Текст книги "Белая книга - свидетельства, факты, документы"

Автор книги: Автор Неизвестен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Нет в мире человека, который не содрогнулся бы, услышав о массовом расстреле советских граждан гитлеровцами в Бабьем Яру. Тут погибли евреи и русские, украинцы и белорусы, воины нашей армии и мирные жители. Здесь расстреляли весь личный состав Днепровской флотилии, футболистов знаменитого киевского "Динамо", сыновей и дочерей единого советского народа, выстоявшего и уничтожившего фашизм.

Пусть приедут в любой день зарубежные "визитеры" к памятнику в Бабьем Яру и посмотрят, что даже в бронзе запечатлено, как пытается советский воин прикрыть своим телом женщину, и не важно, кто она – еврейка или русская. Пусть посмотрят на сотни людей, возлагающих цветы к подножию этого памятника ежедневно. Среди них представители всех национальностей нашей страны. Они склоняют головы перед памятью всех павших здесь советских людей.

И эту трагедию жертв фашизма сионисты стараются представить как "трагедию Израиля", они кощунствуют по поводу судеб погибших, покоящихся в общей могиле, пытаются разжечь межнациональную рознь. Невольно приходит мысль: сионисты служат тому же расизму и мракобесию, жертвы которых лежат в Бабьем Яру.

В провокационном характере подобных сборищ здесь я сам убедился 29 ноября прошлого года, в день 36-й годовщины расстрела. За неделю до этой даты "Голос Америки" к радио "Свобода" уже кричали о нашем намерении пригласить в Бабий Яр представителей иудейских общин западных государств. Французская газета "Монд" подлила масла в огонь, предсказывая, что советские власти откажут им в визе. Посыпались требования из Канады, Америки, Англии "разрешить чествовать в Бабьем Яру жертвы расстрела" (как будто это когда-либо запрещалось). И всю эту кампанию организовал на Западе "Совет солидарности с евреями СССР".

Солидарности с какими евреями? По крайней мере, не с теми советскими тружениками, которые гневно откажутся от такой "солидарности", и не с десятками тысяч погибших в Бабьем Яру, чтобы отстоять мир от мракобесия и фашизма.

"Раз солгавши, лгал снова и снова"

Под рубрикой "Документ бесчеловечности" западногерманский журнал "Квик" (1977, N 29) опубликовал девять фотографий, заимствованных из 30-минутного фильма, в титрах которого значится: "Создан на факультете кино и телевидеиия Тельавивского университета". В качестве автора выступает некий Абрам Шифрин. В 1953 году была выявлена его преступная связь с сотрудником ЦРУ Джеймсом Гарви, действовавшим под видом работника американского посольства в Москве. Шифрин был осужден за шпионаж.

Выехав из СССР в Израиль в 1970 году, Шифрин, очевидно, восстановил свою прежнюю связь с ЦРУ. Во всяком случае "Квик" свидетельствует о том, что Шифрин получает финансовую помощь из США.

Как же делался этот "документальный" фильм?

В 1976 году в газете "Комсомольская правда" (21февр.) был опубликован разоблачительный материал Юзефа Эрлиха о том, что Шифрин, отбыв наказание и еще находясь в СССР, намеревался сделать антисоветский фильм. Он прямо говорил: "Хочу заработать на фильме. Фильм купят многие западные государства, и деньги ко мне потекут рекой".

Уже из Израиля Шифрин направил Эрлиху в Одессу задание на производство киносъемок. Будучи патриотом и честным человеком, Эрлих информировал об этом компетентные органы. Он снял для Шифрина нейтральные объекты: обычные больницы, машины для перевозки мебели и др., которые теперь Шифрин выдает за "психиатрические тюрьмы", "транспорт для заключенных" и пр.

Фильм, который рекламирует "Квик", преследует цель скомпрометировать советские правоохранительные органы и пенитенциарные учреждения.

Под помещенные в "Квике" фотографии можно сделать любые подписи, в зависимости от цели, которую требуется достигнуть, но критически мыслящих читателей вряд ли могут убедить явно тенденциозно подобранные текстовки. Более того, люди, знакомые с системой исправительно-трудовых учреждений в Советском Союзе, сразу заметят противоречия между изображениями и подписями под ними.

Публикация открывается мутной фотографией неизвестной улицы, на которой видны прохожие. Плохой любительский снимок. Но под ним стоит подпись: "Кажется, это толпа на улице города Волгска (кстати, города с таким названием в Советском Союзе нет. – Ред.}. На самом деле КГБ увозит участников богослужения баптистов". Между тем на фото нет никаких доказательств тому, что это баптисты. К тому же баптисты в СССР беспрепятственно совершают свои богослужения, и советская прокуратура строго следит за соблюдением законов, обеспечивающих свободу вероисповедания и отправления культов.

На другой фотографии женщины в косынках выгружают листы шифера из вагона. Подпись гласит, что это – заключенные. Но почему в таком случае на женщинах легкие платья, а не одежда арестантов?

Под фотографией трех сотрудников в форме милиции, беседующих между собой, подпись: "Портрет палача". Утверждается, что это якобы сотрудники КГБ, представляющие администрацию исправительно-трудового учреждения. Однако известно, что в СССР ни па КГБ, ни на милицию не возлагается охрана исправительно-трудовых учреждений. Эту функцию осуществляют органы Министерства внутренних дел, сотрудники которых имеют свою форму, отличную от милицейской. Так что фальшивка и здесь налицо.

В подписи под фотографией человека, выходящего из автофургона с чемоданом в руке, значится, что это "прибытие в "Гулаг". Между тем, судя по виду и номеру, изображен автомобиль явно не советский.

В Москве нет тюрем с такими названиями, которые указаны в "Квике". И еще одна ложь. "Квик" пишет, что Шифрин сидел в Казахстане в той же тюрьме, где якобы содержался Ф. М. Достоевский. Но великий писатель никогда не был в тюрьме в Казахстане. В Семипалатинске Достоевский служил в гарнизоне, здесь же он получил офицерский чин.

Личность Шифрина хорошо известна прокуратуре. "Квик" его аттестует как "страдальца", которого безвинно приговорили в Советском Союзе к расстрелу, заменив затем эту меру 25 годами тюрьмы. Это не так.

Шифрин родился в 1923 году в столице Белоруссии Минске, а не в Москве, как пишет "Квик". Получил среднее образование и поступил в Московский юридический институт. В 1941 году Шифрин был призван на защиту Отечества и получил направление в запасной стрелковый батальон. Однако к месту дислокации части не прибыл, а обманом устроился в тыловое подразделение.

В 1942 году, стремясь получить льготы, которыми пользовались раненные в боях, Шифрин подделал две справки о том, что был якобы тяжело ранен. Разоблачив подлог, военная прокуратура ограничилась наложением на Шифрина дисциплинарного взыскания, обойдясь с ним в условиях военного времени весьма гуманно, хотя в его действиях налицо был состав уголовного преступления.

После войны Шифрин поступил во Всесоюзный заочный юридический институт сразу же на третий курс, предъявив фальшивую справку о том, что будто бы проучился три года до войны.

Окончив институт, Шифрин устроился работать старшим юрисконсультом на Тульском оружейном заводе, а не в Министерстве военной промышленности, как утверждает "Квик". Здесь, в Туле, в 1953 году его привлекли к суду за то, что он шантажировал своих клиентов и вымогал у них взятки. На процессе выступили десятки свидетелей, изобличив подсудимого в преступлениях. Вот некоторые из них.

В 1951 году заводской комитет профсоюза поручил Шифрину выступить на суде по делу работницы отдела снабжения Кирюхиной. Шифрин потребовал у Кирюхиной 300 руб. "для оформления документов". Эти деньги он присвоил себе.

В юридическом отделе, где Шифрин работал, находились материалы о взыскании денег с мастера Замотина. Шифрин потребовал у Замотина 1000 руб., обещая прекратить дело.

Администрация завода передала Шифрину для проверки материал о подлоге в техническом паспорте одного из изделий, якобы совершенном слесарем-сборшиком Семеновым и контрольным мастером ОТК Миловановым. Суд установил, что, запугивая судебной ответственностью, Шифрин получил с Семенова 1000 руб., с Милованова – 500 руб.

Вина Шифрина была доказана полностью. Да он и не отрицал ее. "Я много раз лгал в своей жизни, ибо, солгав один раз, меня тянуло солгать и второй" – это дословное признание Шифрина из судебного протокола. Но и на этот раз ему повезло: был издан акт об амнистии, и Шифрин остался на свободе. Через несколько месяцев, однако, Шифрин предложил свои услуги американской разведке и передал ей секретные материалы. За это Шифрин отбывал наказание 10 лет.

Выйдя на свободу в 1963 году, а не в 1969, как пишет "Квик", Шифрин работал в Одессе на фабрике по ремонту мебели, преподавал в профессионально-техническом училище. В 1970 году ему был разрешен выезд из СССР на постоянное жительство в Израиль.

Абрам Шифрин гастролировал по Соединенным Штатам с клеветническими выступлениями, организованными сионистами. В частности, его заслушивали в подкомиссии сената, а также в комиссии по национальной безопасности конгресса. Выступления Шифрина послужили поводом для демаршей ряда политических деятелей. Некоторые конгрессмены, например Джон Ашбрук и Ричард Ихорд, выражали "глубокую озабоченность и возмущение" по поводу мифических страданий Шифрина, который выдавался за жертву "гонений на советских евреев". Затем Шифрин принялся за стряпню антисоветского кинофильма.

На страницах газеты "Комсомольская правда" Юзеф Эрлих опубликовал материалы о нелегальной деятельности Шифрина по вербовке в Советском Союзе лиц для выезда в Израиль и сбору шпионской информации. Эрлих рассказывает, что он по заданию Шифрина выехал в Вену, где посетил служащего "Сохнута" Давида Бара (Штубенринг, б, тел. 521149). Здесь ему вручили инструкции для передачи Шифрину. В них говорилось, что руководство поручает Шифрину готовить к отъезду прежде всего музыкантов, врачей, инженеров и вообще интеллигенцию, не забывать и о рабочих высокой квалификации, активнее работать с людьми обиженными и недовольными. Эрлиху дали напечатанные на русском языке обзоры экономического положения Израиля, краткую историю "шестидневной войны" с описанием израильской "мощи и величия", десятки красочных открыток.

Шифрин собирался создать на Каролине-Бугазе постоянно действующий семинар для еврейской молодежи, после чего она бы выезжала в Израиль. За лето планировалось подготовить до шестисот человек. Для прикрытия Шифрин рассчитывал использовать созданную им сувенирную мастерскую.

Шифрин готовил для "Сохнута" информацию о положении евреев в СССР, списки и характеристики людей, подготовленных им к отъезду, запрашивал пропагандистскую информацию о том, как хорошо живут в Израиле вообще (конкретно с указанием городов, предприятий, учреждений, фамилий) и как хорошо живут там бывшие граждане СССР.

"Он также дал мне доклад о настроениях людей, – рассказывает Эрлих. – В наших газетах печатаются материалы о недостатках, Шифрин использовал их. Он разговаривал с людьми, выслушивал их недовольства, записывал адреса и фамилии. Подобные факты Шифрин собирал целый год и в докладе изложил их так, что здоровая критика выглядела как возмущение строем. Огромный список людей, которых он якобы подготовил к отъезду, был такой же фикцией. Только трое из них – И. Гольденберг, Р. Палатник и 3. Кац – действительно собирались в Израиль".

Все эти материалы Эрлих передал в Вене человеку по фамилии Коген. Он занимает в "Сохнуте" ответственный пост. Встречи с ним проходили в кафе (Штубенринг, 8), на квартире у Когена (Доминиканер Баштай, 21, кв. 35), в машине Когена (N 743044), в магазине Макса Розенберга (Энгерштрассе, 194, тел. 243295), на улицах и в других местах. При каждой встрече Эрлиха предупреждали о необходимости оберегать Шифрина, беречься самому, строго соблюдать конспирацию. Дали пароль: "Я привез привет от Саши". Так должен был говорить дежурному "Сохнута" сам Эрлих или другой человек, посланный им. Так должны были говорить в Одессе люди "Сохнута". Условились, что в определенные дни Эрлих будет приходить в Одесский клуб моряков, где к нему может подойти человек с его фотографией. Принимать его надо как посланца "Сохнута".

Во время встреч в Вене Эрлих получил 2 000 рублей в советских деньгах и 1 600 шиллингов. "Мне также вручили учебник по ивриту, словари и много другой литературы, – рассказывает он. – Кроме того, кинофильм об Израиле на 8-миллиметровой пленке, магнитофонные пленки, которые я перемотал на свои кассеты, различные фотопленки и диапозитивы. Они научили меня, как на судне спрятать все это, еще раз предупредив об осторожности. На прощание просили передать горячий привет Шифрину от человека, который гостил у Иосифа Хорола на пасху. Это был Нехемия Леванон, генеральный секретарь МИД Израиля, ведающий разведкой".

Договорились о надежных способах двусторонней связи, о многих деталях, о людях, с которыми Эрлиху надо будет работать. А спустя три месяца Шифрин уехал из СССР.

И вот настал день поездки Эрлиха в Вену, о чем тот заранее предупредил Шифрина (его адрес: Израиль, г. Раматган, ул. Асаф, 28, кв. 2).

Одно из заданий, полученных от израильской разведки, состояло в том, чтобы с помощью советских людей добыть ответы на вопросы шпионского характера. Вопросник был разделен на три части: политическую, экономическую, военную. Военная часть, например, состояла из 23 вопросов, каждый имел порядковый номер:

"1. Источники информации (опрос группы солдат на отдыхе – город, дата; встречи с соседскими детьми солдат и офицеров – город, дата)..."

"2. Конкретные случаи испытания оружия; был ли риск для солдат и офицеров?.."

"3. Маневры: несчастные случаи. Что за темы отрабатываются на маневрах (высота, равнины)?".

Шифрин вручил Эрлиху специальные чистые листы, являющиеся копиркой для тайнописи, объяснил, как ими пользоваться, а также снабдил инструкцией, отпечатанной на машинке. Кроме того, он дал дополнительные адреса, куда Эрлих должен посылать ответы по его вопроснику.

Сообщником Шифрина является один из главарей так называемого народно-трудового союза Романов. Он передал Эрлиху через Шифрина 700 руб. для отправки из разных почтовых отделений СССР по следующим адресам:

"1. Горбаневская Наталья Евгеньевна. Москва, 1252, Новопесчаная, 13/3, кв. 34". И на обороте: "200% за две смены", что означает – послать 200 руб. в два приема.

"2. Москва, Комсомольский проспект, 14/1, кв. 96. Григоренко Зинаиде Михайловне". Ей предписывалось также послать 200 руб. в два приема.

"Однажды Шифрин сказал, что должен познакомить меня с очень интересным человеком, – говорит Эрлих. – На машине Шифрина N 586440 я приехал к нему в гостиницу на Ваграмштрассе, 55, комн. 4 (тел. прямой 221339, через коммутатор 2218665), где он представил как своего друга Степана Мудрика и просил оказать ему некоторые услуги.

Бандеровец, бывший гестаповец, руки которого в крови советских людей, это и есть Степан Мудрик. Сейчас он один из главарей украинских националистов. С Мудриком я встречался дважды в разные годы. При активном содействии Шифрина он тоже стал давать мне задания для подрывной работы в нашей стране".

Нет сомнения, что публикацией и рекламой грубой фальшивки Шифрина подрываются хельсинкские соглашения. Интересы взаимопонимания и сотрудничества в Европе предусматривают объективную и правдивую информацию о жизни в странах-партнерах по хельсинкским соглашениям, странах с различным государственным и общественным строем. Международный пакт ООН о гражданских и политических правах, принятый в 1966 году, также подчеркивает необходимость "уважения прав и доброго имени других". Пакт требует запрещения всякого рода искаженной, провокационной и лживой информации.

Операция "Свадьба" и ее вдохновители

"Судебные процессы в Ленинграде и Риге над советскими гражданами, обвиненными в нарушении советских законов, интенсивно были использованы в антисоветской агитации... Сионистские лидеры в своем стремлении обмануть общественное мнение "не приняли в расчет" факта, что обвиняемые нарушили советские законы и пытались подорвать веру народа в политику Советского Союза. Сионисты настойчиво отрицали, что обвиняемые, позже справедливо осужденные, имели инструкции, исходящие от израильско-сионистских властей".

(Информационный бюллетень Коммунистической партии Израиля, 6/71)

В декабре 1970 и в мае 1971 года Ленинградский городской суд осудил к разным срокам лишения свободы инициаторов и активных участников подготовки захвата самолета гражданской авиации в целях бегства за границу. Они также систематически передавали за рубеж клеветнические измышления о Советском Союзе. Организаторам нелегальной группы вменялось в вину и укрывательство похищенного государственного имущества. В частности, в одном из учреждений Кишинева была украдена и переправлена в Ленинград множительная машина, которую подсудимые намеревались использовать для печатания антисоветской литературы

Сионистская пропаганда неустанно твердит о мнимой невиновности участников этих преступных деяний, искажает ход судебных процессов над ними, голословно оспаривает вынесенные приговоры. Ниже приводятся публикации журнала "Новое время" (1971, N 2) и "Литературной газеты" (1971, 7 июля), в которых раскрывается истина, установленная в ходе судебных процессов.

Заговор воздушных пиратов

...Гилель Бутман хорошо помнит тот вечер 20 декабря 1969 г., когда он у себя на квартире принимал инженера-проектировщика из Ленгорпроекта С. Дрейзнера и другого инженера – бывшего летчика М. Дымшица. Обсуждался план насильственного захвата в воздухе пассажирского самолета для того, чтобы перелететь на нем из СССР за границу.

"У нас с Дрейзнером, – говорил Бутман суду, – сложилось мнение, что Дымшиц именно тот человек, который нам нужен".

Выбор пал на Дымшица не случайно. Этот глубоко аморальный человек был готов пойти на все, чтобы вкусить "сладкой жизни"... в Израиле.

После того как главный исполнитель замышлявшегося преступления был найден, Бутман принялся за комплектование состава "пассажиров". Он стал вербовать в "группу захвата" таких людей, как Эдуард Кузнецов рецидивист, уже отбывавший уголовное наказание за преступления. Каждую среду заговорщики собирались на квартире у Бутмана, обговаривая детали подготовки диверсии.

Михаил Коренблит, врач-стоматолог по профессии, предложил предварительно совершить "контрольные полеты", чтобы изучить условия работы пилотов Аэрофлота в воздухе. На такие полеты была выделена необходимая сумма денег из бюджета группы. М. Коренблит вылетел из Ленинграда в Кишинев. Во время ночного перелета он не сомкнул глаз: пристально следил за тем, как работает экипаж и обслуживающий персонал. Бутман выбрал для себя линию Ленинград – Рига. Когда самолет, на борту которого он находился, пошел на снижение и в пассажирском салоне загорелась табличка "Пристегните ремни", Бутман вскочил со своего места и ворвался в кабину пилотов с возгласом: "Спасибо за прекрасный полет!" Пока его выдворяли, он с лихорадочной быстротой высчитывал – хватит ли времени, чтобы, угрожая оружием, приказать летчикам повиноваться, а встретив сопротивление, ударами саперных лопат и резиновых дубинок сломить его.

"Бутман сам передал мне орудия насилия, – показал выступающий в качестве свидетеля осужденный ранее Дымшиц. – Они предназначались для возможного нападения на членов экипажа, которых мы намеревались связать".

Преступление намечалось на 15 июня 1970 г. Однако преступный план был своевременно раскрыт, и его участники арестованы.

Попытка захвата и угона самолета – это отнюдь не единственное преступление подпольной группы во главе с Бутманом. Она также занималась изданием и распространением антисоветских материалов сионистского характера, старалась искусственно разжигать среди советских людей эмигрантские настроения.

Как показало расследование, подавляющее большинство граждан отвергло домогательства просионистских заговорщиков. Не найдя опоры и поддержки внутри нашей страны, отщепенцы тем не менее пытались создать у международной общественности мнение о том, что они якобы отражают взгляды если не всех, то, по крайней мере, многих граждан еврейской национальности в СССР. В этих целях участники группы самым беззастенчивым образом фабриковали "письма" и "обращения" от имени советских евреев, которые рассылали в различные адреса за рубежом. В качестве примера можно привести "письмо к американским евреям", открытое клеветническое письмо к советскому поэту Исаю Тобольскому и целый ряд других документов, которые дезинформировали мировую общественность о положении евреев в СССР.

На ленинградском процессе была выявлена тесная связь преступников с сионистскими организациями за рубежом, ведущими подрывную и террористическую деятельность против Советского Союза и других социалистических стран. Взрывы в помещениях Интуриста и Аэрофлота в Нью-Йорке, в торгпредстве СССР в Амстердаме, нападение на Советское консульство в Лондоне, срывы выступлений советских деятелей искусства в США, бесчинства и хулиганские выходки в отношении советских граждан, работающих за границей, – все это дело рук международного сионизма.

План захвата и угона самолета являлся типичным проявлением преступного курса сионизма, не брезгующего ничем для достижения своих коварных целей. В данном случае преследовалась провокационная цель – привлечь внимание к так называемому "еврейскому вопросу" в СССР.

Как выяснилось на суде, в том числе и из показаний самих обвиняемых, об этом преступном плане были осведомлены сионистские круги Израиля. Больше того, они субсидировали и направляли подрывную деятельность антисоветской группы. Инструкции и рекомендации от израильской разведки поступали через фирму "Динерман и Ко". Членам группы и лицам, связанным с ними, присылались дорогостоящие посылки под видом "помощи из Израиля". Посылки реализовывались соучастниками заговора, и вырученные деньги шли на подготовку воздушной диверсии.

В числе тех, кто содействовал установлению связей подсудимых со спецслужбами Тель-Авива, был, например, некий Дональд Меламент, 1945 года рождения, гражданин США, ярый сионист, получивший специальную подготовку в Израиле. Этот аспирант Йельского университета (США) вместе с другими стажерами, выезжавшими на учебу в Советский Союз, прошел в Америке курс подрывных наук. По его словам, ему обеспечили на это время "райскую жизнь", а потом сказали: "Больше такой жизни вы от нас не увидите, но сможете обеспечить ее себе сами. Получите по тысяче долларов за каждого советского ученого, которого уговорите переехать в Соединенные Штаты".

Теперь понятно, почему, приехав стажироваться на химический факультет Ленинградского государственного университета, Меламент мало интересовался науками. Свои усилия он направил на ведение в СССР антисоветской и сионистской пропаганды, пытаясь склонить некоторых советских ученых и специалистов к выезду за рубеж. Сотрудники и преподаватели химического факультета дали отпор зарвавшемуся стажеру и обратились с заявлением в ректорат с требованием пресечь его провокационную деятельность.

Не найдя единомышленников в стенах университета, Меламент стал искать их на стороне. В феврале 1970 года он встретил Владимира Могилевера, инженера одного из научно-исследовательских институтов Ленинграда. В группе, представшей перед судом, он был ответственным за налаживание и поддержание связей с сионистскими кругами в Израиле.

Покидая досрочно Советский Союз отнюдь не по собственному желанию, Меламент увез с собой толстый пакет, врученный ему Могилевером. Помимо сфабрикованных антисоветской группой разного рода клеветнических "писем", "обращений" и иных "документов" в пакет было вложено послание в Тель-Авив с сообщением о деятельности' заговорщиков и планируемых ими акциях. Эти сведения содержались в специальном конверте, адресованном "Саше". Такой псевдоним скрывал имя Ашера Бланка, бывшего советского гражданина, выехавшего в Израиль.

В конце мая 1970 года в Ленинград из Норвегии и Швеции под видом туристов прибыли два тель-авивских посланца – Аронзон и Литцман. Оба они продолжительное время жили в Израиле и были тесно связаны с сионистскими кругами этой страны. Их свидание с Могилевером состоялось в ленинградском парке Победы. Здесь Могилевер передал Аронзону очередную зашифрованную депешу в Тель-Авив, составленную руководителем группы Бутманом. Она адресовалась тому же Ашеру Бланку и предназначалась для доклада "высшим правительственным инстанциям Израиля". Как выяснилось в процессе следствия и из показаний обвиняемых на суде, в этом послании содержались информация о плане угона самолета и бегстве заговорщиков за границу и сведения о подрывной работе в СССР, запрашивались инструкции для дальнейшей деятельности.

При отъезде из Советского Союза в таможне Аронзон едва сдерживал волнение – в его кармане лежало секретное письмо Бутмана. Первым досмотр прошел Литцман. И тут Аронзон не выдержал. Быстрым движением он сунул Литцману конверт с документами. Работник таможни заметил это и попросил показать конверт. Литцман отдал письмо. Таможенник его не отобрал, но сфотографировал.

Расшифровать письмо помог уже сам Бутман. Вскоре после отъезда Аронзона ему позвонил из Тель-Авива по телефону Ашер Бланк. Он сказал:

– Гили, я был у твоего дяди доктора Шимона Бутмана и консультировался с ним. Профессор прописал следующие рецепты...

Далее в зашифрованном виде Бланк передал рекомендации израильской разведки для дальнейших действий группе Бутмана.

– Почему вы решили, что под дядей Шимоном Бланк подразумевает израильскую разведку? – спросила подсудимого Бутмана председатель суда Н. Исакова.

– Дело в том, что у меня нет никакого дяди в Израиле, – ответил Бутман. – Первые буквы условного имени профессора Шимона "Ш" и "Б" обозначают кодовое название израильской разведки – Шин-бет. Я понял, что Бланк встречался с ее сотрудниками, передал им наше послание и теперь сообщил мне их рекомендации.

Судебный процесс убедительно показал, что международный сионизм инспирировал, направлял и субсидировал антисоветскую деятельность организованной группы заговорщиков, арестованных в Ленинграде.

Суд выслушал показания обвиняемых, многочисленных свидетелей. Материалы тщательно проведенного расследования заняли 40 объемистых томов. Суду были представлены вещественные доказательства, в частности обширная документация, антисоветская литература, изъятые у подсудимых множительная аппаратура и орудия насилия. Факты неопровержимо подтвердили предъявленные обвинения. Да и сами подсудимые признали свою вину.

Вот их показания.

М. Коренблит:

– Я дал согласие участвовать в операции по захвату самолета. Я совершил гнусное дело. Не знаю, что было сначала – глупость или подлость...

Л. Каминский:

– Я очень хорошо жил. Имел прекрасную квартиру, собственную автомашину, интересную работу. У меня была дружная семья. Теперь я глубоко осознал, что меня вовлекли в преступную деятельность...

Подсудимые признали, что в Советском Союзе нет антисемитизма, нет дискриминации евреев. И как доказательство тому – биографии самих обвиняемых. Все они получили за государственный счет высшее образование: Г. Бутман окончил два высших учебных заведения, Л. Коренблит – кандидат физико-математических наук.

Обличением сионизма явилось письмо родителей обвиняемого В.Штильбанса, с которым они обратились в редакцию газеты "Ленинградская правда". В нем говорится:

"Нет, господа из Израиля! Наш сын не нуждается в вашей защите. Наоборот, это вы – главные виновники его и нашего несчастья... Мы заявляем крикунам с Запада, что мы им не "соотечественники". Мы – советские люди. Нас воспитала и вырастила Советская страна. И только в этой стране мы дома, на Родине. Вам не удастся поссорить нас ни с русским народом, ни с другими народами Советского Союза, с которыми мы бок о бок сражались против фашизма и отстояли свое счастье.

Мы не хотим, чтобы беда, которая пришла в наш дом, постучалась когда-нибудь в другие семьи. Это и заставило нас обратиться в редакцию газеты, чтобы предостеречь других родителей: берегитесь политических спекулянтов из Израиля, не позволяйте им отравлять сознание ваших детей сионистской отравой".

И во время двух ленинградских процессов, и после них западная пропаганда приложила немало усилий, чтобы доказать неправомочность нашего суда судить граждан СССР за совершенные ими против Советского государства и общества преступления. Доказать это оказалось трудно, даже прибегая к инсинуациям. К тому же ассортимент этих инсинуаций оказался весьма скудным. И все они полностью опровергаются материалами дела.

Инсинуация первая: подсудимые невиновны.

Парижская газета "Монд" (в унисон с некоторыми другими западными изданиями) писала, что у нее есть сомнения и в "действительности фактов", вменяемых в вину подсудимым, и в "характере следствия". У газеты и ее московского корреспондента сложилось впечатление, что подсудимые "вопреки официальной информации не признали себя виновными". Вот "впечатление" самих подсудимых:

С. Дрейзнер:

"Мне тяжело говорить, но я совершил преступление против советского народа, против своей Родины.

Я заявляю, что покончил с прошлым и никогда к этому не вернусь".

Л. Коренблит:

"Я понимаю, что нас судят не за убеждения, а за конкретные действия, нарушившие Уголовный кодекс. Что я могу сказать в свое оправдание? Честно говоря – ничего. Никому не дано право преступать закон, а я его нарушил. Полностью признаю свою вину по всем пунктам предъявленного мне обвинения и глубоко раскаиваюсь в том, что делал..."

В. Могилевер:

"Злодейский замысел – захват и угон самолета! Могу сказать только одно – никогда в жизни я не совершу более ничего, что могло бы нанести ущерб советскому народу и государству".

В. Богуславский:

"Я совершил преступную ошибку и готов понести наказание. Я никогда не повторю эту ошибку. Более того, если. когда-нибудь мне придется столкнуться с попыткой совершения подобных действий со стороны других лиц, я сделаю все, чтобы пресечь их помня о своем печальном опыте".

Л. Каминский:

"Я глубоко осознал, что меня вовлекли в преступную деятельность. Я полностью осуждаю ее. То, что произошло, для меня урок на всю жизнь".

Б. Мафцер (на суде в Риге):

"Признаю, что виновен по всем пунктам предъявленного мне обвинения и должен понести заслуженное наказание. Я сожалею о том ущербе, который принесла моя деятельность Советскому государству. Этот ущерб был нанесен распространением клеветнических вымыслов о Советском Союзе, о его внешней и внутренней политике... Постараюсь искупить свою вину честным трудом".

Инсинуация вторая: подсудимых обвиняют в связях с международным сионизмом и с Израилем, которые якобы не имеют к данным людям и их действиям никакого отношения. Это утверждала, в частности, английская газета "Тайме".