на языке маратхи.

Впрочем, офицеры прекрасно понимали друг друга.

– Приходится справляться самому. Жена плохо переносит качку и еще не до конца поправилась после шторма в Бискайском заливе. А доверять вестовому приготовление чая нельзя ни в коем случае…

Атташе в знак согласия склонил голову:

– Надеюсь, что дальше прогноз погоды будет более благоприятным.

На борту фрегата в этом походе, кроме двухсот шестидесяти военных моряков, находилось еще несколько гражданских лиц, в основном – жены офицерского состава. И почти все они сейчас лежали по койкам, постепенно приходя в себя.

– Я также надеюсь, что атмосферные явления окажутся единственной проблемой на нашем пути…

Каюта, в которой расположились собеседники, ничем не отличалась от комнаты в гостиничном номере средней руки – если, конечно, не принимать во внимание глухую вибрацию корпуса и едва заметный крен палубы при смене курса. Из украшений в каюте имелись только государственный флаг, портрет премьер-министра в рамочке и картина маслом, изображающая последний подвиг командира сторожевого корабля «Кукри». На полотне художник с документальной достоверностью запечатлел момент, когда национальный герой Индии, капитан первого ранга Мулла, покидая тонущий сторожевик, передает свой спасательный жилет раненому юноше-матросу.

Поговаривали, что командор Видж как раз и оказался тем самым юношей, извлеченным из воды три десятилетия назад, после морского боя с пакистанской подводной лодкой. Эта красивая легенда пользовалась популярностью среди матросов и унтер-офицеров корабля, и никто ее официально не опровергал. Однако сегодняшний гость прекрасно знал, что на самом деле сидящий напротив него человек в тысяча девятьсот семьдесят первом году уже командовал боевой частью одного из ракетных катеров, которые совершили исторический рейд на Карачи.[19]19
  В ночь с 4 на 5 декабря 1971 года индийские ВМС совершили успешное нападение на военно-морскую базу Карачи, где в то время базировались основные силы вражеского флота. В результате этой операции были потоплены пакистанский эсминец «Хайбер» и тральщик «Мухафиз», серьезные повреждения получили эсминец «Бадр», крупный транспорт, хранилища топлива и береговые сооружения.


[Закрыть]

– Можете продолжать.

Капитан второго ранга опять кивнул и поставил чашку с чаем перед собой:

– Мне больше не было смысла оставаться в Москве. Переговоры опять отложены – господин министр обороны все никак не может согласовать окончательные условия контракта по новому крейсеру. Я сам был в Северодвинске и видел, что корабль полностью подготовлен для ремонта и модернизации в соответствии с нашими пожеланиями.

– Что вы имеете в виду?

– Русские готовы переоснастить крейсер новым навигационным и радиолокационным оборудованием, увеличить длину взлетной палубы, смонтировать пороховую катапульту последнего поколения – для обеспечения укороченного взлета самолетов. Будут установлены новые противокорабельные ракетные комплексы «Брамос» совместного русско-индийского производства с дальностью поражения целей более пятисот километров и российские зенитные ракетные комплексы малой и большой дальности, способные обеспечить сплошную многослойную противовоздушную оборону. А если еще учесть, что на корабле будут базироваться почти три десятка палубных истребителей и пять вертолетов, он может стать самой мощной боевой единицей нашего флота.

– Это было бы очень кстати… – командор Видж разлил себе и гостю остатки ароматной жидкости. – А что слышно по поводу контракта на аренду атомных подводных лодок?

– На русских оказывается очень сильное давление. Кроме того, общий кризис государственного управления не мог не отразиться на их военно-промышленном комплексе…

– Что вы имеете в виду?

– Например, несколько недель назад в Москве, в своей квартире, был обнаружен мертвым заместитель генерального директора концерна, занимавшегося экспортом русских военно-морских кораблей и вооружений. В случайную смерть этого господина никто не поверил. Некоторые поговаривали даже, что он был причастен к разворовыванию краткосрочного кредита Сберегательного банка на сумму сто миллионов долларов, привлеченного судостроителями из Петербурга для выполнения нашего очередного заказа. В конце концов, этот человек оказался ненужным звеном в этой финансовой схеме… Другие полагали, что лицо, ведавшее едва ли не всем торговым и техническим сотрудничеством России с зарубежными государствами в военно-морской сфере, поплатилось за то, что элементарно пожадничало.

– Да, я слышал версию, будто этот чиновник не поделил с влиятельными людьми из правительства и с командованием русского ВМФ огромную взятку, предложенную конкурентами Балтийского завода за право постройки эскадренных миноносцев для Китая.

– С моей точки зрения, вполне могло быть и то и другое.

О размахе и формах коррупции в высших эшелонах современной российской власти военно-мрской атташе знал не понаслышке. Однако у него имелась и своя собственная версия произошедшего. Дело в том, что на определенном этапе кое-кто начал почти открыто саботировать постройку фрегатов для Индии. Несколько раз график работ оказывался на грани срыва, а сам контракт – на грани расторжения то из-за непомерных требований российской стороны, то из-за каких-то скандалов в прессе, то вследствие неких бюрократических процедур. И все это в ситуации, когда из-за отсутствия инвестиций и государственного заказа последний серьезный корабль для ВМФ России, тяжелый атомный ракетный крейсер «Петр Великий», на Балтийском заводе сдали почти десять лет назад…

Так вот, по сведениям, которыми располагал атташе, причиной этого саботажа стали некие устные договоренности, достигнутые в результате ряда гласных и негласных визитов в российскую столицу эмиссаров Вашингтона, включая заместителя министра обороны США и одного из заместителей директора ЦРУ. Суть сделки сводилась к тому, что в обмен на отказ Москвы от крупномасштабного военно-морского сотрудничества с Индией Белый дом якобы пообещал не закреплять договорами военное присутствие США в среднеазиатских республиках, «пощадив» политический престиж российского президента.

Ну и, разумеется, сразу после того, как продажные и продавшиеся российские чиновники сделали все, что от них требовалось, американцы посчитали себя свободными от принятых обязательств, сославшись на очередное изменение военно-политической ситуации в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Говорят, президент Путин был тогда в бешенстве. Следовало срочно искать крайнего, которым и стал покойный заместитель руководителя концерна…

Военно-морской атташе опять с благодарностью поклонился, принял чашку и продолжил:

– Наши недоброжелатели прекрасно осознают, что Индия крайне заинтересована в этом контракте. Во-первых, мы получим возможность контролировать заметно возросшую в последнее время активность китайцев в Бенгальском заливе. Во-вторых, сумеем прикрыть имеющуюся брешь до того времени, когда будет завершена постройка хотя бы одной нашей собственной ядерной субмарины. В-третьих, появится реальная возможность эффективно подготовить наших моряков к управлению подводными лодками подобного класса. Хотя после странной и шумной истории на Дальнем Востоке с русской «Нерпой», которая должна была уже передаваться нашим ВМС и проходила завершающие ходовые испытания…

– Вам известно, что там в действительности произошло? Диверсия?

– Маловероятно. Впрочем, как вы понимаете, и официальная версия про матроса, который случайно нажал не ту кнопку на пульте, никакого доверия не заслуживает.

– Понимаю. Конечно, военно-техническое сотрудничество между Москвой и Дели очень многим не дает спать спокойно. Не секрет ведь, что индийская армия и так на три четверти оснащена оружием российского производства. По официальным данным, они за полвека поставили нам почти семьдесят военных кораблей.[20]20
  По мнению экспертов, сейчас индийские ВМС входят в десятку ведущих военных флотов мира и насчитывают до 30 надводных боевых кораблей основных классов и 16 подводных лодок.


[Закрыть]

Совершенно верно. Нельзя забывать и о дипломатической поддержке, которую русские оказали нашей стране во время всех войн последнего времени…[21]21
  Имеются в виду широкомасштабные военные конфликты: пакистано-индийский (1947–1949 гг., 1965 г., 1971 г., 1999 г.) и китайско-индийский (1959 г., 1962 г.). В частности, в декабре 1971 года, американцы послали в Бенгальский залив группировку из атомного авианосца «Энтерпрайз», семи фрегатов, эскадренных миноносцев и десантного вертолетоносца «Триполи» с батальоном морской пехоты на борту, чтобы выступить на стороне Пакистана как своего стратегического союзника. Советский Союз сразу же публично и недвусмысленно выступил за мирное урегулирование конфликта и указал на недопустимость вмешательства внешних сил. Эти предупреждения сыграли важную роль в прекращении военных действий.


[Закрыть]

Командор Видж внимательно посмотрел в глаза гостю: – Очень надеюсь, что теперь мы, как великая ядерная держава, сумеем справиться со своими проблемами собственными силами. К сожалению, международные позиции современной России не идут ни в какое сравнение с тем авторитетом, которым когда-то пользовался Советский Союз…

Капитан второго ранга Сингх был не только потомственным воином, но и профессиональным дипломатом, поэтому выдержал паузу. Конечно, он не хуже собеседника знал, что в последние годы наметилась тенденция к некоторой нормализации отношений между Индией и Китаем. Однако военно-политическая напряженность на границе все еще сохраняется, хотя и без открытого вооруженного противостояния. А вот о мирном сосуществовании с другим соседом даже мечтать не приходится – Межведомственная разведка Пакистана ИСИ, почти не скрываясь, продолжает переброску групп исламских экстремистов в индийский штат Джамму и Кашмир, активно поддерживает финансами, оружием и боеприпасами сепаратистов Пенджаба.

Не вызывало ни малейшего сомнения и то, что последние кровавые события в Мумбае могли произойти только при попустительстве пакистанских спецслужб.

– Вы напрасно не допиваете. Англичане, у которых все-таки есть чему поучиться, говорят: чай должен быть горячим, как поцелуй невесты, – в голосе командора Виджа звучали отеческие нотки, но гость не мог избавиться от ощущения, что попал на суровое испытание, условия которого ему неизвестны.

– Благодарю вас!

В этот момент о себе очень громко и очень навязчиво напомнил зуммер внутренней связи:

– Простите… – Командир корабля поднял трубку, выслушал доклад вахтенного офицера и сразу же встал из-за столика: – К сожалению, мне нужно подняться на мостик.

– Разумеется! Еще раз благодарю за угощение… – Обменявшись с хозяином традиционными поклонами, капитан второго ранга отдал честь и покинул апартаменты командора.

Он сделал несколько шагов по крутому металлическому трапу, прошел мимо кают-компании и направился дальше, к себе на корму – здесь вибрация корпуса чувствовалась намного сильнее, чем в капитанской каюте.

Что означал этот незаконченный разговор? Грядущую смену ориентиров во внешней политике Индии? Отказ от стратегического партнерства с Россией? А может быть, наоборот – формирование нового военного блока, в противовес растущему влиянию американцев в Азиатско-Тихоокеанском регионе?

Или это просто очередная проверка на лояльность? В последнее время к офицерам-сикхам опять начали относиться с некоторым недоверием. Конечно, это не идет ни в какое сравнение с событиями двадцатилетней давности,[22]22
  В 1984 году, после убийства Индиры Ганди, был введен запрет на службу офицеров-сикхов в индийской армии. Это необдуманное решение привело к тому, что вооруженные силы страны лишились цвета высшего командного состава, поэтому запрет довольно скоро отменили.


[Закрыть] однако…

Может быть, в стране готовится военный переворот? Маловероятно… хотя и не исключено. Не секрет, что командор Видж, несмотря на свою нынешнюю, не самую высокую, должность, пользуется большим влиянием среди молодых офицеров – и не только на флоте. Он достаточно близкий родственник главнокомандующего сухопутными силами Индии, а через родителей жены входит в круг политиков, журналистов и бизнесменов, поддерживающих одну из радикальных оппозиционных партий.

Впрочем, капитан второго ранга тоже был непрост.

Несмотря на то что воспитывался Прабхакар Кумар Сингх на юге страны, далеко от Пенджаба, получил самое современное военное образование, много лет прожил в Европе и не слишком ревностно относился к религиозным обрядам, он по праву причислял себя к восемнадцатимиллионной нации людей-львов.[23]23
  В 1699 году сикхи образовали бескастовое воинское братство, все члены которого отказались от своих родовых имен и взяли одинаковую фамилию Сингх, что значит «лев». Кроме того, мужчинам было предписано носить т. н. пять «к»: «кес» – нестриженые волосы, «кангха» – гребень для волос, «качха» – особую нижнюю одежду, «кара» – стальной браслет на запястье, «кирпан» – кинжал, средство самозащиты. В начале девятнадцатого века военное государство сикхов дольше других индийских княжеств сопротивлялось английским колонизаторам.


[Закрыть]

Считается, что мужчину-сикха всегда легко определить по непременному тюрбану на голове. И если приглядеться, то видно, что его борода не подстрижена, а аккуратно скручена жгутами и подвернута под головной убор. Но это – лишь внешние признаки, потому что в основе поведения сикхов лежит серьезная историческая подоплека.

Например, военно-морской атташе индийского посольства в Москве брился значительно чаще, чем перечитывал священное писание «Ади-Грантх», почти никогда не пел религиозные гимны и за обедом предпочитал кусок баранины вегетарианской пище. Однако в соблюдении остальных заповедей он был тверд: не курил, не пил спиртного, не употреблял наркотиков и ни разу не изменял жене.

Прабхакар Кумар Сингх считал себя настоящим патриотом Индии.

Поэтому националистические призывы партии «Акали дал», борющейся за отделении Пенджаба от Индии и за создание самостоятельного государства сикхов, не вызывали у него ничего, кроме осуждения. При этом в представлении капитана второго ранга Сингха быть настоящим сыном своего народа означало, в первую очередь, защищать соотечественников, не имея при этом личного интереса.

Служа другим, настоящий сикх не ожидает чего-либо взамен…

Глава 4

Кто бы мог подумать, что не пройдет и какой-то сотни лет, как фантастикой окажутся не подводные корабли, созданные для уничтожения себе подобных, что фантастичными станут слова о мирном море и об отсутствии угрозы уничтожения его обитателей.

Жюль Верн

Вода в канале была какого-то желтоватого скучного цвета.

– Может, лучше уже уходить?

– Нет, еще подождем. – Владимир Александрович Виноградов устало и равнодушно скользнул взглядом по старой барже, приспособленной под жилье для богатых туристов, и по фасадам домов, выстроившихся вдоль набережной.

Немного выше, между серыми облаками и ломаными черепичными крышами, неторопливо перемещались по небу самодовольные портовые чайки. Слева, за темно-коричневым двухэтажным ангаром, в котором теперь разместилась художественная галерея, можно было увидеть вполне современный отель, а по соседству с ним – готический шпиль средневековой церкви.

– Опять сюда идет… козел этот.

– Ладно. Не шуми, – успокоил адвоката Михаил Иванов.

Заведение, в котором они просидели уже почти час, ничем не отличалось от других портовых кабаков в любой точке земного шара – такое же маленькое, грязное и темное. В глубине, за стойкой, лениво жевал сигарету бармен, больше похожий на мелкого уличного наркоторговца. Вентилятор, с натугой шевеля лопастями, распихивал по углам едкий дым, играла музыка, и немного воняло марихуаной.

Народу в баре было немного…

– Уходить пора.

– Подождем еще немного. Пять минут… ну мало ли что?

Человек, для знакомства с которым Владимир Александрович специально вывез подполковника Иванова из Праги, сам назначил и время, и место их первой встречи. Опоздание его никак нельзя было посчитать допустимым, однако пока приходилось мириться с подобным отношением к делу, делая поправку на восточный менталитет, – человек этот мог оказаться незаменимым при подготовке и проведении операции…

Звали его Абдалла – во всяком случае, так он теперь представлялся знакомым.

Когда-то, много лет назад, Абдалла служил офицером в йеменской армии и был привлечен к негласному сотрудничеству особым отделом еще советской военно-морской базы, располагавшейся на острове Сокотра. Потом он вместе с семьей покинул родную землю, полыхавшую тогда в пламени гражданской войны, и перебрался в Западную Европу, где открыл небольшую продуктовую лавочку на окраине одной из приморских столиц.

Торговля фруктами и овощами приносила небольшой, но стабильный доход.

Несколько большую прибыль давала торговля наркотиками, и денег, в общем, хватало – однако Абдалла никогда не отказывался от того, чтобы за дополнительное вознаграждение оказать кому-нибудь какую-нибудь услугу. Поэтому поступившее от Владимира Александровича предложение навестить родные края в качестве проводника и консультанта разведывательно-диверсионной группы не вызвало со стороны Абдаллы ни особого возмущения, ни особого страха. Однако почти шестизначная сумма вознаграждения, озвученная им в ответ, повергла в изумление теперь уже самого Владимира Александровича, заставив его потерять почти неделю на переговоры с Москвой.

В конце концов, поторговавшись для виду и для приличия, предложение приняли – отставной офицер Абдалла оказался единственным, кто по-настоящему хорошо ориентировался в той части острова, которая представляла интерес…

Откровенно говоря, непредвиденные трудности при подготовке операции возникали одна за другой. И одной из них, совершенно неожиданно, стала компания каких-то местных хулиганов, расположившаяся в противоположном конце заведения.

– Слушай, что им надо?

– Наверное, приняли нас за туристов. Или просто… не нравимся мы им.

Нет ничего противнее мелкой шпаны, собравшейся в стаю.

На этот раз заводилой был, судя по всему, рыжеволосый здоровяк с татуированными бицепсами.

Первый раз, когда он, проходя мимо Владимира Александровича, зацепил его локтем, еще можно было посчитать это случайностью. Но через некоторое время рыжий задел столик, за которым сидели Виноградов и Михаил, уже намеренно – да так, что часть содержимого выплеснулось из их кружек, образовав две противные липкие лужицы.

– Черт раздери…

Виноградов обернулся, но местный «авторитет» уже сел на место – между мулаткой в дешевых солнцезащитных очках и чернокожей потной бабой с лицом профессиональной проститутки. Так, всего, значит, семеро. Семеро смелых… Минус две дамы. Ясно, что не бойцы – так, портовая шваль, полукровки: то ли обкуренные, то ли просто хотят покрасоваться.

Заметив, что на него смотрят, рыжий сделал рукой оскорбительный жест – и вся компания дружно, издевательски заржала.

Парень явно напрашивался на неприятности.

– Пошли отсюда, – предложил подполковник.

– Я хочу допить свое пиво… Понятно? – Адвокат Виноградов помотал головой и принялся демонстративно разглядывать портовый пейзаж за окном.

– Ну, как скажешь. Ты начальник, тебе виднее…

– Ладно, извини. Сейчас пойдем.

Но местный искатель приключений, в сопровождении одного из своих дружков, уже направлялся в их сторону.

– Спокойно. Нам не нужны неприятности… – напомнил Виноградов, в первую очередь, самому себе и вежливо поинтересовался:

– Проблемы?

Не говоря ни слова, детина протянул волосатую лапу – и стряхнул пепел своей сигареты прямо в кружку, стоящую перед адвокатом.

– Все. Хватит. Надоело…

Вряд ли кто-то заметил, как именно это произошло: со стороны могло показаться, что рыжеволосый верзила просто сам по себе взлетел над столиком. В следующую секунду татуированный дракон на его плече махнул крыльями, перевернулся – и вместе с хозяином рухнул на стойку.

Тем временем подполковник морской пехоты двумя ударами – по животу и в челюсть – отправил на пол второго искателя приключений:

– Ну, суки драные, кто теперь?

Под злобные женские вопли и чей-то нечеловеческий визг прямо на Иванова выскочил еще один бедолага. Он даже успел пару раз махнуть ножом перед собственным носом… впрочем, на этом его выступление и закончилось.

Больше желающих выяснять отношения не было.

– Миша, уходим.

Повторять не пришлось. Иванов шагнул к выходу, высунулся наружу – и тут же отпрянул назад:

– Полиция!

Из патрульного автомобиля, остановившегося возле бара, медленно и уверенно выбирались двое мужчин в полицейской форме.

– Должен быть черный ход…

Не обращая внимания на посетителей, подполковник уже дергал за ручку какой-то двери:

– Заперто!

Владимир Александрович через стойку дотянулся до бармена и рывком притянул его к себе:

– Ключи давай, быстро!

Он не сразу сообразил, что орет по-русски, однако времени на то, чтобы копаться в словарном запасе, уже не осталось. Громко скрипнули петли, и в дверном проеме возникла фигура первого полицейского. Вслед за ним появился напарник – моложе, с какими-то нашивками на погонах.

Зайдя внутрь, они без особого удивления оглядели раскиданные по бару тела: очевидно, к разборкам и дракам в этом квартале было не привыкать. Кто-то из представителей власти подал команду, и публика, включая бармена и даже милых дам, дисциплинированно потянула руки за голову.

– Так, попали…

Очевидно, спортивное телосложение и бойцовская внешность подполковника Иванова внушили полицейским какие-то особые подозрения. Поэтому они постарались остаться от него на значительном расстоянии.

– Не понимаю, – пожал плечами Иванов в ответ на вопрос того, что вошел в заведение первым.

Позиция для нападения была не самой выгодной – во-первых, не приходилось рассчитывать на помощь со стороны Виноградова, оказавшегося у стойки бара. Во-вторых, противник был вооружен – и не только дубинками – и хоть чему-нибудь, но обучен. К тому же оба полицейских встали так, что достать их одновременно вряд ли удалось бы…

– Скажи им что-нибудь, – глядя прямо перед собой, попросил подполковник.

Виноградов набрал в легкие воздуха:

– Ой, господа хорошие, да что же это делается! Погубили, затравили ироды окаянные добра молодца! – заголосил он на весь портовый кабак, отвлекая внимание.

В ту же секунду морской пехотинец одним прыжком преодолел расстояние до ближайшего стража порядка и сбил его с ног. Пистолет, будто черная птица, неожиданно почуявшая свободу, вылетел из руки полицейского, описал дугу под потолком – и исчез где-то в дальнем углу, среди столиков.

Кто-то из посетителей завизжал: не то от страха, не то от боли…

Подполковник не разглядел, когда и как адвокат Виноградов оказался за спиной у второго полицейского. Он успел заметить только короткое движение сверху вниз и матовый блеск стакана, зажатого в кулаке Владимира Александровича…

Что-то громко хрустнуло – стекло или кости черепа, сразу не разберешь: ясно было, что короткий, хлесткий удар пришелся точно по затылку человеку в форме. Бедняга замер на долю секунды, потом обмяк, изогнулся и в конце концов рухнул на грязный, заплеванный пол.

– Вот блин? – удивился подполковник Иванов.

– Пошли отсюда, Миша! – Виноградов опять обернулся к бармену и зарычал:

Давай сюда ключи… быстро!

На этот раз бармен понял его моментально, без перевода. И в его широко раскрытых глазах не было ничего, кроме страха, когда из розовой, потной ладошки на стойку вывалился тяжелый металлический ключ.

– Скорее! Чего ты там застрял?

В общем, ничего удивительного в нервной реакции подполковника не было. Вряд ли двум иностранцам, только что повредившим здоровье двум представителям местных властей, следовало оставаться на месте и ждать неприятных вопросов.

– Порядок, – прежде чем наклониться к замочной скважине, Виноградов на всякий случай посмотрел через плечо. Все присутствующие – за исключением, разумеется, подполковника Иванова и тех, кто лежал на полу без сознания, – так и застыли с поднятыми за голову руками, даже не пытаясь пошевелиться или переменить позу: – Есть контакт!

За хозяйственной дверью, как и следовало ожидать, начинался узкий, с обеих сторон заставленный полками, ящиками и мешками проход во двор. Больно ударившись несколько раз о какие-то выступы и углы, Владимир Александрович перебежал до конца коридора, скинул крюк, запиравший вторую дверь, навалился плечом…

Слава тебе господи, не заперто!

В нос ударил скопившийся за столетия запах мочи и вчерашних помоев. Теперь куда? Справа и слева глухая стена, две коробки, забор из фанерных обрезков, огромная лужа…

Замешкавшись на выходе, Владимир Александрович почувствовал довольно ощутимый толчок в спину – это сразу же вслед за ним вывалился из темного коридора подполковник Иванов:

– Ну, какого… водяного ты тут встал?

Будто в ответ на его слова откуда-то сзади, из ресторанчика, вновь послышался запоздалый и приглушенный, но все-таки раздирающий барабанные перепонки визг.

– Вперед давай!

Повторять не пришлось. Владимир Александрович взял разбег, оттолкнулся, повис на руках и довольно легко, будто на тренировке, перебросил себя через препятствие. Дальше раздумывать было некогда, оставалось только бежать куда глаза глядят – причем в самом буквальном смысле этого выражения.

Прямо. Направо, налево…

На пути – ни души, только один раз откуда-то сбоку высунулась на шум любопытная физиономия: вздрогнула, пискнула от испуга и сразу же спряталась обратно.

Налево. Еще раз налево, опять поворот… Тупик!

– Высоко.

Виноградов и выругаться толком не смог, а подполковник морской пехоты уже без разговоров присел у стены, уперся в кирпичную кладку и подставил спину.

– Вперед!

Адвокат перелетел наверх, почти не коснувшись подошвами живой «ступеньки»:

– Руку!

Обернувшись, он упал на колено, подстраховал Иванова:

– Давай-ка ходу, ходу, братан…

Дальше пришлось пробираться какими-то крышами и пожарными лестницами, распугивая местных откормленных голубей, а также ленивых, неповоротливых кошек. Теперь уверенно лидировал подполковник – уму непостижимо, как он тут ориентировался, но беглецы с каждым шагом, с каждым прыжком все больше удалялись от порта, от злобного рева полицейских сирен, от опасных свидетелей и погони…

Остановились они в историческом центре, посреди туристической зоны – только здесь, в самой гуще людей, не знакомых и не особенно интересных друг другу, можно было считать себя в относительной безопасности.

Привели в порядок одежду.

Отдышались.

Площадь, на которую они вышли еще через некоторое время, была как две капли воды похожа на сотни таких же площадей, разбросанных по городам и городкам Западной Европы: непременная церковь с одним или двумя шпилями, какой-нибудь дворец, ратуша, памятник с фонтаном, сувенирные лавки и обязательно – несколько ресторанов…

– Остается надеяться, что там не было видеокамер.

– Это точно, – кивнул Виноградов. – Хотя приметы наши, наверное, уже переданы всем полицейским постам и патрульным машинам.

– Расходимся?

– Да, пожалуй.

В первую очередь искать станут двоих мужчин. На одиночку внимания обратят в данном случае меньше…

– Надо бы переодеться?

– Правильное решение.

В ориентировках по розыску, разумеется, будет дано описание их одежды.

Пусть даже самое приблизительное – однако следовало убрать и этот след…

– До встречи, Миша! Как договаривались.

– Обязательно буду… Счастливо!

* * *

Четыре…

Три…

Два…

Один…

– Работаем!

Популярный ведущий одного из вечерних телеканалов расплылся в профессиональной улыбке:

– Добрый вечер! Добрый вечер, леди и джентльмены… Вы смотрите очередную программу из документального цикла «Человек дела». По традиции, героями наших передач становятся люди, которые номинированы на получение этой престижной общественной премии за практические дела и поступки, совершенные ими во благо всего человечества. Сегодня в гостях у нас мистер Степан Дженкинс – лондонский адвокат, выступивший посредником при переговорах Ассоциации британских судовладельцев с пиратами, захватившими в заложники несчастных моряков… Давайте поприветствуем его, господа!

Камера крупным планом взяла лицо гостя телепрограммы, а затем на телевизионных экранах опять появился общий план студии:

– Здравствуйте, мистер Дженкинс!

– Добрый вечер. Добрый вечер, друзья.

– Вы ведь мужественный человек, мистер Дженкинс?

– О, ну что вы…

– Нет-нет, не скромничайте! – Ведущий сделал рукой протестующий жест и, незаметно сверяясь с бегущими строчками электронной шпаргалки, задал вопрос, адресованный в большей степени телезрителям, чем собеседнику: – Скажите, мистер Дженкинс, правда ли, что за многолетнюю и самоотверженную посредническую деятельность по вызволению моряков разных стран из пиратского плена Ее Величество королева намеревается возвести вас в рыцарское достоинство?

– Мне не хотелось бы комментировать слухи, – улыбнулся адвокат. – Пусть даже чрезвычайно приятные и лестные для меня.

– Ну, что же, тогда перейдем к теме нашей сегодняшней встречи. Итак… – популярный ведущий опять обратился к экрану с бегущей строкой: – Что же такое пиратство? Кто они – эти современные пираты? Как вообще возможен морской разбой в двадцать первом веке – и почему мировое сообщество не способно покончить с подобным позорным явлением? Чего нам не хватает для этого – политической воли? Военных возможностей? Или, быть может, чего-то иного? С чего начнем, мистер Дженкинс?

– Для начала давайте все-таки разберемся, что же такое пиратство…

Слово это по происхождению греческое, однако же, когда именно и где возник сам этот преступный промысел, доподлинно неизвестно.

– Очевидно, пиратство существует с тех самых времен, когда человек освоил мореплавание – не правда ли, мистер Дженкинс?

– Вполне вероятно. Однако история морского разбоя от древнейших времен до недавнего прошлого – это отдельная, весьма увлекательная тема, достойная целого телевизионного сериала. Что же касается наших дней, то отсчитывать историю современного пиратства можно от самых разных точек. Однако основополагающей датой в этом смысле является, пожалуй, тысяча восемьсот пятьдесят шестой год. Тогда, после окончания кровопролитной Крымской войны, на знаменитом Парижском конгрессе, ведущие страны Европы подписали договор, запрещающий каперство – то есть морской разбой частных судовладельцев, купивших у государства так называемый каперский патент, позволявший захват и уничтожение неприятельских кораблей, а также кораблей нейтральных государств, перевозящих груз для противника. После запрета каперства пиратский промысел, некогда считавшийся вполне джентльменским занятием, окончательно превратился в преступное и повсеместно преследуемое деяние.

– Разумеется, только в мирное время?

– Да, конечно, потому что во время войны каждое государство оставляло и оставляет за собой право бороться с судоходством противника практически любыми методами… – господин Дженкинс развел руками, будто извиняясь перед телезрителями за испорченность человеческих нравов и дикость обычаев: – По большому счету, договоренности, достигнутые на Парижском конгрессе, соблюдаются до сих пор. Классические же пираты, то есть морские разбойники, грабящие всех, кто оказывается в поле их досягаемости, в настоящее время остались только в прибрежных водах Африки и Юго-Восточной Азии, где мировое сообщество до сих пор не установило надежный контроль над судоходными путями и морскими просторами. Думаю, вам будет достаточно интересно узнать, что по методам действий пираты делятся на два типа – «индонезийский» и «сомалийский». Первый тип, распространенный, соответственно, в водах Юго-Восточной Азии, характеризуется тем, что пираты охотятся, в первую очередь, за ценным грузом. Члены экипажа судна, подвергшегося нападению, в этом случае являются лишь досадной помехой и часто уничтожаются. Второй тип пиратских нападений, название которого говорит само за себя, распространен в основном в африканских водах и предусматривает захват не только содержимого трюмов, но и заложников из числа моряков – с целью получения выкупа.

– Просто средневековье какое-то, – покачал головой популярный телеведущий.