Текст книги "Война мага. Том 2. Миттельшпиль"

Автор книги: Ник Перумов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Тем не менее чары сработали как полагалось. Игнациуса и Клару разделило огненное море, мешанина рушащегося и горящего камня, никак не меньше лиги в поперечнике. Клара как могла боролась с охватившей её паникой, но получалось это плохо – одна-единственная мысль о бегстве заполняла её всю, вытеснив остальные помыслы.

Архимаг поневоле действовал осторожно. Вокруг него ещё дробились и проваливались в неведомые бездны пылающие обломки Великой Пирамиды, а сияющий «пузырь», заключавший в себе Клару и её спутников, уже лопнул, и сама Клара в слепом ужасе бросилась прочь, не разбирая дороги, не видя, куда и зачем…

Её спутники не успели её удержать. Отчаянное желание скрыться, смешавшееся с ужасом и осознанием, что Великой Пирамиды больше нет, то, ради чего они вернулись с полдороги, выполнено – благодатный материал для мессира Архимага.

Ему не потребовалось много времени, чтобы нашарить то, о существовании чего он подозревал и что почти всегда имелось в любом мире, где в ходу магия, – тайные, только чародеям открытые пути, позволяющие лучшим и сильнейшим из них быстро перемещаться на огромные расстояния. Разумеется, тут тоже имелось нечто подобное. Мессиру пришлось чуть-чуть постараться, но зато Клара пребывала в полном убеждении, что это именно ей удалось открыть дверь на тайную тропу, когда-то показанную некими Анэто и Меганой, как прочёл Игнациус в охваченном ужасом сознании боевой чародейки.

Игнациус постарался на славу. Потоки жидкого огня, в который обратились стены Пирамиды, рванулись следом за Кларой и её спутниками, точно голодные удавы. Пламенные «руки» смыкались перед волшебницей, отрезая все дороги к бегству, кроме лишь тех самых «тайных путей». И, само собой, вели эти пути именно туда, куда нужно было мессиру Архимагу.

После этого можно было утереть честный трудовой пот и как можно скорее убраться отсюда. Дело сделано. Теперь – небольшое ожидание. Ну, или разве что немного подтолкнуть камешек с горы, чтобы веселее катился…

Игнациус подавил невольный соблазн. Нет, он не совершит общей для столь многих могущественных чародеев ошибки. Он не переоценит своих сил и даст событиям разворачиваться, так сказать, естественным порядком.

Рядом оказался тяжело дышащий Динтра, глаза лекаря полыхали гневом, однако он ещё сдерживался.

– Что всё это значило, мессир? – Он с трудом выдавил из себя последнее, пустое, продиктованное протоколом слово. – Почему вы не…

– Вы же сами видели, дорогой друг, – сокрушённо развёл руками Архимаг, – Клара настолько испугана, что даже слушать не стала. Хотя я сделал всё, чтобы… э-э-э… элиминировать её противников. Признаю, признаю, тут я немного перестарался…

– Куда ж она исчезла? – настаивал Динтра.

– Открыла себе дорогу на пути магов, – с чарующей улыбкой пояснил Игнациус. – Здешние чародеи, похоже, докопались до их существования, и Клара… теперь она уже далеко.

– А мы можем последовать за ней?

– Можем, мой дорогой друг, но не сразу. Надо дождаться, пока улягутся магические возмущения…

– Но, кажется, – перебил его Динтра, – нам едва ли дадут спокойно заниматься подобного рода изысканиями!

Сквозь редеющие пламя и дым стали заметны перебегающие фигурки, подбирающиеся всё ближе и ближе.

– Не хочу никому причинять никакого вреда, – проговорил Игнациус, принимая позу «мага-озабоченного-последствиями». – Они, бесспорно, сбились с истинного пути… но ничего, чтобы восстановить такую пирамиду, им понадобится мно-ого времени.

Динтра покачал головой. И вытащил из ножен голубой меч.

– Пока что нам придётся проложить себе дорогу прочь из этого города, мессир.

– Зачем проливать лишнюю кровь, дорогой друг? Это потребует немалых затрат, и, увы, я долго буду кряхтеть, но лучше уж мы просто… – э-эх! – перенесёмся прочь отсюда. Вот хотя б в эту милую рощицу. – Игнациус сделал широкий жест за миг до того, как согнуться в приступе жестокого кашля.

…Заклятье мгновенного переноса с места на место, как и многие в арсенале Архимага, относилось к разряду высших, и едва ли кто-то в Долине способен был его повторить. Да, откат вновь дал о себе знать с неприятной настойчивостью, несмотря на хитроумные противовесы и балансиры. Игнациус даже потерял сознание, ему показалось, что лишь на миг; очнулся Архимаг от резко ворвавшегося потока горячей бурлящей Силы – Динтра не забывал свой долг целителя.

– Вы потратили слишком много, мессир, – типичным «целительским» голосом объявил он. – Нет-нет, пожалуйста, не шевелитесь. Я снял острый эффект, но следует предпринять обязательные при глубоком магическом истощении меры…

Только теперь Игнациус обнаружил, что под ним не снег, а заботливо расстеленный плотный плащ, наброшенный поверх лапника, что рядом потрескивает костерок, на котором, как и положено, кипит закопчённый походный чайник Динтры, а от котелка рядом уже поднимается резкий аромат завариваемых трав. Старый целитель никогда не полагался на одни только заклятия.

«Сколько ж это я провалялся без чувств? – злясь на себя, подумал Игнациус. – Куда ж такое годится, от слабенького отката в обморок брякаться, точно барышня?!»

– Пейте, пейте, мессир, – Динтра поднёс к его губам дымящуюся кружку, тоже побывавшую во многих походах, помятую и исцарапанную. – Да-да, домашние средства. Иногда действуют получше магии.

– Благодарю. Э-э-э… долго ли я пребывал без сознания, дорогой друг?

– Изрядно, мессир. Уже вечер вот-вот настанет. Солнце почти что село. В городе до сих пор полный сумбур и хаос. Пламя они погасили, теперь начнут широкие поиски. То есть станут охотиться за нами. Лучше бы, мессир, нам воспользоваться той же дорогой, что и Клара. Надеюсь, магические возмущения уже улеглись?

– Надо… эхе-хе-хе… специально определить, – проворчал Игнациус. Кашель вновь отозвался глубокой болью в груди.

Итак, мессир, ты можешь себя поздравить. Сработано чисто. Клара уже где-то около Мечей. Эта гордячка сейчас начнёт действовать. Очень полезно, когда у твоей куколки такое самомнение, очень полезно. К оному чувству весьма просто привязать пару-другую незримых ниточек и время от времени подёргивать. Когда Мечи окажутся у Клары, она, само собой, попытается «сдержать слово боевого мага, кое, как известно, больше его жизни». Для того чтобы передать Падшему драгоценную добычу, Клара должна выбраться из Эвиала… а с этим у неё неизбежно возникнут проблемы. Уж об этом-то он, Игнациус, позаботится.

И тогда Падшему не останется ничего, кроме как спускаться сюда, в Эвиал. О да, он предупреждал Клару, мол, он настолько силён, что ни один мир не выдержит его тяжести. Ерунда. Ему просто требовалось произвести впечатление. Уж он-то, Игнациус, точно знает, на что способны Падшие и что вне пределов их сил. Недаром столько веков он по крупицам собирал всё, имевшее к ним отношение.

Как бы то ни было, наниматель Клары спустится сюда. Явится в истинной плоти. И… получит Мечи. Все веселятся и ликуют. Клара в том числе.

И в этот самый миг… настанет пора исполниться второй части плана мессира Архимага, самой заветной и лелеемой части. Но… об этом не надо даже в мыслях. Кто знает, кто знает…

Во всяком случае, за Кларой они последуют. Сильвия… она, похоже, подвела Архимага. Из охотницы превратилась в дичь. Но она ещё тоже сыграет свою роль. Её мы тоже отыщем, непременно отыщем.

Тем не менее об оных высоких материях мессиру Архимагу на время пришлось забыть. Динтра поил его отварами, от которых всё нутро действительно переворачивалось, однако же они действовали. И когда ищейки Империи Клешней наконец обнаружили покинутый лагерь, Игнациус, Динтра и Читающий были уже далеко.

* * *

Резкий и холодный ветер дул с моря, нёс облака водяной пыли, подхватывая её над гибнущими возле скал волнами. Исполинский обрыв рухнул вниз сотнями футов, так что белая пена яростного прибоя, способного в клочья разнести любой корабль, сверху казалась безобидной белой чёрточкой.

На самом краю обрыва застыла тонкая фигурка совсем ещё юной девушки, почти девочки, и налетающие ледяные порывы зло рвали седой клок, серебристой вспышкой рассёкший тяжёлую гриву каштановых волос, – она залечила раны, магией заставила вновь отрасти волосы, однако седая прядь упрямо сопротивлялась её заклинаниям.

Сильвия, последняя из Красного Арка. Заброшенная за немереные лиги от родного дома, одна-одинёшенька в странном и пугающем мире, так отличающемся от того же Эвиала, к которому она успела привыкнуть. Нет, место, где она стояла, тоже лежало в его пределах, просто… просто… это был уже не тотЭвиал. Сильвия чувствовала – всё вокруг стало другим. Иная вода текла в незримых жилах земли, иным сделался воздух, хотя и непонятно, в чём же именно состояло различие. И море, вечно ярящееся у серых скал море тоже было другим. Сильвия догадывалась о причине.

Тьма. Тень. Великий Мрак. Много имён, и все – неточные. Иное, лишь представляющееся Тьмой слабым людским взорам. Иное– и этим всё сказано.

Сильвия безо всяких усилий держала на весу в правой руке длинный волнистый фламберг. День стоял серый, солнце затягивали плотные, как могильный саван, тучи – но по чёрному клинку то и дело пробегали искры алого пламени. Меч тоже ярился, чувствуя близкого врага. Он уже крушил его порождения там, в Эгесте, – миллионы лет назад, в какой-то другой жизни.

Левой рукой юная чародейка сжимала овальную золотую пластинку, взятую ею из праха Хозяина Ливня когда-то вообще в давно забытых безднах времени. Бесценная пайцза вернулась к ней вместе с мечом, как – Сильвия сама не знала. Она вырвала из рук пленившей её воительницы только чёрный меч; золотой овал сам отправился следом.

Оставшийся за спиной путь пронизывал с севера на юг всю Левую Клешню, пронизывал, словно огненная нить. Белая сова с громадным фламбергом в когтях (разумеется, никакая обычная птица никогда б не осилила такую тяжесть и настолько неудобную ношу, здесь работала магия) уступила место стройной девушке, добежавшей до края океана – и остановившейся в тягостном раздумье.

Сильвия ускользнула от своих пленителей. Не отомстила за позор порки, но это она ещё успеет сделать. Главное – что прахом пошло её дело, то, за которое она взялась ещё в Старом Свете. Крупинки Кристалла Магии – она добыла только пару и только из-под Пика Судеб. Ещё один, она знала, перестал существовать – Кристалл драконицы Кейден, что скрывали под собой зелёные Козьи горы. Сильвии требовалось вернуться обратно на восток. Её план с Кларой Хюммель потерпел полное фиаско, но оставались заветные крупинки, уже помогшие ей вырваться с этого диковинного Дна Миров и отыскать дорогу обратно в Эвиал.

Ничего не осталось. Никаких артефактов, один лишь чёрный меч да эта золотая пайцза. Пластинка, неопровержимо отвечавшая на один из самых главных для Сильвии вопросов. Неспроста ей повинуется фламберг, недаром ей так хорошо удаются самые злые и убийственные чары. Доказательство этого – здесь, в выгравированных на золоте письменах и в иных рунах, проступающих, если провести над пластинкой клинком фламберга.

И странные дары Игнациуса. Они почтипринесли Сильвии победу над Кларой, но именно что почти. А когда она падала сквозь миры, думала только о том, как удержать фламберг. Его и пайцзу – память крови; да ешё крупинки, добытые ею самой. Заёмное сгинуло бесследно.

«…Твой дом не здесь, не в Эвиале, Сильвия. Зло и добро смешались вокруг тебя, и ты строишь планы, хотя надо всего лишь вернуться домой. В Мельин. И там предъявить права на один очень старый и странный замок, высящийся на склонах Восходных гор, далеко-далеко от обитаемых краёв. Замок, где некогда жил прежний хозяин чёрного фламберга».

Иногда это чувство – что ей надо просто вернуться домой – становилось почти неодолимым. Но… как же её цель? Удовольствоваться ролью Чародейки Восхода в мире, где на неё найдётся управа? Тот же Всебесцветный Нерг, если он вдруг решит выйти из векового самозаточения?.. После того как составила такой хороший, такой замечательный план? Не-ет, она не отступит. Крупинки ей помогут, но их мало. И помощи только от них будет недостаточно.

Значит, на восток. Вот только как? Громадная сова очень сильна и вынослива, но даже ей, несмотря на всю магию, не перелететь бескрайний океан. А что творится в портах могущественной Империи Клешней, Сильвия уже видела. Она, наверное, смогла бы прорваться к кораблю… покрошив на своём пути массу народа, но что она станет делать дальше? Мореплавание не входило в число искусств, коими она владела. Захватить команду? Принудить отвезти её, куда прикажет?

Сильвия перебирала варианты, отбрасывая один за другим. Невдалеке, слева от неё, скалы начинали резко понижаться и примерно в лиге переходили в холмистую равнину. Море сжимало кулаки, но они оборачивались бухтами, ловко пойманными вскинутыми для защиты ладонями берегов. Вокруг ближайшей теснились строения, в сердце городка возвышалась пирамида – от неё, чувствовала Сильвия, исходила недобрая сила. В порту теснились корабли, и торговые, и военные, низкие и длинные галеры, выкрашенные чёрным и зелёным.

Некоторое время девушка, прищурившись, смотрела на суда. Одна из боевых галер медленно двинулась к выходу из гавани, влекомая несколькими гребными лодками. Сильвия следила за ней до тех пор, пока корабль не достиг открытого моря и не развернул паруса. Вёсла упёрлись в воду, и галера заскользила по неспокойному морю – прямиком на восток. Сильвия скорчила недовольную гримаску, но выбирать не приходилось – и, закинув фламберг на плечо, девушка двинулась вниз по склону, туда, к портовому городку.

Она уже знала, что чужаки в городах Империи Клешней, мягко говоря, не приветствуются. Видела достаточно змееголовых коричневокожих дуоттов, чтобы понять, кто здесь хозяева. Видела казармы и войска. Видела загадочные «звёзды», магические фигуры, раскинувшиеся на добрую лигу. Видела и ещё более странных созданий, неживых и немёртвых, из коих, по её наблюдению, чуть ли не наполовину состояла армия Клешней.

Разумеется, особенно близко она подбираться не стала. Магия этой свирепой империи успела внушить ей известное уважение.

Из бухты тем временем медленно выходили боевые галеры, отсюда они казались мелкими безобидными лодочками, что пускает ребёнок в луже для развлечения.

Почти три десятка судов выстроились длинной колонной. И тоже повернули на восток.

Сильвия наморщила нос. Она собиралась проникнуть в город и каким-то образом попытаться вступить в службу Империи Клешней – но, похоже, сегодня ей выпала удача. Или, вернее, после стольких неудач хоть раз-то должно было повезти!

Недолго думая, Сильвия опустила фламберг наземь и крепко зажмурилась.

Миг спустя белая полярная сова с длинным мечом в когтях взмыла над скалами и полетела вслед за флотом.

* * *

Архимаг Игнациус встрепенулся, почувствовав знакомое заклятье. Точно, то самое. Сильвия! Где-то не так далеко… Она избавилась от его артефактов, теперь за ней так просто не уследишь. Мессир Архимаг, конечно, рассчитывал отыскать и использовать даже эту непослушную девчонку, но сейчас не до неё. Есть более прямой способ добиться желаемого.

«Терпение, мой дорогой друг Архимаг, терпение, и ничего больше. Ловушки расставлены и насторожены. Ещё немного, совсем немного твоихусилий, и дичь попадётся».

Глава девятая
Эвиал

Поури маршировали правильными рядами, идеальная армия, мечта одержимого жаждой завоеваний владыки. Завидев дракона, карлики даже и не думали скрывать свирепую радость – клич «Ишхар!» сам, безо всяких заклинаний, наверное, способен был подъять мёртвых из могил.

Рыся красиво опустилась рядом с Фессом, склоняя изящную шею. Некромант ощутил беззвучную речь драконицы, обращённую к приспевшим на подмогу карликам:

–  Вы пришли. Слово Ишхар – закон. Будет много войны, много крови. Слушайте слово Уст Ишхар. Его слово – слово Ишхар. Слово Уст Ишхар – закон.

Поури внимали. Плотный круг невысоких уродливых воителей сомкнулся, отблески факелов плясали на вскинутом оружии. Длинные рты растянуты в хищных, кровожадных ухмылках.

В первом ряду, в упор таращась на некроманта и драконицу, стояли те самые четверо карликов, что ему показало заклятье видения. Молот, Чекан, Кистень и Вилы. Пятый поури отыскался чуть в стороне, закинув на плечо своё чудное копьё, он пялился только и исключительно на Рысю-дракона.

Поури всё прибывали и прибывали, их собралось уже несколько сотен, а длинная колонна всё шагала и шагала, освещая себе путь бесчисленными факелами.

«Сколько прошло времени с моего заклятия? – суматошно думал Фесс. – И не есть ли их столь своевременное появление очередная уловка Сущности? Мол, нужна армия – вот тебе армия! И такая, что на убой гнать не жалко! Вперёд, только вперёд, для тебя ничем не поскуплюсь, Разрушитель, только вцепись в глотку покрепче всем, кто против тебя?!»

–  Как они могли оказаться здесь так быстро, Рыся?

–  Зов Ишхар даёт им право воспользоваться путями, одолевая сотни лиг за считаные часы, – откликнулась Рыся.

–  Путями?! Что это такое?

–  Память крови говорит, что это дороги здешних магов. Драконы слишком тяжелы для них, но они даровали поури возможность вступить на эти пути.

–  А мы? Мы с тобой не можем разве?

–  Мы – нет. И для тебя, и для меня эти дороги слишком хрупки. Ну, не молчи, папа, они здесь, чтобы повиноваться! Они любят кровь и золото, и первое куда больше второго. Не надо ждать до утра, им не нужен отдых, надо атаковать сейчас!

–  Что-то ты сама кровожадная стала, Рыся!

–  Нет. – В голосе драконицы прорезалась грусть. – Просто надо скорее с этим покончить. Тогда в итоге прольётся куда меньше крови. Принцип меньшего зла, как ты всегда говоришь.

…Поури не мешкали. Ибо слово от Уст Ишхар есть закон, а законы не оспаривают и не обсуждают. Им следуют.

Некромант тоже не сидел сложа руки. Салладорские маги окружили некрополь несколькими поясами охранных чар и хитроумных ловушек, насторожённых на живых врагов. Мёртвая армия Фесса прошла сквозь всё это хозяйство играючи, а вот живым поури пришлось бы нелегко.

Отбросив осторожность, Фесс вытянул руку, простыми жестами нацеливая незатейливое, но мощное заклятье; салладорские маги тут же его обнаружат, но ему надо открыть дорогу штурмовым колоннам поури.

Магические ловушки можно заставить сработать, это гораздо проще, чем разбирать каждую на части и обезвреживать. Именно это сейчас и проделал Фесс.

Волна взлетающих к небу тонких песчаных фонтанчиков прокатилась через последние барханы и, казалось, угасла, достигнув кольца полуразрушенных построек. Мгновение спустя там воцарился хаос – что-то взрывалось, вспыхивало, языки пламени в бессильной ярости лизали мёртвые жёлтые камни, зелёные молнии вырывались из руин, заполошно метались чёрные воронки и угасали, не находя цели. Поневоле узкая, полоса эта тем не менее открыла поури дорогу для наступления. И понукать свирепых карликов не пришлось.

Поури рванулись в атаку бегом, размахивая оружием. Оглушительное «Иш-хар! Иш-хар!» потрясло окрестные барханы и старые стены; развернувшись, насколько им только позволяло очищенное некромантом пространство, карлики с удивительной быстротой бросились на прорыв, прямо в изжёванные челюсти древнего некрополя. Маги Салладора не показывались.

Несколько ловушек всё-таки сработало, их невидимые клыки клацнули, торопясь искромсать неподатливую добычу, но ухватили лишь пяток поури. Карлики умирали молча, без единого стона, словно и не испытывая боли.

Рысь, по-прежнему в облике драконицы, замерла беломраморным изваянием рядом с Фессом, не отрывая взгляда от атакующих поури. Те безо всяких помех ворвались в некрополь, растеклись по улочкам города мёртвых. Им не требовалось указывать цель – её они, похоже, просто чуяли. Все поури как один рвались к тёмному провалу – входу в гробницу Салладорца.

Им никто не препятствовал.

Осаждённые чародеи на поверхности не появлялись.

Поури невозбранно достигли площади перед входом в гробницу, когда перед глазами Фесса вспыхнула круговерть алых искр и резкая боль в боку заставила его согнуться, словно от удара копья, пробившего недостаточно крепкую кольчугу.

Голова Рыси тотчас оказалась рядом, драконица подставила шею, не давая некроманту повалиться.

–  Что такое, папа?!

–  Ты разве ничего не чувствуешь? – говорить даже и мысленно оказалось нелегко.

–  Они что-то сделали… там…

Фесс с трудом выпрямился. Маги Салладора наконец ответили, но вот чем? И как отбивать это неведомое заклятье?

Вновь удар невидимым. Вновь боль в боку и сбитое дыхание. Третий удар, четвёртый.

–  Они… совершают жертвоприношения! – почти выкрикнула Рыся. – Папа, я лечу!

– Стой! Куда! – заорал Фесс, но стремительное жемчужно-серебристое тело уже взмыло над некрополем.

Поздно.

Драконица лихо перекувырнулась в воздухе над самыми камнями площади, метко выпустив клубящуюся огненную струю прямо в чёрный зев гробницы; однако магический огонь лишь растёкся по поверхности вспухшего над входом прозрачного пузыря – сработала магическая защита салладорцев. А самой Рыси пришлось отчаянно уворачиваться от прянувших из-за соседних гробниц слепяще-зелёных молний.

Поури, в свою очередь, достигли площади и устремились ко входу. Драконье пламя угасало, однако отразивший его купол не исчез, превратился в густую сеть зеленоватых росчерков.

–  Они запечатали вход! – отчаянно выкрикнула Рыся. – И я не знаю, как его открыть!

–  Останови поури! – едва успел ответить Фесс.

Маги Салладора оказались решительнее. Их заправилы не остановились перед тем, чтобы зарезать на жертвеннике своих же собратьев – наверное, из младших рангов или вовсе учеников. Сейчас они соберут силы и ударят вновь.

Оставаться сзади Фесс больше не мог.

Рыся пронеслась над рядами поури, и карлики послушно замерли.

Зеленоватый защитный купол магов становился всё плотнее, наглухо запечатывая вход. Запыхавшись, Фесс достиг задних рядов своего воинства, не отрывая взгляда от воздвигнутой противником преграды.

Зелёное пламя словно каменело, обретая плоть. Над входом в подземелье воздвигалось нечто вроде нового могильного камня. И он, этот камень, стремительно твердел, становясь настоящей скалой.

В него салладорцы успели вложить немало сил. Магия крови – могущественна. И пока у них там, внизу, хватает живого материала – с ними не справиться ни неупокоенным, ни поури. Даже Рыся окажется бессильна.

Решение пришло само и мгновенно. Пока эта магическая конструкция неустойчива – он, некромант, вполне может ею воспользоваться. Даже не влезая в новые долги перед Тёмной Шестёркой.

Рыся поняла его намерения, наверное, ещё раньше, чем он сам. Но прежде чем Фесс достиг зелёного купола, туда с молодецким уханьем ворвался самый смелый из поури.

Зелёные змеи-стрелки разом прекратили беспорядочное мельтешение. Карлика опутала ярко блистающая изумрудная сеть, и он замер. Бесчисленные острия вонзались в его тело, из проколов тонкими струйками далеко брызгала тёмная кровь, но поури не шевелился и не издал ни звука. Он молча умирал, сумев лишь немного повернуть голову – так, чтобы его последний взгляд направлен был на обожаемую Ишхар.

Фесс оказался рядом. Влетел в зелёную полусферу, точно в вязкую, тягучую тину; он знал, что осталось лишь несколько мгновений, чтобы воспользоваться силой, покидающей тщедушное тело карлика вместе с невесть ради чего прожитой жизнью. Пока зелёные стрелы ещё заняты поури.

…Некроманта накрыла дурманящая волна – умирая, поури отдавал столько крови и силы, он так неистово желал жить, что подобного изобилия Фессу не доставила бы смерть и дюжины могучих воинов-людей.

Зелёная полусфера вспыхнула новым, жгучим огнём, янтарно-жёлтым, схожим с песком пустыни. Огонь не тронул некроманта, но тело поури обратилось в невесомый прах; дорога вниз оказалась открыта.

– Папа-а-а! – Рысь вдруг оказалась рядом, уже в человеческом облике, воинственно размахивая подаренной гномами саблей. Прежде чем Фесс успел удержать её, негодная девчонка первой бросилась вниз по каменной лестнице. Следом уже валили поури, едва не сбив некроманта с ног.

Фесса прижали к стене; его била крупная дрожь. Где-то впереди воинственно вопила Рыся, торжествующе ревели карлики и раздавались отчаянные, полные ужаса вопли людей.

Поток поури стал гуще, Фесса подхватило, будто течением, понесло вниз. Некогда ему пришлось выдержать тяжёлый бой на этих ступенях, сейчас здесь всё оставалось пустым и мёртвым.

Вслед за первой волной карликов Фесс очутился в главном подземном зале.

Здесь ничто не изменилось со времён его последнего визита. Только у дальней стены просторного склепа появился невысокий жертвенник, сейчас весь залитый кровью; у подножия один на другом свалены никчёмными куклами мёртвые тела со вскрытым горлом. На самом алтаре как раз корчился распластанный человек в одежде салладорского мага, его держали за руки и за ноги четверо других, а пятый занёс над несчастным изогнутый жертвенный нож.

Передние поури уже сцепились с бросившимися им навстречу младшими чародеями. Живая стена салладорцев, сражавшихся с отчаянием смертников, приостановила даже свирепый порыв карликов; низкорослые воины Фесса молча шли в атаку и молча умирали.

Конечно, можно вновь прибегнуть к старому приёму, опробованному ещё в Арвесте, когда некромант почерпнул силу у умиравшего солдата. Но для этого надо было осознанно добитьраненого; сейчас некромант воздержался бы от подобных шагов. Сущность коварна, кто знает, не тогда ли, не в Арвесте ли вцепились в него её холодные когти?

Вопли метались под сводами пленными птицами; дрожали факелы, гнущийся строй младших чародеев упорно не подпускал поури к саркофагу Салладорца; и с жуткой равномерностью, словно толкаемый водяным колесом рычаг, поднимался и опускался жертвенный нож над окровавленным алтарём.

Ко всему привычного Фесса невольно замутило. В подземелье врывались новые и новые поури, в прямом смысле шагали по головам и плечам товарищей, торопясь дорваться до салладорских магов, и строй защитников дрогнул, подаваясь назад то здесь, то там; дикая схватка кипела меж тремя исполинскими гробницами, и некромант не мог не заметить густо покрывавших стены и крышу каждой тёмно-багряных символов. Раньше, когда он впервые очутился здесь, их не было. Жуткие сцены пыток и казней, в изобилии испещрившие древние саркофаги, почти скрылись под письменами салладорских волшебников.

Они словно бы поднимали не только великого Тёмного мага, заточённого под могильной плитой, но, похоже, решили снабдить Эвенгара достойной свитой.

Крылатый зверь, великан, дуотт – три ужаса, погребённые здесь в незапамятные времена. И – иссиня-чёрный саркофаг Салладорца; сейчас его тоже густо исчертили рунами. Шесть цепей валялись на земле, толстенные звенья аккуратно перепилены.

– Рыся! – крикнул некромант; драконицы нигде не было видно.

– Зде-есь! – откликнулся ему звонкий голос, сейчас – скорее молодой девушки, чем девочки. Рыся могла ведь принять любой облик…

Фесс едва разглядел её в суматохе сечи; впрочем, поури не оставили свою Ишхар, неважно, в каком виде ей оказалось благоугодно появиться. Те самые пятеро карликов, Молот, Чекан и остальные трое – по всему, своего рода «начальники» отряда поури, – прикрывали Рысю с боков и спины, сражаясь в полуокружении.

Рядом с некромантом умирали и люди и поури, первые – куда чаще; и нет нужды в истребительных заклятиях, и даром падает жертвенный нож, открывая горло очередному несчастному; Фессу даже почудилось, что вот наконец-то всё окончится без него.

Как бы не так.

Копящаяся под низкими сводами злая Сила искала выхода. Салладорские чародеи слишком долго и настойчиво плели сети, выстраивая сложную систему рунных заклятий, чтобы её могла разрушить смерть каких-то учеников.

Карлики напирали, перепрыгивая через собственных раненых и убитых, давили со свирепым, неостановимым порывом, не задумываясь, жертвуя собой – только чтобы сородич сумел бы ткнуть остриём в открывшийся бок салладорского мага.

Фесс не успел даже принять участие в схватке, не говоря уж о том, чтобы за шкирку вытащить из неё несносную драконицу. Сердце некроманта так и оборвалось, гулко стукаясь о рёбра, когда жемчужноволосая девчонка изогнулась в лихом пируэте, рубанула вкось – но при этом над самой её головой пронеслась чёрная булава.

Строй салладорцев распался очень быстро, последние защитники падали под клинками и крючьями карликов, волна поури докатилась до окровавленного жертвенника, где последние из чародеев лихорадочно пытались, как показалось Фессу, сотворить нечто вроде защитного купола. Попытка жалкая и напрасная; всё, что они успели, – это вскрыть горло последней жертве.

…Нож упал в очередной раз, предсмертный вопль оборвался хрипами и бульканьем. Некроманта словно окатила жаркая волна – начало действовать какое-то заклинание, но какое?.. Явно не боевое, похоже, что салладорцы вообще не использовали сейчас магию, чтобы хоть как-то защитить себя. Не пытались и ударить, как они сделали совсем недавно, отразив штурм Фессовых зомби.

И за миг до того, как возглавляемая Рысей лавина поури накрыла волшебников возле алтаря, все они, коротко переглянувшись, дружно ударили сами себя длинными жертвенными ножами в сердце.

Карлики остановились в недоумении. Рыся опустила окровавленную сабельку. Победа, победа полная, все враги мертвы…

– Папа!

– Рыся, дочка! – Фесс бросился к ней, перепрыгнув через три повалившихся друг на друга человеческих тела и…

…Чёрный саркофаг Эвенгара Салладорского неведомым образом оказался у Фесса на дороге. Некромант больно ударился об острый холодный угол, скривился, хватаясь за бок, – а когда выпрямился, в погребальном покое никого, кроме него, не было. Под ногами – вековая пыль, тут никто не бывал самое меньшее несколько столетий.

А прямо перед Фессом, небрежно опершись на край распахнутого саркофага, стоял невысокий стройный человек, смуглый, с иссиня-чёрной бородой и вьющимися чёрными же волосами. Глубоко посаженные агатовые глаза пристально смотрели прямо на некроманта. Сросшиеся на переносице кустистые брови, буйные кудри, острый подбородок…

«Морок, – подумал Фесс. – Вот только от кого?.. Опять Сущность?»

– Нет, keannНеясыть, не Сущность, – спокойно проговорил Эвенгар. – Никак не она, господин некромант.

Салладорец говорил на идеально правильном староимперском, без малейшего акцента; язык этот не отличался богатством идиом, живостью оборотов и обилием диалектов даже и в его времена. Язык трудов по высшей магии и исторических летописей, как и высоких дипломатических переговоров.

– Кто ты? – Фесс, само собой, знал это, но всегда полезно, чтобы визави бы назвался сам.

–  De atterna, ты знаешь, – ответил собеседник некроманта. – Меня часто называют Эвенгаром Салладорским. Настоящие мои имя и место рождения значения не имеют, keann.