Текст книги "Воздуха! Boздуха! (СИ)"
Автор книги: Нигера Анивелл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)
– Я на первом этаже живу, не переживай. Справлюсь. Спасибо еще раз. Пока, Марк...
– Пока, Лера…
Оказавшись дома, я расплакалась. Я это никак не хотела себе объяснять. После лишь подумала, что день был полон на экстремальные события, вот нервная система и не выдержала, ей нужна была разрядка. Это меня, действительно, расслабило, и я легко провалилась в сон.
10
Зимние каникулы прошли, и уже всю шла учеба. Марина, девочка, с которой я снимала квартиру, еще не вернулась из родного города. В последнее время она часто ездила домой и подолгу там оставалась, так как у ее мамы диагностировали рак, и ей приходилось периодически лежать в больнице. Вот и в этот раз Марина решила задержаться, потому что мать снова госпитализировали, отец один не справлялся, нужно было присмотреть за двумя маленькими братом и сестрой. Когда вернется, она не могла сказать.
Без нее дома было тоскливо. Хоть мы были знакомы с ней не так давно, но как-то быстро нашли общий язык. В быту у нас все складывалось очень хорошо. Общие понимания как его вести нас крепко сплотили. Плюс она никогда не докучала меня лишними разговорами, всегда знала, либо чувствовала о чем можно говорить, а с чем лучше не лезть. Я и раньше оставалась без нее, но сейчас мне ее особо не хватало. Тишина, которая царила дома, сводила меня с ума.
В таком настроении проходили первые учебные дни. А потом я и вовсе умудрилась слечь с простудой. Я редко когда болела, а тут сразу и кашель, и сопли, да еще и температура нагрянула, что тоже мне не свойственно. Пришлось отлеживаться в четырех стенах, где и так было невыносимо находиться.
– Опять 39, – откладывая в сторону градусник, негодовала я. Голова была такая тяжелая, будто ее цементом залили. Уже пару дней, особенно под вечер это состояние стало привычным. И тем не менее нужно было себя чем-то занять, просто лежать и смотреть в потолок не очень хотелось, а сон не шел. Я поставила на скачивание пару фильмов и решила пока посидеть в телефоне. В первую очередь я залезла, конечно, в аську, ответила на сообщения Лильки, Зои, Марины и еще пару человек. Время такое нынче, все стали активными пользователями этих всех инновационных штук, и писать каждый день «Привет. Как дела?» стало какой-то нормой. Брат скинул какой-то анекдот, даже не читая его, я просто отправила ему пару скобочек, типа «смеюсь», обещая себе, что завтра почитаю, ибо этот длинный текст я сейчас не осилю.
Вдруг, в той же аське, я нахожу сообщение от пользователя, который был вне списка моих контактов и выделялся сереньким. Открываю, а там «Привет. Хомяк на связи». Конечно, понимаю от кого сообщение, хомяков в моей жизни не так много было. И все же пишу в ответ «Кто это?», а сердце уже пытается вырваться из груди, в области желудка тоже пошла какая-то свистопляска. Первый вопрос, который возник в моей голове, откуда у него мой номер айди, второй с какой целью пишет, надежда теплилась, фантазия разыгрывалась.
Марк не заставил себя долго ждать, так и ответил: «А что в твоей жизни так много хомяков? Хомяк Марк тебе о чем-то говорит?» Я улыбнулась. Чудила.
Затянулась переписка несерьезного тона. У него было игривое настроение, в прочем как и всегда, он много шутил, а я смеялась над его шутками. Между делом, Марк поинтересовался какие у меня планы на завтра, предложил встретиться. Я хотела понабивать себе цену, мол, дела, не могу, но все же решила сказать как есть, что болею, лежу дома с температурой, не смогу. «Я к тебе заеду. Скинь адрес». Я долго не думая, отправила свой адрес без каких-либо театральных представлений. На этом пожелав друг другу спокойной ночи, мы попрощались.
Я поймала себя на мысли, что пока я была поглощена нашей перепиской, совсем забыла и о головной боли, и о температуре, и об этих четырех давящих стенах. Оставшись опять наедине с собой, на контрасте, мои чувства одиночества и тоски разрослись в геометрической прогрессии, и в какой-то момент в груди образовалась пустота, будто легкие исчезли, и на мгновенье мне стало не хватать воздуха. Я уже и забыла, что планировала посмотреть фильм, и просто лежала в сумерках, смотрела в потолок, ловила силуэты, которые там вырисовывались, и только уже глубокой ночью провалилась в сон, устав от своих беспорядочных мыслей.
11
Из сна меня вырвал какой-то звук. Открыв глаза, еще не совсем проснувшись, я пыталась понять, откуда он исходит. Звонили в дверь. Так, гостей я не ждала, кого там занесло. Я тихо, про себя матеря стоящего в подъезде человека, подошла к двери, чтобы взглянуть в глазок.
Марк. За дверью стоял Марк. Черт. Что он тут делал? Сколько сейчас времени? Я быстренько взглянула в зеркало и остолбенела. На голове был «взрыв на макаронной фабрике», глаза опухшие, лицо мятое. Что делать? Не могла сообразить. В таком виде совсем не хотелось при нем появляться, чтобы не травмировать психику парня. Быстренько накинув на себя халат, и укутавшись в него с головой, я все же отварила дверь.
– Привет, – буркнула я, быстрым шагом забегая в ванную комнату. И уже за дверью крича ему, чтобы он проходил. Ситуация глупая, но мне нужно было хотя бы умыться, зубы почистить.
Выходя из ванной на ватных ногах, я прошла в комнату, а он уже сидел на кухне и будто ждал распоряжения. Вход на кухню лежал через комнату.
– Привет, – улыбнувшись, обратился он ко мне. – Так, куда все это вывалить. Не стал хозяйничать без твоего ведома.
– А что там?
– Ну, я в аптеку заскочил, продукты в магазине взял.
Я прошла на кухню, и мы начали опустошать весомый пакет.
– Ого, не стоило.
– Я подумал, что ты не ходила в магазин в таком состоянии, и не пойдешь еще в ближайшие дни, вот и решил набрать тебе сразу на несколько дней. Не знал твоих предпочтений, поэтому набрал на свой вкус.
Он подавал мне фрукты, йогурты, орехи, замороженные полуфабрикаты, которые я начала складировать в наш старый маленький холодильник, где и, правда, мышь повесилась.
– Не подумал, может, нужно было еще соков взять. Сам я их не особо люблю, вот что-то и не догадался.
– Все хорошо, я тоже не пью их. И на этом спасибо. Правда, Марк, не стоило.
– Как ты себя чувствуешь?
– Я только проснулась, еще не поняла, – смущенно, улыбнулась я. Я вообще всю дорогу, пока мы разбирали продукты, чувствовала какую-то неловкость. – Ладно, поставлю чайник. Позавтракаем что ли. Или который сейчас час? Судя по дневному свету, уже, явно, полдень. Хорошо я поспать.
– А что тебе еще делать? Организму нужны силы, – кажется, он тоже чувствовал неловкость. Будто диалог не клеился, а мы пытались выдавить из себя дежурные фразы.
Готовить ничего не стали. Посовещавшись, решили просто перекусить чаем и сладостями. Пока пила чай с маминым малиновым вареньем, который как раз для таких простудных случаев и был припасен, я почувствовала как на лбу выступила испарина, а после и вовсе бросило в жар.
– Думаю, мне нужно прилечь. Слабость появилась, – с этими словами я побрела в комнату, по пути взяв градусник.
– Сколько? – появился он из кухни.
– Все еще 39.
– Слушай, а ты что-то пьешь вообще? Я тут взял в аптеке... – и тут же вывалил несколько коробок с препаратами на журнальный столик. – Так, давай-ка вот это для понижения температуры.
– Не люблю я пить лекарства, – сморщив нос, протянула я. – Иммунитет сам должен справляться.
– Раньше ему нужно было справляться. Давай без демагогии. Сейчас принесу воду, чтобы запить.
И снова он обо мне заботиться. Я уже расслабилась и не чувствовала никакого стеснения и совсем забыла с каким внешним видом привстала сегодня перед ним.
– Марк, если тебе нужно ехать, ты езжай. Я в порядке.
– Если ты не против, пока побуду здесь. Обещаю вести себя хорошо. – Улыбаясь, он смотрел на меня, будто предугадывая мою реакцию. И снова этот прищур, который путал все мысли в голове, и сносил черепную коробку нафиг. Я кивнула в знак одобрения. Мне совсем не хотелось, чтобы он уезжал, предложила для приличия и очень обрадовалась, что он решил остаться. С этими мыслями я завалилась на кровать и даже не заметила, как опять уснула.
12
Я нехотя открыла глаза. Из окна уже пробиралась темень. Я обогнула глазами комнату, но никого не нашла. И лишь из кухни доносила какой-то звук. Марк, подумала я.
Я побрела по направлению шума. Он с серьезным видом что-то строчил на клавиатуре. Как только я появилась, сразу приподнял глаза.
– Как спалось? – все с тем же невозмутимым взглядом, спросил он.
– Как убитая...
– Я уже заканчиваю. Последние штрихи и будем есть. Я тут суп сварганил, говорят, куриный бульон в такие моменты помогает. Только я не ручаюсь, насколько он получился съедобный. Из меня так себе кулинар, – усмехнулся он.
Суп оказался вполне себе вкусным, кажется, он поскромничал. Я навернула аж целых две тарелки, ко мне вернулся зверский аппетит.
Я чувствовала себя гораздо лучше, температура спала, но Марк все же настоял, чтобы я еще приняла лекарств. Просидели весь вечер, обсуждая последние новинки в кино, не помню с чего завязался этот разговор. Вспоминали, спорили и сравнивали с классикой мирового кинематографа прошедших лет. Так незаметно настал поздний вечер, и пришло время ложиться спать. Несмотря на то, что я, казалось бы, выспалась на несколько недель вперед, все же начала зевать. Марк, заметив это, засобирался уходить.
– Если хочешь, можешь остаться, – сказала я, когда он собирал свои вещи. – Постелю тебе на Маринкиной кровати. Куда ты на ночь глядя...
Долго не мешкая, он согласился, будто ждал или хотел, чтобы я это предложила.
Марк не уехал ни на следующий день, ни через день. Так, не сговариваясь, мы начали, можно сказать, жить вместе. Маринка не торопилась возвращаться, поэтому могли себе позволить. Как-то легко и просто получилось наше с ним соседство, напоминало мне сожительство двух закадычных друзей, или брата с сестрой.
Днем он уезжал в свой универ, который находился чуть ли не на другом конце города, в отличии от моего, который был тут под боком, к тому же в центре. Бывало, оставался дома и работал. Оказалось, что он вместе со своим другом, как я поняла с тем самым с большой головой, разрабатывал какие-то приложения для телефона. Я в этом ни черта не разбиралась. Эти все новшества только недавно появились в нашей жизни. Мы только, по-крайней мере, в нашей провинции, освоили «ICQ» и «Вконтакте». Смартфоны-то еще не у всех были, я уж молчу про компьютеры и ноутбуки. Поэтому то, что он мне рассказывал, было жутко интересно, но совсем непонятно и далеко от моей реальности. А Марк оказался продвинутым пользователем, да и профессия, которую он получал, способствовала его увлечению.
Я уже шла на поправку. Состояние было куда бодрее. И уже были силы сесть за учебу, что я и сделала. Катя из моей группы, с которой мы дружили, с самого первого дня, когда я слегла, скидывала мне на электронную почту конспекты по пропущенным лекциям. Вот я и принялась переносить эти записи к себе в тетрадь. У нас с этим было строго. Некоторые преподаватели рандомно проверяли наши конспекты. И не дай бог будет пропущена запись одной из лекций, то на экзамене студент попадал под особое внимание. То есть можно было пропустить все лекции, но при этом, если у тебя были конспекты, к тебе никто претензий не имел. Удивительно. Мы это еще с первых курсов учли и старались придерживаться внутренней политики, причем, как я поняла, только нашего факультета.
13
Было воскресенье, и я уже окончательно прийдя в себя после недельной отлежки, собиралась пойти в универ на следующий день.
Вечером мы с Марком завалились смотреть фильм. Наш выбор пал на «Криминальное чтиво». Мы распластались на полу, организовав себе там же поляну из всяких вкусностей, что можно было погрызть во время просмотра.
– О, обожаю этот момент. Та-да-да-дам-да-да-дам-дам, – я вскочила на ноги, схватила Марка за руку, и потащила его на импровизированный танцпол, пританцовывая.
– Ты серьезно?
– А то! – повторяя движения из танца Умы Турман и Джона Траволты.
Марк быстро подключился и начал мне подыгрывать. Еле сдерживая смех, мы начали танцевать, гипнотизируя друг друга взглядом.
– А у тебя здорово получается, – запыхавшись, обратилась я к нему.
Мы вошли в раж. Наш танец уже пошел не по плану, чисто на импровизации. Марк взял меня за руку, раскрутил вокруг, оттолкнул на расстоянии вытянутой руки, потом прижал к себе, потом откинул назад и вдруг неожиданно чмокнул в губы. Так слегка, просто легкое прикосновение. Снова притянул к себе, одной рукой держа меня за талию. На какое-то время мы застыли в этой позе. Он смотрел и будто ждал какой-то реакции с моей стороны. А мне хотелось, чтобы он продолжил начатое. Будто прочитав мои мысли, он снова меня поцеловал, также лишь слегка касаясь губ, на что я уже сама потянулась к нему, приоткрыв рот. Мы начали целоваться. Причем так медленно, не спеша. Прям, очень заторможено, я бы сказала, но с каким-то особым трепетом, будто это наш первый поцелуй.
Я просунула свою руку под его футболку. В этот момент Марк, будто его шарахнуло током, оторвался от моих губ. Посмотрел на меня и спросил:
– Ты уверена?
Я кивнула головой в знак согласия. И он снова впился в мои губы. Впился, наверно, грубо сказано. Все его движения были робкими. Все он делал аккуратно, будто боясь навредить. Нежность и трепет во всем. Как он снимал с меня мою одежду, как ласкал руками, губами. Каждое его движение продуманное и осторожное. Меня заводила эта нежность.
Приняв горизонтальное положение, все продолжалось в том же ритме. Но даже для таких спокойных движений, кровать под нами оказалась слишком скрипучей, и мы решили переместиться на пол, скинув туда одеяло и подушки и все, что попало по руку, чтобы было мягче.
Все происходило как в замедленной съемке. И от этого сердце расчувствовалось еще сильнее. И только обострило мое желание. Мы явно затянули с прелюдией, будто и не собирались ничего более делать. Хотелось подольше запечатлеть нас в этом моменте.
Когда Марк оказался во мне, ничего не поменялось. Страх и сомнения окончательно меня покинули. Мы продолжали наслаждаться друг другом, просто меняя позы, с боку, сверху, снизу, переплетаясь в охватившей нас обоих нежности, сливаясь во что-то единое, цельное.
Когда я оказалась сверху, и могла смотреть на его лицо, я наконец увидела его глаза, наполненные той же нежностью, что и исходило от его тела. Сидя на нем, я начала медленно раскачиваться, он помогал мне руками, двигая мои бедра вперед назад. Постепенно движения набирали скорость, кажется, он уже был на взводе. В какой-то момент я почувствовала, как по моей спине, а потом уже по голове побежали мурашки. И что-то начало накатывать, а мои движения стали еще быстрее. Марк стонал, я стонала в ответ. И бац. Вспышка. И только громкий звон наших голосов, кажется, эхом отдался в окна квартиры. Никогда ранее не изведанные мне ощущения, сделали мое тело ватным, что я просто рухнула на его грудь. Хватала ртом воздух, но никак не могла надышаться. В горле совсем пересохло, и даже на его реплики, я ничего не могла ответить, так и лежала обездвиженная.
Марк положил меня рядом с собой. Поправляя мои волосы и, поглаживая меня по всему лицу. А я была до сих пор в какой-то прострации, и никак не могла отреагировать на его прикосновения. Позже он привстал, ушел в сторону кухни и вернулся со стаканом воды. Вдоволь напившись, я начала приходить в себя, задаваясь вопросом, что это было.
– Это было «Вау»! – опять, будто отвечая на мой немой вопрос и с некой иронией, воскликнул он. – Ты жива там вообще?
Дотронулся пальцем до кончика моего носа, будто приводя меня в чувства, улыбнулся и поцеловал меня, вытирая подбородок, по которому стекала вода, которую я случайно пролила.
– Пойдем, умоемся. Только вместе, – пригрозив мне указательным пальцем, подал мне руку и потащил вверх, пытаясь поставить меня на ноги. – Сегодня ты просто так от меня не отделаешься, – прижав к себе, поцеловал. Потом развернул меня в сторону коридора, прижавшись ко мне уже сзади, приобнял за талию, целую меня за шею, поволок по направлению ванной комнаты.
14
Я проснулась еще до будильника. Марк спал рядом, прижавшись сзади. Замешкав в кровати, в попытке встать, почувствовала, как он обнял меня еще крепче. Дотронувшись до моей руки, все также не просыпаясь, он начал натягивать на меня одеяло, пытаясь прикрыть ту самую руку, которая была холодной в области плеч. Укрыл меня, поцеловал и дальше, видимо, провалился в сон и я вместе с ним.
Потом мы уже проснулись по будильнику. Сегодня это был все тот же Марк, что и вчера. Внимательный, заботливый, который все никак не мог отпустить меня, пока мы прощались, когда я уходила на занятия, он уезжал по своим делам.
После недельного перерыва и последних событий, я все никак не могла включиться в учебу. Одногруппники казались мне какими-то чужими, потому что совсем не понимали моего состояния. А так хотелось кричать на весь мир о своем счастье, и так было страшно. Счастье – так зыбко.
В течении дня Марк писал, звонил, узнавал о моем настроении, оповещал о своих передвижениях. Так мы протянули до вечера, пока он не вернулся в наш все еще хрупкий мир на двоих. И мы, оказавшись опять вместе, продолжили, на чем остановились, все с тем же трепетом.
Уже почти неделю я не высыпалась, уже почти неделю моя душа пела от безудержного счастья. Мне нравилось проводить с ним время, нравилось разговаривать с ним, узнавать о нем больше. Как мне казалось, мы много говорили, но будто упускали разговор о самом главном...
Наши «Что сегодня будем на ужин?», «Что тебе приготовить на завтрак?», «Что купить в магазине?» напоминали жизнь супружеской пары. Хотя мы никогда не обсуждали наши с ним отношения. Нужно ли о них говорить или и так все понятно? Да, и что должно быть понятно? И тут мне вспомнился Родя, как он словами через рот обозначил, что мы пара, что у нас все серьезно. И как будто эта определенность давала спокойствие и уверенность в завтрашнем дне. Хоть это и не послужило гарантией в наших отношениях, да и как любит говорить один мой знакомый «В жизни только одна гарантия и это смерть», и все же хотелось иметь хоть какую-то уверенность. Кто мы были друг другу? Просто любовники или между нами было нечто большее? А что будет, когда она закончит учебу и вовсе уедет из города?
Может, и следовало бы поговорить с Марком, задать ему эти вопросы. Но прошло слишком мало времени, имела ли я вообще право на расспросы подобного рода? Да и если честно, мне было страшно услышать то, что он мне мог бы сказать. А если скажет то, что мне не понравится, что тогда? Все также продолжится, как ни в чем не бывало? Или будет повод, чтобы все закончить, пока не зашло слишком далеко? Сомнения меня одолевали. И они же омрачали иногда наше совместное времяпрепровождение.
Но мои переживания и не беспочвенно актуализировались все и сразу в один день.
После ужина я готовилась к завтрашним занятиям, пока Марк был в душе.
Вдруг, не прекращая, начал звонить его телефон, который он оставил в комнате на подвесной полке, звук шел оттуда. Я подумала, может что-то срочное, а если уж быть честной, меня распирало от любопытства, и я потянулась к телефону, чтобы посмотреть, кому там неймется. «Алина». Опять она. Сердце забилось от ревности и от страха. Я вернула аппарат на место, перебирая мысли в голове, тараканы вконец разбушевались. Нужно поговорить с Марком и прекратить изводить себя, решила я. Может, это его сестра, просто подруга, ну мало ли кто. Не очень хотелось выглядеть мнимой истеричкой, какой я в этот момент, собственно, и была, и устраивать парню разборки. Кому расскажешь, не поверят. И когда я стала такой? Я даже не знала, что умею ревновать. А тут меня аж трясло.
Марк вышел из душа. Я тоже решила сходить, немного остудить пыл перед сложным для меня разговором. Нужно было успокоиться, чтобы смочь выговорить нужные слова и быть готовой к тому, что может сказать он. Особенно, если будет что-то из серии: «Ну, ты чего, я же сразу сказал тебе, что ничего между нами, кроме секса не может быть и все в этом роде».
Пока я стояла в душе и выстраивала диалог в своей голове, мол, скажу так, эдак, вдруг дверь в ванную открылась, и Марк зашагал в мою сторону. Я посмотрела на него вопросительно. А он, ничего мне не объясняя, просто залез ко мне, выхватил губку и начал натирать ею мое тело. Потом смыв пену со всех участков, прижал меня к холодной плитке, поцеловал. После, опустившись на корточки, начал ласкать ниже живота, закинув мою ногу себе на плечо, покрывая поцелуями и проводя языком. В этот момент все мысли вылетели из головы, вместе с предстоящим диалогом. Чуть позже он развернул меня и прижался ко мне сзади, немного помешкавшись, медленно начал входить.
– Прости, не мог дождаться, когда ты выйдешь.
Наши бедра ударялись друг об друга, издавая неприличные звуки. Моментами Марк останавливался и рукой ласкал меня спереди между ног, целовал и кусал спину, шею. Когда уже мы оба подошли к логическому завершению, Марк воскликнул:
– Твооою жжж мать... г*ндон порвался.
Я не поняла, что произошло, повернулась к нему, а в руках он держал порванный презерватив. И только после почувствовала, как из меня вытекает жидкость. Ситуация неоднозначная, но меня пробило на смех. А он был слишком серьезным.
– Подмойся хорошенько, – с беспокойством в голосе, произнес он.
В силу своей неопытности, наверно, я реально тогда не особо переживала по этому поводу, но его указания выполнила.
Выйдя из душа, я нашла Марка, погруженного в свои мысли, с телефоном в руке. Он до сих пор переживал по поводу того, что произошло? И тут я, как бы пытаясь разрядить обстановку и за одно, возможно начать с ним запланированный диалог, а куда же мы все же идем, выпалила:
– Да, ладно тебе. Забеременею, поженимся, нарожаем детишек. «И жили они долго и счастливо», – как бы в шутку, но не в шутку. Я ждала в этот момент какого-нибудь сарказма, он, прям, профи по части подколов. Ждала слов поддержки, в конце да концов, из серии, что все будет хорошо, при любом раскладе он рядом. Да все, что угодно, но… Шутку он не оценил, поддерживать, видимо, тоже не намеревался. Более того вскочив со своего места, он прижал меня к стене, схватив за плечи.
– Ты чего несешь? Думаешь, это смешно? – я думала, он меня сейчас ударит, честное слово. Я испугалась. Было, правда, не смешно. К такой реакции я точно не была готова.
Ну, вот и все. Мы вернулись к тому, с чего начали. Хотела узнать какие у нас отношения? А вот такие. Меня как будто вернули в реальность. Хотела полетать с парашютом, а инструктор скинул меня, не дав инструкций. Голова пошла кругом. В груди жгло. Еще чуть-чуть и я бы расплакалась от обиды.
– Отпусти, мне больно, – кажется, мои глаза в этот момент вместо слез залились злостью.
– Ой, прости, – с этими словами он убрал от меня руки. – Я на улицу, покурю.
Когда он ушел, я еще простояла немного возле той самой стены в смятении, потом пошла в ванную и тихо, прикрывая рот руками, все же расплакалась. Что делать дальше и как себя вести в голове не укладывалось.
Спать мы легли в тишине, но почему-то в одну кровать. Каждый был погружен в свои мысли. Он меня не обнимал, лежали, прижавшись спинами. В этот момент и так узкая постель, стала еще меньше, и нам, двоим, стало невыносимо тесно в этом пространстве. Нужно было лечь на Маринкино ложе, пришла мне гениальная мысль опосля. А вот сон совсем не шел. Я пыталась себя успокоить. Это не конец жизни. Ты сильная, ты справишься, будто мантру повторяла я про себя. И в какой-то момент Морфей надо мной сжалился и забрал меня к себе.
Настало утро. Я проснулась в его объятьях. Но ничего не изменилось. В воздухе нарастало что-то тягучее и невыносимое. Сегодня пропасть между нами стала еще больше. Нам будто было неловко находиться рядом друг с другом. Прослеживалось поведение двух маленьких провинившихся детей. Диалог никак не клеился. В моей голове ничего не укладывалось, я не могла объяснить себе, что произошло вчера. Все, что я сейчас чувствовала – это свою ненужность. Чтобы завершить этот фарс, я решила проявить свою творческую часть.
– Марина сегодня приезжает. Тебе лучше съехать до вчера. Только что получила от нее сообщение, – не поднимая глаз, соврала я ему.
– Хорошо. Мне как раз нужно домой уехать...
Меня обрадовало, что он не стал задавать лишних вопросов, чтобы не пришлось и дальше врать, и расстроило, что сегодня он уедет. Вот так просто. Ни тебе задушевных разговоров, ни выяснений отношений. Значит ли это, что экранизация картины «Я ничего тебе не обещал» пришла к своему логическому завершению? Меня охватила злость и отчаяние одновременно. Но совсем не хотелось начинать какой-либо разговор. Я и так чувствовала тотальную беспомощность, а показывать чувства, а вместе с ними и свою слабость вовсе не хотелось.
Из дома мы вышли вместе, как это и раньше бывало. Я буркнула себе под нос «Пока» и уже собиралась уходить прочь. Он схватил меня за руку, притянул к себе, крепко обнял и поцеловал меня в лоб. Это было неожиданно, учитывая вчерашний вечер и начало сегодняшнего дня. Я старалась не выказать своих эмоций, изобразила на своем лице равнодушие настолько, насколько у меня это могло получиться. Уходя, он оглянулся, посмотрел так, будто прощался навсегда. Что-то мне подсказывало, так оно и было…
