Текст книги "Искушать босса (ЛП)"

Автор книги: Наташа Мэдисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 16
ОСТИН

«Может быть, если бы ты немного расслабилась, ты бы всё ещё была замужем».

Как только эти слова слетели с моих губ, я пожалел, что не могу их вернуть. Мне даже не нужно было видеть её лицо, чтобы понять, что я причинил ей боль. Её тело напряглось, и на мгновение я подумал, что она собирается устроить мне разнос. Чёрт возьми, теперь я жалею, что она так не поступила, потому что то, что её реакция – вместо выговора, которого я заслуживал – оказалась в миллион раз хуже. Несмотря на все её усилия скрыть это, я не думаю, что когда-нибудь забуду обиженное выражение её лица. Мне сразу же захотелось заключить её в свои объятия.

Я хотел сказать ей, что я действительно придурок. Но вместо этого просто стоял там, наблюдая, как она собирает все свои вещи, даже грёбаные стикеры.

Когда я понял, что она делает, то попытался дотянуться до неё, но она просто увернулась и выставила блок перед моими руками, будто защищаясь от меня, после повернулась и практически убежала. И я, бл*дь, позволил ей.

Как будто этого было недостаточно, конечно, Кармен, Стивен и, что ещё хуже, Барбара все смотрели и слышали всё это. Кармен и Стивен отказались смотреть на меня и быстро разошлись, в то время как Барбара просто стояла, разочарованно качая головой.

– Это будет стоить тебе больше, чем ты думаешь, Остин.

Оставив меня с этой частичкой мудрости, она обошла меня и вернулась в свой кабинет.

– Чёрт, а то я не знаю, – бормочу я под нос, направляясь к себе, беру телефон и пытаюсь позвонить Лорен.

Никаких сюрпризов: она, должно быть, отклонила звонок, потому что после двух гудков он сразу переходит на голосовую почту. Твою мать!

Я сразу же пытаюсь перезвонить ей, но, как и ожидалось, снова голосовая почта.

– Лорен, пожалуйста, перезвони мне. Я хочу извиниться. Я перешёл все границы, – говорю я, прежде чем закончить мольбой. – Пожалуйста, Лорен, просто перезвони мне.

Я заканчиваю разговор и решаю написать ей.

Позвони мне, пожалуйста!

Я сижу за столом, наблюдая за телефоном в ожидании серого пузырька с этими тремя мигающими точками, но они не появляются. Вообще ничего не происходит. Сообщение даже не помечено, как прочитанное. Я не знаю, как долго я пялюсь в экран, желая, чтобы она перезвонила или ответила, но следующее, что я помню, входит Ной, вальсируя.

– Эй, чувак, кто убил твою собаку? – он плюхается в кресло перед моим столом.

– Я облажался, – признаюсь я, снова глядя на телефон.

– В этом нет ничего нового. Что случилось на этот раз?

– Возможно, я сказал Лорен, что если бы она не была такой напряжённой и немного расслабилась, то, возможно, её муж не бросил бы её, и она всё ещё была бы замужем, – я даже не заканчиваю произносить слова, прежде чем он достает свой мобильник. – Какого хрена ты делаешь?

– Я просто удостоверяюсь, что освободил своё расписание для твоих похорон, – говорит он, зарабатывая сердитый взгляд от меня.

– Да пошёл ты, придурок, – это единственное, что я могу сказать прямо сейчас.

– Давай поедем за моей машиной, а потом я проеду мимо её дома. У неё нет выбора, кроме как открыть дверь, верно? – спрашиваю я его, когда мы идём к лифту.

Я вижу, как Барбара выходит из своего кабинета и направляется прямо ко мне. Её губы сжаты в тонкую линию. Я обрываю всё, что она собирается сказать, поднимая руку и заявляя:

– Не сейчас, Барбара, – я нажимаю кнопку лифта.

– Кажется, мои яйца просто заползли обратно в моё тело, а этот взгляд даже не был предназначен мне, – бормочет Ной рядом со мной, когда мы смотрим, как Барбара поворачивается и уходит. – На твоём месте я бы не пил и не ел ничего из того, что тебе предлагает кто-то другой, особенно женщина или здешний сотрудник, – советует он, следуя за мной в кабину.

Мы добираемся до штрафстоянки, где я заполняю все формы и показываю все свои документы, чтобы забрать свою машину. Это занимает около сорока пяти минут, и всё время, пока мы там, у меня в руке телефон. Я пытался дозвониться до Лорен уже раз пятнадцать, и каждый раз звонок переходит прямо на голосовую почту.

Как только я вывожу свою машину, я направляюсь к её дому, где паркуюсь у обочины. Я делаю глубокий вдох, но моя дверь распахивается сама собой. Я поднимаю глаза и вижу Ноя.

– Как твой друг, я попытаюсь отговорить тебя от этого, – я качаю головой, игнорируя его, потом вылезаю из машины и иду к её двери. – Это очень, очень плохая идея. Женщины, которые злятся, могут совершать злые поступки. Я имею в виду, она не была так зла на тебя, даже когда чуть не заставила твои яйца взорваться.

– Я должен её увидеть, – говорю я и затем стучу в дверь. Когда я слышу, как открываются замки, моё сердце буквально замирает, и улыбка начинает расползаться по лицу. Она быстро сменяется хмурым взглядом, когда я осознаю, что дверь открывает Кейли с чем-то похожим на мачете в руке. Ладно, может быть, это и не настоящее мачете, но это, чёрт возьми, нож, который выглядит так, будто может легко разделать курицу и, вероятно, отрубить мужчине – надеюсь, не этому мужчине – руку. Она выходит на улицу, закрывая за собой дверь, и на заднем плане играет Аланис Мориссетт.

– У тебя хватает наглости показаться здесь, – выплёвывает она зло.

– Лорен дома? – я говорю как придурок. Очевидно, она там, её фургон здесь.

– Так и есть, – подтверждает она, слегка покачиваясь. Я приглядываюсь немного внимательнее и могу сказать, что она совершенно пьяна.

– Эй, вот так, маленькая леди, – Ной обнимает её за плечи, чтобы избежать ножа в члене.

– Мне нужно с ней поговорить, – снова прошу я.

– Этого не произойдёт. Ни сейчас, ни когда-либо, – продолжает она. – Ты сильно облажался, – теперь она указывает на меня ножом, и её голос повышается. – Очень, очень сильно.

– Детка, мы можем опустить нож? – Ной умоляет с улыбкой, и она улыбается ему, застенчиво хихикая.

– Могу я, пожалуйста, просто поговорить с Лорен две минуты? Тогда я уйду, обещаю, – я практически умоляю.

– Нет, – отвечает она, а затем поворачивается, берётся за ручку двери и бросает через плечо. – Если ты не уйдёшь через две минуты, я позвоню в полицию и скажу им, что ты преследуешь меня, – я хмыкаю, и она смотрит на меня. – И покажу им неуместные фотографии члена, которые ты мне прислал.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Ноя, который разводит руками.

– Возможно, я показал их ей, и она, возможно, переслала пару из них себе.

– Не могла бы ты, пожалуйста, сказать ей, что я был здесь, и попросить её позвонить мне? Пожалуйста, Кейли? – я умоляю, когда она захлопывает дверь у меня перед носом и поворачивает замки с громким щелчком.

Я опускаю голову, а Ной похлопывает меня по спине.

– Она позвонит, – уверяет он меня. – Или пошлёт кого-нибудь убить тебя. Я имею в виду, она действительно сказала «Донки Конг».

Я стряхиваю с себя его руку и иду обратно к автомобилю, жалея, что не могу просто начать этот день сначала или, по крайней мере, вернуться в тот момент, когда я попал в офис после встречи.

Ной садится в свою машину и едет домой, а я направляюсь в свою квартиру. Я иду прямо в спальню и бросаюсь на кровать. Провожу рукой по лицу, мысленно возвращаясь к прошедшему дню. Чёрт! Какой же бардак.

Я встаю, бросаю пиджак на стул в углу, тяну рубашку из брюк и расстёгиваю пуговицы. Скидываю её с плеч и замечаю красную помаду на воротнике. Та же чёртова помада, с которой начался весь этот грёбаный кошмар. Я комкаю рубашку и бросаю её прямо в чёртову мусорную корзину.

На следующий день я прихожу на работу раньше обычного. Я с нетерпением жду, когда наступит восемь часов, чтобы увидеть её в ту же минуту, как она войдёт.

Когда пробивает восемь десять, мои ладони начинают потеть, а рубашка сдавливать шею, поэтому я расстегиваю воротник. На компьютер приходит сообщение по электронной почте, и я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на него, когда вижу, что Кармен садится за стол Лорен.

Я встаю и подхожу к ней, спрашивая:

– Что ты делаешь?

Она улыбается мне.

– Я твой новый помощник. Разве это не захватывающе?

Я не говорю ей ни слова. Вместо этого я направляюсь прямо в кабинет Барбары. Дверь открыта, так что я просто вхожу.

– Какого хрена Кармен делает?

– Она – твой новый помощник. Мало того, что Лорен уволилась, но и Пенелопа расторгла свой контракт с нами, оставив меня без надежного кадрового агентства, на которое можно было положиться, поэтому я сделала единственное, что могла в сложившихся обстоятельствах, – она снимает очки и откидывается на спинку стула, сложив руки домиком перед собой и постукивая указательными пальцами по губам. Она смотрит на меня с разочарованием, исходящим от неё. – Ты так сильно облажался здесь, Остин. Я даже не уверена, осознаёшь ли ты на самом деле всю глубину того, что ты потерял.

– Я знаю. Я знаю, что облажался. Я позвонил ей, чтобы извиниться, но она не ответила ни на один из моих звонков. Я даже заходил к ней домой, но её сестра не позволила мне её увидеть, – говорю я ей, надеясь, что это смягчит удар, который, я знаю, она собирается нанести мне.

Барбара выпрямляется на стуле, смотрит мне прямо в глаза и переходит на тот мягкий, но сердитый, твёрдый и лаконичный тон, который она использовала, когда я серьёзно косячил в детстве.

– Ты сказал этой красивой, жизнерадостной молодой женщине, что она нежеланна, и именно поэтому её бросил муж. И у тебя хватает наглости думать, что, если ты извинишься, она простит тебя? Должно быть, я уронила тебя головой об пол, когда ты был младше, – она качает головой. – Остин, ты должен знать, что у неё были чувства к тебе, так же, как и у тебя к ней. Это, чёрт возьми, было очевидно для всех нас, абсолютно наслаждавшихся тем танцем, который вы двое исполняли. Чёрт возьми, мы готовились делать ставки, когда вы двое, наконец, поймёте это и будете вместе. Чего ты не понимаешь, так это того, что с её стороны потребовалось бы много храбрости, доверия, даже веры, чтобы сделать этот шаг. Последний мужчина, к которому она испытывала чувства, ранил её, Остин. И следующий мужчина, которому, как она думала, она могла бы открыться, тоже только что ранил её. Мужчины удивляются, почему женщины превращаются в бешеных сук? Подумай о том, через что ЕЙ пришлось пройти от рук мужчин, о которых она заботилась, и вот тебе ответ.

Она делает паузу, дожидаясь, пока это дойдёт до меня, прежде чем продолжить.

– Тебе нужен был помощник, я сделала всё, что могла. Кармен была доступна, и даже после вчерашнего шоу она всё ещё была готова этим заниматься. Ты должен понимать, что Лорен никогда не вернётся сюда, Остин, и очень маловероятно, что она когда-нибудь уделит тебе время, чтобы ты мог принести эти извинения, – заканчивает она так, будто только что не выпотрошила меня этой речью.

Бл*дь, что я наделал?

Я так зол на себя, что не могу сдержать свирепого взгляда, который я направляю на неё, когда спрашиваю:

– Разве не ты та, кто утверждает «никогда не говори никогда»?

– Я также учила тебя быть чутким и добросердечным. И что произошло? – она вскидывает бровь, глядя на меня.

Я разворачиваюсь и практически вылетаю из её кабинета, сталкиваясь лицом к лицу с Джоном.

– Привет, приятель. Ты сегодня выглядишь немного встревоженным, – замечает он, засовывая руки в карманы.

– Пошёл ты! – я ухожу от него, надеясь, что он не последует за мной, но, слыша его дыхание рядом, я сознаю, что не настолько счастливчик.

– Ты действительно наорал на неё на глазах у всех?

Я смотрю на него, когда он заканчивает задавать вопрос.

– Я не делал этого ни перед кем. Они просто… были там, – отвечаю я, возвращаясь в свой кабинет. – Закрой дверь.

– О, теперь ты хочешь уединения? – спрашивает он, посмеиваясь. – Всё, шутки в сторону, я слышал, что это было жестоко. Тебе повезло, что никто не заснял это на видео. Такое дерьмо может стать вирусным, и следующее, что ты узнаешь, что ты по всему интернету считаешься Худшим Боссом в мире.

Я терплю его, пока он не уходит, а потом начинаю свой день. Мои электронные письма в полном дерьме. В моём календаре ничего не записано. Даже мои встречи не записаны. Я понятия не имею, куда иду. Я беру телефон и звоню Кармен.

– Хей-а-а, – приветствует она. И, правда, разве это вообще слово?

– Ты переслала мне электронные письма, которые пришли сегодня? Записала в календарь все встречи, которые у меня запланированы на следующую неделю? – я смотрю на экран своего компьютера.

– Нет, я предполагала, что ты это сделаешь, – отвечает она.

– Нет, я этого не делаю. Ты делаешь это, – рявкаю я и вешаю трубку.

С этого момента становится только хуже. Заметки, которые она делает, не имеют смысла. Она путает проекты и вводит записи не в те места. Она даже не может правильно заказать мне кофе.

В течение следующих двух дней я пишу Лорен, умоляя её позвонить мне. Я даже пару раз проезжал мимо её дома, чтобы попытаться поймать её или детей снаружи, но пока ничего.

Наконец-то наступил вечер пятницы. Я выключаю компьютер и пишу Барбаре.

Повидайся с Лорен. Удвой её зарплату. Я обещаю, что даже не буду с ней разговаривать. Мы можем всё делать по электронной почте. Делай всё, что потребуется, но просто верни её.

Её ответ приходит сразу же. Это фотография Лорен, сидящей на диване и смеющейся. На её лице нет ни следа косметики. На ней пара чёрных штанов для йоги и обтягивающая майка, в руках она держит бокал вина. Её волосы собраны на макушке. Я видел её одетой только профессионально, и она всегда выглядела сексуально, но сейчас она выглядит комфортно и непринуждённо красивой. Однако это не то, что действительно привлекает моё внимание. Нет, это Барбара, которая сидит прямо там, рядом с Лорен, с бокалом вина в руке, и они обе смеются.

Я отвечаю одним словом.

Предатель.

Я отправляю Ною сообщение.

Завтра вечером. Ты, я, выпивка, женщины, старые добрые времена.

Он отвечает немедленно.

Похоже, это Донки Конг.

Да бл*дь. Она оставила свой след на всей моей жизни и на каждого, кто в ней.

Глава 17
ЛОРЕН

Прошло четыре дня с тех пор, как я разговаривала с Остином. Четыре очень долгих, очень скучных дня. Я позвонила Пенелопе и умоляла её найти мне другую работу, что угодно. Пока у неё ничего нет.

Я переставила мебель, передвинула шкафы и тумбы. Я сделала большую генеральную уборку во всех ванных комнатах. Я перебрала детские игрушки, вещи в гардеробах и ящиках. Я перестелила кровати и перестирала всё постельное белье. Я заставила себя остановиться, когда поймала себя на том, что разглядываю окна.

Сегодня дети уехали к Джейку до вечера понедельника, оставив нас с Кейли развлекаться вдвоём. У меня были отличные планы на Netflix и релакс, но она заявилась вместе с Барбарой, которая пришла сразу после ухода детей. Барбара прихватила с собой подарки, и под подарками я подразумеваю вино, так что я точно не собиралась говорить ей, чтобы она ушла. Это было бы грубо, к тому же мне нравится Барбара, и я скучала по ней.

Мы смеялись, болтая за вином обо всём и ни о чём вообще. Никто из нас не вспоминал об Остине, что делало меня счастливой и грустной одновременно.

Когда она уже собиралась уходить, Кейли оставила нас одних, чтобы поговорить.

– Ты должна знать, что мы все скучаем по тебе, – говорит она, подчеркивая «все», когда тянется к пустой коробке из-под пиццы в центре стола.

Я немного печально качаю головой, надеясь, что снова не начну плакать.

– Да, мы скучаем. Особенно он, – то, как она намекает на него, заставляет моё сердце биться чуть быстрее. Это тоже причиняет боль.

– Он унизил меня, – отвечаю я, забирая коробку у неё из рук, чтобы она могла меня видеть. – И он даже не осознавал этого. У моего мужа был роман с учительницей нашего сына, – я бросаю коробку обратно на стол.

– Он бы никогда… – начинает она, но я поднимаю руку.

– Я знаю, что он не стал бы, и я понимаю, что он не знал, но то, что он сказал, задело меня за живое. Очень, очень сильно задело.

– Он несчастен. Я заменила тебя Кармен, – Барбара немного злобно смеётся. – Она вообще едва знает, как пользоваться электронной почтой. Забудьте о почте, если там есть вложения. И давайте просто скажем, что она и Excel – большой, жирный облом.

– Здорово. Он этого заслуживает. Придурок, – ворчу я, садясь. – Я знаю, есть твоя преданность, я это понимаю, – взяв салфетку с бокового столика, я прижимаю её к глазам, – и я никогда, никогда не поставлю тебя перед выбором. Ты мне нравишься, и я хотела бы продолжить нашу дружбу.

– Пожалуйста, вернись, – упрашивает она. – Я умоляю. Я дам тебе всё, что ты захочешь, просто скажи, что именно.

– Не знаю… – тяну я, но думаю об этом. Кого я обманываю, я так, так, так близка к тому, чтобы сказать «да».

– Просто подумай об этом. Сходи куда-нибудь завтра вечером со своей сестрой. Оденься получше. Пей, флиртуй с горячими парнями, веселись. Потом позвони мне в воскресенье, и мы поговорим, – советует Барбара, когда я провожаю её до двери. – Пофлиртуй немного и за меня тоже, – она подмигивает, быстро обнимает меня и выходит за дверь.

– Итак, ты собираешься вернуться? – голос Кейли слышится с лестницы, где она сидит.

– Я не знаю.

– Я думаю, тебе следует. Не позволяй ему прогнать тебя с работы, которая тебе искренне нравилась, – сестричка встаёт и спускается по лестнице до конца. – А теперь давай обсудим наряды. Мы будем распутными горничными или распутными школьницами?

Я смотрю на неё как на сумасшедшую, каковой она и является, и осторожно уточняю:

– Почему мы должны делать что-то распутное?

– Потому что шлюшки веселятся больше, – она пожимает плечами. – По крайней мере, так мне говорили.

Я пялюсь на неё и не в первый раз задаюсь вопросом, как, чёрт возьми, я связана с этой женщиной.

Назавтра мы проводим вторую половину дня, бездельничая на заднем дворе. В три я поднимаюсь в свою комнату, чтобы вздремнуть, потому что, давайте будем честны, я мать-одиночка двоих детей, уверенная, что одиннадцать вечера – это поздняя ночь.

Мой сон длится целых два часа, и после пробуждения у меня почти возникает искушение отменить это фиаско, которое планирует Кейли. Я собираюсь сказать ей, что мы должны просто остаться дома, когда дверь распахивается, она влетает и говорит:

– Даже, бл*дь, не думай об этом. Тащи свою пыльную вагину в этот душ. Отшелушивание и бритьё. Везде.

– Господи, Кэл, она не пыльная, – я врываюсь в ванную и хлопаю дверью. Я прислоняюсь к ней спиной, думая про себя, что сестрица, возможно, права. Наверное, там немного пыльно.

Я подхожу к раковине и смотрю на себя в зеркало. Я горяча, я молода, и я одинока. Сегодня вечером я собираюсь пойти куда-нибудь, выпить несколько коктейлей, пофлиртовать с мужчинами и, может быть, просто, может быть, заняться сексом. Жаркий, безымянный секс. Ладно, ну, может быть, не секс – прям секс. Может быть, просто немного поцелуев, и я дам ему свой номер. И если он действительно окажется горяч, может быть, даже настоящий номер. Определённо не моё настоящее имя, потому что он может быть сталкером. О, ради всего святого, я, скорее всего, просто выпью и вернусь домой пьяной.

Я мою и сушу волосы, накручивая их на большие бигуди, чтобы они легли волнами. Я делаю макияж темнее, чем обычно, с дымчатыми глазами в темно-коричневых и золотистых тонах.

Выйдя из ванной, я смотрю на наряд, который выбрала сегодня утром. Облегающее персиковое платье с высокой талией, доходящее до середины бедра. На случай, если это недостаточно коротко, в центре есть V-образный вырез, эффектно демонстрирующий внутреннюю часть бёдер, особенно когда я двигаюсь. В пару к нему – чёрное бюстье без бретелек. Тугое, даже очень. Оно держит моих девочек на месте и заставляет их казаться более упругими, чем они есть на самом деле. Плюс массивное антрацитовое ожерелье. Весь наряд дополнен чёрными босоножками – ремешки и шпильки. Мои ноги начнут кричать примерно через час их носки, но туфли чертовски сексуальны. Ну, по крайней мере, так утверждает Кейли.

Я беру свою чёрную сумочку от Майкла Корса, крепящуюся к запястью, и кладу в неё всё необходимое.

– Ты готова? – кричу я в коридор.

Кейли выходит из своей комнаты, и я теряю дар речи. Её наряд состоит из пары белых кружевных коротких шорт свободного покроя с небольшим блестящим чёрным поясом. Верх – чёрный топ. Я точно знаю, что она не носит лифчик, главным образом потому, что её груди в нём не нуждаются. Образ завершается очень сексуальной парой чёрных ботинок на шпильках с открытым носком и шнуровкой.

– Пойдём, достанем нам какой-нибудь член! – она вскидывает руки в воздух, и я не могу удержаться от смеха.

Прежде чем я успеваю ответить ей, я слышу гудок снаружи.

– ТАКСИ ЗДЕСЬ! – кричит она со своим лучшим акцентом джерсийского побережья.

Я качаю головой и молюсь тому, кто слушает в этот момент, чтобы вернуться домой сегодня вечером в целости и сохранности и в обеих туфлях.

Два часа спустя я наконец-то сажусь после того, как натряслась задницей в танцах. Когда мы добрались до клуба, выяснилось, что Кейли, конечно же, знала вышибалу, поэтому мы сразу вошли, и нам дали кабинку. Кабинки расположены в секции немного выше танцпола. Вы можете попасть в эту зону, воспользовавшись одной из шести лестниц, ведущих сюда снизу.

Алкоголь  то, что напрочь меняет игру. Клуб, в котором мы находимся, называется «Светлая ночь», что странно, потому что там почти кромешная тьма с мягким светом, движущимся по комнате.

Я наконец-то пью свою водку с клюквой, когда начинается песня Дрейка «Один танец».

Вскочив, я откидываю волосы назад, поднимаю руки вверх и кричу, как сильно я люблю эту песню. Я хватаю Кейли, и мы выбегаем обратно на переполненный танцпол.

Я покачиваю бедрами в такт песне, громко подпевая Дрейку.

Я чувствую, как пара рук опускается мне на бёдра, и я медленно поворачиваюсь, чтобы улыбнуться парню, который коснулся меня. Он милый. Высокий, немного растрёпанный. Мужчина улыбается мне в ответ и притягивает к себе. Я двигаюсь к нему, проживая момент. Напеваю песню и двигаю бедрами, я веселюсь, наблюдая за происходящим вокруг меня.

Когда я осматриваю зал, мой взгляд останавливается на знакомой паре зелёных глаз, которую я не видела почти неделю. У меня нет времени подумать, не говоря уже о том, чтобы убежать, прежде чем я замечаю, как он направляется прямо ко мне. Мои руки падают, отпуская моего партнера по танцу, и я чувствую тепло на своей спине.

– Проваливай, – требует он с той самой интонацией в голосе, которая безошибочно передает сообщение не пытаться проверять его на этом.

Я поворачиваюсь к нему лицом, злясь, что он думает, что может прийти сюда, прервать мой танец и попытаться испортить мне вечер. Я уже собираюсь послать его к чёрту, когда он хватает меня за руку и тащит через танцпол к боковой двери в прохладную ночь.

Я пытаюсь выдернуть свою ладонь из его, как только мы выходим на улицу, но меня внезапно прижимают к стене. Я собираюсь что-то сказать, когда вижу его брошенный на меня взгляд, и закрываю рот.

– Не дави на меня, Лорен, не сейчас, – предупреждает он меня, и я смотрю на него.

Он одет в синие джинсы с низкой посадкой, облегающие. Светло-голубая рубашка, плотно сидящая, сшитая на заказ, с двумя расстегнутыми пуговицами на шее. Рукава закатаны до середины локтей, а на запястье – серебряный «Ролекс».

– Не давить на тебя? – спрашиваю я, отталкиваясь от стены и расправляя плечи. – Не давить на тебя? А ты смелый, Остин, – алкоголь придает немного больше смелости и мне самой. – Ты назвал меня напряжённой, и я была там, наслаждаясь своей ночью, когда ты бросился туда, как… как… Я даже не знаю, что, дьявол побери, всё это значило, за исключением того факта, что в этом сценарии не я была самой напряжённой. Хм, кому сейчас нужно расслабиться, Остин? – насмехаюсь я.

– Ты сводишь меня с ума! Я не могу спать! Я не могу думать! Я даже, бл*дь, ничего не могу сделать на работе, не думая о тебе! – он грубо проводит рукой по своим волосам, рубашка натягивается на груди от этого движения. – Итак, я выхожу сегодня вечером. Я собираюсь расслабиться, немного выпить и не думать о тебе. Но из всех мест ты здесь, и выглядишь вот так, – он указывает на мой наряд, его глаза пробегают по моему телу от кончиков туфель до лица.

– Что плохого в том, как я выгляжу? Я хорошо выгляжу! – я скрещиваю руки под грудью и отвожу бедро в сторону.

– Нет, Лорен. Нет, ты выглядишь не хорошо. Ты выглядишь чертовски потрясающе. Как обычно. Я пытался игнорировать тебя. Я повернулся спиной. Я вообще не собирался обращать на тебя никакого внимания. Но когда я оборачиваюсь, ты стоишь на танцполе, тряся своей задницей с этим придурком и его руками на тебе, – сердито скрежещет он.

– И что? Я тоже здесь, чтобы повеселиться, Остин. И я веселилась! Пока ты не примчался туда, как какой-то сумасшедший, и не притащил меня сюда. Что, чёрт возьми, это было, а? – мой голос повышается, когда мой гнев поднимается на несколько ступеней.

Он делает ещё один шаг, вторгаясь в моё личное пространство, и теперь я зажата между стеной и Остином. Он наклоняет лицо вниз, так что мы оказываемся нос к носу. Я не вижу остального выражения его лица, но его глаза сверкают.

– Мне это не понравилось, Лорен, – рыкает он тихим сердитым голосом.

– Почему, Остин? Почему это тебя беспокоит? – шепчу я, совершенно загипнотизированная этим выражением его глаз. Однако мне следовало проявить больше внимания, потому что вместо ответа его губы обрушиваются на мои.