Текст книги "Карт бланш во второй жизни (СИ)"

Автор книги: Ника Мор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

–Как вы могли меня бросить и оставить в лапах этого неандертальца?

–Когда? Кто это?

Сложно, очень сложно говорить с мужчиной, если вы не на одной волне. Ну, я не знаю, невербальное общение подключить?

–Почему вы бросили меня с куратором? Почему не сказали, что уходите? Как я должны была к нему с просьбой об оплате покупок обращаться? Он же мне ничего не обещал. – и смотрю так… Ну вот, как в поликлинике регистратор, когда вы точно не знаете, где ваша карточка. Вроде как бы и поискать стоит, но смысл? Шанс найти ее 50/50. В ее понимании теории вероятности – практически ноль. Поэтому вас обдают ледяным презрением, показывая никчёмность и зряшность вашей жалкой жизни.

Ректор побледнел, поняв глубину собственной вины. Это я тебе еще выражение лица в пенсионном фонде про забытый ИНН не делала.

–Он тебя обидел? Скажи, обидел? Я сейчас же выясню с ним отношения. Он близко к тебе не посмеет подойти. – так и хочется сказать: «Хороший ты мужик, Андрей Егорыч, но не орел» * (*«Простая история»). Мне вот только этих петушиных боев не хватало. Вряд ли же куратор сам признается, что мои верхние девяносто к рукам примерял?

–Меня не обижали. Но вы поставили меня в весьма неловкое положение.

–Я постараюсь загладить свою вину. Что я могу сделать?

Так… Надо подумать. Такие предложения поступают не каждый день, использовать нужно с умом.

–Я подумаю, что вы могли бы для меня сделать. – хотелось, конечно, после этого сказать, как в лучших традициях мещанства: «Ступай, голубчик, не до тебя сейчас», но, побоялась получить по шее. Поэтому просто развернулась и пошла дальше.

–Кстати, Филя, после уроков занятия с куратором, и я нашел тебе адепта, который будет тебе помогать в учебе. – крикнул мне в след ректор. – Вечером вместе зайдем. По холодному оружию претенденты проходят отбор.

Я кивнула головой и пошла дальше. Он что, отбор устраивает? Боже, как страшно не оправдать ожидания этих несчастных.

Зайдя в аудиторию, осмотрела класс. Свободно было только одно место, ровно в центре помещения. Вокруг этого стола стояли другие. Ну, выбирать не приходится. Прошла, села. Все головы были развернуты в мою сторону. Вот я, как человек опытный, сразу могу сказать, неправильная позиция у них для шей, не дай бог защемит позвонок. А здесь даже Апизартрона нет.

Обаятельно улыбнулась, послышался хруст в шеях и стон. Ну, вот! О чем я и говорила. Сейчас преподаватель зайдет, поймут, что еще и повернуть голову не могут.

Пришел учитель, обозвал мальчиков недалекими озабоченными самцами и отправил к лекарю. Занятие было, практически индивидуальное. Все быстро и понятно объяснили, я была довольна. Надо бы чаще такие вещи практиковать.

Кстати, как же избежать запланированные индивидуальные занятия с куратором? Вспоминаем себя в детстве, детей и внуков. Ну, самое просто – имитировать болезнь. Где у нас лечебный корпус?

Нашла больничный корпус и дежурного лекаря. Вообще, не совсем лекаря, студента предпоследнего курса. Именно они ведут прием, получая практические навыки.

Хорошенький!!!! И прямо подходит ему быть лекарем. Светловолосый, с тонкими чертами лица, мускулистый, но не перекачанный, с красивыми руками. СТОП! Слюни подобрали и пошли решать насущные проблемы.

–Добрый вечер! – это что, я произнесла??? Я когда такой интеллигентной стала?

–Добрый, что вас беспокоит?

И смотрит так проникновенно, сочувственно… Даже врать неловко.

–Эммм. У меня что-то болит? – молодец я, да? «Как говорит наш любимый шеф, если человек идиот – то это надолго.» * (* «Бриллиантовая рука»).

–Что болит? – и так смотрит на меня бровки приподымая, думает, что помогает, на нужную мысль наталкивает.

А нет этой мысли. Я не придумала, пока шла, что у меня болит. Что у меня до этого тела болело? Ну, давление было, отдышка, аллергия была, но он поди и слова такого не знает, поджелудка шалила. Ну и радикулит с остеохондрозом. «Поскользнулся, упал, закрытый перелом, потерял сознание, очнулся – гипс». * (* «Бриллиантовая рука»). Может, про сердце сказать?

–У меня периодически сердце заходится.

–Как это?

–Ну, начинает быстро-быстро биться.

–Не вижу отклонений в организме. Вы зашли, я просканировал общее состояние. Запускал диагностирующее заклинание. Так зачем вы здесь?

–Мне нужна справка об освобождение от занятий по физической подготовки. – ну вот смысл ходить вокруг да около? Я сейчас на танец с бубнами вокруг него потрачу уйму времени без гарантии получить нужную бумажку. Ну, не даст ее и не надо. Уйду. Зато время сэкономлю.

–Справка? Что это?

Долго объясняла, что это. Когда мужчина допер, он долго упирался от написания несуществующей у меня болезни. В итоге сошлись на написании справки «медицинским» почерком. Чтобы никто не мог придраться. Час, после этого, учились писать непонятно. В итоге вышла записка с набором палочек и крючочков.

Я уже не верила своему счастью и тянула руки к заветной бумажке.

–Филя, расскажете, про справку и про «медицинский» почерк? Никогда не слышал.

–Конечно, когда-то расскажу.

– Тогда завтра после ужина у пруда, белая беседка. – и отдает мне документ.

Это что? Меня лекарь переиграл на моем же поле???? Вот жук!!! А ведь внешне ми-ми-ми такой!

–Тогда услуга за услугу. Найдите кого-то, кто сможет отдать записку куратору. Буду признательна.

–Прогулка не меньше двух часов. И зовут меня Адор.

Вот ведь шантажист!

–Хорошо. – стояла насупившись. Нет, ну так-то, блат, в виде практикующего лекаря – отличное приобретение. Но то, что я потеряла бдительность – жирный минус мне.

На занятия с куратором, понятно, не пошла. Справка же есть. Вечером пришел ректор и привел молодой человека.

–Знакомься, Самуэль. Отличник, староста выпускного курса. Есть невеста, обручен. – представил юношу. Не понимаю, эта информация для чего? Чтобы я что? Губу не раскатывала? Да, больно надо! Не пристает, и слава богу!

Осмотрела юношу с головы до ног. Пепельные волосы, черные на конце длинной косы, черные глаза, острые скулы, ямочка на подбородке.

–Хм… Невеста значит есть?

–Да. А у вас нет второй половинки?

–«Вторая половинка есть только у мозга, у жопы и у таблетки. А я изначально целая». * (*Ф.Раневская).

Куратор

-Филя! – с возмущением сказал ректор.

Точно, я же девочка и лесная нимфа. Затрепетала ресничками. Самуэль перестал моргать. Все, походу, разрыв шаблона у мужчины случился.

–Мне кажется, ваш мальчик сломался. Можно поменять на не бракованный вариант? И я могу посмотреть всех?

–Я не сломался. Думаю, как у вас срез знания получить – и так взглядом по мне прошелся.

Не знаю, какой срез он делать собрался, но мысли поселились нехорошие. Весь вечер была в роли подозреваки. Щурила глаза и с подозрением смотрела на него. К концу, правда, успокоилась и уже с интересом разглядывала этот эталон тестостерона. Ничего такой. Необычный. И волосы такие с переходящим цветом, и глаза черные, как бездна. Мысленно дала себе леща, вспомнив про невесту.

«– Ну какой интересный мужчина, Фима!

– Катя, знаешь что? Ты только на этого мужика глаз свой блядский больше не клади. Ладно?» * (* «Небеса обетованные»).

Занятия прошли спокойно. Мы домашнюю работу разбирали. Я делала, мужчина смотрел и задавал уточняющие вопросы. В некоторых местах подсказал. Что-то себе записывал, возможно, составлял план занятий. Через пару часов все сделали, и я была свободна.

Раз вечер освободился, решила не тратить его зря и сходить на свидание с Адором. Не сможет – его сложности. Мое дело предложить, его дело отказаться. Поэтому недолго думая пошла в лекарский корпус.

–Адор! Ну, танцуй! Прямо сейчас на свидание идем. Если хочешь, нет, ну извиняй, я предлагала. – мужчина стоял растерянный.

–Хорошо, я только предупрежу, что отлучусь.

–А тебе можно на два часа на дежурстве отсутствовать? – во мне не умирала надежда, что он откажется. Он на службе, я уставшая после уроков. Никакой романтики, только желание занять горизонтальную плоскость и не для эротического удовольствия, а чтобы потерять сознание и забыться во сне.

–Этот вопрос вообще не должен тебя волновать, я сам все решу. Пойдем.

И таки да, мы пошли. В процессе пожалела, что не написала записку, о том, где и с кем нужно меня искать. Поскольку медленно, но, верно, мы углублялись в лес. «Тото, у меня такое ощущение, что мы больше не в Канзасе». * (* «Волшебник страны Оз»)

Когда я уже потеряла надежду встретить вокруг хоть какие-то признаки цивилизации, мы вышли на поляну. На ней стояло маленькое ветхое строение с покосившейся крышей больше похожее на заброшенный уголок задумчивости, чем на беседку.

-Да… «Строго на север порядка пятидесяти метров расположен туалет типа «сортир», отмеченный на схеме буквами «Мэ» и «Жо» * (* «Бриллиантовая рука») … – произнесла, глядя на этот шедевр архитектуры – Мы ради этого сделали такой марш-бросок?

-Тихо, уютно, никто не мешает. Что тебя смущает? – и смотрит так на меня, с удивлением.

–Не мешает чему? Расчленению трупа? Мы зачем сюда шли? Компанию паукам и мокрицам составить? Я в беседку не пойду, если там больше одной формы жизни есть. При том, что одна уже принадлежит нам с тобой.

–Не суди по внешнему виду. Зайти, потом уже возмущайся. – я пожала плечами и шагнула внутрь.

Ну, что могу сказать, в Версаль этот шедевр зодчества так и не превратился. Хотя я искренне ждала. Внутри было сухо, чисто, но также тесно, как казалось снаружи. Как только за мной зашел Адор, место резко закончилось. А ведь если мы сядем, то однозначно упремся друг в друга коленками. Мужчина мне в грудь, я мужчине в…, в общем, вы поняли.

–Присядем?

–Нет!!!

–Почему?

–Потому, что сейчас время занятий у меня. – раздалось от двери.

Выглянула из-за Адора. Ой, печаль-печаль… Сзади стоял куратор. Кажется, злой.

–Мальчик мой. Скажи, что это за писульку мне от тебя передали?

–Справку. Это справка. – ответил лекарь.

–Для чего она?

–Освобождение от физических занятий Фили.

–Да? По причине?

А вот причину то мы и не придумали! Хорошо, что беседка маленькая и мы стоим паровозиком. Под обстрел попал только Адор, мне вопрос задать очень проблематично. Беру свои слова обратно, отличная планировка.

–Ну…. – лекарь задумался.

–Так, вышел отсюда. Позже поговорим. – Адор развернулся и протиснулся мимо куратора. Я шумно сглотнула слюну.

–Итак, недисциплинированная моя, мне кажется, кого-то стоит наказать.

–Кого?

–Ну, давай рассуждать логически. Здесь я, ты...

–И тараканы? – куратор завис.

–Какие тараканы?

–Мне просто страшно стало, когда вы после слова «ты» замолчали, поэтому решила, что кто-то еще непременно должен составить нам компанию. Вы же не против?

–Я против. Тем более, что вина твоя очевидна.

–Да какая вина?

–Я ждал. А я редко жду, между прочим. Ты даже не посчитала нужным прийти и объясниться. Прислала мне записку с набором палочек и закорючек. Что хоть там написано то было?

Кто б знал. Это же справка. Буду загадочно молчать, чем больше врешь, тем легче попасться.

–И вообще. Могла бы проявить благодарность. Все же я с тобой по лавкам ходил.

Ой, ну вот. Миры разные, а мужики одинаковые.

–Вы на что намекаете? Я за вещи не продаюсь

–А я не про вещи, я про потраченное время, неподкупная моя.

–В общем, хватит перепираться. Сейчас доставлю тебя в комнату. Завтра после занятий обедаешь и идешь ко мне на занятия. Справок больше не передавать. Иначе передавальщикам ноги переломаю. Запомнила? – я, впечатлённая тем, каким будничным голосом сказали про перелом ног, медленно кивнула. Страшный человек. Однозначно не пойду на занятия. А если я пробегу недостаточно хорошо?

Весь следующий день думала, как откосить от занятий. В итоге, после обеда переоделась, на всякий случай, и пошла к куратору на занятия. Ждал он меня на полигоне. Подошла к нему и передала лист бумаги.

–Что это?

–Записка.

–От кого? – развернул лист.

–Прошу освободить меня, Фелицию, от занятий по физической культуре в связи с плохим самочувствием. -поднял на меня глаза.

–Не понял.

–Я думаю, что не смогу оправдать ваших ожиданий. Можно мне с кем-то еще заниматься?

Мужчина сдвинул брови. Осмотрел меня в обтягивающих штанах и плотном жилете-корсете поверх рубашки, обошел вокруг.

–Нет, нельзя. Вперед.

С трудом помню, что происходило потом. С трепетом вспоминала своих мальчиков из академии. В процессе тренировки мы выяснили, что я не умею: лазить по канату, преодолевать стену, при проползании под проволокой отклячиваю зад и он оказывается в зоне поражения (поражающим элементом была ладонь куратора), плохо кидаю, низко прыгаю, и у меня очень, очень плохая реакция.

К концу занятий сформировалась только одна мысль – БЕЖАТЬ! Срочно бежать из этого пыточного места.

Встать в конце я уже не могла. Поэтому куратор донес меня на руках. Налил водички в ванну, и приставил к стеночке рядом.

–Может тебе помочь сесть в ванну?

–«Спасибо, я пешком постою» * (* «Мимино»). Сама справлюсь.

С трудом сняла с себя лохмотья и погрузилась в воду. Отмокала не меньше часа. Выйдя, застала Гарона в кресле читающим какие-то документы. Да что еще то?

–Ложись, сделаю тебе массаж.

–Может потом?

–Сейчас, иначе завтра не встанешь. – не стала говорить, что я и сейчас то еле встала.

В итоге решила, что у меня нет сил с ним спорить. Сняла халат и в ночной сорочке легла на кровать. Мужчина сел рядом и начал массировать мышцы. Я застонала от блаженства. Через пару минут раздалось хриплое: «Так… Я тоже в душ».

Как и когда он вышел – не знаю. Уснула. «Все! Кина не будет! Электричество кончилось!» *. (* «Джентльмены удачи»)

Последствия

Утром несмотря на все усилия куратора, больно было даже веки приподнять. При первом моргании выдохлась настолько, что малодушно решила прогулять занятия. Даже нашла в этом плюсы. Не приду – выгонят из академии, выгонят – вернусь к себе. Даже если покроют мою голову позором и не разрешат учиться ни в одной академии, вернусь к дяде Пьера.

При воспоминании об этих родных мне мужчинах, на сердце разлилось умиротворение, я счастливым сусликом закопалась в одеяло и уснула.

–Спим?

Я от неожиданности дернулась и открыла глаза. Напротив кровати стоял куратор, сложив руки на груди, и ректор с нахмуренными бровями. Ну какого черта???

–Фелиция, почему ты не на занятиях? – спросил ректор.

– Вот, вот, мне тоже интересно. Неприятно, знаете ли, когда тебя обвиняют в том, чего не делал. Например, в вашем отсутствии на занятиях. – куратор недовольно посмотрел на ректора.

–А что я еще мог подумать? Вы вчера последний с девочкой занимались!

–И что? Это делает меня преступником?

По проторенной еще в своей академии дорожке, достала подушку, развернулась в другую сторону, и положила ее сверху. Пусть без меня меряются, чем там мужчины обычно меряются. Даже начала засыпать. Вдруг, наступила тишина. По позвоночнику, к нижним девяноста проскакала толпа мурашек… «Это жжж... – неспроста» * (* «Винни Пух»).

Резко откинули одеяло, схватили меня подмышки и поставили на ноги лицом к ректору. Божечки, как болит то все!

–Фелиция, я задал вопрос.

–А я не ответила. У меня все болит. Дайте мне спокойно умереть.

В эту же секунду взгляд ректора опустился ниже и глаза увеличились. Да нет, не может быть! Только не грудь! Хватит с меня позора! Посмотрела туда же и вздрогнула. Все, абсолютно все тело было покрыто синяками разного размера и цвета.

– Это что? Гарон, вы же сказали, что просто занимались! Почему адептка выглядит так, как будто ее пытали? – вот, кстати, да, пусть теперь выкручивается.

–Мы проходили стандартный уровень полосы препятствий для боевиков первого курса. – сдавленно ответил куратор. После аккуратно развернул меня к себе.

–Больно?

Я всхлипнула. На глаза навернулись слезы и водопадом полились по щекам. Я, конечно, человек взрослый. Но ведь у всего есть предел. Меня захлестнуло чувство жалости к себе, я обмякла и выскользнула из рук куратора. Села на пол и громко, в голос разрыдалась. Единственное, что было слышно сквозь рыдания: – Верните меня обратно, я вам не подхожу, верните.

Куратор вышел из комнаты. Ректор какое-то время пытался меня успокоить, но видя, что его действия не приносят результата, ушел за лекарем.

Я легла на пол, свернулась в позу эмбриона и обняла себя. Как хочется, чтобы рядом оказался кто-то родной и близкий. Кто скажет, что все будет хорошо, что все плохое позади, на кого можно опереться, кто бы мог стать якорем в этом незнакомом мире.

Вспомнила, что обещала, что буду писать Пьеру. Закрыла глаза и стала составлять письмо своему мальчику.

«Дорогой, Пьер!

Как дела у тебя и у дяди? Все ли здоровы? Как ты учишься? Все же это последний решающий год для тебя.

Очень по вам скучаю. Не знаю когда, но вы стали частью моей жизни, я проросла в вас и, если сейчас попробовать оторвать меня, я умру, засохну от прерванных жизненных потоков. Едва коснувшись твоей руки в первый раз, я поняла, что обрела семью, людей, которым не безразлична. Только сейчас я понимаю, что человек, познавший настоящую любовь, может встретить ее там, где не ожидает, главное не терять надежды.

Когда я думаю о нашем расставании, вспоминаю диалог:

«– Что вы собираетесь делать?

– Я собираюсь просыпаться каждое утро, дышать воздухом в течение всего дня, пройдёт какое-то время и я перестану напоминать себе, что нужно просыпаться каждое утро и дышать. И в один из своих серых дней я уже не вспомню, что у меня была другая жизнь.» * (* «Не спящие в Сиэтле»).

Прошу тебя, Пьер, береги себя. Ради меня, береги.

У меня все хорошо. Мне помогают с занятиями. Конечно, с физической подготовкой так же, но я не унываю.

Буду ждать от тебя ответное письмо.

Твоя Филя.»

В коридоре послышался шум. В комнату вошел ректор с лекарем. Тот осмотрел меня не прикасаясь. Потом нахмурил брови, снял с кровати одеяло, закутал меня в него, взял на руки и вынес в коридор. Ректор вышел следом.

–Куда вы несете адептку?

–В лечебный корпус. У нее есть еще несколько внутренних травм. Неделю она проведет у нас. Как вы могли допустить такое? Как вы могли допустить такое относительно девушки? – лекарь пылал негодованием, у ректора скрипели зубы от обвинений. А что он мог сказать в свое оправдание? Ничего! Это же с его молчаливого согласия все происходило.

Устроившись в палате, первым делом написала письмо и попросила его отправить.

Следующие два дня меня отпаивали зельями, натирали мазями. В палату приносили много передач. От цветов и конфет, до платьев и драгоценностей. Я не притронулась ни к одной вещи. К окончанию второго дня попросила вернуть все владельцам. На третий день пришел Самуэль, чтобы заниматься со мной. Я так понимаю, пробивался он ко мне с боем. Только этот факт помог мне смириться с его пребыванием рядом.

Он ни о чем не спрашивал, но его бесконечные взгляды полные сочувствия добивали меня. Пока я их не вижу – держусь, как только поймаю – меня накрывает истерика. Устав от эмоциональных качелей, сказала, что он либо отправляет свое сочувствие в пеший эротический поход, либо отправляется туда сам. Мужчина немного подумал и сказал, что все понял. Слава богам, он меня, действительно, услышал.

Ежедневно приходил ректор и пытался со мной говорить. Единственная фраза, которой я отвечала на все его монологи: – Верните меня домой. – Только один раз дополнила ее, сказав, что не расскажу ни о чем, что здесь увидела, услышала, или о том, что со мной произошло.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Ректор злился от собственного бессилия, но откровенно на меня пока не давил.

В лечебной корпусе я провела уже пять дней. Через два дня меня отпустят. А решения ректора о моей дальнейшей судьбе так и не было. Ночью я проснулась от ощущения чужого присутствия. Меня периодически заходили проверить, и я не испугалась.

Открыла глаза, на фоне окна был виден мужской силуэт.

–Прости. Не хотел тебя разбудить. – в палате находился куратор.

Я молчала, разглядывая мужчину. Выглядел он уставшим, с синяками под глазами, щетиной. Взгляд потух, нет того ощущения властности. Как будто из него по капельке уходит жизнь. Неужели это из-за меня?

–Вы плохо выглядите.

Гарон подошел и сел на кровать. Взял мою руку в свою и поднес к губам.

–Удивительно. Я думал, ты прогонишь меня. Не захочешь ни видеть, ни слышать меня. Я очень виноват перед тобой. Я чуть не убил тебя. – он поднял на меня глаза, в которых стояли слезы.

Как это неправильно, неверно. Этот гордый, сильный мужчина плачет, из жалости ко мне?

–Почему ты плачешь? Тебе жаль меня?

–Да. Мне жаль тебя, я презираю и ненавижу себя. Я готов спуститься в ад, чтобы загладить свою вину. Я готов стать твоим рабом до конца своих дней. Мою вину невозможно измерить и невозможно искупить. Прости меня, если сможешь.

–Я хочу уехать.

Мужчина скорбно покачал головой. Сжал мою ладонь.

–Я знаю. Знаю. Это из-за меня. Я тоже уйду, вслед за тобой. Меня нельзя оставлять здесь, я не достоин такого доверия.

–Да что за бред ты несешь? Я не собираюсь тебя оправдывать, но и самобичевание до стадии самоуничтожения тоже не приветствую. Или ты думаешь, что мне легко будет жить, зная, что я разрушила твою жизнь? Не надо только из меня редиску делать!

–Кого?

–Редиску. Нехорошего человека.

–Тогда ты остаешься? – вот ведь паразит. Рот не успела открыть, а он уже всю ситуацию в свою пользу повернул. Но видно, что мучался искренне. Вон, на морде лица все написано.

–Я подумаю. Назначу испытательный срок на один месяц. Если все будет хорошо, останусь до конца года. Если нет – развела в сторону руки и пожала плечами – шанс я честно давала.

–Согласен, по рукам? – и уже тянет мне своего краба. Ой жук! Пожала руку в ответ.

–Что-то хочешь сейчас?

–Гарон ты пересмотрел объем моей физической подготовки?

–Конечно, съездил в твою академию, взял всю информацию по текущим нормативам, опросил людей и наложил уменьшающий коэффициент с учетом твоей половой принадлежности. На сегодня уже стоят новую полосу препятствий лично для тебя. – у меня отвисла челюсть. То есть, он был заранее уверен, что я останусь? Феерическая самоуверенность.

–Еще что-то?

–"А привези мне, тятенька, из заморских стран цветочек аленький" * (* «Аленький цветочек»).

–Так привезу, отчего не привезти.

Нет, ну я так не могу. Как??? Как у него это получается? Я пять дней держала оборону и за 20 минут капитулировала при появлении этого великого махинатора. Тьфу на него!

–Все, тогда побежал! Ректора обрадую, полосу проверю, новый учебный план для тебя составлю. – он наклонился и чмокнул меня в лоб. Потом развернулся и унесся.

Утром прибежал радостный ректор. Рассказывал про перспективы, про планы. На третьей минуте выступления потеряла мысль, поэтому просто в воображении дорисовывала ему маленький броневик и картавость. Прямо ностальжи, я и Ленин.

Через пару дней меня выписали. У дверей в палату топтался куратор с огромным букетом ярко красных цветов.

–Что это?

–Ты же сама просила аленький цветочек из заморских стран.

–Я просила цветочек, а не клумбу.

–Я на дорогих мне людях не экономлю.

–Дорогих буквально или фигурально? – куратор завис.

–Кстати, тебе письмо пришло. – съехал с темы.

–Где? Где оно?

–В твоей комнате.

На крейсерской скорости я донеслась до комнаты, дрожащими руками взяла письмо.

«Филя, радость моя, я уже и не надеялся получить от тебя весточку.

Как у тебя дела? Тебя не обижают? Твое письмо так лаконично. Как ты учишься? Если что-то непонятно, пиши, я отвечу. Понимаю, что мое письмо придет с опозданием, но я хочу быть нужным, полезным тебе.

Больше всего боюсь, что ты забыла меня. Знай, как только ты меня забудешь, мое сердце разорвется от тоски. Мне нужно знать, хотя бы письмом, хоть изредка, что у тебя все хорошо, что твое сердце бьется, а глаза светятся добротой и теплом.

Умоляю, пиши чаще, свет души моей.

Твой Пьер.»

В сердце разливалась щемящая радость. В глазах стояли слезы.

–Я не понял, это кто? Я же узнавал. Мужа нет, жениха нет, родителей нет. – куратор стоял, нахмурив бровки.

– Идеальная партия, да? «Жениться нужно на сироте!» * (* «Берегись автомобиля»). А зачем, кстати, вы узнавали что-то обо мне?

Развернулась к куратору уперев руки в бока.

–Так… Это…

Новое знакомство

–Если вы виды на меня имеете, то напрасно. Вы мне как политически неграмотный элемент неинтересны. – задрала нос.

–У тебя совесть есть?

– «Совести-то у меня вагон, а вот времени нету» * (* «Афоня»).

–Не понимаю, чем я тебя не устраиваю?

–Чем? Да вы же живете по принципу «Я наблюдал за вами семь дней и пришел к выводу, что вы меня достойны!». * (* «Большая перемена») А если я считаю, что вы меня не достойны? Но этот вопрос вас никогда и не интересовал. Поэтому, мы не пара!

–Обоснуй.

–С чего вдруг?

–Логично. Пока не с чего. Ладно, свободолюбивая моя, пойдем, провожу тебя до комнаты. И хочу тебя предупредить, ректор произнес повторную речь по поводу дружелюбного отношения к тебе всего состава академии.

–Разгридрит твою перекись водорода, благодетель нашелся! Едрена кочерыжка! Мне приключений недостаточно что ли?

–Я не понимаю, что ты говоришь. Ты радость или огорчение выражаешь?

–Я комок нервов, как я могу быть радостной? А если сейчас за мной ухаживать будут? Или, хуже того, домогаться? Вы же упертые, как ослы! Не понимаете слова нет! В вашем случае проще отдаться, чем объяснить почему нельзя! А я девушка порядочная! Мне что сейчас делать?

–Дарк хотел как лучше.

–А получилось, как всегда. Ладно, идемте в комнату. Посмотрим, как на меня реагируют аборигены.

–Кто это?

–Не важно. Идете или нет?

–Конечно, иду! Мне же тоже интересно, что будет после послабления режима.

–Вам то почему это интересно?

– Хочу оказаться в нужном месте, в нужное время! Буду спасть вашу девичью честь! А там сочтемся!

–Ну вы хам!

– Я твоя последняя надежда!

–Да не дай бог!

–Ты просто пока не знаешь, от чего отказываешься. – схватил меня за руку и потащил в сторону жилого корпуса.

Ожидаемо, у дверей меня встречало несколько драконов с цветами разного размера, цвета и свежести. Мне торжественно их вручили, произнося длинные витиеватые речи с двойным, тройным и четвертным подтекстом. Восхитилась способности в небольшой кусок текста вложить столько пошлостей и намеков.

Дополнительно останавливались несколько раз по дороге. В итоге я стала обладателем нескольких упаковок конфет, духов, игрушек и шалей. Драгоценности куратор возвращал сразу. Поскольку, приняв их, автоматически соглашаешься на ухаживания.

Придя в комнату, он забраковал часть конфет и почти все духи. Сказал, что в них приворотные зелья. Проверить не смогла, но и рисковать здоровьем не хотелось. Поверила на слово. Кстати, не забракованные конфеты куратор сам же и съел.

–Ну, что ж. Раз так сложилась ситуация… – и смотрит со скорбным лицом на меня, он правда думает, что я куплюсь на его сочувствие? Еще и глазом косит, реакцию мою проверяет.

–Так вот, раз так случилось, хочу представить тебе твоего тренера по холодному оружию.

В дверь раздался стук. На уровне нижних девяносто чувствую, что подлянку какую-то задумал. Не зря он медным пятаком светится. Похоже, я сейчас сильно удивлюсь. Напряглась. Состояние было «Бабу Ягу со стороны брать не будем – воспитаем в своем коллективе» * (* «Карнавальная ночь»).

Куратор веселым зайцем поскакал к двери. Кинуть, что ли, чем-то, пока не успел доскакать. Не думаю, что меня прямо сильно за него накажут.

Не успела, дверь распахнулась.

–Знакомься, мой племянник, студент пятого курса, лучший мечник академии Морис!

–За-ши-бись…

–Морис, это она так радуется. Не обращай внимание. Не из наших мест, много незнакомых слов, на интонацию ориентируйся.

–Рада же? Да? Что чувствуешь? – И в глаза мне, паразит, заглядывает.

–И биться сердце перестало…

– Вот, видишь! Не истерит, в обморок не падает, притретесь!

На этом месте у меня дернулся глаз. В каком смысле притремся?

–В каком смысле притремся? – озвучила вопрос.

–Так вы в одной комнате жить будете. У тебя же и гостиная, и спальня, и кухня есть. Морис будет в гостиной спать. Тебе, знаешь ли, сейчас круглосуточная охрана нужна. И на переменах, и в столовой. На уроках, пока преподаватели присматривать будут, между уроками Морис.

Посмотрела на мужчину. Похож немного на куратора. Правда лицо пока не такое наглое. Ну и, конечно, писанный красавец. Черная коса до пояса, косая сажень в плечах, бирюзовые яркие глаза и БОЖЕЧКИ, БОЖЕЧКИ, ямочки на щечках! Такая милота!

Ну, ладно, пусть остается. Это знаете, как со щеночком! Знаешь, что мама дома и тебя, и его под зад тапком отшлепает, но отказаться не можешь и тащишь его домой с решимостью худеющей балерины.

–Ну, я не знаю… Все же он великоват для щеночка…

Я что, вслух это сказала?

–Не переживайте. К туалету приучен, еду добываю сам. – и улыбается. Гад гадский, я же точно не смогу его выставить.

–Я запамятовала, а в чем вы мне помогать будете? – все, мозг размягчился от розовых соплей!

–Будем на мечах учиться биться.

–На сабельке. И в моем случае просто поднимать над головой и пугать врага перекошенным лицом и нездоровым цветом кожи от чрезмерного напряжения.

–Все так плохо?

–Еще хуже, чем вы себе представляете.

–Посмотрим. И не таких обучали.

Оу… Какая знакомая фраза.

–А я могу отказаться?

–Нет, конечно! Морис, вноси вещи! Я пошел по делам. Вечером первое занятие. Да, и пока я не утрясу все изменения в твоем учебном плане и не закончу постройку полосы препятствий, он твой тренер по ближнему бою и физической подготовке. – развернулся и вышел.

Не, ну тут он прав. Трение будет.

– «Такой любезный мужчина!.. Это что-то!» * (* "Здравствуйте, я ваша тётя!"). – сказала в закрывшуюся дверь.

–Я занесу вещи. Покажи, куда разложить. Потом ужин, немного позанимаемся и отдыхать. Хорошо?

– «Огласите весь список, пжалста!» * (* "Операция Ы и другие приключения Шурика"). Ладно. Вариантов, похоже все равно нет.

–После ужина мужчина ушел первым, я долго собиралась. Несколько раз переоделась, поменяла прическу, попила чай с плюшками. Когда поняла, что тянуть больше некуда, пошла на мой нелюбимый полигон.

–Ты опоздала.

– «Женщина должна опаздывать. Минуты ожидания дают мужчине возможность лишний раз спокойно подумать» * (* "Самая обаятельная и привлекательная"). Подумать, действительно ли ему нужен весь этот геморрой?

–Судя по интонации, ты раздражена.

–Прямо Кашпировский местного разлива!

–Сарказм?

Заткнулась. Чтобы перестал меня раздражать своей догадливостью. «Дальше следует непереводимая игра слов с использованием местных идиоматических выражений» * (* «Бриллиантовая рука»). По-простому – показала на пальцах, где я их всех видала.

Не помогло. Меня потащили бегать. Слава богу недолго. Морис четко отслеживал мое состояние. А я уже на первом круге стала хвататься за сердце и выпирающие части мужчины, до которых доставала в полете. Не всегда приличные, между прочим. Оказалось, меткость тоже не самая сильная моя черта. Поэтому мы оба бежали красные и с дикой отдышкой.