Текст книги "Война мага. Том 4: Конец игры"

Автор книги: Ник Перумов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 51 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

…Высокие своды неведомой пещеры, несколько фигур, вроде бы гномы, и среди них человек в изодранной серой рясе.

Отступник, презревший всё, во что верил раньше. Сделавшийся ключом, открывающим Спасителю дорогу в Эвиал. И он… да, Пик Судеб! Точно, он там! Здесь, совсем под боком! Наверное, в тех самых кавернах, где они с Меганой и преподобным Этлау так недавно искали Разрушителя…

А вот сам Разрушитель… Разрушитель… где же он? Почему не видно? Вейде не хватает силы?.. Или – о, наивные надежды! – он вообще убрался из нашего мира?

– Не-ет, – простонала эльфийка. – Он… здесь. В Эвиале. Никуда не делся. Но… его не видно… Сейчас… ещё… чуть-чуть…

Сквозь кожу проступала кровь. Вейде извивалась и царапалась, хрипела, закатив глаза. Она отдавала сейчас уже самое себя.

…Лопнула пелена, злобно взвыл ветер, разом швырнув и мага, и королеву Вечного леса вниз, ласковый дневной свет померк, и во всём мире вещественным осталась только чёрная стена, отразившая девятерых драконов, мерно взмахивавших великолепными крыльями. Однако они не просто летели – волшебник чувствовал, как трещит и ломается вокруг них сам мир. Девятка вспарывала плоть Эвиала, словно острый нож лекаря.

– Он… драконы… не сюда… – разобрал Ан лепет эльфийки.

Маг скрипнул зубами, с тягостной нутряной болью вытягивая из себя последнее. Что, все их усилия впустую? Что с того, что они увидели Разрушителя верхом на драконе?!

– Они… тоже на Пик Судеб…

Милорд ректор не успел порадоваться этому. Небо над их головами разлетелось вдребезги, остался лишь уродливый белесый шрам, заполненный, словно гноем, кипящей мглой. Чернота лежала теперь вокруг, она владела всем, и сквозь неё, небрежно отводя её худой, жилистой рукою, шагнула человеческая фигура в сером хитоне и неказистых стоптанных сандалиях, какие носят разве что рыночные рабы.

– Спаситель! – вырвалось у Анэто.

Ректор ордосской Академии уже сталкивался с этой сущностью. В разных видениях Спаситель выглядел по-разному, но впервые – таким, как сейчас, обычным человеком, по облику – аррасским южанином, смуглым и чернобородым.

Он спокойно шагал по золотым ступеням, шагал, поникнув головой и даже не оглядываясь по сторонам. Тому, кто идёт «спасти», безразличны красоты и пейзажи.

Из-за чёрной стены донёсся глухой вопль, крик на неведомом языке, исполненный несказанного ужаса.

«А это ещё откуда?!» – успел поразиться Анэто.

Вейде всхлипнула и обмякла у него на руках.

Спаситель миновал оцепеневшего милорда ректора, медленными печальными шагами спускаясь всё ниже и ниже. Анэто показалось – он может, протянув руку, коснуться серого колышущегося хитона.

Черноволосый странник обернулся, медленно окинув Анэто внимательным взглядом, и милорд ректор почувствовал, как жизнь покидает его тело. Порывы ветра, вспышки пламени исчезли, всё замерло вокруг, мага охватывало мягкое тепло, покойное и умиротворяющее. Ничего не надо больше делать, никуда не надо теперь спешить. Спаситель здесь, и судьба Эвиала вырвана из рук населявших его смертных и бессмертных.

Спаситель печально кивнул Анэто, словно прощаясь, повернулся и неспешно зашагал дальше.

Стой. Как же так?! Разве уже сбылись все пророчества? Разве власть Его стала полной и абсолютной?!

Анэто в бессильной ярости только и мог, что проводить Спасителя взглядом.

«Конец всего, – лихорадочно подумал Анэто. – Конец той жизни, что я любил и знал, конец Ордосу, Академии, ученикам, наставникам, всему, всему, всему. Конец вольно раскинувшейся земле и небу над ней, конец дню и ночи, воздуху и свету, конец холоду и тьме…

Зачем я ещё держу эту эльфку, если и так всё уже пропало?»

Милордом ректором овладело странное, всеохватывающее равнодушие. Спаситель явился в Эвиал. По сравнению с этим всё прочее теряет смысл.

Однако заклятье Вейде продолжало работать, прочертившие Нарн линии пылали по-прежнему, и по-прежнему шагали, стягиваясь к Нарну, шеренги призраков – погибших эльфов. Один раз они уже отдали королеве Вейде свою силу; зачем им собираться теперь? Что вообще происходит там, на земле?

А из-за чёрной стены, где полагалось находиться Западной Тьме, доносились жуткие, невоспроизводимые вопли. Что-то выло там, не то скручиваемое неописуемой агонией, не то раздираемое запредельным отчаянием. И сама стена, совсем недавно – несокрушимый, вознёсшийся к звёздам монолит, мелко дрожала, раскачивалась, словно грозя вот-вот рухнуть.

Вейде уже не шевелилась – обмякла, повисла на Анэто всем телом. Нещадно трепавшие их силы наконец оставили пару в покое; земля стала приближаться, они словно падали, свет померк окончательно, тьма затянула страшную рану в небесном куполе, вернулись на прежнее место звёзды; и вот уже под ногами – твёрдая земля, густые травы Нарна.

Анэто ошарашенно огляделся. Что, это всё?! Заклятье окончилось, они узнали всё, что могли узнать?! И где тогда откат?!

– Не… волнуйся. Я… приняла его на себя, – Вейде отстранилась, пошатнувшись, шагнула из пылающего голубым фокуса магической фигуры. – Всё сделано, маг. Всё сделано. Наш долг исполнен, – эльфийка хрипло рассмеялась.

– Что ты говоришь?! Какое там «исполнен»?! – не выдержал Анэто, забыв о «величестве» и «моей королеве». – Спаситель ворвался в Эвиал! Теперь всё кончено, если только мы что-то немедленно не предпримем!..

– Никто не может ничего противопоставить Спасителю, – Вейде проделала какие-то пассы, и языки голубого огня начали опадать, втягиваясь обратно в породившие их линии и пересечения. – Вы, люди, сотворили поистине непобедимую силу. Непобедимую и неодолимую. Его можно только сдержать, но – не уничтожить.

– Я не понимаю, – вырвалось у мага.

– На самом деле нет ничего проще, – усмехнулась королева. – Тайна Спасителя давно и остро волновала эльфов, только мало кто из моих соплеменников мог в этом признаться. Я – признаюсь, и признаюсь открыто. Я изучала Его. Долго, упорно, несмотря ни на какие препятствия. И я узнала. Кто Он. Что Ему нужно. Какими методами…

– Вейде! – Анэто чуть не упал на колени. – Всё это, конечно, очень важно и заслуживает внимания, но… у нас, кажется, есть мир, нуждающийся в спасении. Тьфу ты, я уже заговорил, словно дешёвый менестрель!..

– Мир уже никто не спасёт. Его вообще нельзя «спасти», – твёрдо и холодно отозвалась эльфийка. – Мой долг исполнен, человек. Я ухожу.

– Что?.. Куда? – только и смог выдавить маг.

– Куда ухожу? – язвительно усмехнулась королева Вечного леса. – Прочь отсюда. За окоём. В иные эмпиреи. Под другое небо, к теплу иного солнца. И – увожу всех моих,– она широко повела рукою. Анэто с дрожью обернулся – за каждым деревом, возле каждого куста, стояли недвижные эльфы. Мёртвые эльфы, но уже не призраки.

– Я дала им плоть! – с яростной гордостью выкрикнула Вейде. – А теперь дам и жизнь. Это и есть мой долг!Мой настоящий долг! Вернуть к жизни всех моих братьев и сестёр, всех до единого,потому что смерть эльфа – это не естественный ход вещей, это кошмарное извращение сущего!.. И ты, человек, помог мне в этом. Пусть даже не желая, но – помог. Эльфы умеют награждать за верную службу. Ты можешь отправиться с нами. Прочь отсюда; в Эвиале очень скоро не останется ничего живого.

– Так ты… – задохнулся от бешенства Анэто, – ты лгала мне всё это время?! Что хочешь бороться со Спасителем, что…

– Нет, не лгала, – холодно отрезала Вейде. – Если бы у нас был шанс уничтожить Отступника и Разрушителя дотого, как Спаситель ворвётся в Эвиал… но этого не получилось. И я повернула заклинание. Я спасла тех, кого могуспасти.

– Ты спасла эльфов!

– Да. Эльфов. Потому что моглаих спасти. Их, а нелюдей. Благодари за это того Творца, что сделал вас смертными и сам вручил Времени власть над вами. Ты предпочёл бы, чтобы погибли все?Какая вам, людям, польза, если мои соплеменники разделят вашу судьбу? Или, – голос Вейде дрогнул от жестокой усмешки, – всё дело в самой обычной зависти? Как это так, мы сдохнем, когда кто-то предпочёл выжить, а не отправиться кормить червей вместе с нами?

– Это предательство! – взвыл Анэто. Уничтожить гадину, раздавить, каким угодно заклятьем, но…

– Спокойнее, маг, – рассудительно произнёс над самым его ухом голос Шоара. – Королева Вейде сделала всё, что могла. В великой своей милости она предлагает тебе жизнь и спасение. Настоящую жизнь, маг! В другом мире, но тем не менее. Не стоит гневить Её величество.

Шею Анэто пощекотало остро отточенное лезвие.

– Ты быстр, маг, но я всё равно быстрее, – спокойно, без тени ненависти проговорил нарниец.

– Когда вы… успели… сговориться?

– С самого начала, – пожала плечами Вейде. – Нас допустили в Нарн только потому, что я твёрдо пообещала – если остановить Спасителя нам не удастся, я вывожу эльфов из этого мира. Всех. И живых, и мёртвых. Я недаром столько занималась некромантией. Не брезгуя уроками даже Западной Тьмы. Потому-то так и мешал ваш Неясыть… Впрочем, чего это я… Человек, тебе дан выбор. Как уже сказано, я ценю твои услуги.

Анэто дрожал от ярости, бесполезно сжимая и разжимая кулаки. Никогда в жизни он не испытывал такого бешенства. Его провели, как мальчишку, разыграли, да так, что он, хоть и заподозрив подвох, послушно продолжал делать всё, что от него требовалось.

– Не стоит так негодовать, маг, – спокойно проговорил новый голос, и Анэто вздрогнул. Этого гостя он никак здесь не ожидал!

– Ну, отчего же, – усмехнулся новоприбывший. – Храм Мечей постоянно следил за тем, что творится. Нет-нет, Анэто, не трудись, не поворачивайся. Шоар держит нож у самого твоего горла, и я подтвержу под страхом гнева Стоящего во Главе – ты не успеешь ничего сделать.

– Я полагал… – прохрипел Анэто, – что мы договорились. Что мы…

– А ты помнишь, о чём именно мы договорились? Послать своих воинов в Чёрную башню, верно? Разве мы этого не сделали?

– Сделали, – сквозь зубы, нехотя признался Анэто. – Но какое это теперь имеет значение?

– Никакого, – легко согласился невидимый собеседник, не то Правый, не то Левый – различить их по голосам не смог бы никто. – Но Храму не всё равно, чем окончится ваше противоборство со Спасителем. Если Его не удалось остановить – достойные, то есть сильные, должны уйти. Недостойные, то есть слабые – остаться и сгинуть. Гордись, маг, что тебе дали возможность выбора. При том, что сам ты – слаб.

– Сейчас лопну от гордости, – прошипел Анэто. Спокойнее, только спокойнее, компоненты заклятья можно подобрать в уме, никто ничего не…

– Ошибаешься, маг, я читаю все твои мысли, – развеяла его заблуждение Вейде. – Последний раз тебя спрашиваю – остаёшься? Или воспользуешься моей милостью?

– Никогда! – и Анэто плюнул прямо в лицо эльфийке.

Шоар дёрнулся, острие укололо горло магу; однако Вейде лишь рассмеялась, беззаботно махнув рукой.

– Оставь его, брат мой. Разве может плевок какого-то человечишки оскорбить меня? Он просто решил красиво умереть, вот и всё. Бросить гордый отказ в лицо предателям-эльфам, всё «предательство» которых состоит исключительно в том, что они не желают умирать вместе с людьми. Тем более что смерть эльфов людям никак не поможет. Пусть его выведут из Нарна и отпустят на все четыре стороны. Нам он больше не помешает.

* * *

– Ну и дела. Ну и дела, – только и мог потрясённо твердить Эфраим.

Небо и звёзды, казалось, сошли с ума. Простые смертные увидеть это не могли, но вождь Ночного Народа к ним не относился. Где-то совсем рядом творилась невероятная по мощи волшба, и Эфраим знал, где именно, – в Нарне.

…Мечущиеся по небосводу звёздные тени, заполненные белесым ядом шрамы, рассекающие хрустальный купол; и тяжёлые, всё приближающиеся шаги.

Эфраим с бессильной горечью покачал головой. Столько веков прожил старый вампир, думал, что ему давно уж всё равно, жив он ли нет; а оказалось, что так и не всё равно. И что он готов драться даже за ущербную свою «несмерть», но распадаться прахом и серой золой пока не торопится.

В этот момент Мегана вздрогнула всем телом и приподнялась на локте.

…Подобного пробуждения хозяйка Волшебного Двора ещё не знала. Всё тело словно оледенело, шею не повернуть, в неё как будто впился сзади ядовитый скорпион. Руки – что с ними случилось? Белые, как в щёлоке отмыты.

Она застонала и повернулась. Пара сильных рук подхватила её под мышки, приподняла, помогла сесть на поваленное бревно.

– Государыня Мегана?

– С-спасибо, Эфраим. Т-ты меня вытащил…

– Что верно, госпожа, то верно. Вы такое заклятье сплели, что оно бы из вас всю жизнь высосало и ещё дальше б пошло.

– Охо-хо…

Мысли скачут и мечутся, словно крысы при виде кота. Ужасно холодно. Поесть?.. – ой, а почему меня выворачивает при одной только мысли о еде? И отчего так болит шея?

– Где мы, Эфраим?

– Эгест, государыня. Аккурат промежду Нарном и Вечным лесом. Тащил я вас, что называется, куда глаза глядят, – глаза у самого Эфраима глядели куда угодно, только не на Мегану.

Только сейчас она вдруг поняла, что отлично видит в темноте. Стояла глухая ночь, а для хозяйки Волшебного Двора словно расстилались ранние сумерки.

– Почему я вижу? – ошарашено проговорила она вслух.

Эфраим совсем потупился и словно бы даже уменьшился ростом.

– Почему я вижу?! – нарастающий внутри ужас, липкий комок в животе стремительно расширяется, давя волю и разум. Рука сама собой поднимается к шее… и нащупывает парные ранки.

– Т-ты… – слова испаряются и тают. Мегана вскакивает и чуть не падает; Эфраим на всякий случай отодвигается ещё дальше и горбится, словно готовясь перекинуться, пока не поздно, в летучую мышь и задать стрекача.

– Ты меня укусил, – наконец проговаривает чародейка.

– Укусил, государыня, – сокрушённо признаётся Эфраим. – Но не просто ж так! И обратить не старался, и кровь вашу не пил… самую малость впрыснул, чтобы не померли вы, чтобы разорвать то заклятье…

– Укусил… – взор Меганы остановился, зрачки словно закаменели.

– Да! Куснул! – взвизгнул Эфраим. – Потому что…

– Я поняла, – мертвым голосом отозвалась волшебница. – Чтобы меня спасти. Спасибо, Эфраим. В кого я теперь превращусь, ты можешь сказать, а?

«И что же будет, когда Ан меня увидит?» – обожгла новая мысль.

– Ты, госпожа, погоди печалиться, – робко попытался ободрить её вампир. – Никто никогда из наших ещё не кусал настоящих чародеек. Да и я лишь чуть-чуть потратил, чтобы только вытащить, а не обратить…

– Будет тебе, – вяло отмахнулась волшебница. – Сделанного… – голос её прервался, – сделанного не воротишь. Укусил, значит, укусил. Буду искать способы… чтобы не превратиться…

– В такого, как я? – вырвалось у вампира с явственной обидой.

– Ты настоящий друг, Эфраим, – всевеликие бездны, ну откуда у неё взялись силы так ответить?! Ведь погубил он её, может, и не по злому умыслу, а погубил безвозвратно… Губы трясутся, но всё-таки выговаривают: – Подумаем теперь, что делать дальше… Где вырвавшаяся из Аркина тьма, Эфраим?

– А где ж ей быть, – вампир обрадовался сменившейся теме. – Прёт, понимаешь, во все стороны. Но мы её опередили, не беспокойся, государыня.

– Я не беспокоюсь, – наверное, именно так говорят живые мертвецы в старых фьябах времён эбинского величия. – Мне ведь теперь всё равно, правда, Эфраим?

– Нет, моя госпожа. Эта тьма – не наша, не эвиальская. Нас с тобой она сожрёт точно так же, как обычного человека, или там эльфа, или гнома, или орка.

– Ка-акая досада, – ого, ей, оказывается, хватает сил даже на саркастическую иронию или на иронический сарказм. – А перекидываться в летучую мышь я тоже не смогу?

– Нет, моя госпожа, – Эфраим, похоже, принимает всё за чистую монету. Он даже не замечает, что Мегана вот-вот разрыдается. – Я ж тебя не обратил. Вампирий яд, как говорят люди, у тебя в жилах есть, а вот обращения не совершилось.

– Но ведь твои сородичи должны были проделывать такое множество раз, и не обращать укушенных, иначе весь мир сейчас занимали бы одни вампиры, – возразила Мегана, в очередной раз поражаясь собственной способности произносить фразы спокойным и рассудительным голосом. – Ты должен знать, что со мной случится!

– Вот я и говорю – ничего, ничего особенного, – лживо-успокаивающе зачастил Эфраим. – Отлежишься, госпожа, отойдёшь. Яд растворится да и сгинет. По книгам своим волшебным посмотришь, узнаешь, чем такое лечить можно. Всё хо…

– Что это?! – Мегана едва удержалась, чтобы не завизжать.

Благодаря пресловутому «вампирьему яду» или же ещё отчего-то, но чужие заклинания она чувствовала теперь особенно остро.

Совсем рядом, в Нарне, лопнули какие-то скрепы, сдерживающие поистине великую Магию жизни и смерти, глубинную, страшную, тёмную.

– Даэнур отдал бы правую руку и все когти с левой за такое!

Некромантия высших порядков. Таких, что дух захватывает.

– Что, Неясыть-Разрушитель настолько близок?! – задохнулась Мегана.

Эфраим втянул воздух, смешно раздувая ноздри.

– Нет, госпожа, это не он. Уж единственного настоящего некроманта на весь Эвиал я бы так близко учуял. Неон это, точно.

– А кто ж тогда?! Это их магия, больше ничья!

– Смотри, госпожа! Смотри, вверх, увидишь!.. – Эфраим вскинул тонкую руку, тыча пальцем в зенит. Мегана подняла глаза – и оцепенела.

Небеса раскрылись. Словно на церковной фреске, из рассеченного небосклона к земле протянулась призрачная лестница, тысячи тысяч отливающих золотом ступеней. И по ним неспешно, словно сознавая собственное могущество, спускалась сияющая человеческая фигурка. Нарушая все законы естества, она видна была во всех деталях, словно находилась на расстоянии вытянутой руки.

Старый хитон. Стоптанные сандалии – Мегана могла разглядеть даже потёртые переплетения сыромятных ремешков. Жёсткая чёрная бородка, скорбно-спокойный взгляд.

– Спаситель… вступил… – цепенея, прошептала Мегана.

– Спаситель. Вступил, – кивнул Эфраим. Серая кожа вампира побелела.

– Конец всему, – выдохнула чародейка.

Как же обидно умирать, так и не повидавшись с Аном, не обнявшись… не проведя вместе ни одной ночи от заката до рассвета…

Кажется, она завыла, словно лишившаяся выводка волчица. Эфраим неловко, боком, придвинулся к ней, осторожно принялся гладить по плечам, пытаясь утешить – хотя какие уж теперь утешения!

– И ничего не сделать? Совсем-совсем ничего? – закусила губу чародейка, забывая сейчас даже о вампирьем яде в собственных жилах. Оживали ненависть и жажда борьбы. Нет, если уж умирать, так с оружием в руках, в бою, а не на бойне!

– Тебе лучше знать, государыня. Ты была верной Его дщерью, разве не так?

– Так-то оно так, – сквозь зубы процедила чародейка. – Только в священных книгах и даже в «Анналах Тьмы» ничего не говорилось, что делать, если Он уже в мире. Разрушитель жив, и, значит…

– Милорд ректор тоже ведь жив, – вскользь заметил Эфраим. – И он где-то в Нарне, если я правильно помню слова госпожи.

– Вот я и думаю, – мрачно процедила Мегана, – не его ли это заклятье… или с его помощью проделанное. Не представляю, кому в Эвиале под силу осуществить подобное в одиночку! Может, Ан пытался остановить Его… может…

– Так следует, наверное, скорее разыскать милорда ректора?

– Да. Ан говорил… обещал… что я смогу пройти к нему. Тонкие пути, понимаешь…

– Понимаю, – перебил вампир. – Но с милордом ректором в эдакой круговерти всякое случиться могло. Так что, если моя госпожа не против, я бы отправился на поиски.

– Отправляйся, – почти равнодушно проговорила волшебница. – Только смотри, как бы не подстрелили тебя в этом Нарне…

– Небось, не подстрелят, – самоуверенно бросил Эфраим, перекидываясь.

Летучая мышь взвилась ввысь и легко помчалась на запад; Мегана, по привычке обхватив руками плечи, вновь присела на бревно. Нет, она не чувствовала ни холода, ни голода, ни жажды – вампирий яд таки действовал; волшебница вновь и вновь вспоминала сейчас строчки Писания, те самые, где говорилось о последних днях и Втором пришествии Спасителя.

Уже заплакали кровавыми слезами образа. Доставшаяся дорогой ценою виала с чародейской субстанцией, влагой Его жил, – к чему она теперь? Или – подсказывало неразумное и несдающееся человеческое естество – ещё, может, и пригодится?..

Дальше обещалось нашествие Тьмы и её чудовищ. Исполнилось, если считать за это случившееся в Аркине и его окрестностях.

Следующим по списку шёл «великий мор». Этого вроде б не случилось, по крайней мере никаких вестей об этом пока не разнеслось.

После великого мора следовала не менее великая битва «многих собравшихся племён» против Него с «малой дружиной верных». Там, где «трава встретит горы, а песок – море». Что подходит под это описание?.. Салладор? Что-то ещё восточнее?

Во всяком случае, должно пройти ещё немало времени, приободрилась Мегана.

* * *

Разорванное время, думал Анэто, бредя в окружении многочисленной стражи из нарнийцев и эльфов Вечного леса. Руки мага оставались связаны, горло по-прежнему колол кинжал, только уже не Шоара – Тёмного эльфа заменил бессловесный ассасин Храма Мечей.

Разорванное время – ночь всё не кончается, и это не метафора. Не меньше пяти часов, по подсчётам Анэто, они пробирались извилистыми лесными тропинками, а рассвет даже и не думал наступать.

Ярость сменилась усталостью и равнодушием. Предположим, он сможет перебить изменников-эльфов всех до единого, не даст им «уйти от возмездия», но как это поможет остальным в Эвиале? Разве это задержит Спасителя хоть на миг?

Последние дни, поистине. Всё оказалось напрасным, Анэто; хорошо хоть, что ты успел узнать вкус поздней, но настоящей любви. Мег… ты так и не смог позвать её, не успел перекинуть к ней, единственной и неповторимой, невидимый для прочих мост, не успел ни посмотреть в глаза, ни сжать в объятиях.

Маловато ж ты сделал в свой жизни, милорд ректор. Учился, медленно, но верно лез вверх по ступеням чародейской иерархии; вроде б добился своего, сделавшись сперва самым молодым деканом в истории Ордоса, а затем – и самым молодым ректором. Пост главы Белого Совета не заставил себя ждать; а с ним – и долгие распри с Волшебным Двором, в особенности – с одной зазнавшейся и нахальной волшебницей, возомнившей себя невесть кем.

Сколько шпилек подпущено, сколько произнесено ядовито-вежливых колкостей… Анэто аж заскрипел зубами, совсем забыв сейчас и о Спасителе, и о собственной участи. Упущено, потеряно без возврата, разменяно на уважительно-завистливые взгляды коллег, когда ему удавалась в очередной раз оставить Волшебный Двор в дураках. И, стыдно вспомнить, тогда это казалось таким важным, таким нужным! Авторитет Белого Совета! Единство магов Эвиала, столь вопиюще попираемое всё тем же Волшебным Двором, не признававшим никаких авторитетов, кроме своего собственного!

– Как же вы меня боитесь… – прохрипел маг, когда молчание стало совершенно невыносимым. – Ненавидите и боитесь. А ведь туда же, почтительно учились в моей Академии, нарнийцы! Неужто совсем забыли и стыд, и совесть?

– Не стоит даром тратить слова, – спокойно отозвался Шоар. – Например, мои честь и совесть – ничто по сравнению с благом Нарна. Мой народ должен жить. Если я расстанусь с упомянутыми честью и совестью – что ж, значит, такова плата.

– Какая удобная философия, – скрипнул зубами Анэто. – Можно оправдать любые грязь и гнусь!..

– Ты же знаешь – мы, нарнийцы, никогда не занимались ни «грязью», ни «гнусью», – казалось, Шоара невозможно вывести из себя. – Иначе ты бы первым указал нам на дверь твоей Академии. Мы поступаем так, как поступаем, с тяжёлым сердцем. Мы не гордимся этим поступком, поверь.

– А по-моему, очень даже гордитесь, – Анэто вскинул голову. – Мол, вот я какой – ни жизни мне не жаль, ни чести, что ещё дороже.

– Допустим, – невозмутимо отозвался нарниец. – Нои что с того? Люди не могут покинуть пределов Эвиала. Мы, эльфы, благодаря королеве Вейде – можем. Как она совершенно справедливо заметила, наша гибель вам не поможет. Ничем. Разве что не так обидно станет отправляться в утробу Спасителя.

– Его ещё можно заставить отступить! – отчаянно выкрикнул маг.

– Почему ты так решил? – Шоар оставался само хладнокровие. – Ты смотрел в Его глаза. Ответь мне, человек, – какая сила сможет остановить такую Сущность?

– Та же, что не давала ему допрежь войти в Эвиал!

– Но это не «сила» в привычном тебе понимании. Это совокупность множества обстоятельств, восстановить которые мы уже не в состоянии.

– А почему же королева Вейде даже не попыталась убить Отступника и Разрушителя?

– Потому, что они уже выполнили своё чёрное дело. Спаситель вступил в Эвиал, и их смерть, даже самая мучительная, теперь ничего не изменит, – охотно и даже почти дружелюбно пояснил эльф.

– Ты так уверен?! Нет, скажи, доблестный и благородный нарниец, ты в этом уверен? Так же, как дважды два – это четыре, а солнце восходит на востоке?

– Да, уверен, – безмятежно отозвался Шоар. – Так сказала королева Вейде, а она не ошибается. Все её предсказания исполнились. Эльфы освободятся в последний час Эвиала, изрекла она, когда Спаситель только-только покинул наш мир в первый раз. Нарн сохранил эти её слова. Деревья вобрали их в себя листвой и корнями, сберегли в самой сердцевине стволов; сегодня настал час, когда предсказанное исполняется. Прими свою участь, человек. Мы – ни королева Вейде, ни я, ни кто-либо из эльфов моего леса – не желаем тебе зла. Вини в случившемся не нас, а всемогущую Судьбу. Это не бог, не Спаситель, не Тёмные Шестеро – это безликая сила, не слушающая просьб и не внимающая мольбам. Сбереги силы для последней схватки, маг, тогда ты умрёшь в бою, как положено мужчине. Разумеется, в том случае, когда он не может спастись.

– Будьте вы все прокляты! – только и смог прорычать Анэто.

Верные ему полки, застывшие лагерем посреди Эгеста; внушительная сила, так ему и не пригодившаяся. Сколько возможностей упущено, сколько времени потеряно! А всё из-за неё, из-за Вейде, так искусно притворявшейся, так виртуозно сыгравшей!

Не раз и не два Анэто порывался-таки ударить давно сплетённым заклинанием, испепелить и себя, и стражу; и всякий раз отступал. Из-за Меганы.

Смерть нескольких отступников и предателей действительно ничего не изменит, тем более что это всего лишь пешки. А умирать, не посмотрев последний раз в глаза, что стали дорогими, любимыми и единственным до невозможности поздно, маг тоже не мог. Что угодно, только не это. Мегану он обязан разыскать и, если такова их участь, умереть вместе с нею.

Почему-то это казалось невероятно важным, важнее всего остального на свете, даже сладкой, желанной мести.

– Мы скоро избавим тебя от нашего общества, маг, – говорил Шоар, дружески поднося к губам связанного чародея деревянную фляжку. – Королева велела отпустить тебя на все четыре стороны. Что же до меня, то я даже постараюсь помочь тебе отыскать хозяйку Волшебного Двора, она где-то тут неподалёку…

– Ты знаешь… – задохнулся Анэто, едва не подавившись, – ты знаешь что-то о Мегане?

– Конечно, знаю, – с лёгким пренебрежением пожал плечами эльф. – Плохим бы я был правителем Тёмного леса, не знай, что творится на его границах. Спаситель может вступить в наш мир, но магия Нарна сильна по-прежнему. Я укажу тебе дорогу к… к твоей любимой.

– Откуда… как?.. – щёки Анэто залила краска, словно у пятнадцатилетнего.

– Откуда мы это знаем? – покровительственно улыбнулся Шоар. – Ну, мой дорогой маг, пришлось бы признать себя никудышными заклинателями, коль мы пропустили бы столь горячее чувство. Королева Вейде прочла его в твоём сердце так же ясно, как если б оно было начертано на пергаменте. Тебе нечего стыдиться. Всё равно я уже не успею никому ничего рассказать.

– Это почему?!

– Да потому, дорогой маг, что Спаситель уже здесь, в Эвиале, и…

– И что?! Согласно священному преданию, должен последовать мор, а потом – великая битва, и…

– Ты не допускаешь мысли, – перебил его эльф, – что ваши священные книги ошибаются? Спаситель, Он ведь большой шутник. Королева Вейде говорит, это совершенно в Его стиле. Не будет никакого мора, дорогой маг. Спасителя призвали – вопли и стоны раздаются в каждом Его храме от Семиградья до Салладора, от Пика Судеб до Кинта Дальнего! Вот и докричались. Вам, люди, винить некого. Но, по давней привычке, вы всё пытаетесь переложить на других. На предателей-эльфов, вроде нас, например.

– Можно подумать, это неправда…

– Ну конечно же, неправда, – весело бросил Шоар. – И Отступник, и Разрушитель – они не эльфы, они люди. А мы, хозяева Нарна и Вечного леса, только и могли, что помочь вам чародейством. Владычица Вейде сделала всё, на что способна. Лишь чуть-чуть опоздала. Бывает. Заклинание такой силы точно не нацелишь. Как я уже сказал, человек, можешь сетовать на Судьбу, отнюдь не на нас.

– Прекрасное рассуждение, – буркнул Анэто, неожиданно теряя всякий интерес к разговору. Препирательства с остроязыким эльфом действительно бессмысленны. Если Спаситель уже здесь, и конец совсем близок… что остаётся человеку, считающему, что он ещё не потерял честь и совесть? «Проживи так, чтобы не стало стыдно в последний миг», – учили книги. Во множестве сказаний герои сплошь и рядом оказывались на краю гибели, и те из них, что могли спокойно посмотреть в глаза Вечности, уходили в великую ночь со спокойным достоинством – в отличие от тех, кто суетился, мельтешил и подличал, норовя протянуть подольше хоть на один вздох.

Он, Анэто, ректор Академии Высокого Волшебства, глава Белого Совета, не уронит себя и не опозорит. Тьфу, экая патетика… хотя, если разобраться, когда ж ещё и произносить подобные фразы, как не сейчас?

– Мы пришли, – неожиданно бросил Шоар. Маг встряхнулся – он и не заметил, как кончился Нарн. Ночь длилась, бесконечная по-настоящему, а не как в красивой балладе; впереди расстилался Эгест, чуть всхолмлённая равнина, густо усеянная деревеньками и баронскими замками вперемешку с небольшими городками. Пограничная река, отделявшая Нарн от людских земель, тоже осталась позади – Анэто, как ни старался, не мог вспомнить, как и когда они перебрались на другой берег. Ещё одна тайна Нарна, которую уже не разгадать.

– Как ты понимаешь, нам придётся себя обезопасить, – негромко проговорил Тёмный эльф. – Тебя держат на прицеле, маг, а я и Соэльди читаем твои мысли. Не пытайся угостить нас на прощание молнией или чем ещё. Ты всё равно промахнёшься и потеряешь последние часы, что ещё можешь провести с Меганой.

– И Соэльди тоже? – бросил Анэто, просто чтобы не оставлять за нарнийцем последнее слово.

– Разумеется, – Тёмный эльф пожал плечами. – Всё это время она оставалась у Потаённых Камней, следила за тобой, смотрела моими глазами… неужто тебя, милорд ректор, можно удивить столь простой комбинацией?

– Меня уже ничем нельзя удивить, – отвернулся маг.

– Тогда прощай, – Шоар отступил на шаг. – Рыцарь Храма Мечей останется с тобой, пока мы не окажемся в безопасности. Как-то не хочется перед самым Исходом подвергать себя различным… случайностям.