Текст книги "Война мага. Том 4. Конец игры. Часть 2"

Автор книги: Ник Перумов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Осторожно, брат. – Хедин, в отличие от Ракота, говорил так, что его слышал один лишь Владыка Тьмы. – Эвиал не выдерживает тяжести Спасителя. Кости земли начинают трещать, не чувствуешь?

Ракот не ответил. За плечами Спасителя дерзкой насмешкой развевался красный плащ, такой же, как и боевое одеяние Владыки Тьмы.

…Осторожно, брат! – можно подумать, он слепо бросится на этого Спасителя.

…Про тебя говорят, что ты умираешь в каждом мире, куда нисходишь в первый раз. Умираешь в человеческом обличье мучительной и позорной смертью, оставив священные книги, последователей, готовых на всё, свою «церковь» – словно бросаешь якорь, чтобы много веков спустя вернуться – и забрать законную добычу. Говорят, что ты даришь надежду, что ты спасаешь души от «ужаса посмертия». Но ты оставляешь за собой лишь пустыню. Мы считаем это самым настоящим злом, и встать против тебя требует не только долг стражей Упорядоченного, но и наша собственная совесть, совесть Истинных Магов, унаследованная Новыми Богами.

Да, ты мучился и страдал. Зная, что это – не настоящая смерть. Может, твоё человеческое воплощение действительно корчилось от боли и ужаса – ты, настоящий, смотрел на происходящее с усмешкой. Ведь это всё понарошку. Что за смерть, за которой приходит «чудо воскрешения»?

За тобой – только ложь.

Сейчас Ракоту казалось, что он видит Спасителя словно со всех сторон, множеством глаз. Золотая тропа развёртывается, чуть наклоняясь к земле, человеческая фигурка в алом плаще шагает быстро и упруго, готовая к бою.

Ты, свободнотекущая магия, великая кровь Упорядоченного, дающая жизнь всему под бесчисленными звёздами! Вы, хрустальные сферы небес, приводимые в движение её током, вы, луны и светила, всё, что создано в единый миг великим и непостижимым разумом предвечного Творца, всё, окружающее человека, – дайте мне силу встретить смерть – смертью и пламя – пламенем.

Ракот сейчас ощущал за плечами неисчислимые сонмы миров. Восторг ярился испепеляющим огнём, Владыка Тьмы знал, что острие его удара пронзит любые магические барьеры. О Хедине он не думал.

…Спаситель. Неведомый, непонятный, поддерживаемый невесть какими силами. Непобедимый. Очень хочется сказать с иронией – «непобедимый ли?», но последнее «ли?» как-то не выговаривается. Враг, чью броню не пробить никакими заклятьями. Нет, нет, этого не может быть. Стоит лишь напрячь память, спросить Читающего, вспомнить соответствующие разделы… Они плохо готовились к этому бою, яростно корил себя Познавший Тьму. Надо было не пытаться распутать хитросплетения заговора Дальних – в конце концов, пусть бы плели себе и дальше, – а искать средство для победы над Спасителем, искать, приложив к этому все силы. Перетряхнуть прах забытых храмов, зарыться в наследства одиноких пророков – мы слишком увлеклись повседневным, мы мало разрабатывали новых заклятий и чар, уповая на старый багаж да на божественную мощь.

А в столкновении с другим богом её-то и не хватило.

Неназываемый страшен, и его надо сдерживать. Но нельзя было забывать о Спасителе. Они, вернее он, Хедин, Познавший Тьму, не имел на это права, раз уж Ракот только и знал, что играться в образе черноволосого и голубоглазого воителя.

Заклятье! Всё дело в нём. Правильно подобрать слова, компоненты, направления, учесть множество сил, великих и малых, действующих в Упорядоченном. Как к любому замку можно подобрать ключ, так и против любого врага можно найти действенное заклинание, не сомневался Хедин.

Заклятье. Так просто – и так сложно. Ум, вот что требовалось, чтобы победить. Ум, хладнокровие, здравый расчёт. На кажущуюся непостижимой тайну не бросаются с бешеным рёвом, размахивая клинком.

…А Ракот лезет на рожон, забыв обо всём. Разве так можно?

Вот и сейчас. Ну что за наивность, что за ребячество?! Спаситель, приходится признать, велик, могущественен и непонятен. На непонятное не кидаются с клинком наголо. Его атакуют сперва в тиши кабинета, тщательно продумав соответствующий план. Или, раз уж пришлось до срока сойтись на поле боя, – каскадами заклинаний, всей мощью хитроумной магии Упорядоченного. Иначе они проиграют.

Непонятно, что задумал Ракот. Скорее всего – ничего. К сожалению. Взъярился, глаза заткало красным – и он ринулся в бой, забывая обо всём. Сейчас Спаситель его отбросит, и…

– Осторожно, брат! – вороном каркнул Хедин. – Закон…

Он хотел напомнить забывшемуся брату о Равновесии. Но – не успел.

Ракот стянул в тончайшую нить всю силу, что текла сквозь Эвиал, или же огибала его – там, где ещё сохранилась чёрная броня некогда закрытого мира. Тоньше волоса, тоньше наимельчайшей тварной частицы – его оружие ударило неотразимо, навылет пронзив грудь Спасителя и обращая в облака золотого пепла развернувшуюся тропу у того за спиной.

За всех, обманутых, растративших жизни на молитвы и послушание. За всех, кто мог стать героем, созидателем, воином или капитаном, открывателем новых земель, кто дерзнул бросить вызов косному бытию – и не стал, разменявшись на обещание «награды в посмертии», «воздаяния за порогом бытия». Ничего там нет, за этим порогом. Серая пустота, мелькали яростные мысли. Пустота, и её не заполнишь чужой верой, даже самой искренней и истовой.

И я ударяю, я атакую, забыв о законах и Весах. Ответ – на мне. Я приму то, чему суждено обрушиться, но не смиренно, а буду драться вплоть до ногтей и зубов. Драться, перестав быть богом, магом, оставаясь лишь человеком; до тех пор, пока не лопнут перенапрягшиеся мышцы и не выгорят глаза.

Драться, так же, как дерётся сейчас статный воин в чёрных доспехах с вычеканенным на груди царственным змеем, коронованным василиском. Напирая плечом, он с усилием продирается сквозь плотную пелену серого тумана, холодного, словно яд самой смерти. Ракот не знает этого воина, никогда его не видел – но чувствует текущую по жилам того силу, выжигающую изнутри; осталось совсем недолго, и уже от него, Владыки Тьмы, во многом зависит, упадёт воин ничком в стылом море злой мглы – или пробьётся к нему, Ракоту – подобно тому, как пробивались некогда те, кому он протягивал руку.

Названый брат Ракота словно раздваивается, он-второй замирает на вершине холма, поднявшегося над волнами серого моря – сквозь муть, пригнувшись и выставив плечо, пробивается воин со знаком василиска.

И в тот самый момент, когда он-первый ринулся на Спасителя, дав волю бушующей ненависти и испепеляющей жажде жизни, он-второй там, на холме, просто протянул руку бредущему сквозь мглу воину. Не дотянулся – но человек вскинул голову, слово почувствовав что-то. Поникшие было плечи распрямились, он налёг на незримую преграду, шаги сделались твёрже, шире и увереннее.

Ракот улыбнулся.

Ты придёшь ко мне. И тогда мы поговорим. Никогда, с самого мига освобождения, когда брат Хедин сокрушил мою темницу, я не испытывал ничего подобного.

Не знаю, кто ты, боюсь поверить – но, если мы переживём этот бой…

Как странно – даже будучи Новым Богом, я не мог оказаться разом в двух разных местах. До этого момента.

…Момента, когда я наконец-то вцеплюсь в глотку этой сволочи, оставляющей после себя исполинские кладбища, разумеется, ради исключительно лишь «спасения заблудших»!..

…От удара Владыки Тьмы в ужасе взвыли ветра, море под ними расступилось, оголяя чёрно-коричневое дно, ещё стоявшие скалы Утонувшего Краба затряслись, обрушиваясь грудами праха. Серые облака сдуло в единый миг, по небесной голубизне расплывалась злобного вида тёмная клякса.

Спаситель остановился. Пошатнулся, схватившись за «пробитую навылет грудь». Закашлялся.

– Оставь его! Он мой! – проревел Ракот, обращаясь к Хедину. – Это поединок!

…Что он делает, брат мой, что он делает?! Я побеждаю, не знаю, как, но побеждаю, беру верх, Спаситель уже дрогнул!..

Познавший Тьму не удостоил брата ответом.

Коричневокрылый сокол налетел, пронесясь над самой головой странника в алом, за выставленными когтями тянулся длинный шлейф искр, плоть Эвиала рвалась и расходилась, открывая жуткий провал – темнота, холод и ветер, засасывающий всё в ненасытную утробу.

Спаситель пошатнулся. Золотая тропа исчезла, лишь под его стоптанными сандалиями остался крошечный огрызок, однако вот и он рассыпался тонкой, мигом исчезнувшей в провале пылью.

Фигура в алом плаще зависла в воздухе – ткань трещала, срываясь с худых плеч, чёрная щель в теле Эвиала распахивалась всё шире, и теперь уже предостерегающе крикнул Ракот, оставаясь невоплощённым – его названый брат не хотел рисковать повторными ударами, но нанесённая миру рана раскрывается, и уже рушатся дальние хребты на соседних островах, море в слепой ярости бросается на берега, оживают огненосные горы, извергая потоки лавы. Теряются жизни, как и всегда случается при таких катаклизмах.

Первыми гибли корабли, застигнутые исполинскими волнами, заливало приморские деревушки и портовые города, неблагоразумно возведённые поселения возле древних вулканов стремительно пустели, а дома разваливались и вспыхивали, сжатые в испепеляющих объятиях наплывающей лавы.

Спаситель медленно, словно въявь преодолевая напор ураганного ветра, выпрямился, опираясь прямо на воздух. Ни в каких «лестницах» и «тропах» Он, конечно же, не нуждался – или нуждался в иной ипостаси.

Алый плащ намок и лип к телу – из вроде как пробитой насквозь груди пролилась кровь. Да, оружие Новых Богов получило власть над Ним – вот только хватит ли его мощи, чтобы довершить начатое?

В руках Спасителя серебряным блеском засияла перечёркнутая стрела. Он высоко вскинул её, и небо содрогнулось.

Низкий, непередаваемо грозный зов прокатился по Эвиалу, зов без единого понятного живым слова. Губы Спасителя оставались плотно сжаты – но зов достиг слуха всех без исключения обитателей мира, неважно, разумных или нет, смертных или бессмертных.

Коричневый сокол яростно заклекотал, намереваясь вновь броситься на врага, – щель затягивалась, плоть Эвиала вновь становилась единым целым.

– Нет, брат, нет!

На сей раз Ракот успел.

«Он поднимает мёртвых», – услыхали названые братья равнодушный голос Читающего.

– И собирает живых, – едва вымолвил Владыка Тьмы.

Под ними кипело море – отовсюду, когда б ни погибли здесь корабли, к Спасителю по воде, аки посуху, шествовали первые вереницы мертвецов. Не скелетами или зомби – нет, такими, какими были перед самой гибелью. Но глаза – пусты, сердца не бьются и нет дыхания. А там, где они поднялись на поверхность моря, вода начинала кипеть, вспучиваясь множеством пузырей и извергая облака пара.

Начинался великий марш мёртвых, во всех подробностях описанный в священном предании. Эвиал обошёлся без предсказанного мора, но в конце дороги оказывалось всё равно то же самое.

* * *

Битва на Утонувшем Крабе разгоралась с новой силой. Салладорец теснил противников, мятежный маг упрямо и настойчиво пробивался к опрокинутой пирамиде – а Фесс, Клара и остальные по-прежнему бездействовали. Некромант почувствовал, как Эвенгар прибег к силе Аркинского Ключа, отбросив врага, но не уничтожив. А потом начало раскрываться небо, появился Спаситель – и, казалось, теперь уж вовсе не до драки, когда вокруг рушатся скалы, а морские волны вот-вот перехлестнут через кольцо окраинных пирамид на границе самой бездны.

Но даже среди всеобщего хаоса и разрушения шаги Салладорца отдавались по всему обречённому острову; Фесс ощущал угрюмую и упорную ненависть Эвенгара, направленную на него и только на него. Остальные Тёмного мага не интересовали, только он, некромант Неясыть. Ещё немного – и великий чародей окажется совсем рядом. А судя по тому, как он отбивался от поистине грозных противников, бой этот не сулил Фессу ничего хорошего.

Вдобавок оживала сама бездна. Опрокинутая пирамида, несмотря на дым и драконье пламя, охватившее верхние ярусы, не собиралась сдаваться. Её обитатели явно не читали Священного Писания, отнюдь не падали ниц и не молили в последний миг Спасителя о прощении. Вместо этого они вновь избрали своей целью отряд Клары – только на сей раз рядом с ней не оказалось никого, кто подставил бы плечо, поддержав её отпорный щит…

Совсем рядом взорвался первый огнешар, и двое орков рухнули вниз, объятые пламенем – молча, как и положено воинам.

Что делать? Вниз? Наверх? Снизу, всё усиливаясь, бьют и бьют по отряду невидимые маги-стрелки; наверху – Салладорец, а ещё выше со Спасителем схватились такие силы, что смертным только и остаётся убираться подобру-поздорову с их дороги.

Куда уходить? А если внутрь? В казематы самой опрокинутой пирамиды, защититься хотя бы от убийственного ливня стихийной магии.

– Шевелись! – рявкнул Уртханг. – Покуда без ног не остались!

Внутрь. Нет, это не для него, подумал Фесс. Салладорец всё ближе, а он, Кэр Лаэда, явился сюда не для того, чтобы тягаться с Эвенгаром. Не он его главная цель.

Некромант коротко взглянул на Аэсоннэ, и драконица, поняв его без слов, кивнула.

«Да, папа. Увлечём его за нами, на такую глубину, где всё сделается своей противоположностью…»

– Смотрите, смотрите! – выкрикнула вдруг Эйтери. Маленькая чародейка народа гномов с ужасом смотрела на Безымянную и неупокоенную Рысь.

Ещё совсем недавно незрячие глаза Рыси открылись. Запрокинув голову, она смотрела вверх, туда, где неподвижно зависла фигура Спасителя в алом плаще. Оттолкнув стоявшую у неё на дороге гному, полуэльфийка решительно зашагала к соседней лестнице; нацеленный в неё огнешар поспешно и трусливо отвернул, взорвался, ударившись о стену, не дерзая причинить ей вред.

– Рысь! Нет! – Фесс сам не слышал своего голоса.

– Куда? – заорала из укрытия Клара, но некромант уже бросился наперерез мерно шагающему телу.

Кукла Спасителя. Ничего не понимающая и не видящая, кроме лишь Него.

Дальнейшее заняло лишь доли мгновения. Не сдержавшись, Фесс вцепился Рыси в плечо – и отдёрнулся.

Холод камня, монолит скалы.

– Не так, не так! – выкрикнула Безымянная, кинувшись следом.

Лесной голем с разбегу оттолкнулась от стены, бросилась на мерно шагающую и ничего вокруг себя не видящую Рысь, потащила её к краю бездны. Неупокоенная задёргалась, словно тряпичный болванчик на нитке, но Безымянной хватило лишь доли мгновения. Крепко сжимая сестру-близнеца в объятиях, она оттолкнулась от каменного парапета, на секунду зависла – и низринулась вниз.

Нет, не на следующий ярус и даже не на послеследующий. Опровергая все законы природы, две плотно сцепившихся фигурки падали прямо к сердцу бездны, словно указывая путь остальным.

Аэсоннэ возникла рядом, жемчужная шея выгнута – юная драконица готова к последнему полёту.

Что-то прорычал Чаргос, тёмно-бордовое чешуйчатое тело напряглось; Фесс ощутил себя верхом на Рыси, Аэсоннэ торжествующе взревела и отвесно бросилась вниз, уже в полёте ловко увернувшись от ветвистой молнии.

Следом за ними ринулись Чаргос, Флейвелл, Вайесс и остальные драконы. Все – за исключением Сфайрата.

Он, в облике Аветуса, так и остался подле Клары Хюммель.

А она, стоя возле узкой бойницы, вдруг ощутила, что руки её сами собой потащили из ножен Алмазный и Деревянный Мечи.

* * *

Подмастерья Хедина и Хаген вместе с рыцарями Прекрасной Дамы старались не отставать от Салладорца – а тот ринулся в достойный титана прыжок по огромной дуге с одного края опрокинутой пирамиды на другой. Они видели, куда тот нацелился, – туда, где, спасаясь от смерча истребительных заклятий, зеленокожие орки поспешили укрыться в стенах самой пирамиды.

Снизу сразу по всем маршам двигались отряды зомби в ало-зелёном – Спаситель оказался не властен над ними, маги Утонувшего Краба и подвластной ему Империи Клешней не зря корпели над выведением новых мертвяков.

Ещё в воздухе Салладорец что-то прокричал, прибегая к древней, как мир, практике произносимых заклинаний, – заполнивший пирамиду дым на глазах уплотнился, превращаясь в огромную крышку, наглухо закупорившую бездонный провал.

Рыцари в белой броне, сомкнув ряды, устремились навстречу одному из ало-зелёных отрядов; шеренги сшиблись, и тела в шипастых доспехах из панцирей морских чуд горохом покатились вниз. Иные провалились сквозь твердеющую завесу Салладорца, иные – так на ней и оставались. Жаль, что преграда не останавливала летящие снизу огнешары и молнии, для посылавших их барьер, наверное, оставался прозрачным.

Отряд Ордена играючи разбросал преградивших им дорогу зомби и, не задерживаясь, скрылся под серой крышкой. Их она отчего-то не задержала.

Что они почувствовали там, к чему прорывались? Во всяком случае, помогать взятым в кольцо оркам они явно не собирались.

Однако Салладорца интересовали явно не они. Невероятным прыжком мятежный маг очутился прямо напротив Клары Хюммель; чародейка бестрепетно шагнула ему навстречу.

Алмазный и Деревянный Мечи прочно и надёжно лежали в её руках, их острия со спокойной уверенностью смотрели прямо в грудь Эвенгару.

– Ты не пройдёшь, – на наречии Долины произнесла Клара, уверенная, что противник её поймёт.

Два клинка поднялись и скрестились, принимая позицию. От них исходила могучая, древняя сила, злая и кровожадная, заставлявшая туманиться рассудок. Однако первый же огнешар, пущенный в их сторону, разбился о невидимую преграду – Мечи признали новую хозяйку и, как могли, оберегали её.

Салладорец не ответил. Лицо его покрывали копоть и кровь, левое плечо и часть груди превратились в чудовищную опухоль, вздулись щека и шея, один глаз почти заплыл. Но зато второй полыхал таким пламенем, что Клара невольно пошатнулась.

Она почувствовала, как рядом с ней бесшумно появилась Ниакрис, одновременно – Тави и Райна; за правым плечом встала непокорная Шердрада.

– Ты не пройдёшь, – повторила Клара по-эбински, и на этот раз Салладорец не стал отмалчиваться.

…Серая удавка осталась бы незримой для всех, включая саму Клару, если б только не Мечи. Чародейка упала на одно колено в длинном выпаде, Алмазный Меч разрубил магическую петлю, набрасываемую на неё Эвенгаром, Деревянный ударил Тёмному магу в живот.

Прыгнула Ниакрис, на полсекунды отстала от неё Тави.

Салладорец уже не смеялся, его глаза бешено вращались в орбитах, руки мелькали так, что движения сливались. Раз – отлетела Тави, распростёршись на плитах, два – отброшена Ниакрис, три – зазвенел и согнулся наконечник копья Райны.

«Надеюсь, что Кэру хватит именно этих мгновений», – мимоходом подумала Клара, разом прикрывая друзей и бросаясь в новую атаку. Алмазный и Деревянный Мечи безмолвно взвыли, требуя крови.

И, словно откликаясь на их зов, высоко в небе над обречённым Эвиалом стали появляться новые фигуры. Шестеро. Вечно молодые и вечно прекрасные, несмотря ни на что.

* * *

Ну, вот и дождался, Игнациус, – выдохнул мессир Архимаг.

Неожиданно навалилась усталость. Всепоглощающая, высасывающая всё. Захотелось закрыть глаза, прижаться к сотрясающейся земле и уснуть. Прямо тут, среди рвущих друг друга на части врагов.

Всё вышло, как ты и планировал. Всё – и даже больше. Видать, плохим прознатчиком оказался ваш Динтра, о всесильные владыки Упорядоченного. Не сумел, не разглядел всего замысла, небось докладывал только о частях, которые ярешил сделать достоянием гласности. И все силы, большие и малые, сочли, что старик Игнациус действует в их интересах и им на пользу.

О да, разумеется. Всегда лучше, чтобы твои планы до поры до времени совпадали с интересами сильных мира сего.

Кряхтя, Архимаг перевернулся на спину. Небо затягивал дым, но старый чародей и так видел всё, что требовалось.

Шестеро новоприбывших. Он ждал их столько лет, что впору было сбиться со счёта. Забыть, вычеркнуть из памяти. Заняться повседневностью. Объявить, в конце концов, себя владыкой Долины, разогнать неженок и лежебок, железной рукой взнуздать Гильдию боевых магов, превратить её в ударный отряд Долины – и вперёд, от победы к победе, присоединяя к невиданной ранее магической империи всё новые и новые миры. Не страны, не континенты – именно миры. Открывать меж ними надёжные порталы, чтобы простые смертные тоже вкусили бы плоды – торговля, новые товары, новые земли, для лихих сердцем – новые приключения. И поверх всего он – вечный Император, Владыка Сущего.

Да, он достиг бы цели. Трон из черепов воздвигся бы выше облаков, Игнациусу воздавали бы божественные почести. За три тысячи лет Долины в большинстве миров прошли бы путь от полной дикости до цветущих, просвещённых деспотий (ибо только единоличная власть, полагал Игнациус, позволяет хоть чего-то добиться). Там забыли бы старых богов и поклонялись бы ему и только ему, подателю благ, дарящему и отнимающему.

Он усмехнулся. Над головой неслись дымные обрывки, ревело, гремело и грохотало.

Вы все, сильномогучие, все как один, явились на мой зов. Шестеро Молодых Богов – как они могли пропустить миг триумфа, обретение Алмазного и Деревянного Мечей, способных вновь открыть им дорогу к тронам Упорядоченного? Сложные и запутанные законы мироздания, законы, что сильнее воли богов и магов, не подпускали их к заветному оружию; у него, Игнациуса, не одно столетие ушло на то, чтобы хоть приблизительно установить их значение. Еще больше времени потребовала подготовка приманки и устройство самой западни.

Он ничуть не страшился, оставляя третий Меч, чёрный фламберг, Меч Людей, в руках сперва Хозяина Ливней, а потом Сильвии, его наследницы. Все пути ведут к нему, Игнациусу, если он озаботится лично их проложить.

Что он и проделал.

Сильвия тоже здесь, ждёт, наслаждаясь новообретённой властью. Глупая девчонка. Но ты меня не интересуешь. Ты сыграла свою роль, загнала Клару, куда следует, хотя, конечно, мне тоже пришлось постараться.

Ну, а теперь всё устроится самым лучшим образом.

Конечно, риск был, – признавался себе Игнациус. – Что, если б сюда явился только Ямерт? Но, зная характер самого владыки солнечного света и его сородичей, я предположил – и не ошибся. Их привлекли гордыня и жажда мести. Я знал также, что сюда пожалуют ниспровергшие их силы – а Мечи дадут Ямерту и его присным надежду отомстить здесь и сейчас. Тем более что их старые враги заняты Спасителем.

Я не зря топтал тропинки Мельина, Эвиала и многих других миров. Не зря исползал всю Межреальность вокруг них. И, конечно, не зря брал с собой целителя Динтру или Хагена, если это и вправду он.

Осталось устранить последний фактор, не учтённый мною в предварительных расчётах. Но на этот случай я и вручил Сильвии те самые артефакты. Иной сказал бы, что с ними старик Игнациус явно перемудрил, – почему было не взять их с собой с самого начала?

Во-первых, я не знал, что случится, когда придётся пересечь с такимбагажом границу Эвиала. Мир закрыт не случайно, не просто так; несмотря на все изыскания, я не ведал, какие – точно! – дозорные заклятья охраняют тёмную глобулу. Потому мог неосознанно пересечь некий барьер, насторожив незримых охранников. А что и видимые сторожа у Эвиала превосходны, Игнациус убедился на собственном опыте, потерпев поражение в стычке с драконами, Хранителями магических Кристаллов.

Лучше было не рисковать. К тому же саму Сильвию эти артефакты помогли бы держать в узде, но девчонка что-то поняла (или же её надоумили), избавившись от опасных подарков.

Пусть, теперь она никому не интересна.

Конечно, несколько удивляла быстрота, с какой Шестеро вступили в Эвиал. Следили за эманациями Мечей, это понятно. И – испугались, что Клара Хюммель сейчас растратит их силу до конца, оставив от заветных клинков лишь обугленные, ни на что не годные огрызки. Видать, Ямерт поджидал где-то поблизости, извещённый союзниками. Но последними я займусь после. А пока…

Ух ты, ух ты, я на месте Ямерта бы тоже забеспокоился. Клара совсем не понимает, что за сокровище угодило ей в руки, – на что я и рассчитывал. Мощь Мечей она тратит совершенно бездумно, и надолго этой мощи, конечно, не хватит.

Долго ж вы ждали, Ямерт, Ямбрен, Яэт, Ялмог, Ятана, Явлата…

Что ж, радуйтесь.

Пока я, Игнациус, разрешаю. Пока.

Но сперва – напомнил себе мессир Архимаг – этот неведомый чародей. Извини, приятель, но ты оказался у меня на пути. Меж нами нет зла, но тебе придётся уйти. В других обстоятельствах мы с удовольствием выпили бы подогретого вина, поданного с белыми улитками в собственном соку, но сейчас…

Впрочем, и после вина с улитками тебе бы тоже пришлось исчезнуть.

Игнациус выпрямился в полный рост. Расстегнул поясную зепь, пальцы легли на холодную поверхность орба-негатора магии. Архимаг не обманывал Сильвию, он всего лишь, как обычно, не говорил всей правды.

Конечно, негатор надолго не остановит этого безумца, тем более впитавшего такое количество жертвенной силы. Он лишь откроет дорогу иному оружию.

Ну, за дело.

…А потом, если всё сложится удачно, мы натянем нос и Спасителю.

Не зря ж у нас столько веков валялся без дела череп Его нерождённого сына.

Архимаг Игнациус решительно возражал против перспективы собственного «спасения».

Череп – он нужен, чтобы отбиться. Если же очень, очень, очень повезёт – то ударить самому.

Здесь в единственном месте план мессира Архимага допускал неоднозначность. Или – или.

Или Спаситель постарается загрести и меня; или же Он равнодушно пройдёт мимо. В последнее Игнациус не верил.

Значит, придётся отбиваться. На то и предназначался заветный артефакт.

* * *

…Даже с мощью двух зачарованных Мечей, впитавших в себя ненависть целых народов, Кларе удавалось лишь сдерживать эвиальского мага. Тот казался неуязвимым, ухитряясь появляться самое меньшее в трёх местах разом. Её удары пропадали зря, Мечи гневно выли в бессильной ярости, алчно требуя крови.

Откуда-то из дымных облаков просвистел, стукнувшись об оплавленную стену невдалеке от Клары, небольшой тёмный шар. По камням побежали трещины, посыпались острые осколки; сам же шар, крутясь, откатился прямо под ноги Салладорцу.

Надо отдать должное Эвенгару – он даже не покосился, ловко попытавшись отбросить шар заклинаньем; однако тот внезапно полыхнул всеми цветами радуги, над ним закружился хоровод из семи призрачных мечей, от алого до тёмно-фиолетового.

А в следующий миг на лице Салладорца появилось несказанное, поистине великое удивление.

Клара почувствовала слабеющую защиту врага, прыгнула, размахнулась…

И опоздала. Потому что оттуда же, из клубов дыма, вынеслось странно знакомое лезвие, бесплотное, сотканное из языков прозрачного пламени. Узнавая, острой болью вспыхнуло плечо.

Ну да. Кинжал Игнациуса, которым ткнула её Сильвия в поединке возле городишки Скавелла.

Лезвие вошло точно в спину Салладорца, пронзило его насквозь, высунулось из груди, но продолжало резать и кромсать – теперь уже камень.

– Аррргх! – Скрюченные пальцы Салладорца почти схватились за призрачный клинок, мгновенно покрывшийся тёмными пятнами. Чудовищная опухоль на плече задёргалась, сокращаясь с неимоверной быстротой, разбрасывая вокруг себя дымящиеся багряные капли. Эвенгар неловко отшагнул назад, оказавшись у самого края пропасти; трясущиеся руки словно пытались вытолкнуть обратно пробивший мага навылет клинок.

– Один! Один! – С копьём в одной руке и чужим, взятым у кого-то из мёртвых мечом Райна прыгнула вперёд. Кларе почудилось, будто за спиной у валькирии выросли огромные светящиеся крылья, сотканные из светлого пламени. Согнутый ранее наконечник копья исчез, взамен там горел плотный сгусток огня, теперь уже отнюдь не призрачного, величиной с детский кулачок.

Меч воительницы отшиб в сторону поднявшуюся для защиты руку Салладорца – правда, и сам разлетелся на куски. Райна изогнулась дугой, занося копьё – и ударила, с быстротой молнии – прямо под чудовищную опухоль, туда, где сердце.

Тёмного мага отшвырнуло; с прежним безмерным удивлением на лице Эвенгар Салладорский стал заваливаться назад, заваливаться – и наконец сорвался. Как и деревянное существо с неупокоенной немногим раньше, он летел странно, мимо выступавших ярусов, нарушая все законы земного притяжения. Серая завеса, сотканная им совсем недавно, быстро расползалась.

Салладорец падал.

А тёмный шар, очутившийся у него под ногами, рассыпался кучкой безобидного пепла.

Снизу бежали, топоча по ступеням, неутомимые зомби в зелёном и красном. Не давали высунуться из-за укрытий маги опрокинутой пирамиды, терзая стихийные силы требованиями всё новых огнешаров, молний и смерчей.

Никто не успел порадоваться победе – бой продолжался, и требовалось драться, чтобы выжить, чтобы протянуть ещё хоть немного – до следующей схватки, быть может, более важной.

* * *

Архимаг Игнациус удовлетворённо вздохнул. Вот что значит составить хороший, надёжный, с многократным запасом прочности план. План, что вместит даже совершенно непредвиденное. Да, Игнациус пожертвовал негатором, но дело того стоило. Неведомый чародей сокрушён. Не убит, о нет, так далеко надежды мессира Архимага не простирались – но, во всяком случае, немалую толику полученной от жертв силы ему придётся потратить, чтобы только не уйти в Серые Пределы.

Что с ним станет потом – Игнациуса уже не волновало. К тому же из этой милой бездны, из опрокинутой пирамиды, не имеющей дна, выбраться его врагу будет весьма непросто.

А если говорить прямо – то и просто невозможно. Бездна в данном случае именно «без дна». Вернее, дно у неё имеется, однако он, Игнациус, устроил всё так, что для его жертв пропасть станет поистине «бездонной».

Оставались Клара Хюммель с Мечами, паршивка Сильвия – но с ними он разберётся позже.

Время пришло.

Игнациус зажмурился, смакуя торжество. Как бы не стала жизнь пустой и пресной после эдакого триумфа. Или, чем тьма не шутит, и впрямь сделаться владыкой Империи Тысячи Миров?.. Во всяком случае, это будет забавно, если, конечно, не относиться чересчур «суриозно», как выражались некоторые знакомые схоласты.

А что? Ведь и впрямь достойная идея. Добиться этого положения окажется непросто, воздвигнутся немалые препятствия – чего ещё надо скромному мессиру Игнациусу, превыше всего ценящему, как известно всей Долине, состязание умов?

Конечно, союзники могут выказать неудовольствие.

Игнациус не обманывался на их счёт. Они надеются, что его руками будет сделана вся грязная работа, что им удастся провести глупого старого мага. Ещё бы – на него, Игнациуса, ополчатся все силы Упорядоченного, божественные и иные; его станут проклинать, на его голову призовут все громы небесные. Вдобавок старый глупый маг потратит в жаркой схватке редчайшие артефакты, применить кои можно только один-единственный раз, как и положено уважающим себя магическим предметам.

Они всё рассчитали правильно, эти союзнички. Вот только забыли, что имеют дело хоть и с человеком, но самим добившимся бесконечно долгой жизни, почти что бессмертия, в то время как им оное бессмертие поднесли на блюдечке. С голубой каёмочкой.