Текст книги "Искушать босса (ЛП)"

Автор книги: Наташа Мэдисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Наконец я сажаю её себе на плечи, и мы идём к кафе-мороженому. Гейб видит, как мы удаляемся по улице, и бежит догонять нас, попрощавшись со своим другом Джесси.

Мы вчетвером шагаем по тротуару, я держу Лорен за руку, Рэйчел сидит у меня на плечах, подложив ноги мне под мышки, а Гейб тянет другую руку Лорен, безостановочно болтая о хоккее.

Наевшись мороженого, мы возвращаемся домой почти тем же путём, которым пришли, только теперь сопровождаемые трескотнёй Рэйчел о том, как ей нужна кошка, потому что у всех есть кошка, у всех.

Оказавшись дома, Лорен раздаёт команды о ванне и домашнем задании. Дети расходятся по своим комнатам, а Лорен смотрит на меня и просит:

– Мне нужно помыть посуду. Присядь и поговори со мной, – она идёт на кухню, закатывает рукава и начинает очищать тарелки и складывать их в посудомойку.

Я не остаюсь сидеть на табурете, а встаю и придвигаюсь поближе, чтобы встать рядом с ней. Когда я прислоняюсь бедром к столешнице, мы начинаем говорить о наших днях. Я расстёгиваю верхнюю пуговицу на рубашке, замечая:

– Мне нужно взять с собой одежду, когда я приду сюда после работы.

Её руки перестают двигаться в воде.

– Хм, это то, чего ты хочешь? – она избегает меня, и я хватаю её за подбородок пальцами, чтобы приблизить к себе.

– Я очень этого хочу, – честно отвечаю я, прежде чем потянуться вперёд и поцеловать её в губы. Я облизываю её нижнюю губу, и она открывает рот, чтобы я мог просунуть туда язык. Я хватаю её за талию, чтобы притянуть вплотную, в то время как мой язык играет с её языком. Мои руки блуждают по её, обхватывают, чтобы прижать как можно крепче. Я почти забываю, где мы находимся, пока не слышу голос Рэйчел, зовущий сверху.

– Мама, пузыри закончились, – мы оба разочарованно стонем, когда наши губы отдаляются.

– Иду! – кричит Лорен. – Почему бы тебе не посидеть на диване и не посмотреть телевизор? – предлагает она, прежде чем подняться наверх. Я собираюсь устроиться поудобнее, когда Гейб спускается вниз со своим блокнотом.

– Остин, ты можешь помочь мне подготовиться к экзамену по правописанию?

Я бросаю пульт на стол.

– Конечно, – я удивлён тем, как взволнован, что он спросил меня. – Где ты хочешь этим заняться? – я оглядываюсь по сторонам.

– Я просто сяду на пол, а ты скажешь мне слова, – он ложится на живот, кладя лист бумаги и карандаш перед собой.

Я просматриваю список слов, и он правильно произносит все, кроме двух.

– Знаешь, что я делал, когда ошибался в словах? Я выписывал их десять раз, – говорю я ему, и он глухо стонет. – Ага, это отстой, но, поверь мне, это работало. И знаешь, что ещё? Это именно то, чем тебе придётся заниматься в хоккее. Ну, не писать, а повторять что-то снова и снова. Именно так ты тренируешь свои мышцы, чтобы запоминать движения игры. То же самое происходит и с написанием слов, не считая того, что ты не работаешь с мышцами, а помогаешь своему мозгу запоминать слова, повторяя их снова и снова.

Сравнение с хоккеем делает своё дело, и Гейб кивает, когда начинает писать. Закончив, он говорит:

– Хорошо, давай попробуем ещё раз, – он берёт ещё один лист бумаги, и через некоторое время всё готово – он уже выучил все слова наизусть. Он так счастлив, что даёт мне пять, прежде чем побежать наверх, чтобы рассказать об этом маме. По правде говоря, я тоже счастлив. Мне было приятно, что он попросил меня о помощи, и мне стало ещё лучше, когда я увидел, что мои усилия действительно помогли ему.

Наконец, я включаю телевизор, отмечая, что уже почти девять часов вечера. Я растягиваюсь на диване, ожидая, когда Лорен спустится вниз. Когда я слышу её шаги, я поднимаю голову, и то, что предстаёт перед моими глазами, заставляет меня немедленно сесть прямо.

Она идёт ко мне в коротком розовом атласном халате, который струиться по её попке. Поясок свободно завязан на талии, вырез полураспахнут, показывая, что под халатом ничего нет. Лорен не говорит ни слова, просто подходит прямо ко мне, опрокидывает меня на диванные подушки и осёдлывает меня, прежде чем прижаться губами к моим. Она скользит языком в мой рот, и её вкус наполняет меня.

Медленно и плавно она начинает раскачиваться на мне. Мой член отдал ей всё своё внимание в тот же момент, когда она села, и теперь начал пульсировать. Через несколько долгих мгновений она отрывает свои губы от моих.

– Знаешь, что меня на самом деле заводит? – она начинает расстёгивать пуговицы на моей рубашке. Я заглядываю внутрь её халата, который распахнулся ещё больше, демонстрируя мне её обнаженную грудь. Моя рука тянется к одной из пухлых грудей, и мой большой палец скользит по остроконечному соску.

– Ни черта не имею понятия, но что бы я ни сделал, я сделаю это снова, – говорю я, наклоняясь, беря другой сосок в рот, пока она всем весом надавливает на мой член.

– Ты. Делающий домашнее задание с Гейбом, несущий Рэйчел на плечах. Это было так горячо, что моя киска стала мокрой, когда я просто взглянула на тебя, – она наклоняется, чтобы укусить мой сосок, и у меня изо рта вырывается шипение.

Мне не дают и шанса сделать что-либо ещё, прежде чем она поднимается, хватает меня за руку и ведёт наверх, в свою комнату. Едва я успеваю войти в дверь, как она захлопывает, а затем запирает её. Лорен подводит меня к кровати и ставит перед ней. Опускаясь передо мной на колени, она быстро расстёгивает мой ремень и спускает мои штаны и боксёры, когда мой твёрдый как камень член шлепается о мой живот. Она слегка подталкивает мои бёдра, так что я сажусь и раздвигаю ноги, пока она движется между ними.

– Всё это время я только и думала о твоём члене у меня во рту и о том, чтобы взять его глубоко, до самого горла. Я не уверена, что ты знаешь это обо мне, Остин, но я люблю брать в рот. – Я тяжело дышу, когда её рука обхватывает мой член, делая несколько быстрых движений. Сперма скапливается на кончике, и Лорен облизывает губы. – Мммм, – мурлычет она, прежде чем переместить свой рот и проглотить меня.

Моя голова склоняется вниз, я испускаю стонущий вздох, и мои руки проникают в её волосы. Она двигает ртом вверх и вниз по моему члену, её язык вращается вокруг головки с каждым проходом.

– Это так чертовски хорошо, детка, – стону я, когда она с каждым разом берёт меня глубже.

Её рот отпускает меня, и его заменяет рука, крепко сжимающая меня и поворачивающаяся, когда она гладит меня вверх и вниз.

– Мне нравится твой член, детка, – выдыхает она, когда её губы снова возвращаются к нему. Она прижимает язык к основанию моего члена, проводя снизу до головки, где она смотрит на меня глазами с поволокой, одновременно обвивая меня языком. Это потрясающий грёбаный вид. – Я хочу, чтобы ты кончил мне в рот, – говорит она, снова принимая меня в себя, втягивая щёки, чтобы сильно пососать, покачивая головой. Ошеломленный тем, насколько это невероятно приятно, я не могу сдержать стоны, которые вырываются из меня. Чёрт возьми, я удивлен, что не хнычу.

Её рука тянется к моим яйцам, где она катает и сжимает их, пока её рот продолжает работать с членом. Я смотрю вниз и вижу женщину, которая действительно увлечена тем, что она делает, настолько, что когда мой взгляд падает на изгиб другой её руки, то я понимаю – эта рука не на мне. Я присматриваюсь и вижу, что её ладошка скользнула меж полами халата и гладит её киску.

– Бл*дь, – выдавливаю я сквозь стиснутые зубы, когда мои бёдра устремляются вверх в её рот, опускающийся на меня. Жар её рта и ощущение её горла, окружающего меня, почти доводят меня до крайности. Но как бы ни было заманчиво выстрелить ей в рот, я скучал по ней, и мне нужно больше.

Я хватаю её под мышки, поднимаю и тащу на себя, ложась на спину, и она протестующе скулит.

– В твоей киске, – задыхаюсь я, – мне нужно быть в твоей киске. – Я развязываю пояс её халата и перемещаю руки к её бедрам, чтобы покачать её мокрую киску на своём члене.

Она встаёт на колени, приставляя мой член к своему входу, а затем медленно скользит по мне. Это движение заставляет нас обоих громко стонать. Я хватаю её за волосы рукой и притягиваю к себе. Наши рты сталкиваются, что помогает сдерживать стоны. Она скачет на мне жёстко и быстро, скользя до самого верха, пока только кончик не оказывается внутри, прежде чем она снова обрушится на меня со шлепком и поворотом бедер.

Мои руки покидают её волосы, чтобы схватить её за бедра, кончики моих пальцев впиваются в плоть, наши языки всё ещё переплетаются друг с другом.

Я чувствую, как её рука движется между нами, и отпускаю её рот, чтобы посмотреть на неё. Её волосы всклокочены из-за моей грубой хватки, а её сиськи подпрыгивают каждый раз, когда она двигается. Её глаза полузакрыты от блаженства, но то, что заставляет мой член пульсировать внутри неё, – это вид её руки между ног.

Она упирается одной рукой о кровать рядом со мной, а другой поглаживает свой клитор.

– Трахни меня, – стону я, чувствуя, как её киска сжимается вокруг моего члена.

– Я кончаю, – шепчет она с сексуальной заминкой в голосе, и её глаза полностью закрываются, а рука продолжает яростно теребить клитор из стороны в сторону, при этом Лорен не замедляет свою скачку на моем члене. Когда её оргазм стихает, она начинает замедлять свои толчки, но я не позволяю ей. Вместо этого я крепче сжимаю её бедра и использую их, чтобы двигать её вверх и вниз по члену. Её клитор и мой член блестят от её влаги, а мои яйца напрягаются от этого зрелища.

– Дай мне ещё один, Лорен, и тогда я присоединюсь к тебе, – я продолжаю долбить её, притягивая на себя за бёдра.

– Я не могу, – говорит она, затаив дыхание, теперь двигаясь вместе со мной, чтобы прижаться к моей лобковой кости.

– Ты можешь, и ты кончишь. Я чувствую, как твоя киска становится всё туже, влажнее, горячее, – я продолжаю врезаться в неё. Мои яйца так напряжены от желания кончить, что это почти больно. – Пальцы к твоему клитору. Сейчас, Лорен, – приказываю я, наклоняясь вперёд и кусая её сосок. – Кончи на мой член, как хорошая девочка, и я кончу в твою киску, – похоже, что моей женщине нравится властный, грязный рот, потому что она хнычет от моих слов, а киска ещё крепче прижимается к члену.

Я толкаюсь ещё несколько раз, пока она не кончает снова. На этот раз она закусила губы, чтобы не закричать. Для меня это стало последней каплей. Я притягиваю её к себе и взрываюсь внутри неё. Я вижу звёзды, чёрт возьми, я могу даже, пожалуй, ненадолго потерять сознание, потому что я кончаю сильнее, чем когда-либо в своей жизни.

Глава 31
ЛОРЕН

Будильник начинает гудеть, вынуждая меня проснуться. Я намереваюсь потянуться, но крепко зажата в объятиях Остина. Каждое утро мы ставим будильник на пять утра, чтобы он мог уйти до того, как встанут дети.

Прошло более двух недель с тех пор, как он сделал своё заявление. В течение этих двух недель он был здесь каждый раз, когда я ходила в зал покрутить педали велотренажёра, и присматривал за детьми. Доказывая, насколько в самом деле он имел в виду то, что сказал, он придерживается нашего распорядка, следуя ему до буковки, идеально. Это безумие, как хорошо он, на самом деле, вписывается. Словно ему всегда было суждено быть здесь.

Каждый вечер мы заканчиваем тем, что начинаем на диване, а затем медленно поднимаемся наверх. Каждую ночь я засыпаю с улыбкой на лице, и каждое утро я просыпаюсь счастливой. Я счастлива.

Он собирается встать с постели, когда в комнату вбегает Рэйчел и прыгает на кровать.

– Мама, под кроватью монстр, – шепчет она, пробираясь между мной и Остином. Мои глаза распахиваются шире обычного, пока я оглядываю обоих, пытаясь оценить их реакцию на столь неожиданное развитие событий. Я знаю, что дети привыкли к тому, что Остин рядом; просто мы ещё не разобрались со всей этой историей с ночёвкой. – Ослин, ты – мужчина, иди и убей его, – Рэйчел залезла под одеяло вместе с нами. Слава богу, мы оделись вчера вечером, после того как закончили. Когда Остин не двигается, Рэйчел вопросительно смотрит на него. – Ты тоже боишься? Мама, позови Ноя, – шепчет она, и тут Остин рычит:

– Я пойду за этим монстром и вышвырну его вон.

Он выходит из комнаты, его баскетбольные шорты висят на бёдрах. Один взгляд на него – и у меня текут слюнки. Ещё одно нововведение – теперь у него здесь есть сменная одежда. Когда он приходит после работы, он переодевается во что-то более удобное и всегда оставляет эту одежду здесь.

Я слышу какой-то стук, доносящийся из комнаты Рэйчел, а затем непонятный свист. Дочка крепко прижимается ко мне, и я притягиваю её ближе, обнимая.

– Дорогая, бояться нечего.

– Все ушли, – Остин возвращается в комнату, почёсывая бок.

Рэйчел стягивает одеяло с лица, наблюдая за Остином.

– Ты уверен? – спрашивает она, и он утвердительно кивает.

Она вскакивает и начинает прыгать по кровати, пока не кидается в его объятия.

– Ты убил чудовище? Для меня?

– Что угодно для тебя, принцесса, – отвечает он, целуя её в макушку.

– Я люблю тебя, Ослин, – говорит она, и я спотыкаюсь на слове, в состоянии только открывать и закрывать рот, как рыба, пытаясь сформулировать ответ. Но Остин держит удар.

– Ну, это хорошо, потому что я тоже тебя люблю, – он забирается обратно в кровать, прижимая её к груди.

– Ты собираешься у нас ночевать, как мисс Камилла с папой?

Остин смотрит на меня, как бы спрашивая, что будет правильным сказать. Когда я просто пожимаю плечами, он ещё раз подтверждает свои слова двухнедельной давности, беря дело в свои руки, и говорит ей:

– Я бы очень хотел этого, и, возможно, когда-нибудь мы все могли бы переночевать у меня дома. Хочешь?

– В твоём доме есть монстры? – спрашивает она его со всей серьёзностью испуганной шестилетней девочки.

– Нет, ни одного. Но я думаю, что у Ноя может найтись кое-кто в его доме, – он улыбается мне поверх её головы.

– Мы никогда не станем спать в доме Ноя, мама. – Она поворачивается ко мне. – Но, может быть, мы попробуем переночевать у Ослина?

– Да, детка, – я чмокаю её в лоб. – Может быть, сможем, – я возвращаю ему улыбку.

– Ты любишь мою маму, Ослин?

От её вопроса у меня перехватывает дыхание. Моё сердце бьётся так быстро и громко, что я почти уверена, что люди на Луне могут его услышать, так что, очевидно, два других человека в этой постели со мной тоже.

– Рэйчел, дорогая, как насчёт того, чтобы испечь блинчики? – я пытаюсь встать с постели, пытаясь забыть этот вопрос, пытаясь выручить Остина из того положения, в которое его поставили. Когда я стягиваю одеяло с себя и Рэйчел, чтобы вытащить нас из кровати, рука Остина тянется и сжимает мою, чтобы остановить мои движения. Я опускаю взгляд на его ладонь на своей, боясь поднять на него глаза.

Не уверена, хочу ли я знать ответ. Я имею в виду, что я действительно хочу знать, но я не знаю, хочу ли я узнать это вот так. Что, если он чувствует себя вынужденным рассказать мне об этом? Что, если он просто не хочет этого говорить?

– Я люблю твою маму больше, чем ты думаешь, – отвечает он ей и мне тоже. От его слов у меня на глазах наворачиваются слёзы. В его голосе есть мягкость, почти благоговение, как будто он говорит со мной, только со мной, как будто мы одни. – Я никогда никого не любил так, как люблю твою маму, – одна слезинка выскальзывает, падает на мою руку и скатывается по его пальцам, сжимающим мои. – На Луну и обратно, – говорит он, цитируя одну из книг, которую он прочитал Рэйчел, когда укладывал её спать, пока меня не было дома на прошлой неделе.

– Это очень много, – Рэйчел разводит руки так широко, как только может. – Это что-то большое, очень большое, вот такое, верно?

Он снова сжимает мою ладонь.

– Больше.

– Хочешь блинов? – перескакивает она на другую тему, спрашивая Остина, а затем шепчет ему: – Если хочешь, можешь попросить с шоколадом и бананами. Это лучшее, что делает мама, – сообщает она, перелезая через него, чтобы встать. – Мама намазывает их шоколадной пастой, а потом режет бананы в форме улыбки, – она энергично кивает, чтобы убедить его, как будто это что-то невероятное. – Попроси у неё.

– Ты приготовишь мне блинчики, Лорен? – он почти шепчет.

Я киваю, комок в горле грозит вырваться наружу и выпустить всхлипывания, которые он сдерживает.

– Мне нужна уборная, – говорю я, бросаясь в ванную и запирая за собой дверь. Я сползаю вниз по двери, слушая, как Остин говорит Рэйчел, что она может спуститься вниз и начать вынимать миски. Как только я слышу, как она выбегает из комнаты, а затем спускается вниз, я прислушиваюсь к шагам Остина.

Никакие звуки не долетают больше до моих ушей, пока не раздаётся тихий стук в дверь.

– Детка, открой, – тихо просит он.

– Хм, я встречусь с тобой внизу, – отвечаю я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал так, будто состоит из желе.

– Детка, открой дверь, пожалуйста, – шепчет он в щёлку.

Я встаю и медленно отпираю дверь, слегка приоткрывая её.

– Со мной всё в порядке.

– Я не хотел тебе так говорить, – он толкает створку и хватает меня за талию, чтобы отнести к туалетному столику, где он меня усаживает. Он убирает волосы с моего лица, заправляя их за уши. – Я хотел рассказать тебе об этом в романтическом ключе, – он раздвигает мои ноги, вставая между ними, в то время как я кладу руки ему на поясницу. – Но теперь это – наша норма, – его ухмылка становится шире. – А по-другому и быть не могло. Я тебя люблю. Мне нравится, как сильно ты любишь своих детей. Мне нравится, как ты терпишь свою сестру, которая, между нами говоря, натурально чокнутая, – я улыбаюсь этому комментарию, думая о прошлой неделе, когда она приготовила гамбургеры с тофу и не сказала ему, и они оказались наполовину сырыми внутри. – Мне нравится, насколько ты самоотверженна, всегда ставишь всех выше себя, – Остин нежно целует меня, его губы задерживаются на моих.

– Я люблю тебя, – шепчу я. – Мне нравится, как сильно ты любишь моих детей. Мне нравится, как ты нас всех принял. Мне нравится, что ты не пытаешься убить Кейли каждый день, хотя я уверена, что ты этого хочешь, – улыбка рождается на моём лице сама собой. – Но больше всего мне нравится, как ты любишь меня. Мне нравится, как ты заставляешь меня чувствовать себя в безопасности. Как ты заставляешь меня чувствовать себя такой сексуальной и, самое главное, такой любимой, что это ошеломляет, – я дарю ему улыбку, которая, я уверена, зажигает мои глаза, потому что моё сердце воспаряет, и я ощущаю себя самым счастливым человеком в мире.

– Разве это не романтично? – бормочет он мне в ухо, и я кожей чувствую, как он улыбается, целуя меня.

– Очень. Гораздо лучше, чем когда ты пытался «соблазнить» меня, – я прикусываю ему губу.

– Ничего подобного сейчас не будет. У нас там Рэйчел, которая ищет миски, – его руки обхватывают моё лицо. – А теперь пойдём печь блины.

– Ты получишь лучший отсос года, как только дети уйдут в школу, а я позвоню на работу, скажу, что приболела.

– Ого, и мы сегодня похулиганим и будем заниматься сексом весь день напролёт, – сообщает он мне.

– Верно, мистер Маккензи, мы будем, – соглашаюсь я, слезая с туалетного столика и выходя из ванной, чтобы спуститься вниз. Оказавшись там, я вижу, что Рэйчел начала с того, что вытащила миску для смешивания, а также коробку со смесью для блинов, которая, должно быть, упала на пол, потому что повсюду рассыпан порошок с маленькими следами на нём.

– Я готова! – взволнованно кричит она, вставая на стул, который пододвинула к стойке.

– Вы чего расшумелись? – говорит Гейб, спускаясь по лестнице волоча ноги, он трёт глаза ото сна, щурится, приспосабливаясь к свету.

– Мы делаем блинчики с шоколадом и бананами! – вопит Рэйчел слишком громко для этого часа утра.

– Привет, Остин, – он смотрит прямо на него. – Ты ещё не ушёл?

– Уйти? – тут же переспрашивает его Остин.

Тот прыскает.

– Я знаю, что ты спишь здесь и ускользаешь, – он улыбается нам обоим. Я слишком занята, пытаясь подобрать упавшую челюсть, чтобы ответить. – Я встал рано на прошлой неделе, и вы, ребята, спали, но утром его не стало.

– Хм… а… ну, гм… – Остин заикается, не зная, что сказать.

– Это круто, – говорит Гейб. – Если мисс Камилла может спать голышом у папы, то ничего страшного, что ты спишь здесь, – он пожимает плечами, прежде чем подойти к холодильнику и взять апельсиновый сок.

– Да, она часто голая, – соглашается Рэйчел, стоя на стуле за стойкой.

– Рэйч, – предостерегающе говорит ей Гейб.

– И она тоже часто говорит «о, Боже», – продолжает Рэйчел. – Я не хочу так молиться по ночам, мамочка. Одного раза хватит.

Я смотрю на Остина, который пытается скрыть улыбку, затем на Гейба, который делает вид, что ничего не слышит.

– Давай печь блины. Сколько ты хочешь, Гейб?

Я замешиваю тесто, пока мы меняем тему и болтаем о том, что приготовить на ужин. К тому времени, когда дети уходят в школу, утренние разговоры уже давно позади.

Наконец, я закрываю дверь и запираю её. Я гляжу на Остина на кухне, убирающего посуду в посудомоечную машину.

– Это почти как смотреть порно, – замечаю я. – Ты делаешь такие вещи, как мытьё посуды, уборка пылесосом, домашнее задание с Гейбом. Это порно для мам.

Его брови взлетают вверх.

– Ты меня проверяешь? – спрашивает он с улыбкой.

– Я делаю больше, чем просто проверяю тебя. Я мысленно раздеваю тебя, – поддразниваю я его, прислоняясь к стойке.

Он стряхивает воду с рук.

– Неужели? Ну, в таком случае, где, чёрт возьми, пылесос?

– Как насчёт того, чтобы сделать это после. Я считаю, что обязана тебе минет мирового класса, – я разворачиваюсь и выхожу из кухни, на миг поворачивая голову и бросая на него взгляд через плечо. – Ты идёшь?

Мне не нужно спрашивать его дважды. Он бросается вперёд и перекидывает меня через плечо, шлёпая по заднице.

– Твой рот на моём члене, и в этом нет никаких сомнений, я кончу, хорошо. Может быть, по всей тебе, – заявляет он, взбегая вверх по лестнице и бросая меня на кровать. – Как долго они в школе? – спрашивает он, стягивая штаны.

– Они возвращаются домой в три, – я смотрю, как он раздевается, и его член вырывается на свободу.

– Отлично. У нас есть целый день, – он сжимает свой член в кулак, делая несколько грубых рывков.

– Чем мы будем заполнять время? – спрашиваю я его, снимая рубашку.

– О, мы что-нибудь придумаем, – он встречает меня на кровати.

И – без шуток – мы придумываем. Мы находим способы заполнить время – в постели, на кухонной стойке, на кухонном столе и, наконец, в душе.

Остаток недели проходит без единого изъяна. Остин выбирается к себе и приносит несколько костюмов, так как ему больше не нужно уходить в пять утра.

И вот мы в воскресенье утром готовимся к тому, что мои родители придут к нам на поздний завтрак, когда заявляются Кейли и Ной.

Ещё одна вещь, которая изменилась, заключается в том, что сестрица больше никогда не остаётся дома. Она приходит, чтобы забрать детей из школьного автобуса во второй половине дня, но, когда наступает время ужина, она уходит. И я никогда не видела её более счастливой. Правда, сегодняшнее утро – исключение: она немного бледна, а под глазами залегли круги.

– С тобой всё в порядке? – спрашиваю я её, помещая жаркое в духовку. Я ставлю таймер, чтобы убедиться, что мы выключим его вовремя.

– Я просто чувствую усталость, и мне кажется, что я подхватила вирус, – она сидит на табуретке у стойки.

Она красива с этими завитыми на концах волосами, в этих узких синих джинсах и розовом свитере с длинными рукавами, обтягивающими сверху и расклешёнными внизу.

– Она не спала всю ночь из-за рвоты. Знаете, это любовь, когда вы стоите рядом со стаканом воды, пока кто-то блюёт, – говорит Ной, беря кофейную чашку и наполняя её.

– Это очень мило с твоей стороны, приятель, – комментирует Остин со своей стороны стойки, глядя на них. И Остин, и Ной одеты в джинсы и рубашки на пуговицах.

– Я могу многое. Я просто не могу иметь дел со всей этой историей с рвотой. Но я гордился собой, – он протягивает руку и гладит Кейли по голове.

У нас нет возможности что-либо сказать в ответ, поскольку уже слышен голос моей мамы.

– Тук, тук, тук! – кричит она и немедленно входит.

– Мама, это сводит на нет всю цель стука цель, если ты просто так заходишь, – говорит Кейли. – А что, если бы мы все были голыми?

Мама ахает.

– Сейчас полдень, зачем тебе быть голой в полдень?

– О, Боже, – бормочу я себе под нос. Дети спускаются вниз и кричат бабушке и дедушке.

– Привет, Остин, – приветствует его отец, хлопая по спине. – Как поживаешь, сынок? Стоит ли ожидать сегодня пенисов? – он смеётся и подходит к Кейли, чтобы обнять её.

– Кейли, ты выглядишь как смерть, – замечает моя мать, тоже подходя с объятиями для неё, а потом для меня. – Остин, рада тебя видеть, без… знаешь ли, – она обводит рукой форму пениса в воздухе.

– Весёленькое было время, – говорит Ной в свою чашку, улыбаясь, в то время как мы с Остином многозначительно зыркаем на него.

– Я чувствую себя нехорошо, – Кейли встаёт, чтобы пойти в туалет.

– Что я могу сделать, чтобы помочь? – мама заходит на кухню и открывает духовку, чтобы посмотреть на жаркое. – Выглядит восхитительно.

– Я сделал это, – выскакивает Ной, подмигивая моей маме, а она краснеет.

– Ага, конечно, – закатывает глаза Остин. – Давай, помоги мне накрыть на стол, – отдаёт он указания, беря скатерть и показывая Ною, где тарелки.

Когда они выходят из комнаты, мама и папа смотрят на меня, но первой говорит мама.

– Он действительно хорошо ориентируется в доме.

– Хм, да, он обычно остаётся на ужин, – я не смотрю им в глаза, когда хожу по кухне, не ища ничего конкретного.

– Он делает это каждый вечер? – спрашивает отец, садясь.

– Почти каждый, да, – я кладу полотенце, которое сжимала в руках. – Он мне нравится. Очень сильно.

Папа кивает, а мама сцепляет руки.

– Ты любишь его?

– Хм, да. Да, – наконец признаюсь я. – Я так счастлива. То есть, по-настоящему счастлива. Так что, пожалуйста, давайте просто закончим допрос с пристрастием.

– Мои уста запечатаны, – она делает вид, что сжимает губы. – Он хорош в постели?

– Мама! – восклицаю я в то же самое время, когда мой отец предупреждает: – Диди.

Она смотрит на нас обоих.

– О, пожалуйста, она на пике своей жизни. Она должна заниматься сексом каждый день, – она пожимает плечами. – Я прочитала это в Cosmo.

– О, Боже, – говорю я снова, только громче.

– Есть тест, который вы можете пройти, чтобы понять, каким любовником будет Остин.

– Что? – спрашиваю я в тот момент, когда Остин и Ной возвращаются на кухню.

– Там вопросы, – она переводит взгляд на Остина. – Ты эгоистичный любовник?

Ной хихикает за его спиной, в то время как лицо Остина меняет цвет с белого на красный.

– Гм…

– Не отвечай на это, – говорю я ему.

– Ты ждёшь, пока она успеет первой, или просто думаешь о себе? – продолжает мама, пытаясь вспомнить вопросы теста.

Остин просто стоит, как олень, попавший в свет фар.

– Гм…

– Ну, это нехорошо, если тебе приходится раздумывать об этом. Я и тебе вышлю этот вопросник. Вы вдвоём можете взять и посмотреть.

– Ты можешь послать его и мне? – спрашивает Ной, хватая виноградину из вазы с фруктами. – Фрэнк, ты прошёл эту викторину? – он поворачивается к моему отцу.

– Не нужно. Я бык в постели, – невозмутимо говорит отец, размахивая кулаком в воздухе.

– Отвратительно, кажется, я заболею, – я кладу руку на живот.

– Может быть, ты подхватила простуду у Кейли? – не понимает мама.

– Думаю, обед готов, – Остин направляется к плите, в то время как Кейли возвращается в комнату. – Кейли, мы приготовили тебе кое-что из тофу, которое Лорен нашла в морозильной камере. Я позаботился о том, чтобы положить его в другую кастрюлю.

– О, так ты простишь меня за то, что я обманом заставила тебя пить грудное молоко? – спрашивает она его с улыбкой.

Я беру гарниры, которые разогревались в духовке вместе с жареным мясом, в то время как Остин подхватывает жаркое. Папа достаёт напитки из холодильника, а мама зовёт детей. Ной подходит к винному холодильнику и достаёт две бутылки.

Мы направляемся в столовую. Вбегает Гейб, а Остин ставит блюдо на стол. Рэйчел входит в комнату и стучит двумя белыми предметами друг о друга.

– Тук, тук, тук! – кричит она. – Щёлк, щёлк, щёлк.

– Что это? – смотрю на белые штуки в её руке.

– Это барабанные палочки. Я нашла их в ванной, – она до сих пор стучит ими друг о друга. – Как волшебная палочка. Биппити-боппити-бо.

– Боже мой, – слышу я шепот Кейли, когда мама выхватывает одну из палочек из рук Рэйчел.

– Боже мой! – она смотрит на меня. – Ты беременна! – она плюхается за стол.

Моя голова дёргается, и я выхватываю у Рэйчел другую палочку. Конечно, это ещё один положительный тест на беременность.

Я смотрю на Остина, который стал бледнее призрака.

– Лорен? – спрашивает он, держась одной рукой за стол, выглядя так, как будто вот-вот упадёт.

– Ты должен жениться на ней, – объявляет моя мать со слезами на глазах. – Внебрачный ребёнок – нет и нет, – она отрицательно качает головой снова и снова.

– Лорен, – снова слышу я голос Остина, на этот раз дрожащий.

Я оглядываю лица за столом. Сердце учащённо бьётся в ушах, в горле пересыхает, ладони вспотели.

– Это моё, – слышу я от Кейли, которая затем смотрит на Ноя. – Я беременна.

Ной ставит бутылки с вином на стол.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что я беременна, – повторяет сестра, вскидывая руки вверх.

– Но… но… но… – заикается Ной.

– Это хуже, чем беременность Лорен, – стонет моя мать, и по её лицу текут слёзы.

– Мама, – огрызаюсь я, подходя к Кейли и обнимая её. – Всё будет хорошо, – шепчу я ей на ухо.

– Чёрт возьми, – выдыхает Остин, наконец садясь.

Ной отмирает и шагает к нам, обхватив лицо Кейли обеими руками.

– Я люблю тебя. В общем, очень сильно. Больше, чем я люблю себя, – он улыбается ей и вытирает слезинки, катящиеся по её щекам. – Выйдешь за меня? Будешь моей женой?

– Ты уверен? – спрашивает его она, кладя руки на его руки.

– Более уверен, чем во всём, что я когда-либо делал за всю свою жизнь, – он притягивает её к себе.

– Да, – соглашается она, прежде чем её руки взлетают к нему на шею, и она целует его.

– Это чудесно, – визжит мама. – Фрэнк, мы планируем свадьбу.

– Отлично! – мой отец смотрит на Остина. – Открой это вино.

– Я выхожу замуж! – вопит счастливо Кейли.

– Хм, – странно бормочет Ной, и мы все поворачиваемся, чтобы посмотреть на него. – Мне просто нужно сначала развестись.