Текст книги "Истина в вине"

Автор книги: Наталья Андреева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– О чем задумался, Мишель?

Елизавет Петровна ждет его у входа в парадную залу, обед накрыт там.

– О вине.

– Мне надо с тобой поговорить. – Ее пальцы впиваются в руку, чуть повыше локтя. Больно.

– Да, конечно.

– После обеда.

– Как скажете.

Они торжественно усаживаются за стол. Зигмунд открывает вино, торжественно разливает его по бокалам, потом предлагает закуски. Здесь главное – делать то же, что и все. Они берут, и ты бери, они лимончик, и ты лимончик. Нет, никогда тебе этого не понять, Миша. Буржуйской еды и буржуйского снобизма. Напротив сидит невозмутимый Федор Иванович Сивко и одну за другой глотает устрицы. Как лягушки проскакивают, разве что не квакают. Ага! Судя по выражению лица, ему это тоже не нравится! Ну, нет в его глазах стального цвета неизъяснимого блаженства от приема пищи! Тогда зачем он это делает? Ляпни водки и огурцом соленым закуси. Стоп! Уже близко. Где-то ты его видел. Или слышал. Что-то знакомое. С бокалом шабли в руке и перед блюдом с устрицами Федор Иванович неузнаваем. А вот если приложить к нему соленый огурчик…

– Как устрицы, Мишель?

– А? Что?

– Как устрицы?

– Как устрицы, – бормочет он и, стараясь не морщиться, запихивает в рот что-то склизкое, пахнущее рыбой. Терпение, мой друг, терпение. Не гурманы мы, нет, не гурманы. Но улыбайся! Изображай удовольствие!

– Отличное вино! – восклицает Иван Таранов. – Право слово, отличное!

– Других я и не держу, – сухо замечает хозяин. И Зигмунду: – Подавай суп.

Тот исчезает.

– Эстер Жановна неплохо готовит, – нарушает молчание Елизавет Петровна.

– Я бы сказал, замечательно, – подхватывает Сивко. – Где ты ее откопал?

– Я же уже сказал: они эмигранты. – Воронов терпелив. Медленно ест, медленно говорит. – Я помог им получить гражданство. Раньше они жили в Молдавии, при большом винограднике. Зигмунд – знатный винодел, его жена – специалист по купажированию вин. О своем винограднике Зигмунд может говорить часами. О том, как в советское время боролся с обработкой лозы химикатами, за чистоту вина й против добавления в него двуокиси серы. Это, мол, вредно для здоровья. Зигмунд – фанатик экологической чистоты благородного напитка. Но с ним никто не соглашался. Обработка пестицидами повышает урожайность, а добавление в вино двуокиси серы – срок хранения. Экономическая выгода против фанатизма истинного ценителя. Как вы думаете, господа, кто победил?

– Я за экономическую выгоду! – рассмеялся Таранов. – Я ж бизнесмен!

– Однако пьешь лишь то вино, в котором уверен, – заметила Елизавет Петровна. – Не молдавское, а французское! Жить хочешь долго.

– Кто ж не хочет? Да, я эгоист. Могу себе позволить. С деньгами можно все, и при любой власти.

– То-то твои заводы так дымят, – пробурчал Сивко. – Сам весь в белом, а пашут негры.

– Ну, поучи меня жизни, – добродушно сказал Таранов и сделал внушительный глоток вина, после чего промокнул салфеткой сочные, плотоядные губы.

Появился Зигмунде супницей. Открыл крышку, и сидящие за столом невольно принюхались. Ароматный парок, клубившийся над супницей, был на «ах!».

– Суп с раковыми шейками, господа, – объявил Зигмунд.

Господа переглянулись и кивнули:

– Знатно, – сказал за всех Таранов.

Разлив суп, Зигмунд исчез, и разговор продолжился.

– Ну, а что она? – спросила Елизавет Петровна. – Его жена?

– Эстер Жановна всю жизнь занималась энологией. Наукой производства вина.

– Это серьезно, – кивнул Таранов.

– Отличный специалист. – Воронов поднял свой бокал и сделал глоток. – Кандидатскую защитила. У нее французские корни. Эстер Жановна из дворян. Ее предки жили в Санкт-Петербурге, но потом прадед увлекся виноделием и переехал в Молдавию. Хотел создать достойное вино, не хуже французских, выйти с ним на мировой рынок. Революция помешала. Она училась у деда, потом у матери, которая тоже занималась энологией. Купажирование – наука тонкая. Ведь в каждой емкости из одного и того же сусла рождается вино разного вкуса и аромата. Важно правильно выбрать момент: в каких пропорциях смешивать и когда разливать. Поторопишься – вино не раскроется. Передержишь – потеряет свежесть. Я могу разговаривать с ними часами, с Зигмундом и ЭстерЖа-новной. И хотя он большой знаток вин и тоже специалист в своем деле, она все равно главная. Это элита виноделия. Если бы вы знали, господа, как Зигмунд уважает свою жену! И слушается ее беспрекословно.

– А дети у них есть?

– В том-то и дело. Один ребенок. Эстер Жановна мечтает дать ему достойное образование. Если бы вы знали, какая трагедия случилась с ними во времена сухого закона! Они не могут говорить об этом без слез. Виноградники ведь вырубали. И все пошло на спад, так что в конце концов они решили уехать в Россию. Она какое время работала няней, за гроши. Он пристроился в московский ресторан, сомелье. Там я его и зацепил. И, господа, не жалуюсь. Его интересно послушать.

– То-то я смотрю, лицо знакомое, – пробормотал Таранов. – А в каком ресторане он работал?

Воронов не успел ответить, потому что в зале вновь появился Зигмунд. На этот раз с горячим.

– В каком ресторане ты работал, Зигмунд? – спросил Таранов, косясь на сомелье. – Отчего-то мне знакомо твое лицо.

Зигмунд пробормотал что-то неразборчивое.

– Как-как?

– Вряд ли вы там бывали.

– Не скажи! Раз Воронов бывал, значит, и я заглядывал. Мы с ним одного поля ягоды.

– Извините, мне надо отлучиться. Форель остывает.

И Зигмунд исчез.

– Не будем отвлекаться, господа, – подняла свой бокал Елизавет Петровна. И с вызовом сказала: – Давайте выпьем за любовь!

– Я определенно где-то его видел, – пробормотал Таранов, поднимая свой бокал. – Но где? Черт меня возьми!

– Это что, тост? – прищурилась Елизавет Петровна;

– Да типун тебе на язык! Я еще поживу. На Зигмунда засмотрелся. Где же я его видел?

– Для тебя это так важно? – усмехнулся Воронов.

– Нет, но… А, черт с ним!

Выпили. Вновь появился Зигмунд. На горячее была форель, запеченная целиком со специями и поданная с рисом, желтым, словно яичный желток. Поверх лежали креветки и мидии. Предлагая ему горячее, сомелье взглядом попросил аудиенции. Кивнул еле заметно, не отводя взгляда от Сивко. Потом посмотрел на Таранова. И вновь на Сивко. И вдруг едва не рассмеялся. Такое чувство, что смотрит в зеркало! Таким же взглядом, как он на Сивко, Таранов сейчас смотрит на Зигмунда. Словно пытаясь что-то припомнить. И, кажется, нервничает. «Где же я его видел?» А Елизавет Петровна напряжена. Ждет подходящего момента.

Наконец трое мужчин с бокалами в руках отходят к камину, что-то обсудить. Хозяин замка, Сивко и импозантный Иван Таранов. У них, похоже, дела. Елизавет Петровна смотрит на него со значением, и они остаются за столом.

– В чем дело, Мишель? – раздраженно спрашивает она.

– Я не понимаю.

– Да все ты понимаешь! Кто она? Зачем ты ее прячешь?

– Я никого не прячу.

– Врешь! Я видела, как экономка заходила с подносом в твою спальню! На подносе был ланч!

– Это я попросил Эстер Жановну принести в комнату еду, потому что проголодался.

– Врешь! Ты не знаешь, как обращаться с прислугой! И ты не мог такое заказать! Заскочил бы на кухню и сделал себе бутерброд! Экономка несла завтрак женщине. Той самой. Что происходит? Почему ты ее прячешь?

– Потому что она ни в чем не виновата, – пробормотал он.

– Другому кому-нибудь расскажи. Если бы она была не виновата, то не стала бы прятаться.

– У нее другая причина.

– Интересно узнать, какая?

– Это не моя тайна.

– Ага! Девчонка-то, видать, хорошенькая! Вот ты и растаял! Все вы, мужики, кобели! Все одинаковы! – всерьез разозлилась Елизавет Петровна.

– Я бы подумал, что вы ревнуете.

– Много чести!

– Тогда почему вы так нервничаете?

– Я не обязана тебе ничего объяснять! Пойдем! – Она решительно поднялась.

– Куда?

– К тебе. Я хочу знать, кто это.

– Но… – Он тоже поднялся. – Я сам ее приведу.

– Давай! Тащи ее сюда!

– Тише! Они же все слышат!

Воронов и в самом деле обернулся. Разговор у камина смолк.

– Елизавет Петровна, сядьте! – взмолился он.

– Все равно мы сейчас же все узнаем.

– Тише! Пожалуйста! Я вас прошу.

– Давай! Иди! – И она неохотно опустилась обратно на стул.

– Сегодня все такие нервные, – вздохнул он. – Я же говорю: вам не надо ее бояться.

– Я сказала: иди! И притащи ее сюда! Помни, на кого ты работаешь и кто платит тебе деньги! Иначе я создам твоему агентству такую репутацию, что ни один клиент к тебе больше не зайдет! – пригрозила она.

– Елизавет Петровна!

– Когда со мной по-хорошему, то и я по-хорошему. Но я не выношу, когда меня используют. Ты будешь делать то, что я скажу.

– Хорошо. Я понял.

Он кивнул мужчинам, стоящим у камина, на минутку, мол, и вышел из залы. Елизавет Петровна после минутного раздумья потянулась к бокалу вина. Мужчины вернулись к прерванному разговору.

В коридоре он столкнулся с Зигмундом.

– Что случилось? – дрожащими губами спросил тот.

– Елизавет Петровна видела, как в мою комнату несли ланч. Пора бы все объяснить.

– Ни в коем случае! Нет, нет и нет! – замахал руками Зигмунд. – Дмитрий Александрович мне не простит!

– Зигмунд, послушай…

– Никогда!

– Да что ж ты его так боишься?

– Потому что эта работа – мой единственный шанс! Он ведь все может! Захочет – и я не устроюсь больше ни в один московский ресторан! И куда мне тогда? Чем кормить семью?

– Ты преувеличиваешь его возможности.

– Ничуть! Это всесильный человек! Всесильный! Михаил Андреевич, помогите мне!

– Как?

– Помогите ей выбраться отсюда.

– Но как?

– Как-нибудь, – отвел глаза Зигмунд.

– До наступления темноты нельзя, – покачал он головой. – Не получится. На территории замка полно охраны, на смотровой башне дежурит охранник. Ее заметят, когда она пойдет через поле. А ночью на территории злые собаки.

– Собак я подержу.

– Ах, вот оно что! Это ведь ты нейтрализовал собак!

– Я их подкармливаю, приношу тайком остатки еды. Собаки не лают на тех, кто ближе всех в кухне.

– Слушай… – Он задумался. – Давай дождемся темноты. Зигмунд, пойми, сейчас никак нельзя. Я обязательно что-нибудь придумаю. Отвлеку гостей, и ты ее выведешь тайком из замка. Собаки на твоей совести. Об охране я подумаю. Но нужен какой-то ход…

– Спасибо вам, Михаил Андреевич! Огромное спасибо!

– Да погоди ты благодарить, – с досадой сказал он. – Надо еще выбраться из этой крепости. Слушай, бросай ты эту работу!

– Я бы рад, но… – отвел глаза Зигмунд. – Дмитрий Александрович много платит. Мы на квартиру копим, приходится терпеть. Жилье бесплатное, питание тоже, форменную одежду выдают. А цены на жилье все выше и выше. Ну никак за ними не угнаться! Приходится терпеть. Там, в Молдавии, у нас был дом, но здесь за эти деньги и комнаты не купишь. Мы работаем в замке всего год. Все деньги откладываем на покупку квартиры, но этого мало. Приходится терпеть, – в третий раз сказал Зигмунд. – Дмитрий Александрович человек интересный, образованный. И с ним можно поговорить. Он слушает меня и жену с удовольствием и в самом деле разбирается в винах и виноделии. Я скучаю по своему винограднику. А он… Он все может!

– Виноградник может для тебя купить? – усмехнулся он. – Ладно, жди. Мотай срок на галерах. А что у тебя с Тарановым?

– Я не…

– Вы раньше встречались? Когда? Где? Сдается мне, эта встреча была для вас обоих не особо приятной.

– Я не…

– Что за инцидент, Зигмунд?

– Нет, нет, ничего не было! – замахал руками тот. – Не было! Забудьте! Сейчас надо о девочке подумать! Где же ей спрятаться до темноты, Михаил Андреевич? Они сказали, что вызовут охрану и весь дом прочешут. Сверху донизу.

– Ты что, подслушивал?

Молчание. Зигмунд переминается с ноги на ногу.

– Ладно. Мы с тобой вот что сделаем. Я буду говорить, а ты внимательно слушай.

И он довел до сведения сомелье свой план. Сначала Зигмунд не соглашался и весь дрожал. То и дело говорил:

– Нет, нет! Невозможно!

– Другого выхода нет, – убеждал он. – Либо мы говорим Воронову правду. Хочешь, чтобы ее в милицию забрали? Посадят, помяни мое слово. Ой, посадят девчонку!

Наконец уломал.

– Хорошо, – кивнул Зигмунд. – Я попробую.

После чего почти побежал на кухню, а он вернулся в зал. Едва подошел к столу, Елизавет Петровна нетерпеливо спросила:

– Ну, как? Почему ты один? Где женщина?

– А ее там нет! В моей комнате!

– Как так: нет?

– Ушла, – пожал он плечами. – Она же слышала, как мы стояли под дверью. И спряталась в другом месте. В моей спальне ее больше нет. Только грязные тарелка и чашка. Не верите – идите и посмотрите сами.

– И кто ж она? Давай, Мишель, рассказывай! – повелела Елизавет Петровна.

– Елизавет Петровна, я ее имени не спрашивал. Лет двадцати, и в самом деле очень хорошенькая. Она пришла ко мне вчера вечером, спряталась за портьерами. Я нашел ее и выпроводил. Но сегодня она вернулась. Видимо, ей показалось, что самое надежное убежище в этом доме – моя спальня. Я-то здесь при чем? – весело спросил он.

– Надо было еще вчера мне об этом сказать!

– Ну, откуда ж я знал, что наутро в замке найдут труп?

– Я тебя об этом предупреждала! – резко сказала Елизавет Петровна.

– Я вижу, у вас серьезный разговор, – усмехнулся Дмитрий Воронов, подходя к ним. – Как обед?

– Обед великолепен, – сквозь зубы ответила Елизавет Петровна.

– Отчего же ты тогда так раздражена?

– Потому что… – Она осеклась. – Не пора ли нам вызвать милицию? Или охрану? Мне все это надоело! Отдых испорчен, настроение отвратительное!

– Ну, Лиза. Все поправимо, – добродушно сказал Дмитрий Александрович. – Или тебе жалко Бейлис? По-моему, здесь никто не скорбит по поводу ее преждевременной кончины. Напротив, все довольны, обедают с аппетитом. Если же тебя так волнует спрятавшаяся в доме девица, то и эта проблема разрешима. Я, кажется, знаю, где она.

– Я тоже, кажется, знала, – усмехнулась Елизавет Петровна. – Но она очень хитрая. И проворная, К тому же у нее есть помощник.

– Шпионаж, значит! – оскалился Воронов. – Давай-ка, мы выпьем кофе и пойдем решать проблему. Зигмунд? Где Зигмунд?

– У тебя нерадивая прислуга. Он исчез. Почему ты не наймешь еще лакеев?

– Потому что одного вполне достаточно. Я живу один.

– Но твоего обожаемого Зигмунда не докричишься.

– Раньше с ним этого не случалось, – пробормотал Воронов. – И в самом деле, где он? Зигмунд!

– Лакея потеряли? – рассмеялся подошедший к ним Иван Таранов. – Ай, проблема! Я ж говорю, Воронов, что-то у тебя тут недоделано.

– Зигмунд! – раздраженно закричал хозяин.

Вскоре в зал вбежал запыхавшийся сомелье.

– Что вам угодно, Дмитрий Александрович?

– Где тебя черти носят?

– Я… жене помогал.

– Подавай кофе!

– Слушаюсь.

Сомелье опять исчез. И опять его не было долго, Воронов все больше раздражался. Он же вдруг начал сыпать анекдотами, чтобы отвлечь внимание гостей. Таранов принялся хохотать, подтянулся Федор Иванович Сивко и тоже прислушался. Потом выдавил из себя что-то похожее на «хе-хе». Посмеялся над анекдотом, в общем. Обстановка разрядилась, даже Елизавет Петровна соизволила улыбнуться. Когда появился Зигмунд с кофе, его тут же простили. «Все в порядке», – взглядом сказал сомелье.

– Ну что? Будем смотреть спальню Михаила? – спросил Федор Иванович, допивая эспрессо. – Порядок есть порядок.

– Конечно, будем! – радостно воскликнул он.

– Да, нам надо подняться на второй этаж, – подхватил Дмитрий Воронов. – Поиски затянулись. Пора бы и точку поставить.

– Идемте! – решительно поднялась Елизавет Петровна. – И вообще… Я хочу поскорее отсюда уехать. Из этого дома.

– А как же ужин? – спросил хозяин. – Ты хочешь меня обидеть?

– На ужин я останусь, – сказал Сивко. – Готовят здесь исключительно!

– Я тоже, – подхватил Таранов.

– А проблему мы сейчас решим, – пообещал Воронов.

«Дмитрий Александрович думает, что девушка в моей спальне, – усмехнулся он, поднимаясь по лестнице вместе с хозяином и остальными гостями. – Дудки! Ее надежно спрятали. А я здесь ни при чем…»

Шампанское, господа! Шампанское! или Второе разоблачение

Он надеялся, что Зигмунд в точности выполнил данные ему инструкции. Хватит ли на это смелости у сомелье? А у девчонки? Хватит! У нее-то уж точно хватит. Отчаянная. Черт ее знает, отчего эта оторва так ему симпатична? Выпороть бы ее… Ан нет, помогает. Он первым подошел к двери в свою комнату и рывком распахнул ее:

– Прошу!

Воронов вошел и равнодушно осмотрел покои.

– Надо бы убрать грязную посуду, – бросил, скользнув взглядом по тарелке и чашке.

– Вот кто хорошо устроился! – рассмеялся Таранов. – За столом ест, в спальне тоже ест! И с прислугой подружился. Яйца «пашотт», судя по остаткам ланча. Это тебе не яичница с беконом и не банальный омлет. На заказ для тебя готовят, Михаил. Стараются. Как тебе это удалось?

– Я долго улыбался экономке, – натянуто ответил он и подумал: «А посуду можно было бы и убрать».

– Здесь никого нет, – подвел итог Федор Иванович Сив-. ко. – Впрочем, я так и думал. Дохлый номер. Ну что, господа, наигрались в сыщиков?

– Да, развлеклись, – кивнул Таранов. – Теперь я сыт, ленив и тоже склоняюсь к мысли о прочесывании дома охраной. Неудобно, конечно, но придется потерпеть. Закроемся в каминном зале и попросим подать чего-нибудь этакого. Воронов, есть у тебя в подвалах какая-нибудь экзотика для услаждения вкуса?

– Экзотики полно, – мрачно ответил хозяин. – Что ж, пойдемте. Я сейчас распоряжусь.

Но вместо того чтобы направиться к лестнице, Дмитрий Александрович задержался в конце коридора. Остановился и прислушался:

– Господа, тихо! Остановитесь! – сказал повелительно.

– Почему мы здесь стоим? – переглянулись гости.

– Одну минуту, господа. Есть у меня догадка. Хочу проверить.

Все случилось неожиданно и быстро. Он даже не успел ничего предпринять. Они стояли у двери в спальню Бейлис. И вдруг… Воронов резко толкнул дверь. Она со стуком распахнулась. Все вздрогнули.

– Что ты делаешь, Дима? – спросила Елизавет Петровна.

– Хорошая шутка! – мрачно сказал Воронов.

– Что? Где? Я ничего не вижу!

– А ты присмотрись.

Бейлис по-прежнему лежала на кровати, на лице подушка. Голые, бесстыдно раскинутые ноги, алые стринги. В ее комнате все было без изменений, все тот же бардак, на туалетном столике пепельница с испачканными губной помадой окурками и початая бутылка ликера, на полу валялось алое платье. Никто ничего не понимал.

Воронов стремительно вошел в комнату, подскочил к кровати, снял подушку с лица лежащей на ней женщины и отбросил в сторону:

– А ну! Вставай!

– Боже! – ахнула Елизавет Петровна. – Это же не Бейлис!

– Кто это?! – в один голос сказали Таранов и Сивко.

Рыжеволосая девушка стремительно вскочила и выпалила:

– Привет!

Все замерли. Она была в одном лифчике и крошечных стрингах, но ничуть не стеснялась этого. Причем стринги алые и, похоже, принадлежали задушенной Бейлис, а вот бюстгальтер был второго размера и другого цвета. Точеная фигурка, молочно-белая кожа, рыжие волосы, а плечи, нос и щеки усыпаны веснушками, что добавляло пикантности ее яркой, цветущей красоте. Разоблачения она не испугалась, на гостей смотрела с вызовом и улыбалась. Видимо, Воронов заметил, что нижнее белье, выглядывающее из-под подушки, не того цвета, и заподозрил обман.

– Эта особа ночью проникла в замок и задушила Бейлис, – мрачно сказал хозяин.

– Никого я не душила!

– Ты кто такая? – спросила Елизавет Петровна.

– Доминика. Ника.

– Я ж говорил, хорошенькая! – рассмеялся Таранов.

Девушка стрельнула в него глазками и кокетливо улыбнулась.

– Я не спрашиваю, как тебя зовут, я спрашиваю: кто ты? – раздраженно сказала Елизавет Петровна.

– Господа! – откуда-то издалека раздался голос Зигмунда. Он бежал по коридору и кричал: – Господа! Это моя дочь! Я вам сейчас все объясню!

– Какая еще дочь?! – резко повернулся к нему Воронов.

– Моя! Наша! Эстер! Иди же сюда, Эстер! Разрешите…

Зигмунд отодвинул плечом Сивко и вошел в спальню Бейлис.

– Ника! Немедленно накинь на себя что-нибудь! – закричал сомелье. – Что ж ты стоишь голая перед господами?! Ника!

Рыжеволосая Ника неохотно взяла с дивана покрывало, повернувшись при этом к мужчинам спиной и показав маленькую упругую попку. Алый треугольник стрингов ничего не прикрывал, но зато подчеркивал прелесть белоснежной кожи и округлых ягодиц. Таранов присвистнул и разулыбался, Сивко буркнул что-то неразборчивое. Сверкнув ягодицами, нахальная девица кое-как задрапировалась в покрывало и затараторила:

– Никого я не убивала! Я к маме с папой приехала погостить. Мне просто захотелось посмотреть, как живут богатые. Вы ведь никого сюда не пускаете. Я уже год на съемной квартире живу, одна. А мама с папой здесь. Мы только в городе и встречаемся, а вы их почти не выпускаете! Я по маме с папой соскучилась…

– Стоп! – велел Воронов. – Остановись!

Девица была рыжая и нахальная, то и дело стреляла глазками в молодых и красивых мужчин, блондина и брюнета. Стоящий рядом папа ее не интересовал. Соскучилась она, как же! Никто из присутствующих в это и не поверил.

– Зигмунд, как это понимать? – строго спросил хозяин замка у сомелье.

– Дмитрий Александрович, я все объясню, – забормотал тот. – Простите нас!

– Дмитрий Александрович! Дмитрий Александрович! – раздался отчаянный женский крик.

По коридору стремительно шла экономка. Высокая, прямая как палка, брови сдвинуты, зато рот широко открыт. «Дмитрий Александрович!» – кричала она. Елизавет Петровна невольно посторонилась, мужчины тоже.

– Это я виновата! – заявила Эстер Жановна, входя в спальню Бейлис. – Я ее впустила! Ника! Девочка моя… Если бы я знала, что все так будет… Я виновата… Только я одна…

– Эстер! – закричал Зигмунд. – Ведь это я держал собак!

– А у меня был ключ от калитки!

– Но ведь это я отпер им калитку! Я один во всем виноват!

– Я ее прятала!

– Это я ее прятал!

– А я кормила ее завтраком! И устраивала на ночлег!

– Замолчите! Оба! – велел Воронов. – По порядку. Значит, это ваша дочь?

– Да! – хором сказали сомелье и экономка.

– Единственная, – тихо добавил Зигмунд. Его жена ничего не сказала, но по ее лицу и так все было видно. Поздний ребенок, единственный, желанный и любимый, а потому избалованный до крайности. Ради дочери Эстер Жановна готова была на все, на любые подвиги и любые жертвы.

– Я – Ника! – заявила девица.

– Это мы уже поняли, милочка, – ехидно сказала Елизавет Петровна, которая сразу же начала ревновать к молодости и красоте нахальной рыжей. Все внимание мужчин переключилось на Нику. – А вот что ты здесь делаешь?

– Я приехала к маме с папой!

– Хватит врать!

– Мне что, к родителям в гости нельзя? – заканючила Ника. – Подумаешь, преступление!

– Зачем же ты тогда пряталась? – вмешался Воронов. – Если никого не убивала?

– Это мы ее прятали! – закричал сомелье. – Работу боялись потерять, Дмитрий Александрович!

– И правильно делали. Я ведь вам русским языком сказал: никого. Никаких гостей.

– Но ведь это же наша дочь!

– Никаких детей. Никакой дочери.

– Дмитрий Александрович! – взмолился Зигмунд. – Но что нам было делать? Ника – наша единственная дочь, мы по ней скучаем! Мы же ничего такого…

– Ночью произошло убийство, – оборвал его Воронов. – Она была в это время в замке.

– Так вот кто ночью смеялся! – сообразил Таранов. – Я же сказал: юная и хорошенькая! Ну? Кто мне не верил? Ника, значит. И кто ж тебя развлекал? Анекдоты рассказывал?

– Есть тут у нас специалист по анекдотам, – усмехнулся Сивко.

И все посмотрели на «специалиста».

– Мишель? – прищурилась Елизавет Петровна. – Может, ты наконец объяснишь нам?

– Вы себе даже не представляете! – весело заговорил он. – Забавный случай, ха-ха! Прихожу я ночью к себе в спальню, рррраздвигаю портьеры, а там…

– А там я! – рассмеялась и Ника.

– Разумеется, она мне тут же все рассказала. Что она дочь Зигмунда и Эстер Жановны, решила проведать родителей, но в замок никого не пускают. Вот мама с папой и устроили тайное свидание.

– И почему-то в тот вечер, когда на пати съехались члены клуба, – ехидно заметила Елизавет Петровна.

– Я учусь и работаю, – затараторила Ника. – Вчера у меня был выходной, а сегодня я взяла отгул. Я ж не знала, что кого-то собираются душить. Когда нашли эту, как ее? блондинку с большой грудью, папа испугался.

– Я хотел вам все рассказать, – вмешался Зигмунд. – Сегодня. О том, что к нам приехала дочь. Но убийство…

– Мы подумали, что если приедет милиция и найдет Нику, ее и обвинят в этом убийстве, – подхватила Эстер Жановна.

– Правильно подумали, – кивнул Воронов.

– Но я никого не убивала! – закричала Ника. – Мы с Мишей поболтали немного, а потом я пошла к маме с папой. И крепко уснула. Мама устроила меня в комнате для прислуги. У вас такой огромный дом! – с восторгом сказала она. – Мне все здесь нравится!

– Дмитрий, она тебе льстит! – прошипела Елизавет Петровна.

– Кто придумал спрятать тебя в спальне Бейлис? – строго спросил тот.

– Я, – скромно сказал он.

– А мы с Зигмундом перенесли труп в ванную комнату, – призналась Эстер Жановна.

– А я, хи-хи, стянула с нее трусики, – колокольчиком залилась Ника.

– С трупа! – передернулась Елизавет Петровна.

– А что? Весело! А вот лифчик мне не подошел, – с сожалением сказала Ника. – Ну, ничего! Я себе тоже такую грудь сделаю!

– Ника! – закричала мать. – Не смей уродовать себя!

– А вы отважная женщина, – заметил, глядя на экономку, Дмитрий Воронов. – Никогда бы не подумал, что вы способны хладнокровно перетащить труп из спальни в ванную комнату. На это надо мужество.

– Зигмунд мне помогал.

– Веселая семейка, – криво усмехнулся Сивко. – Однако смело же вы обращаетесь с трупами! И что ж нам теперь делать?

– Шампанское пить! – весело сказал Иван Таранов. – Это дело надо обмыть! Пропажа нашлась!

– И что с ней теперь делать? – в упор спросила Елизавет Петровна.

– Как что? Взять с собой! Поить шампанским!

– А с Бейлис что делать?

– Федор правильно сказал: спустить в ледник. И забыть об этом.

– Об убийце тоже забыть? – в упор посмотрела на него Елизавет Петровна.

– Не беспокойтесь, господа, убийца Бейлис завтра вечером отправится за решетку. Мы скажем милиции, что провели собственное расследование, – вмешался Дмитрий Александрович Воронов.

– И кто будет отвечать за все это безобразие? – хмуро спросил Сивко. – Раз она ни в чем не виновата? – кивнул Федор Иванович на рыжую.

– Тот, кто виноват, – загадочно сказал хозяин замка.

– А если я хочу уехать сейчас? – напряженно спросила Елизавет Петровна. – Сию же минуту. Ты что, мне этого не позволишь?

– Лиза, я тебе не рекомендую уезжать сейчас, тихо, но твердо сказал Дмитрий Александрович.

– О как! – расхохотался Таранов. – Выходит, мы все под домашним арестом? А не много ты, Воронов, на себя берешь?

– Я сначала хочу во всем этом разобраться. И даю вам слово, что не задержу дольше завтрашнего дня. Вечером вы все сможете уехать.

– Вот так вечеринка, – криво усмехнулся Сивко. – Это же тюрьма, а? Позвонить нельзя, из дома выйти нельзя, уехать нельзя. А ты не думаешь, Дмитрий, что после этого наши с тобой отношения сильно осложнятся?

– А ведь мы тебе доверяли, – слегка попеняла Елизавет Петровна.

– Цену вашему доверию я знаю.

Повисла напряженная пауза. В истерике никто не бился, сцен не устраивал. Молча искали выход из создавшейся ситуации. Первым высказался Иван Таранов:

– По крайней мере, сутки под домашним арестом я хочу провести приятно. – И красавец поманил пальцем Нику: – Иди сюда, прелесть. Шампанского хочешь?

– Очень хочу! – И та шагнула прямо в объятья к Таранову.

– Ника! – закричал Зигмунд. – Ты бы сначала оделась!

– Она и так хороша, – сказал Таранов, приобняв рыжую красотку. – Зачем ей одежда?

– Иван! Соблюдай приличия! – одернул его Воронов.

– Все, игра по правилам закончилась, – оскалился тот. – К черту приличия! Я сейчас напьюсь и пойду к себе в спальню, трахаться. И не забывай: ты нам слово дал. Завтра мы отсюда уедем. Валяй, проводи свое расследование! Мне по фигу! Пойдем, радость моя!

И Таранов в обнимку с хихикающей Никой вышел из комнаты. Все опешили и какое-то время стояли молча, потом Эстер Жановна бросилась вслед за парочкой с криком:

– Ника! Немедленно оденься! Не ходи по дому в одеяле! Ника!

После чего из комнаты поспешно вышел и Зигмунд.

– Ну что, Мишель? Бросили тебя? – усмехнулась Елизавет Петровна. – А ты слюни распустил. Таковы женщины. Таранов-то орел! Куда тебе с ним тягаться! Поманил девушку пальчиком, она и побежала за ним, как собачка.

– На мою долю девушек тоже хватит, – пожал он плечами.

– Не ревнуешь, значит?

– Хе-хе, – проскрипел Федор Иванович. – Прав Михаил. Такого добра… – И Сивко презрительно скривился. – Обычная б…

– А ты, я вижу, большой по ним специалист? – тут же вцепилась в Сивко Елизавет Петровна.

– Да уж, насмотрелся, – скривился Федор Иванович.

– Я ж говорю: ты товарищ с темным прошлым! На это все время намекала Бейлис? На твои похождения в борделях?

– А не пошла бы ты на х…? – И, оттеснив плечом Елизавет Петровну, Сивко не спеша вышел из комнаты.

– Шампанское подадут ко мне в кабинет! – крикнул ему вслед Воронов.

– На х… твое шампанское, – из коридора отозвался Сивко.

– Ты нас там собираешься держать, Дмитрий? В кабинете? Взаперти? – спросила Елизавет Петровна.

– Ваше передвижение по замку я не ограничиваю. А ты разве не хочешь шампанского?

– Только и остается, что напиться, – бросила Елизавет Петровна и тоже вышла из спальни: – Федор! Подожди! Федор!

Они остались вдвоем.

– Как же так, Миша? – укоризненно спросил Воронов. – Это называется, ты на меня работаешь?

– Но девушка же ни в чем не виновата, Дмитрий Александрович! Если бы я не был в этом уверен, я не стал бы ее покрывать!

– Но я должен был знать, кто она и где она. Разве не так?

– Да. Так. Извините.

– Бери пример с Таранова. Он никогда дело с удовольствием не мешает. Еще ни одна женщина не смогла заставить его на себе жениться. Таранов с ними не церемонится.

– Есть у меня на этот счет догадка.

– Ну? – подался вперед Воронов.

– Вам не кажется, что это не лучшее место для серьезного разговора?

– Ты имеешь в виду труп в ванной комнате? Куда уж серьезнее! Или ты из робких? А как же уголовный розыск? Или вы там искали пропавших болонок, старушек через дорогу переводили? На улицах столицы все спокойно, криминала нет? Не трупы тебя пугают. Темный ты человек, Миша. Хотя и блондин. Говори!

– Я думаю, что Бейлис хотела заставить Таранова жениться на себе. Сделать то, чего еще никому не удавалось. Она мне вчера недвусмысленно на это намекнула. Я, мол, над этим работаю. Она что-то про него знала.

– Грехов за Иваном числится много, – задумчиво сказал Дмитрий Воронов. – Интересно, что именно она раскопала?

– Она же много лет была замужем за Львом Абрамовичем.

– Который и вывел Ваню в люди, – подхватил Воронов. – Таранов раньше работал управляющим в банке Льва Абрамовича.

– Вот видите! А если они на пару деньги отмывали?