Текст книги "Война мага. Том 4. Конец игры. Часть 1"

Автор книги: Ник Перумов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Интерлюдия II

Битва за Кирддин разгоралась, и Читающий буквально замучил Хедина: на несчастный мир обрушились целые потоки самых разнообразных заклинаний, которые он, Читающий, едва успевал расшифровывать.

Четырёхрукие воины оказались упорны и неутомимы. Рассыпавшись по миру, они не давали подмастерьям Хедина ни минуты покоя. Эльфы рыскали по самым глухим чащобам, поднявшимся на месте погибших, но на смену десятку изловленных быкоглавцев приходила сотня, потому что порталы теперь открывались повсюду, в самых неожиданных местах.

Вместе с ними в Кирддине появлялись и новые создания, и Хедин лишь мрачнел, выслушивая донесения разведчиков. Его враги, похоже, обшарили всё Упорядоченное, заглянули в самые пыльные и дальние уголки, собрали всех, кто только способен носить оружие, но при этом не слишком часто появлялся на большой арене в ратях Истинных Магов или Молодых Богов.

Познавший Тьму вновь выжидал. В Мельине должен справиться Ульвейн, в Зидде – Ракот, ну, а ему, как всегда, выпало самое скучное – ухватить наконец за хвост их неведомых и постоянно ускользающих врагов.

В первые часы после вторжения это казалось почти верным делом. Разве нет рядом Читающего, способного уловить и распознать любое заклинание в Упорядоченном? Разве не могут они вычислить и выследить, откуда направляется тот поток магии, что открывает порталы и переносит приказы полкам?

Однако время шло, сражения вспыхивали то тут, то там, подмастерья Познавшего Тьму одерживали очередную победу, и… всё повторялось вновь. Дальние – если это Дальние! – с поистине звериной ловкостью избегали расставленных силков.

Богу не полагается терять терпение и впадать в ярость. Этим прославились Ямерт и присные; а кончили они, как известно, не слишком хорошо.

Первым подал о себе весть дисциплинированный Ульвейн – впрочем, и задание ему выпало попроще, чем Гелерре или Эйвилль.

«Наставляющему нас повелителю», – начиналось послание. Хедин поморщился – сколько он ни боролся с цветастыми именованиями, подмастерья всё равно норовили ввернуть какой-нибудь титул, вместо простого и понятного всем имени:

«Пребываем в Мельине, на краю Разлома. Послали весть Аррису и передали оному вашу волю присоединиться к нам. Аррис всеподданнейше предаёт себя вашей милости и готов понести любую кару. В остальном же положение следующее…»

Хедин закрыл глаза. Ох уж эти мне эльфы. Даже лучшие из них. Сколько ни требуй от них краткости и точности, всё равно – словно сорняки, прорастают обрывки замысловатых фраз их церемониальной эльфьей дипломатии. Впрочем, неважно. Сейчас он всё увидит сам.

* * *

Двое Тёмных эльфов застыли на самом краю беснующегося и плюющегося смрадно-белой дрянью Разлома, там, где над поверхностью белёсого тумана поднималась узкая каменистая гряда, единственный остров посреди ядовитого океана. На тонколицего щёголя Арриса было страшно смотреть – щёки вымазаны засохшей глиной вперемешку с кровью, своей и чужой, волосы спутаны и тоже грязны, рукава и полы свободного кафтана местами пробиты, местами прожжены, кое-где впопыхах наложенные заплаты. Половина ножен пропала неведомо куда, оставшаяся еле держится на каких-то узлах; колчан почти опустел, в нём осталось лишь четыре стрелы. И только лук казался прежним – тщательно вычищенным и навощённым.

– Я пришёл, – бесстрастно проговорил Аррис. – Предаю себя в твои руки, Ульвейн. Да свершится воля повелителя.

– Да свершится воля повелителя, – мрачно кивнул посланник Хедина. – Где ты оставил свою команду, кстати?.. Я привёл помощь, Аррис.

– Она опоздала, – с холодным презрением бросил тот. – Нашествие не остановить, только если сюда явится сам повелитель.

Ульвейн выразительно поднял бровь. За его спиной в боевом порядке стояло почти пятнадцать десятков подмастерьев Познавшего Тьму – опытных, бывалых, прошедших не одно сражение, бившихся под множеством солнц и небес. Такие-то – и не остановят?

– Не остановят, – Аррис правильно понял взгляд товарища. – Только Познавший и Владыка. И притом вместе.

– Может, нам будет дозволено хотя бы попытаться? – иронически осведомился Ульвейн. Среди подмастерьев Хедина не было принято ссылаться на Новых Богов или просить у них помощи.

– Попытайся, – Аррис не принял тона. – Мы не смогли. Вы тоже не сможете. Ты спрашивал, где моя команда? Её больше нет. Я потерял всех, Ульвейн. Я остался один.

– Вот как, – Ульвейну даже изменило знаменитое хладнокровие Тёмных эльфов. Гибель каждого подмастерья – это сильный удар. А тут не один, не двое – сразу шестеро!

Аррис пожал плечами.

– Они сражались и умерли достойной смертью.

– Спали тебя Ямерт, Аррис. – Ульвейн придвинулся к соратнику, явно борясь со жгучим желанием сгрести его за грудки. – Оставь эти бредни вербовщикам. Как они погибли? Почему? Что не сработало, где открылась брешь?

– Успокойся, посланник. Нигде не открылось никаких брешей, и наша магия не дала сбоев. Просто вырвавшихся из Разлома тварей оказалось слишком много.

–  Каких именно тварей, Аррис?! – потерял терпение Ульвейн.

Эльф усмехнулся – нехорошей, мертвенной усмешкой.

– Козлоногие, Ульвейн. Не кто иной, как козлоногие. Они осмелели. Раньше, я помню, открытого боя с нами они избегали – это дало бы повелителю право вмешаться.

– Ты уверен? Это те самыекозлоногие?

– Не уверен. Тут поработала магия, достойная уважения. Субстанция, в Разломе… она эманирует, а местные маги нашли способ превратить это в армию вторжения. Твари обрели форму, наиболее им присущую.

– Погоди. Ты сказал, местныечародеи?..

– Именно. Один из здешних магических Орденов. Под напыщенным названием «Всебесцветный Нерг».

– Они что, в союзе с этими бестиями?

– Похоже на то, Ульвейн. К несчастью, в мои руки не попал ни один из этих чародеев. Единственный пленник угодил к здешнему правителю, а тот, увы, попытался вытянуть из него сведения доступными здешним обитателям методами. Разумеется, не преуспел.

– Что с трупом? – деловито осведомился Ульвейн. – Его тоже можно допросить.

– Расчленён и сожжён.

Ульвейн совсем по-человечески присвистнул.

– Да. Здесь ничего не добьётся даже повелитель.

– На самом деле это уже неважно. Мир начал гнить заживо. Посмотри вокруг, Ульвейн. Нет, не на Разлом. Туда, на восток.

Тёмный Эльф повернул голову. Всюду, куда достигал его взгляд, тянулись бесконечные поля всё того же белёсого тумана. Под его покровом что-то шевелилось, ворохалось, колыхалось, порой доносились жутковатые звуки, смесь хлюпанья, кряхтенья, кряканья, тресков, уханья – там шла какая-то работа, но даже эльфьи глаза сейчас не могли помочь.

– И этоуходит всё глубже и глубже. Разлом расширяется. В него превращается весь мир. – Слова Арриса казались сейчас отчаянно цепляющимися за край бездны человечками, однако силы их таяли, и они одно за другим срывались, исчезая в мрачной пропасти.

– А что на той стороне? Что за пирамиды? Я чувствую…

– Я тоже, – последовал ответ. – Через них подпитывают Разлом.

– Тогда что ж мы стоим? – возмутился Ульвейн. – Что мы вообще делаем на этой стороне? Надо переправляться и взрывать эту мерзость! Пробиваться внутрь, сносить под корень!

Аррис криво ухмыльнулся.

– Ты не спросил, где я потерял шестерых, брат-храбрец.

– О, – Ульвейн задрал подбородок. – Можно догадаться, что возле тех самых пирамид. И ты меня предостерегаешь, брат Аррис? Заклятья левитации здесь…

– Именно так, – глаза командира погибшей шестёрки зло сузились.

– Тогда тем более нет смысла терять время, – пожал плечами Ульвейн. – Могу ли я спросить, заклятья левитации здесь…

– Работают, – заверил соратника Аррис. – Плохо, со скрипом, но работают. Через Разлом мы переберёмся, а вот дальше…

– Дальше понятно. – Ульвейн оставался непреклонен. – Если пирамиды – корень зла, будем их выкорчёвывать. Одну за другой.

– Ага, как же! – яростно прошипел вдруг Аррис, тыльной стороной ладони безуспешно пытаясь стереть со лба засохшую кровь пополам с грязью. – Думаешь, я совсем ничего не смыслю, а, Ульвейн?! Думаешь, я на той стороне цветочки собирал и на птиц любовался?! Думаешь, я не пробовал? Стены пирамид не пытался пробить, внутрь не лез?! Зря я тебе про моих погибших талдычу?! Где они полегли, по-твоему? И когда, знаешь? Стоило нам всерьез повести осаду, а из Разлома как повалило…

– Успокойся, Аррис. Слова эти недостойны тебя, – Ульвейн окинул соратника холодным и высокомерным взглядом.

– Слова, говоришь, недостойны… а мои шестеро, там оставшиеся, – они как? Чего достойны они? Пирамиды эти, там всё так запрятано, что только повелитель и разберётся! И старые вроде б, и заклятья подослали – ан поди же ты! Я тебя, Ульвейн, не глупее, знал и видел, что делаю!

– Старые заклятья, хм… – Ульвейн избегал смотреть на сородича. – Не отчаивайся Аррис. Где не пробились шестеро, может, справятся полторы сотни.

– Может быть, – скривился Аррис. – А, может, и нет. Только аэтерос смог бы наверняка…

– Аэтерос?! Он за нас нашу работу делать должен?!

– Да, аэтерос! – с вызовом подтвердил Аррис. – Потому что здесь, в Мельине – это не просто козлоногие. Это главный удар Неназываемого. Боюсь даже представить, сколько лет он его готовил – с таким тщанием и аккуратностью.

– Тебе кажется, – раздражённо отмахнулся Ульвейн. – Нас полторы сотни. Достаточно, чтобы прикрыть спины тем, кто станет пробиваться в пирамиду. Выкопаем ров, поставим частокол – и голыми руками нас не возьмёшь. А когда проникнем внутрь, когда узнаем больше – тогда и решим, стоит ли беспокоить аэтероса такими пустяками. Ну, Аррис, ты с нами? Помни, повелитель особо приказал тебе…

– Я не оспорю воли аэтероса, – Тёмный эльф мрачно смотрел на колышущийся туман. – Но, Ульвейн, если мы потерпим неудачу…

– То я сам на коленях буду просить повелителя о помощи, – докончил тот.

Их разговор прервался – где-то далеко на севере загремело, сквозь хмарь и мерзкий туман пробилась белая звезда, вспыхнула у самой земли – и медленно угасла. По Разлому прошла стремительная судорога, живая мгла с новой яростью бросилась на берег, и даже пирамиды, казалось, зашушукались, кипя от злобы.

– Ка-ак интересно… – протянул Ульвейн.

– Это Император. Местный правитель, я спас его от козлоногих, чем и нарушил приказ повелителя, – развёл руками Аррис. – Отправился на север, искать «главную пирамиду»… Я не препятствовал – спасти человека почти случайной стрелой из тьмы – это одно, а раскрывать себя и говорить – совсем другое.

– А тут есть «главная пирамида»?

– Нет, конечно, – Аррис даже поморщился. – Да и откуда ей взяться? Такие вещи прячут куда лучше. Устроители Разлома ведь не могли не знать, что рано или поздно здесь появимся мы, гвардия повелителя.

– Гвардия… что-то не замечал за тобой склонности к дурной патетике, Аррис.

– Хочу верить, что мои остались там, – Тёмный эльф мотнул головой в сторону пирамид, – не зря. Что погибли как избранные. Во имя великой цели.

– Тут уж ты можешь не сомневаться, – скривился Ульвейн. – Других целей у аэтероса не бывает.

Аррис ничего не ответил.

– Переправляемся и начинаем укрепляться, – озвучил свою мысль его сородич. – Ставим частокол и готовим тараны.

– Я позабочусь о заклятьях.

– Вот это совсем другое дело, брат Аррис! Донесение аэтеросу отправим, когда будет, что сказать.

* * *

Видение прервалось. Хедин прижал пальцы к вискам, полуприкрыл глаза. Человеческие привычки, слишком человеческие. Со временем так убеждаешь себя, что это и впрямь действует… Не хочется становиться каким-нибудь «воплощённым вихрем» или эманацией чистой силы, действующей исключительно через аватары, подобно Великому Орлангуру.

Нет, он не размажет себя по Упорядоченному, хотя порой это кажется единственным выходом. Растворить себя в сущем, слиться с самой мелкой его частицей, обрести знание, лишь немногим уступающее знаниям четырёхзрачкового Духа… но какой ценой, какой ценой!

Аррис и Ульвейн, конечно, не справятся в Мельине, но, во всяком случае, козлоногим придётся с ними повозиться. Это – выигрыш времени. Времени, так необходимого, чтобы увенчались успехом миссии Гелерры и Эйвилль. Вернее, только Эйвилль. В удачу гарпии Хедин не верил. Его неведомые враги не допускали детских ошибок.

– Они переправились? Что было дальше?

Вестник поспешно поклонился, шелковистые эльфьи волосы мотнулись вниз.

– Да, аэтерос. Пришлось строить воздушный мост и поднимать его очень высоко. Из Разлома вырывается… нечто, разъедающее наши заклинания.

Но мы справились. Переправа прошла без потерь. Потом окружили ближайшую пирамиду, возвели двойной частокол, выкопали ров. Как только взялись за тараны, из Разлома повалили козлоногие, но в пирамиду мы пробились все равно. Это огромное магическое устройство, ничего более, подпитывающее живой туман. В основном рунная магия – все стены испещрены. Два жертвенника – в основании и на вершине. Если их разрушить, натиск тварей ослабевает. Камни с руническими заклятьями можно выжечь, у гномов это хорошо получалось, надписи просто исчезали. Стереть пирамиду с лица земли мы просто не смогли, но умертвить её магию – вполне по нашим силам. Вдобавок приковали к себе немало козлоногих. Ульвейн отправил меня с известиями, не дожидаясь, пока мы там всё закончим. Чтобы выбраться, пришлось прорубаться сквозь кольцо – возле Разлома магия совершенно непредсказуема и ненадёжна, аэтерос. Дальнейшего я уже не видел, спешил отправиться, но, полагаю, Аррис с Ульвейном уже взялись за следующий зиккурат…

Хедин кивнул.

– Отдохни и отправляйся обратно. Моё слово Ульвейну и Аррису – разрушать заклятья в пирамидах, всемерно ослабляя Разлом. Отвлечь козлоногих на себя, оттянуть их прочь, заставить хоть на время забыть о людях. Продержаться надо как можно дольше, но не доводя до полного уничтожения отряда. Оставляю это на усмотрение Арриса и Ульвейна, я знаю, они не побегут с поля боя, не отступят слишком рано. Этот приказ слишком важен, я не доверю его эфиру. Не мешкай, прошу тебя.

– Не промедлю ни мига, – вновь поклонился эльф.

«Да, не промедлит», – с неудовольствием подумал Хедин. Он злился на себя – не на посланца. Он-то не промедлит, а вот ты никак не можешь ухватить врага за хвост. Который уже день Кирддин исходит кровавой пеной, твои подмастерья насмерть бьются за какие-то безымянные высотки, опушки лесов и горные перевалы. Они бьются, а ты всё ждёшь, ждёшь и никак не можешь дождаться искомого. Даже Читающий бессилен, хотя раньше он никогда не знал подобных неудач. И это особенно тревожит – насколько ему можно теперь доверять? И что ещё он не сможет прочесть?

Из-за пазухи появился розовый отшлифованный кристалл, точный двойник вручённого гарпии. Познавший Тьму задумчиво крутил его в пальцах; он не солгал Гелерре и не следил за ней, да и не мог следить. Подобные заклятья – в принципе – можно обнаружить и многое узнать о наложившем. Хедин понимал, что гарпию скорее всего заметят много раньше, чем она сама увидит хоть что-то, но рисковать не хотел. Всё должно выглядеть по-настоящему, неподдельно.

…Он не знал, сколько прошло времени. Приходили и уходили подмастерья, командиры отдельных полков, получали какие-то указания, что-то делали, где-то стояли насмерть, где-то шли на прорыв – Хедин отвечал, сам будучи далеко-далеко. Не на кирддинских полях, увы, решится исход этой битвы.

Гелерра. Эйвилль. Где вы, во имя всех небес и бездн Сущего?

* * *

Крылатая дева с антрацитово-чёрными глазами в последний раз перекувырнулась в «воздухе» – вернее, той магической субстанции, что заполняла Межреальность, позволяя подмастерьям Познавшего Тьму чувствовать себя там, словно в обычном мире. Она наслаждалась, она смаковала каждый миг – великий Хедин впервые доверил ей настоящее дело. Вручил командование. Почти десять сотен учеников истинного Бога – немалая сила. После такой щедрости повелителя скулить и жаловаться, что, мол, «их слишком много было» – да никогда. Скорее она сама отрубит себе крылья и бросится вниз с первого попавшегося утёса.

Эйвилль, конечно, молодец, хоть и вампирша. Живых мертвецов-кровососов прямодушная Гелерра ненавидела всем своим существом, хотя скрепя сердце и признавала их «полезность великому Хедину».

Она сделала всё, как сказал повелитель. Её избранный полк прошел через Межреальность, и впрямь рассыпавшись на тройки, собравшись лишь в самый последний момент. Никаких заклятий, никаких разговоров – гарпия верила, что соратники не подведут, доберутся, куда нужно.

И они не подвели. Гелерра не без гордости оглядывала блистающий строй.

– Мои товарищи! – Восторг сдавливал горло новоиспечённому командиру, слова вырывались на свободу с огромным трудом. – Друзья мои! Великий Хедин избрал нас своим карающим мечом. Цель – перед нами. Вот мир, где укрылись подлые враги, посмевшие бросить вызов великому. Долго тянулся след, от самого Кирддина, долга была наша дорога, но вот и она закончилась. Будем штурмовать, друзья! Вот миг, которого мы ждали так долго, – логово подлого врага перед нами. Правда, мы не представляем, что ждёт нас там. Но ученики Познавшего Тьму сами знают, что надо делать. Кто хочет отправиться на разведку?

Как и следовало ожидать, вызвалась вся тысяча. Бледные щёки Гелерры аж покраснели от удовольствия.

– Мне нужен всего десяток. Две сотни – окружить весь этот мирок, и чтобы даже перо от моего крыла не пролетело незамеченным!

Кто-то не выдержал, рассмеялся. Гарпия тоже улыбнулась.

– Достаточно слов. Считайте, это была горячая и долгая речь, от которой кровь ваша вскипела, и теперь вы готовы разорвать этот мир в клочья одними зубами, у кого они есть, разумеется.

…Десяток прознатчиков-морматов бесшумными серыми тенями скользнул вниз. Мир покачивался под ногами – круглый шарик, выкрашенный голубым, белым и зелёным. Таких миров большинство в Упорядоченном, хотя хватает и плоских, и даже пребывающих на внутренней поверхности полого шара. Круглые миры просты. В них легко проникать, и из них легко уходить… как правило. Эвиал, так озаботивший повелителя, к оным не относился.

Да, двух сотен учениковХедина хватило, чтобы перекрыть все входы и выходы из этого ничем не примечательного мирка. Гелерра заранее знала, что встретит её внизу. Собственно говоря, а чего ещё было ждать? Какой ещё мир могли выбрать враги повелителя – только такой, неприметный и незаметный. Где свободнотекущая сила не заставляет скалы плавать в небесах, водопады – взмывать вверх, а не низвергаться вниз. Деревья в нём не бродят ночами, переговариваясь вполголоса, острова не имеют привычки выпускать сотни лап с плавниками и перебираться на другое место, когда наскучит старое.

Восемьсот учеников – и ты, Гелерра. Тебе уже доводилось командовать полком в битвах – но повелитель всегда был рядом. А теперь никого нет, ты сама по себе – гарпия зябко запахнулась в собственные крылья. Как же тяжело ждать… и как страшно подвести повелителя.

Гелерра прожила совсем немного в сравнении с другими подмастерьями. Яростный талант сам вырвал её из полудикого племени, где она была рождена – как велит обычай, во время полёта. Кто сорвётся – тот отторгнут небом, а такому и жить незачем. Всё справедливо.

А потом её нашли. И рассказали о ней повелителю. Кто это был, Гелерра так и не узнала – великий Хедин делился с учениками тем, что могло пойти им на пользу, а лишнее знание порой вредит и сбивает с толку. Так он говорил, и гарпия была совершенно согласна.

День, когда повелитель сам удостоил её племя визитом, она до сих пор помнит так, словно проживает вот прямо сейчас, снова и снова.

Она сделалась ученицей Познавшего Тьму, его верной сподвижницей. И счастлива, безумно счастлива все эти пока ещё не такие уж длинные годы.

И сегодня – она не подведёт.

Осталось только дождаться разведчиков.

Бывалые, тёртые бойцы Хедина тем временем привольно устроились кто где, разумеется, не разводя костров и не используя никакой магии. Гелерра успела снискать добрую славу – решительная, отчаянная, но в то же время и холодно-расчётливая. Ну, а что влюблена до безумия в повелителя, так тут не только она одна… вот только жаль, ничего нашей летунье-адате не светит. Владыка избегает привязанностей, он любит всех своих учеников разом, равно, никого не выделяя. Он как отец. Мудрый, спокойный и справедливый. Он вырвал их всех из серого бытия, медленного гниения в забытых вышними силами мирах, превратил в непобедимых воинов, лучшую армию Упорядоченного; и потому длящиеся «неприятности» раздражали не только Познавшего Тьму.

Шло время. В Межреальности есть всё – и «дни», и «ночи», и места, где не случается ни того, ни другого. Здесь «ночь» была – причудливый ток великой силы не то отклонял, не то затмевал свет, и подмастерья пользовались моментом. Судя по всему, драка будет жаркая, отдохнуть не помешает. Как обычно, собрались кружком Тёмные эльфы, что-то негромко читали вслух вполголоса, к ним примкнуло несколько расчувствовавшихся орков в наводящей ужас боевой раскраске, с ожерельями из уменьшенных магией черепов на могучих шеях.

Гномы потягивали пиво. Радужные змеи свернулись кольцами, морда к морде – декламируют друг другу зубодробительно-эпические поэмы, понятные только им самим. Всё хорошо. Всё тихо. Всё, как обычно.

А прознатчики меж тем не возвращаются.

В груди у гарпии разрастался ледяной ком дурного предчувствия. Морматы, лучшие разведчики среди учеников повелителя. Ни малейшей магической вибрации, никакого колебания Силы. Конечно, она, Гелерра – не Читающий, ей не расшифровать наложенные заклятья, но, если бы морматы втянулись в драку, она бы почувствовала.

Десяток – как ветром унесло. «Как наземь пали», – говаривали гарпии.

Командир обязан посылать своих воинов на смерть, а сам рисковать собой до определённого предела – напротив, права не имеет. Потому что надо «сделать дело», а не красиво умереть. Всё это повелитель объяснял не раз и не два. Но…

Сперва Гелерра сделала всё, как положено. Разведчики не вернулись, значит, дело нечисто, и очертя голову лезть тем более нельзя. Она послала ещё десяток.

Безмолвные морматы один за другим исчезли в сером мареве. И вновь – ничего.

Антрацитовые глаза гарпии немилосердно резало – от усилий удержать позорные слёзы.

– Я пойду сама.

Несколько эльфов, начальников сотен, удивлённо воззрились на неё.

– Я всё знаю! – возвысила голос Гелерра. И вновь, уже тише: – Всё я знаю…

Репах, радужный змей, одним гибким движением очутился рядом с ней.

– Атпраффлюссссь сссс тафай, [4]4
  Радужный змей при речи заменяет все «о» на «а».


[Закрыть]Келерра.

– Почту за честь, – покраснел Омейн, один из десятников-эльфов.

– Ну, куды ж вы без меня, – поднялся коренастый Креггер, гном, закидывая на плечо здоровенную трубу огнеброса.

Добровольцев в один миг набралось больше, чем потребно. Гелерра вздохнула. Ей верят. Верят по-прежнему. А она…

Опасные мысли пришлось поспешно отбросить.

Отданы последние распоряжения. Отряд готов атаковать по её приказу. А уж она постарается, чтобы её слово пробилось сквозь любую защиту.

Гарпии это умеют. В беспредельных воздушных океанах своего родного мира, среди бушующих бурь и мчащихся безумными лавинами облачных стад, всегда готовых осыпать молниями неосторожного, – суметь позватьзачастую означает «суметь выжить». Она позовёт. И её полк придёт.

Со стороны казалось, что они «падают». С далёкой земли, сумей взгляд простого смертного проникнуть сквозь миражи, окутывающие границу Межреальности, отряд Гелерры предстал бы парящими эфирными созданиями – особенно хорош был гном со зловещим раструбом огнеброса, направленным вниз. Бороду Креггер заплёл в пять боевых косиц, на лбу и щеках намалевал какие-то руны – Гелерра, помнится, как-то посмеялась над столь варварской и неутончённой магией, а гном, не говоря ни слова, поднял увесистый булыжник и вдребезги расколотил о собственную голову – руны вспыхнули на миг, и всё.

Конечно, они не просто парили в своё удовольствие. Все мыслимые и немыслимые заклятья, позволяющие отвести глаза врагу. Увы, этот мир оказался круглым. К нему не подберёшься «снизу», не поднимешься по корням, связывающим с Межреальностью, скажем, мир плоский – потому что корни сами по себе отражают и рассеивают все дозорные чары.

Враг умён, этого не отнимешь. Мирок ничем не примечателен – да кругл, и со всех сторон мы – как на ладони.

Небо всё ближе. Странно это – видеть с изнанки дремлющие призраки звёзд. Обитателям же самого мирка небо (особенно ночное) кажется бездной, скрывающей мириады таких же, как их собственное, обиталищ, где живут владеющие речью. Они правы – потому что есть Упорядоченное, и не правы, потому что их собственные звёзды, сложившиеся в причудливые узоры, не имеют к этим «иным мирам» никакого отношения.

Прошли. Хрустальные сферы послушно разъялись перед верной ученицей Познавшего Тьму. Мир всё ближе, а она, Гелерра, по-прежнему ничего не чувствует. Кроме лишь того, что именно здесь обрывается нащупанный вампиршей Эйвилль след загадочного неприятеля.

Легче пуха, словно неощутимый предутренний ветерок, отряд Гелерры достиг наконец тверди незнакомого мира. Где-то тут, на его громадных просторах, притаился подлый враг. Где-то здесь исчезли её морматы…

Конечно, она не знала и не могла знать, где именно засел враг. Найти его логово – потруднее, чем булавочную головку среди раскалённой пустыни. Но именно для этого великому Хедину и требовались его ученики.

Вот она, плоть нового мира – грубый камень иссиня-чёрных скал под ногами, край обрыва, обычным смертным он показался бы «головокружительным». Внизу – голубизна реки, полыхание древесных крон – здесь, похоже, царила осень.

«Ну, и что же случилось с моей разведкой?» – терзалась Гелерра, отстранённо наблюдая, как её спутники споро разбивают временный лагерь. Не хочется верить, что нам сознательнооткрыли сюда дорогу. Они что, совсем безумны? Кончился один след, но начнётся другой, и мир не останется неизменным, если в нём похозяйничала такая сила, что дерзнула бросить вызов могуществу самого Познавшего Тьму. Гелерра отыщет их убежище, она проделывала такое уже не раз, как и другие ученики великого Хедина.

– Дасссаррр? – прошипел-просвистел Репах, радужный змей.

Гарпия покачала головой.

– Нет. Свернёмся клубочком и приготовим заклятье поиска. Раз уж онидали нам забраться так далеко.

Репах смешно кивнул – его раса старательно подражала двуногим соратникам даже в мелочах.

Эльфы взялись вычерчивать декаграмму, Омейн достал набор кристаллов-балансиров, считать направления и тяги магических потоков, гном расчехлил огнеброс, деловито установил его на треногу и принялся возиться с заправкой – каждый мир требовал своего собственного заряда, магия-то всюду разная…

Всё хорошо. Всё, как ему и следует быть.

Гелерра застыла на краю обрыва, уверенная в надёжности скрывающего от чужих глаз заклятья. Конечно, им бы не дали проделать всё это, заметь их хозяева своевременно. Десяток учеников Хедина – это сила.

…Но два десятка таких же точно учеников уже сгинули бесследно…

«Но с ними не было меня!»

Ещё немного – и Геллера будет знать всё. И тогда на вражье логово обрушится удар её полка, стремительный и беспощадный. Она не подведёт верящего ей повелителя.

* * *

Эйвилль было хорошо. Наверное, впервые за последние несколько сотен лет. И такхорошо, как не случалось за всю её вампирью «жизнь», хотя вернее будет сказать «за всю не-смерть».

Кровь богов. Кровь бога. Эльфку снова и снова начинало трясти, стоило ей вспомнить свои клыки, прокалывающие тёмную от загара, исполосованную шрамами кожу запястья, под которой трепетали синеватые жилы. На взгляд Эйвилль, повелитель слишком уж сильно старался походить на человека. Почему именно на них, на людей, а не, скажем, на Перворождённых эльфов? С какой стороны ни глянь, мы ведь куда красивее. Даже обидно.

Но вот кровь в этих жилах текла такая, что Эйвилль казалось – она сейчас способна разрывать миры в клочья голыми руками. Огонь и лёд, сладость и горечь, всё вместе. Пьянит и отрезвляет, бросает в дрожь и заставляет изнемогать от жары. Старые, давно забытые было чувства – кровь Хедина заставила вспомнить те времена, когда Эйвилль ещё жила, её кожа была тёплой, а сама мысль о вампирах не вызывала ничего, кроме отвращения.

Познавший Тьму был прав. Эйвилль обрела новые силы – раньше о таком не могла даже мечтать, не подозревая, что вампир в принципе способен на подобное.

Чёрной кошкой в тёмной комнате она кралась следом за беспечной гарпией. Гелеррины «меры предосторожности» не вызывали у Эйвилль ничего, кроме брезгливой усмешки. Повелитель знал, кого отправить на это дело. Враг ничего не заподозрит, даже сумей он каким-то образом прочесть мысли Крылатой Девы.

Вампирка отыскала себе укромное убежище почти у самой границы того, что она, за неимением лучшего, называла «вражьей волей». Пройдя по их следу от самого Кирддина, она накрепко запомнила этот «вкус» – как ни странно, для неё это оказался именно вкус, вкус золы и пепла. Вполне подходит, кстати.

Вокруг безымянного мирка разлит был именно этот вкус.

Нора в Межреальности, куда заползла Эйвилль, позволяла ей оставаться невидимой для любого соглядатая. Только вампир мог туда проникнуть, и только вампир – но превосходящий силой её, Эйвилль, – заподозрить хоть что-то.

Мирок – как на ладони. Но не только – вампирша видела все потоки магии, все те реки Силы, что делают живое – живым. Иные пронзали мир насквозь, иные – обтекали, словно вода преграду. Где-то там, среди этих незримых струй, скрыта тайная тропка, по которой побегут враги Хедина, когда Гелерра надавит на них посильнее. Они никогда не принимали открытого боя, эти враги. Не так уж неумно, с точки зрения Эйвилль. Стрела в спину намного лучше «честной схватки» лицом к лицу.

Она ждала, без нетерпения, но и без обычного для вампиров равнодушия. Она вкусила крови бога. И в бессмысленно-бессмертном существовании появилась цель. Пусть даже такая дремучая и первобытная.

Попробовать влагу из жил Хедина ещё раз. Эйвилль стала сильнее, она не совершит прежней ошибки.

…Эльфка встревожилась, когда вторая десятка морматов сгинула бесследно. Враг успел подготовиться к встрече. Но как, как, как?! – никакого возмущения в магических потоках, ни отзвука наложенных заклинаний, ничего.

«И куда эта курица безмозглая лезет, хотела бы я знать?!» – беззвучно завопила вампирша, когда Гелерра вместе с десятком вызвавшихся охотников сама отправилась на разведку. Крылья есть – ума не надо! Надо было проверить, выслать полусотню, заставить врага ответить, показать себя, а она… Да, эта полусотня скорее всего бы назад не вернулась, но в этом и состоит мудрость полководца. Полководца, а не крылатой дурочки.

…Приказ Хедина держал Эйвилль на месте крепче самых толстых цепей. Она не шелохнётся. От неё сегодня не требуется ни боевой ловкости, ни перерезанных глоток или оторванных голов.