Текст книги "Пока ваш подросток не свёл вас с ума"
Автор книги: Найджел Латта
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)
Это самая старая уловка в мире, на которую, наверное, попадались все на протяжении всей истории человечества. Каждое поколение клянется, что никогда не отстанет от современных тенденций в музыке. Они помнят всех, попавших в «лучшую пятидесятку», и думают, что так будет всегда. Они торжественно клянутся, что, когда у них будут дети, они не будут закатывать глаза и ставить им старые нудные мелодии на проигрывателе.
Но именно этим всё и заканчивается. Задача каждого поколения – заново открыть себя, найти свою собственную личность и культуру. Как бы вы ни старались, почти невозможно оставаться «в теме». Очень немногим это удается, и в большинстве своем эти люди – невообразимо богатые рок-звезды. Пребывание «в теме» требует больше времени и денег, чем у большинства из нас когда-нибудь будет.
Всё пошло наперекосяк, когда Питер и Гейл (хотя я подозреваю, что это был Питер) начали реагировать, не задумываясь.
Как можно улучшить ситуацию?
«Я не хочу всё время ссориться», – сказал Питер.
«И я тоже, – сказала Гейл. – Было бы здорово просто жить не в такой злобной обстановке».
«Ну, я бы просто хотела, чтобы они перестали постоянно обсуждать музыку, которая мне нравится», – сказала Эми.
Всё это было здорово, но мне не хватало ясности.
«Что вы имеете в виду, когда говорите, что не хотите всё время ссориться? – спросил я Питера. – Сколько времени вы хотите уделить ссорам?»
«Нисколько».
Я улыбнулся: «А если реально взглянуть на вещи, как можно улучшить ситуацию по сравнению с тем, что происходит сейчас?»
Он пожал плечами: «Было бы здорово, если бы мы могли беседовать хотя бы раз в день и при этом не спорить».
«Вы согласны с этим, Гейл?»
Она кивнула.
«Хорошо. Это легко выполнимо. А ты, Эми?»
Она пожала плечами: «Не знаю».
«Ты сказала, что не хочешь, чтобы твой папа всё время доставал тебя по поводу музыки, которую ты слушаешь. Это значит, что ты хочешь, чтобы он полюбил эту музыку или поспокойнее выражал свою нелюбовь к ней?»
«Да, – ответила Эми, – поспокойнее».
«Отлично, – сказал я. – Это выполнимо».
Как добиться желаемого?
Есть несколько на удивление простых вещей, которые нужно сделать.
Во-первых, Питер и Гейл должны постичь некоторые основы, связанные с развитием, о которых мы говорили в первой части книги. Они должны понять, что для их дочери нормально экспериментировать с вещами, которые кажутся им совершенно чуждыми. Музыка – один из способов, которыми подростки завоевывают свое место в мире. Это один из наиболее распространенных путей, следуя по которому они начинают формировать свою собственную, не зависящую от нас личность.
Мы должны не столько возмущаться из-за этого, сколько благодарить Господа, что это происходит, иначе мы так бы и застряли на панфлейтах.
Еще родителям необходимо понять, что для подростков совершенно нормально отдаляться от них. Здесь нет причин для беспокойства. Они должны знать, что воспитывают подростка, живущего в девчачьей вселенной, а в девчачьей вселенной дэт-метал – повседневная музыка.
Потом им следует постичь принципы воспитания детей, о которых мы говорили во второй части.
I. О3 – Д.
II. Помните о сумасшедшем дядюшке Джеке.
III. Не будьте Большой Джесси.
IV. Не слишком свободно и не слишком тесно.
V. Находите точки соприкосновения.
VI. Пунктуация – это всё.
VII. Будьте скалой, а не морем.
VIII. Не превращайте их проблемы в свои.
IX. Продолжайте принимать решения.
X. Жизнь – это страдание.
Именно здесь можно увидеть пользу базовых принципов, потому что, как только мы начинаем о них вспоминать, становится ясно, где Питер и Гейл начали терять равновесие. Главная польза базовых принципов в том, что они задают направление, указывают, куда нужно двигаться. Я, наверное, повторю это еще несколько раз по ходу нашего путешествия. Я считаю, оно того стоит.
Давайте подумаем о некоторых направлениях, которые могли бы оказаться полезными для родителей Эми. Они должны помнить: важны отношения, а не дружба. Не нужно становиться лучшими друзьями Эми и болтать о дэт-метал, но не нужно занимать и противоположную сторону. Полезно помнить, что у них остановился погостить сумасшедший дядюшка Джек, нужно проявить терпение и быть снисходительными. Необходимо убедиться, что правила, установленные в их доме, не слишком строгие (но и не слишком мягкие), и найти точки соприкосновения с дочерью.
Будь я на их месте, я бы искал эти точки соприкосновения в музыке. Я бы заводил об этом разговоры и, несмотря на то что мне не нравится такая музыка, искренне постарался бы понять, в чем ее суть. Если бы это не сработало, я бы попробовал что-нибудь еще, а если и это не сработало, то что-нибудь еще, и я бы продолжал пробовать, пока не получилось бы или пока она не выросла – не важно, что произойдет раньше. Ссоры и споры по поводу того, чья музыка дерьмовее, абсолютно ни к чему не приведут.
Кроме того, у Эми были достаточные основания для недовольства в тех вопросах, которые касаются отношения к музыке в ее семье.
Так что первый шаг, который Питер и Гейл могут сделать, чтобы избежать ссор и споров, – просто заткнуться, дать девочке немного свободного пространства и прекратить критиковать ее музыкальные пристрастия. Одно это улучшит положение вещей. Если ей дадут спокойно вздохнуть, то скоро обнаружится, что можно и поговорить спокойно.
Исправление положения
«Вам нужно просто перестать говорить об этой музыке», – сказал я Питеру и Гейл после того, как Эми вышла из комнаты.
«Но я действительно ненавижу эту музыку, – сказал Питер. – И думаю, что этот хлам приводит детей к наркотикам, депрессии и еще бог знает к чему».
«Я уверен, вам известно, что то же самое говорили про Элвиса и „Битлз“… и, возможно, даже про панфлейты».
Он пожал плечами, не желая уступать.
«Поверьте, я вас понимаю, – продолжал я, – но вы не можете заставить ее разлюбить это, и чем больше вы будете говорить, что ненавидите эту музыку, тем чаще она будет ее слушать. Если вы говорите, что ее музыка – отстой, она должна слушать ее просто из принципа».
Питер кивнул: «Я знаю, но я волнуюсь, мы становимся чужими. Кажется, сейчас ей уже ничего не нравится во мне».
«Конечно, не нравится. Это ее работа».
Питер засмеялся: «Вы так говорите, как будто это действительно ее работа».
«Так и есть».
«О!..»
Потом я некоторое время объяснял Питеру и Гейл некоторые вещи – про половое созревание, развитие мозга и базовые принципы. К концу разговора им, казалось, стало гораздо лучше. Неудивительно, ведь они получили более реалистичный взгляд на то, что происходит с их дочерью: она просто взрослеет.
«Значит, мы просто оставляем ее в покое с этой ужасной музыкой?» – спросила Гейл.
Я кивнул: «Да».
«Я всё еще ненавижу этот хлам», – сказал Питер.
«Ну, возможно, есть кое-что, что вы можете сделать, – сказал я. – Возьмите альбом, который вы очень, очень ненавидите, и начните его слушать. Однажды утром, когда вы будете вместе, спросите, не могла бы она поставить его, и когда будете ехать с ней в машине – тоже. Ведите себя так, словно вам начинает нравиться. Если вы полюбите такую музыку, она может подумать, что это не так уж круто».
Гейл засмеялась, а Питер сказал: «Здорово».
«Стоит попробовать», – ответил я.
У Питера, Гейл и Эми всё пошло на лад. У Эми появилось личное пространство, и она стала спокойнее и добрее относиться к родителям. Они установили основные правила по поводу музыки в доме и позволили ей выбирать. Самое приятное заключалось в том, что чем больше была возможность выбора у Эми, тем меньше было споров и тем чаще всё кончалось приятными беседами. Мало-помалу в их доме снова появились маленькие блестящие желтые солнечные зайчики разговоров.
Интересно, что Питер действительно попробовал этот трюк с альбомом, который он больше всего ненавидел, и, к его огромному удивлению, Эми он разонравился. В каком забавном мире мы живем!
Что мы отсюда усвоили
Музыка, которую слушают дети, может звучать как дерьмо, но с ними всё в порядке.
Нам может быть чужда молодежная культура, но это нормально. Если бы мы носили мешковатые джинсы, из которых вылезают трусы, и надевали кепки набекрень, они бы все ходили в костюмах.
Для подростков в порядке вещей находить что-нибудь, что нам не понравится. Так они ищут свое место в мире.
Не пытайтесь бороться с молодежной культурой. Вы проиграете.
Признайте за подростками их основное право – искать свою индивидуальность.
Что бы они ни нашли, вряд ли это будет хуже панфлейт.
22 Ворчливый город
Злобные мальчики, матери и сыновья, недостаток общения
Информация о пациентах
Семья: Кэрол и Джон (родители), Дэвид (15 лет).
Проблема: Очень, очень, очень, очень, очень, очень, очень, очень, очень, очень много споров и ссор.
Гнев – словно птичий грипп: если вовремя не ввести карантин, не успеете оглянуться, как настанет конец света.
Кэрол и Джон были на ранней стадии пандемии. Их пятнадцатилетний сын Дэвид в целом был очень славным мальчиком. Никаких проблем в школе, хорошие друзья, и в гостях он вел себя прилично. Их родственники знали о том, что дома у него не всё в порядке, но сами никогда не видели ничего такого. Я не сомневаюсь, что если бы Дэвид увидел старушку, которую нужно перевести через дорогу, то немедленно помог бы. Но дома у него творился настоящий кошмар.
Дэвид с родителями только вошли в мой кабинет, а уже все выглядели раздраженными. Когда я спросил, с чего лучше начать, Кэрол разразилась пылкой тирадой о недостатках Дэвида. Я слушал мрачно, Джон – безропотно, а Дэвид вовсе не слушал. У Кэрол накопилось столько обиды, что мне даже захотелось ее остановить, несмотря на то что я мог бы заработать целое состояние на таком продолжительном сеансе. Это была лавина слов.
Через некоторое время я поднял руку: «Хорошо, сдаюсь: во всем виноват Дэвид».
Дэвид сильнее вжался в кресло.
«Тебе есть что сказать?» – спросил я его.
«Нет», – ответил он, злобно посмотрев на меня.
«Давай, у тебя должны быть возражения».
«Ничего», – сказал он, помотав головой.
«Видите, – сказала Кэрол. – Видите, с чем приходится иметь дело?»
Я повернулся к Джону: «Какое участие вы принимаете во всем этом?»
Он пожал плечами: «Не знаю, на самом деле никакого».
«Что-то в вашем голосе подсказывает, что это не так», – сказал я.
Джон взглянул на жену, потом на сына.
«Я влип, оказавшись между этими двумя, – ответил он. – Всё, что я делаю, – неправильно».
«Как же так?»
«У нас дома постоянные ссоры, и я оказываюсь между молотом и наковальней. Если я защищаю сына, бесится Кэрол, а если ее – бесится Дэвид».
«Нет, я не…» – начала было Кэрол, но я остановил ее профессионально отточенным жестом.
«Давайте позволим Джону высказать свою точку зрения», – сказал я, рассчитывая на то, что особое выделение слова «позволим» смутит Кэрол. Сработало.
«Иногда я слышу, как начинается ссора, – говорил Джон. – Это в ее духе. Кэрол начинает злиться, а потом лезет к Дэвиду. Если я вмешиваюсь, то тоже получаю свое. Если нет, Дэвид начинает огрызаться на мать, и мне всё равно приходится вмешаться. Я не начинал эту ссору, но вдруг я оказываюсь посреди ринга и пытаюсь разогнать их по углам».
Относительное спокойствие Кэрол и Дэвида подсказывало мне: возможно, им не нравится то, что говорит Джон, но это правда.
«Так почему ссоры внезапно стали тяжелее?» – спросил я.
Джон сразу же ответил: «Мне надоело быть судьей, а потом еще и получать за это взыскания. Я сдался. Если они хотят всё время ругаться – пускай. Мне надоело быть боксерской грушей».
Кэрол бросила на Джона взгляд, прекрасно знакомый всем мужьям. Мужья узнают его сразу.
«Что это было?» – спросил я ее.
«Что?»
«Этот взгляд».
«Какой взгляд?»
«Который вы только что бросили на Джона».
«Я на него не смотрела».
Я засмеялся: «Я женат. Я знаю этот взгляд. Это взгляд ну-погоди-вот-вернемся-дамой».
Джон засмеялся, Кэрол тоже, хотя и немного смущенно.
«Вам кажется, он подрывает ваш авторитет?» – спросил я ее.
Кэрол помолчала.
«Иногда – да».
«Почему?»
«Потому что иногда он вступается за Дэвида, вместо того чтобы поддержать меня».
«Как вы думаете, почему он так поступает?»
«Не знаю», – ответила она.
Дэвид фыркнул.
«Ты только что фыркнул?» – спросил я его.
Дэвид что-то сказал и уставился в пол, булькая, словно кастрюля с лапшой, в которой слишком мало воды.
«Давай, – сказал я, – говори громче, парень».
«Ничего».
«„Ничего“, – ответил Гитлер Чемберлену на вопрос „Что это пришло вам в голову?“, когда заметил, что Гитлер смотрит на Чехословакию с каким-то странным блеском в глазах. Выкладывай, что там у тебя».
«Я бы просто хотел, чтобы она на хрен оставила меня в покое», – со злостью сказал он.
Что ж, справедливо. Я сам спросил. Джон вскочил, действуя скорее машинально, чем намеренно: «Не смей так разговаривать с матерью!»
«На хрен, – сказал Дэвид, тоже вскочив и всем видом показывая, что он возмущен вопиющей несправедливостью. Такой вид способен принимать только пятнадцатилетний. – Меня уже тошнит от всего этого дерьма. Я подожду в машине. – Он подошел к отцу: – Дай мне ключи».
«Нет, пока не извинишься перед матерью».
«Могу я взять ключи?»
«Нет, пока не извинишься перед…»
«Тогда ну их на фиг», – сказал Дэвид, в гневе выходя из комнаты.
Мы услышали, как хлопнула входная дверь, и немного посидели молча.
«Что ж, – подвел я итог, – кажется, всё прошло не так уж плохо».
Когда всё пошло наперекосяк?
Точно такие же ссоры каждый божий день разыгрываются по всей стране (и во многих других странах). И вновь оказывается, что очень полезно иметь нерушимые основы, которые помогают понять происходящее. Все эти ссоры строятся по модели, которая, наверно, будет существовать до конца человеческой цивилизации.
1. Подросток становится неандертальцем и уединяется в пещере.
2. Матери трудно понять его поведение, поэтому она стоит у пещеры и говорит (упрашивает, угрожает).
3. Пещерный парень выходит и рычит на мать.
4. Мать использует очень-очень много слов, чтобы объяснить пещерному парню, что ей не нравится его тон.
5. Пещерный парень выходит из себя и кричит на мать.
6. Отец, который слушал всё это с тихим разочарованием, надеясь, что мать всё поймет и перестанет говорить, теперь вынужден вмешаться и защищать действия матери, которые, как он знает глубоко в душе, всегда заканчивались ссорами.
7. Пещерный парень топает обратно в пещеру, что-то невнятно бормоча себе под нос.
8. Мать продолжает читать нотации пещерному парню, несмотря на то что он ушел.
9. Отец осторожно намекает матери, что, возможно, ей стоит четче выражать свои мысли и использовать меньше слов.
10. Мать чувствует, что ее авторитет подорван, и орет на отца.
11. Отец понимает, что выхода нет, и прекращает разговаривать. Он мечтает о собственной пещере.
Я видел вариации развития событий по этому сценарию чаще, чем у меня бывала икота. Форма и поведение различаются в разных семьях, но суть одна и та же.
Матерям, читающим эти строки, может показаться, что я просто выкладываю на стол старую добрую карту «обвини мать», но это не так. Ну, на самом деле так, но не совсем. Эта модель общения всегда действует, когда вы собираете вместе мальчиков и девочек. Мы по-разному мыслим, обрабатываем информацию и обсуждаем ее. Причина конфликтов подобного рода в том, что мамы и мальчики-подростки говорят на разных языках. Одна использует слова, а другой в основном ворчит, и появляется богатая и плодородная почва для конфликта.
Я считаю, что вы можете или настоять на том, чтобы он выучил ваш язык, или научиться говорить на его языке. Но я бы советовал второе, так как изучение вашего языка представляет для него не больший интерес, чем для вас изучение суахили. Я не хочу сказать, что с языком суахили что-то не так, просто для большинства из нас он не настолько жизненно необходим, чтобы записаться на курсы по его изучению.
Как можно улучшить ситуацию?
«Я бы хотела, чтобы он перестал быть таким несдержанным и грубым», – сказала Кэрол.
«А вы?» – спросил я Джона.
«Я хочу, чтобы все просто стали счастливее. Я устал от ссор и споров».
«Не думаю, что мы можем сделать его более сдержанным, – сказал я Кэрол, – но мы определенно можем разобраться с грубостью. Вас это устроит?»
Она кивнула. Хорошо.
«Подождите здесь», – сказал я им обоим и вышел, чтобы поискать Дэвида. Он сидел на бордюре рядом с машиной.
«Как можно улучшить ситуацию?» – спросил я его.
«Достать настоящее сиденье».
Какое прекрасное буквальное мышление.
«Нет, я имел в виду в твоей семье. Как можно улучшить ситуацию по сравнению с тем, что есть сейчас?»
Он задумался на минуту и наконец сказал: «Просто чтобы все стали ладить друг с другом».
«Постоянно?» – спросил я, подняв одну бровь.
«Не, никто и никогда не сможет ладить постоянно. Я имею в виду, стали ладить лучше, чем сейчас».
Может, его префронтальная кора и пребывала в беспорядке, мозолистое тело не до конца сформировалось, а миндалины работали сверхурочно, но Дэвид явно не был лишен благоразумия.
«Могу я спросить тебя кое о чем?»
«Конечно».
«Твои родители – мерзкие люди?»
«Нет».
«И ты знаешь, что они любят тебя?»
«Конечно».
«Вы, ребята, просто всё время собачитесь друг с другом?»
«Да».
«Так, по существу, они – разумные люди, и всё дело в том, что все злятся и выходят из себя?»
Он кивнул: «Да».
Вы бы удивились, узнав, сколько подростков говорили мне эти слова, даже переживая самые ужасные и тяжелые конфликты в своих семьях. Если бы я задал вам такие же вопросы, могу поспорить, что получил бы такие же ответы.
Как добиться желаемого?
Итак, если мы применим базовые принципы, то поймем, куда нам двигаться. Применить можно все принципы, но какие три лучше всего подойдут в нашем случае?
I. О3 – Д.
II. Помните о сумасшедшем дядюшке Джеке.
III. Не будьте Большой Джесси.
IV. Не слишком свободно и не слишком тесно.
V. Находите точки соприкосновения.
VI. Пунктуация – это всё.
VII. Будьте скалой, а не морем.
VIII. Не превращайте их проблемы в свои.
IX. Продолжайте принимать решения.
X. Жизнь – это страдание.
Я бы предложил номера VI, II и VII.
Чтобы изменить поведение Дэвида, нужно обратить внимание на пунктуацию и не преследовать его, пытаясь завязать разговор. Родители должны оставаться спокойными и ждать, когда он сам придет к ним.
Существует два подхода, когда имеешь дело с неразговорчивыми мальчиками-подростками: сила и дипломатия. Сила подразумевает, что вы заставляете его общаться с вами, но это неизбежно приведет к грубости с его стороны, ведь вы загнали его в угол. А значит, вам придется его наказывать. Вы начинаете с ним войну из-за его неразговорчивости и сражаетесь до тех пор, пока он не сдастся и не начнет говорить.
Это может сработать, но я бы не рекомендовал этот способ.
Вы выиграете сражение, но проиграете войну. Чтобы победить с такой тактикой, вам необходимо сломить сопротивление, а такая игра не стоит свеч. Вы можете это сделать, только если готовы пожертвовать расположением к вам, которое лежит в основе ваших отношений. Расположение – единственное, из-за чего он будет возвращаться и навещать вас, после того как покинет родной дом и начнет жить своей жизнью.
Именно поэтому в подобных ситуациях я предпочитаю использовать дипломатию. Я считаю, лучше мирно решать разногласия, чем использовать острие ножа. Иногда приходится начинать войну, иногда выбора нет; но когда он есть, нужно использовать его мудро. Есть несколько простых шагов, которые помогают прийти к мирному решению тем, кто попал в такую ситуацию.
Изучите образ мышления неандертальцев (см. выше): они не любят говорить, любят свои пещеры, прагматичны до мозга костей и должны знать, в чем их выгода.
Помните: вы должны быть скалой, а не морем. Не преследуйте подростков мольбами (нытьем, угрозами), пытаясь вызвать на разговор. Просто ждите.
Не будьте Большой Джесси. Не нужно вести переговоры как слабовольная, извиняющаяся тряпка, нужно ясно дать понять, чего вы ожидаете и какую пользу это всем принесет. Вы должны не уходить с их пути, а указывать его.
Какой бы ни была причина грубости, за нее нужно наказывать. Изо всех сил старайтесь избегать ситуаций, когда подросток может проявить грубость, но если это случилось, то вы должны с этим разобраться. Ни при каких обстоятельствах не показывайте, что готовы терпеть грубость.
Установите правила, которые ребенок должен соблюдать (например, уважение друг к другу), а потом оставьте его в покое.
Прежде всего, помните об огромной важности пунктуации при общении с мальчиками-подростками. Ставьте точку при первой же возможности. Чем больше слов вы произносите, тем выше шансы, что всё пойдет не так.
Исправление положения
В течение следующих нескольких месяцев Кэрол и Джон трудились изо всех сил, чтобы изменить модель поведения в своем доме. Кэрол была замечательной матерью, которая нежно любила своего сына, поэтому ей удалось отойти подальше, чтобы увидеть, что происходит в ее семье. Благодаря основе про неандертальцев, ей удалось освоить совершенно новый подход к грубости и угрюмости Дэвида. Например, Кэрол обнаружила, что скалой быть легче, она поняла, почему Дэвид такой, какой он есть, и как можно построить их отношения, не преследуя его, словно охотничья собака.
Результаты были прекрасными. Джон увидел, что Кэрол пытается изменить свою манеру общения с Дэвидом, и стал действовать решительнее, помогая воспитывать сына. Они наконец начали понимать друг друга, и это всё изменило. Кэрол больше не чувствовала, что ее авторитет подрывают, потому что Джон больше этого не делал.
Они установили свои правила поведения в доме – для всех – и потрудились на славу, следуя им. Вместо крика они использовали ЛеСД, связанную с комендантским часом Дэвида (наказание за грубость). Всё было честно и справедливо, и Дэвид начал реагировать таким же образом. Он еще был угрюмым, но уже не таким грубым.
Иногда еще вспыхивали мелкие ссоры, но стало гораздо лучше, чем раньше. Дэвиду еще оставалось года три-четыре до того момента, чтобы открыто продемонстрировать, как ему нравится общество матери, а сейчас, хотя и неохотно, он признавал, что быть рядом с ней – не самое худшее, что есть на свете. Иногда он даже обнимал ее.
Что мы отсюда усвоили
Конфликты возникают из-за неверных основ («он грубый» против «он – неандерталец») и бесполезных принципов («я прав, а ты – нет»).
Выбраться из этого положения можно, используя сочетание наших нерушимых основ для понимания того, что происходит, базовых принципов, которые помогают выбрать направление действий, и простых планов, чтобы добраться до нужной точки.
Вы не должны требовать от ребенка, чтобы он изменился. Все, что вам нужно сделать, – изменить ваш образ действий, и вы добьетесь нужного результата.
23 Девочка, которая хотела гадать по картам Таро
Злые девочки, проблемы в школе, неуместные шутки, расхождение в желаниях
Информация о пациентах
Семья: Мелинда и Брайан (родители), Грэйс (13 лет).
Проблема: Грэйс раньше была примерной ученицей, но в последний год совершенно перестала стараться и не использует свои способности в полную силу.
С Грэйс всегда были проблемы. В три года она была хитрой и коварной, к тринадцати стала дьяволом во плоти.
«Она просто исчадие ада, – сказала Мелинда. – Правда, Брайан?»
Брайан кивнул.
Грэйс, сидевшая в кресле, сильнее вжалась в него и тяжело вздохнула. Она была больше похожа на подавленного подростка, чем на исчадие ада. Я сразу проникся к ней сочувствием. Я еще не знал почему, но знал, что нужно это выяснить.
«Когда вы говорите „исчадие ада“, вы имеете в виду, что она вращает головой на триста шестьдесят градусов, плюется зеленой слизью и говорит по-арамейски, или исчадие ада означает „очень плохое поведение“?»
Грэйс хихикнула. Она поняла отсылку к фильму «Экзорцист»[29], а значит, была либо фанаткой кино, либо готом, либо гораздо старше, чем выглядела.
На лице Брайана ничего не отразилось, а Мелинда неодобрительно посмотрела на меня. Теперь я знал, почему посочувствовал Грэйс: кажется, у ее родителей нет чувства юмора. Люди, не обладающие чувством юмора, кому угодно сделают жизнь трудной, но особенно своим детям.
«Что ж, значит, именно это привело вас ко мне?» – спросил я.
Может, Мелинде и не понравилось мое чувство юмора, но она ясно дала понять, что еще меньше одобряет поведение дочери: «Она такая умная девочка, но она даже не пытается проявить себя в школе. Как будто ей совершенно плевать на свое образование».
«Мне плевать», – пробормотала Грэйс.
«Тебе плевать?» – спросил я ее.
«Да».
«Угу».
Всё было не так просто: что-то в ее словах заставляло принимать их всерьез. Она не бросалась ими как камнями, слова не зависали в вакууме подросткового девчачьего вздора. Она говорила со спокойной уверенностью, которая не могла не впечатлить.
«Видите, вот о чем я говорила», – сказала Мелинда.
Я видел, но не был уверен, что мы смотрим на одно и то же.
«Ну, а чем ты хочешь заниматься?» – спросил я Грэйс.
Она тут же ответила: «Хочу гадать по картам Таро на цыганской ярмарке».
В другой ситуации я бы, наверное, расхохотался.
Ее мать вздохнула и посмотрела на меня, словно говоря «вот так всегда».
Грэйс меня заинтересовала, а с годами я научился следовать за белым кроликом всякий раз, когда замечал его пушистый хвостик[30].
«Могу я немного поговорить с Грэйс наедине?» – спросил я.
Родители были только рады выйти из кабинета и позволить мне самому заниматься «починкой» их дочери. Когда они ушли, я вернулся к тому, что Грэйс сказала о картах Таро.
«Интересный выбор, – сказал я. Она пожала плечами, хотя после ухода родителей напряжение немного спало. Она выглядела грустной. Она была умной девочкой, в этом я не сомневался, но еще она была печальной девочкой. – Рискну предположить, что предсказание по картам Таро – не самое главное твое желание».
Она посмотрела на меня и наконец сказала: «Нет».
«Ты говоришь так, только чтобы досадить им?»
Она кивнула.
«Ты пыталась поговорить с ними о том, чем ты действительно хочешь заниматься, но они либо не слушают, либо им всё равно. Ну, так о чем речь?»
«Они не слушают».
Я помахал рукой: «Я не об этом. Я спросил: чем ты хочешь заниматься на самом деле?»
Она засмеялась: «Я хочу стать пианисткой».
Я кивнул: «Музыкантом? Здорово. Будешь играть классику?»
Она улыбнулась: «Джаз».
«Давно ты играешь?»
«С шести лет».
Мы немного поговорили, и стало очевидно, что она действительно страстно любит играть на фортепиано. Куда меньше страсти она питала к английскому, математике, естественным наукам и географии, а потому и не проявляла усердия в учебе.
«Что твои родители думают об этом?»
«Они говорят, что это только хобби и я должна прилежно учиться, чтобы устроиться на настоящую работу – юристом или типа того».
«А ты не хочешь быть юристом или типа того?»
«Не-а».
«Что происходит, когда у тебя начинаются неприятности в школе из-за того, что ты ничего не делаешь?»
«Я выслушиваю длинную лекцию, а потом они отнимают у меня время игры на фортепиано».
«Как это работает?»
«Раньше фортепиано стояло в моей комнате, а теперь они перенесли его в гостиную и запретили играть, если у меня проблемы в школе».
«Сейчас действует запрет?»
Она кивнула.
«Сколько уже?»
«Около месяца».
«Как ты с этим справляешься?»
«Хожу к подруге. У ее брата есть синтезатор, и я играю на нем».
Умно.
«Так ты придумала всю эту ерунду с Таро, только чтобы их доводить?»
«Ага».
«И у тебя отлично получается, потому что они хотят сделать из тебя юриста или типа того?»
«Ага».
«Как называются триста юристов на дне океана?» – спросил я ее.
«Не знаю».
«Это называется – хорошее начало».
Когда всё пошло наперекосяк?
Я уверен, что многие из тех, кто читает эту книгу, с радостью поменяли бы интересы своих подростков на увлечение Грэйс. На общем фоне игра на фортепиано может показаться прекрасной, особенно по сравнению с гоночными машинами или видеоиграми. Вам нужно просто отойти назад и рассматривать не детали, а картину в целом, потому что в данном случае мы видим классический пример мнения родителей: они лучше знают, что нужно их ребенку. Возможно, это правильно, когда ему шесть лет, но теперь он стал старше, и всё уже не так просто.
Родители Грэйс желают ей лучшего, как и большинство родителей, но есть огромная разница между тем, чтобы желать самого лучшего и быть уверенным в том, что для нее лучше. Я понимал их волнение, ведь очень немногие пианисты зарабатывают на жизнь своим ремеслом. Если бы Грэйс была прилежной ученицей, я уверен, ее родители были бы куда спокойнее. Что еще хуже, Грэйс была очень умной девочкой с огромным потенциалом и могла стать кем угодно. Она должна была лопатой грести награды, но вместо этого едва использовала свои способности.
Но на самом деле всё пошло наперекосяк не тут. Баланс нарушился тогда, когда ее родители позволили страху встать у штурвала. Когда это произошло, они начали отчаиваться и отобрали у Грэйс единственную хорошую вещь, которая была в ее жизни: музыку. Помните, в разделе о наказаниях я написал, что эффективные наказания заставляют остановиться и задуматься? Так вот, всё, чего добились Мелинда и Брайан, – это ожесточенного сопротивления.
Чем-то это было похоже на бомбардировку Лондона во время Второй мировой войны. Самолеты люфтваффе хотели сломить дух Британии, а вместо этого пробудили в англичанах несокрушимую волю держаться до последнего.
Как можно улучшить ситуацию?
На первый взгляд всё было просто: Брайан и Мелинда хотели, чтобы Грэйс усерднее занималась в школе, а Грэйс хотела, чтобы ей вернули фортепиано. Но нужно было копнуть глубже, чтобы увидеть их настоящие цели: родители хотели, чтобы дочь была счастлива и защищена, а Грэйс хотела личного пространства, чтобы формировать собственную личность.
Все это – прекрасные и здоровые желания, но они требовали небольшой настройки.
Как добиться желаемого?
Итак, какие три пункта вы выберете для Мелинды и Брайана?
I. О3 – Д.
II. Помните о сумасшедшем дядюшке Джеке.
III. He будьте Большой Джесси.
IV. Не слишком свободно и не слишком тесно.
V. Находите точки соприкосновения.
VI. Пунктуация – это всё.
VII. Будьте скалой, а не морем.
VIII. Не превращайте их проблемы в свои.
IX. Продолжайте принимать решения.
X. Жизнь – это страдание.
И вновь, главная ценность базовых принципов в том, что они помогают задать направление «что-делать-дальше». Когда вы начинаете думать о принципах, вы больше не можете думать ни о чем другом, кроме как «что делать».
В нашем случае родителям нужно было понять, что они не могут знать, что лучше для Грэйс. Они могут желать ей лучшего, но не могут быть уверены, что именно для нее лучше. Это известно только Грэйс. Позвольте мне кое-что прояснить: я не говорю, что нужно слепо принимать любое поведение. Например, дети могут сказать, что хотят целыми днями курить травку и играть в видеоигры, но это будет плохой идеей.
