Текст книги "Портал Л (СИ)"

Автор книги: Наталья Патрацкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Глава 14

В первую пятницу августа Лариса почувствовала, что теплое марево продолжается, нарастает жара и ощущение угарного газа. Голова перестала соображать даже после порции холодной воды. Она взяла из сумки носовой платок, намочила его в питьевой воде и выскочила из офиса, приложив треугольник платка на рот, а уголки заложила за уши. Так и шла по улице, не встретив в свой адрес удивленных глаз.

Дома она закрыла окна, включила вентилятор. Налила в ванну прохладную воду для повышения влажности, искупалась в ней. Уснула под вентилятором минут на двадцать, после этого приступила к уборке в квартире, где не была пару месяцев.

Почему-то на кухне все покрылось за это время жирным желтым налетом. Гречка, которую она два месяца назад, как обычно, из пакета засыпала в стеклянную банку – проржавела, стала зеленоватой от налета.

Пот с лица лил от всех движений. Еще раз пришлось охладиться водой в ванне и продолжить мыть плафон лампы, который просто желтел. На улице градусник показывал сорок градусов тепла, домашний – тридцать градусов. Разница в десять градусов оказалась просто живительной и не позволяла расслабиться и открыть окно, за которым виднелся белесый туман. Окна в доме напротив практически все были закрыты.

Субботу и воскресенье она занималась квартирой с закрытыми окнами. В воскресенье, в семь вечера, она посмотрела в окно и увидела открытые окна в соседнем доме.

Посмотрела в сторону деревьев, они еще были в белой дымке, но внизу появились парни, мужчины, которые шли в сторону магазина.

Вот оно чудо! Первыми в магазин пошли мужчины за пивом! Женщины и бабули на улицу еще не выходили. Мать ее вообще только под вентилятором лежала.

Лариса точно знала, что из дома до вечера лучше не выходить, разница в температуре давала возможность работать, употребляя холодную воду практически вместе с дыханием.

На юге, где она была в отпуске, народ недоумевал, как это при температуре в 38 градусов тепла столько тревоги в голосе диктора ТВ Клюквенного края? На юге жара – дело обычное, они давно обзавелись кондиционерами, поливными машинами на полях, артезианскими колодцами в усадьбах.

В дождливой местности, в которой 27 градусов тепла бывает две недели в году, ни о чем подобном не думали. То, что для других обычно, для жителей Клюквенного края стало невероятным. И если в смог открыть окно, то ощущалась слабость, как от отравления угарным газом...

Любое лето заканчивается, даже такое жаркое.

Самое предсказуемое будущее, – это не непредсказуемое будущее, а почти существующее, но неосуществленное в настоящее время по причине несовершенства системы существования. Такой каламбур хорошо известен. Лет через пятнадцать работы в НИИ Ларисе крупно повезло, она попала на кафедру, при которой была научно-исследовательская часть, лаборатория, в которую был нужен конструктор ее уровня.

Не всегда мужчины ведут себя раскованно, в учебном институте все сотрудники были таинственными и воспитанными. Выгоду Лариса извлекала из любых хороших отношений. Например, на кафедре открывалась новая тема, первым пунктом идет анализ существующих конструкций. А где найти эти конструкции?

Существовали книги, учебники, а авторы этих учебников ходили рядом по кафедре. Можно было еще поехать в патентную библиотеку на набережную, и Лариса ездила в нее не один раз, там действительно могла найти аналоги конструкции, которую еще предстояло ей разработать.

Несколько этажей с папками чертежей со всех стран мира. Несколько поездок в библиотеку по разным темам не прошли для нее даром, были найдены и аналоги, и патенты на изобретения, да и Лариса сама имеет патент на изобретение в соавторстве с членами кафедры. Но без мужчин-преподавателей все это было бы не возможно.

Одни на добровольных началах вводили ее в курс новых наук, другие в область микросхем, третьи занимались с ней герметизацией корпусов, четвертые вкладывали мысли в вакуумные установки, с пятыми она разрабатывала координатные устройства перемещения, с шестыми работала над измерительными приборами, с седьмым студентом вела его дипломную работу.

Жизнь в плане умственной нагрузки была очень насыщенной, и еще десять лет Лариса была на предзащите всех дипломных проектов кафедры, т.е. знала все или очень многое, что в этой области науки вообще разрабатывается и конструируется в городе. Вот такая была ее жизнь.

Лохмотья снега летели в темно-синем небе, догоняя друг друга, они увеличивались в объеме до маленького снежка и нежно опускались на землю. Женские чувства могут увеличиваться, как снежный ком, но, падая на теплую землю, немедленно растают. И чего мужчина спрашивает у женщины, то чего ей не надо. Спросить у нее то, чего она хочет, он не может! Ну вот, опять забежал, посмотрел, убежал, словно он в Интернет зашел и вышел. А вот еще один, по тому же принципу, зашел, посмотрел, вышел.

У сердца есть забавное качество: оно может любить, но, многократно обиженное любимым человеком, закрывается герметично, как люки на МКС. Миниатюрные МКС продаются в виде пластмассовых игрушек, а может, и чувства бывают пластмассовыми, легко обижаемыми? Настоящие чувства дольше терпят обиды, хотя все оплачивается любовью, абсолютно все. Где компромисс, там любовь и деньги или их смутная замена, о которой человек себе не признается, но любая любовь в принципе меркантильна. Уши у Ларисы от таких мыслей заалели, или это ее кто-то вспоминает. А она их не вспоминает. Конструктор бывшим не бывает, мысленно все проблемы решает, как технические задачи.

В жизни все часто меняется: то космос, то обычная кафедра в институте. Это как раз реально. То рядом молодой человек, то профессора, которым глубоко безразлична внешность сотрудниц. Конечно, не безразлична Лариса профессору, но здесь возникает новый уровень отношений – работа. Надо быть красивой, умной, хладнокровной. Ведь появляются новые заводы и новые возможности для изготовления разработок!

И возникают новые прогулки по набережным с молодым преподавателем. И появляются новые стихи новым сопровождающим Ларису лицам. Надо отдать должное мужчинам самой умной кафедры, что все к Ларисе хорошо относились. Никто не переходил границ дозволенности.

С одним доцентом произошло лирическое отступление. Столы стояли рядом: Ларисы и доцента, и, случайно глядя на него, она написала стихотворение 'Белые цветы'. 'Подари мне цветы, только белые, белые, чтобы мы на заре были честностью смелые', – такие там были слова. Потом один раз доцент был в составе делегации в волжский город, всего было человека четыре.

Через несколько лет после этой поездки он заболел. Ему сделали сложную операцию, и вот в ночь, когда его должны были выписывать из больницы, в ручке входной двери квартиры Ларисы оказался огромный белый букет цветов. Доцент умер, но перед смертью послал ей огромный букет белых цветов.

Неумолимо настал период, когда кафедра в учебном институте стала резко уменьшаться по числу сотрудников. Первыми покинули кафедру крутые доценты. Страна переходила на новый экономический строй через проблемы во всех слоях общества.

Последней работой была разработка электронного изделия. Работоспособность у изделия была хорошая, и через десять лет оно работало. Лариса какое-то время существовала за счет этой разработки. Образовывались первые маленькие частные организации.

Директор уже хотел построить отдельную фирму, но все деньги, полученные за изделия, вложил в частный банк. В этот период все столбы украшались плакатами с наименованиями банков, которые все обещали золотые горы. Банкротом стал директор вместе с банком, и все сотрудники вместе с ним.

На кафедре был интересный человек, занимающийся хозяйственной работой, ему же звонили из медпункта по поводу прививок от гриппа. Человек он более чем ответственный.

Звонят из медпункта, чтобы все шли делать прививки, – надо идти, а преподаватели идти отказываются, и он пошел сам и сделал себе две прививки с разницей в пару дней. Завлаб, бывший отставник, бывший военный, плохих привычек, кроме исполнительности и усердия, у него не было.

После двух прививок от гриппа он поехал на три дня на родину в ближнюю к столице губернию, там заболел, сказали – воспаление легких, умер в течение двух недель после двух прививок от гриппа!

Был еще один интересный профессор, рожденный в глубинке, к шестидесяти годам он стал профессором современной науки, созвучной с названием кафедры. Последний раз Лариса видела его за два месяца до его смерти в автобусе, он очень обрадовался ей, а ему было уже семьдесят лет, она из своей сумки достала свою новую книгу и отдала ему.

Профессор сказал, что его внучка и ее ровесники Ларису знают. Через два месяца она узнала, что профессор в семьдесят лет пытался быть на высоте науки, он освоил компьютер, так вот, когда он последний раз ехал в институт, в этот день он должен быть выйти во Всемирную сеть, его сбила машина. Профессор в Интернет так и не вышел – погиб. Он очень много знал в самой умной области науки.

Лариса десять лет присутствовала на защитах дипломных проектов, которые вел именно он и другие доценты, профессора. Могли бы оставить его живым. Зачем профессора сбили? Он и в семьдесят лет был стройным и подвижным мужчиной, по понедельникам он не ел. А не в понедельник ли его сбили?

На кафедре была одна женщина доцент с великолепной гривой светлых волос, она была правой рукой сбитого машиной профессора. Умная и энергичная женщина.

О заведующем кафедрой того периода можно сказать, что профессор – умнейший и красивейший мужчина своего времени. Его книги и книги сбитого профессора висят или висели на стене на последнем повороте перед кафедрой университета.

В комнате перед входом в кабинет заведующего кафедрой сидела потрясающая секретарша, на столе с двух сторон стояли огромные электрические пишущие машинки. Секретарша, вся в серебряных изделиях и в запахах духов, улыбалась входящим к профессору людям и простым студентам.

Когда машинки пишущие исчезли, она перешла работать в киоск, и многие бывшие сотрудники кафедры забегали к ней купить бутылку воды.

Жизнь долго длится, но быстро проходит. Намотана катушка жизни, если потянуть ее за кончик, еще можно размотать, пока есть Лариса.

А теперь по делу.

Сегодня ночью в ее окне маячила звезда. Лариса не поленилась и выглянула в окно, но звездного неба и луны не обнаружила. Но звезда висела на месте: что ли, она одна вышла сегодня погулять? Она взяла очки и нацепила их на нос.

Звезда не приблизилась. Муть какая-то видна сквозь очки. Тогда она взяла бинокль деда. Но в бинокль она увидела в небе не звезду, а мини-фургон, и в нем горел свет! Что мог делать фургон в небе? На летающую тарелку он был не похож.

Через три часа после ухода с кафедры Лариса пришла на большой завод. Позвонила с проходной по местному телефону, услышала красивый мужской голос, потом знакомый женский голос, ее узнали по ее разработкам. Осталось оформить документы.

Лариса без перерыва вышла на другое место работы. Начальником отдела был необыкновенно красивый и умный мужчина, работать с ним было хорошо, но его быстро повысили и дали целый завод в подчинение, но в области.

Свобода зимнего утра! Воздух после выходных дней свежий, как родниковая вода. В темноте утра рядом с дорогой стояли женщины и продавали свой товар. Магазин на снегу работал по своим правилам, каждая продавщица приходила в свой день недели, так что товары здесь менялись ежедневно.

Для себя Лариса здесь редко что встречала. Она видела в продаже то, что нужно ее близким или знакомым, но угодить им заочно – дело нелегкое. И она проходила мимо утренних продавщиц.

Большие здания фирм всех мастей светились редкими окнами. В это время все люди на работу еще не пришли. Рано. Несколько лет эти здания увядали. В любое время суток светящихся окон было все меньше, позже появились плакаты с номерами телефонов об аренде.

Здания стали оживать. Из них вывозили огромное количество старой утвари. Помещения ремонтировались, появлялся свет в новых светильниках.

Лариса прошла мимо елей и невысокого квадратного здания, в которое вкатывали огромные рулоны бумаги из машины. Здесь располагалась типография. Еще шагов двадцать – и она прошла мимо вахтера, поднялась на свой этаж. Все. Жизнь застыла до вечера. Всемирная сеть – подруга раннего утра.

Мужчинами на своей фирме она не увлекалась, они все были женаты, да и она была замужем, когда ее на работу брали. Но жизнь у всех не без фантазий и реальности.

Ларису интересовала жизнь на Земле, но безопасная для женщины. Ой-ой-ой, как трудно быть женщиной! Сказать по секрету, где хорошо? Мужчины обидятся. Хорошо после развода, как после грозы, но остается чувство потаенной обиды. И это не панацея. Вот и оставалось Ларисе жить одинокой принцессой.

Лариса в хорошую погоду выходила гулять в ближний лесопарк, по которому дорожные службы проложили дорожку из белых камешков. Летом от белых камешков обувь становилась белой, осенью грязь и листва уравнивали камни до одной высоты, чему способствовали проезжающие с бревнами машины.

В лесу постоянно на одном месте жгли лишнее ветки и распиленные бревна. Зачем? Возможно, что они золу производили для таблеток. Совсем рядом находилось производство по изготовлению лекарства.

Подберезовики после дождя с удовольствием росли рядом с пешеходной дорожкой. Они не любили расти зря, им очень хотелось почувствовать тепло человеческих рук. Лариса видела грибы под любым листиком, за любой корягой. Она не могла пропустить милую шапочку гриба, особенно маленького. Один гриб подарил ей пилочку для ногтей. 'Интересно, кто ее в лесу мог уронить'? – мелькнула мысль в ее кудрявой головке.

Среди деревьев мелькнул мужской силуэт в светлой одежде. Он явно искал грибы в десяти метрах от дороги. Лариса слегка поежилась, она превратилась в ежика с колючками. Шла она по дорожке лесной и не думала, что в лесу еще есть люди. Она резко свернула в сторону от тропинки к кусту, обсыпанному малиной, и с удовольствием поела спелые ягоды.

Но вдруг Лариса почувствовала взгляд. Она приподнялась и увидела у куста с малиной, расположенного в трех метрах от нее, мужчину на корточках, который ел малину, а на нее поглядывал с усмешкой. Она наклонилась к самой нижней ягоде, а рядом с ягодой лежал складной нож. Ей захотелось крикнуть:

– Мужчины, кто нож потерял?

Вместо этого она ногой толкнула нож в кусты, медленно встала, незаметно оглянулась и пошла к автомобильной трассе. Сзади послышался щелчок, скрип. Она остановилась от страха, потом сообразила, что это старые деревья скрипят от соприкосновения. Навстречу ей по дорожке шла женщина с платком на голове и с корзинкой в руке:

– Девушка, не подскажешь, как выбраться из леса?

– Вы не на ту дорожку вышли, надо вернуться до развилки и повернуть на другую дорогу. Лесной перекресток путает дороги.

– Вот спасибо! Я чувствую, что машины уже рядом, а выйти из леса не могу.

Лариса всей душой готова была пойти рядом с женщиной, и она пошла рядом с ней. Женщина ее заметила:

– Что такая грустная?

– В подберезовике нашла пилку для ногтей, – ответила Лариса.

– Бабы уронили, у них ножей нет, так пилкой смотрят, червивые грибы или нет.

– Как все просто.

– С грибами все просто, у меня вот приятельница Кира с отпуска не вернулась, она в лесу все дороги знает, я всегда с ней ходила и ни о чем не думала.

– Что с ней произошло? – спросила Лариса.

– Не знаю. Я тоже отдыхала на юге, где Кира, но уехала на неделю раньше. Мы отдыхали в месте, где раньше рос бамбук. Бамбуковая роща, а рядом море. Теперь все красивее, и вместо бамбука растут пальмы и кипарисы. Ой, а я вас не задерживаю, мы уже дошли до дороги?

– Может, ваша приятельница еще вернется?

– Сомневаюсь, на работу она не вышла. Когда она приехала к морю, то очень захотела вернуться домой. Она мне это сама говорила. Женщина она худенькая, шустрая.

– Что с ней могло произойти?

– Если скажу, не поверите. Вы не спешите?

– Я могу вас выслушать, – сказала Лариса.

– Когда я приехала в бамбуковый город, на вершинах гор еще лежал снег, а море было холодное. Кира приехала через неделю, и море уже стало теплее. В горах много горнолыжных трасс. Море постоянно штормило. В городе проходил фестиваль, из-за которого неделю разгоняли облака. Солнце светило на лыжные трассы и нагревало снег. Нет, я не скажу вам свое предположение по поводу гибели приятельницы. Ой, нет! – воскликнула женщина и быстро пошла к автобусной остановке.

Лариса посмотрела ей вслед и тут же услышала за спиной мужские голоса. Страх пробежал по ее спине, и она пошла к стоянке машин. Из леса вышли двое мужчин в светлых брюках и светлых рубашках. Мужчины, переговариваясь, подошли к своим машинам на стоянке.

Ларисе стало стыдно, она повернула назад, чтобы найти нож в малине и отдать, но ее отвлекли другие события. Точнее, то, как начиналась ее трудовая деятельность. Когда она вернулась из отпуска в бархатный сезон на свое место, но на столе увидела свою пилку для ногтей, которую она потеряла в грибочке. А нашла ее Лариса во время прогулки в обед, в ближнем лесу. Как-то так.

Ларису на экране телевизора потрясли разрезы на лице женщины в районе виска. Хирург, делавший ей операцию, за страшное зрелище был вскоре убит. Смотреть передачу – было выше сил. Лариса переключила программы и вновь возвратилась на 'Первый канал'. Зрелище тягостное. Зеркало притянуло ее надолго, она посмотрела на свое лицо и поняла, что не пойдет на такие издевательства над собой. Просто очень захотелось дать совет дамам на телеэкране: лицо берегут с молодости! За лицом смотреть надо всегда, а не тогда, когда на вас деньги сыплются или ожидается, что вот то посыплются из рога изобилия.

Совет советом, и Лариса стала делать массаж лица, иногда она делала его в косметических кабинетах, но там так любят сквозняки устраивать, что лучше не рисковать здоровьем. Свое лицо Лариса знала наизусть, но зеркало всегда стимулировало работу пальцев. Крем. Пальцы. Лицо. Движения. Вот и весь секрет молодости госпожи Ларисы.

Однажды Лариса почувствовала, что ей необходимо сменить на себе украшения. Она подумала, что если у нее украшения будут дешевле, то есть вероятность, что большему числу молодых людей она понравится, особенно тем, у кого с деньгами не густо. Она купила серебряные сережки с насечкой, которая искрилась в свете ламп не хуже алмазов. Потом добавила крупную, на ее взгляд, серебряную цепочку. Сережки искрились в ушах. Цепочка дремала на ее шее.

Никто ее не замечал, любовь и дружбу не предлагал. Она распустила пушистые волосы, но и это не привлекло к ней особого внимания. У нее возникло ощущение, что она стала невидимкой от всеобщего невнимания. Она крутилась перед зеркалом до умопомрачения, чем вызвала недовольство домашних. Скука всемирная заполнила ее душу, но серебро снимать она не собиралась.

Однажды Лариса невольно отметила, что серебро на ее ушах перестало сверкать, а цепочка на шее помрачнела. Что-то было не так. Она попыталась почистить серебро, но оно вновь покрылось дымкой недоразумения, скорее всего, под влиянием соленых волн. Она купила себе платье местного производства из великолепного хлопка. И стала вместе с платьем сестрой яркого желтого солнца, тогда ее перестали замечать мужчины. Она вновь превратилась в невидимку, что полностью устраивало ее.

Лариса пришла на работу в офис фирмы. Первые заморозки сопровождались нежным, розовато-голубоватым небом. В другое время года такое чудо на небе она не наблюдала. Всего второй раз в жизни она видела такую красоту, и то считанные минуты утром, да еще с определенной высоты. Словно в небе растаяло женское и мужское начало и светило своим заревом любви.

Офисная жизнь успокаивала. Лариса Ивановна покинула спортивные площадки. Вечная ее подруга и соперница Анна Андреевна отучилась на курсах бухгалтеров и стала работать в офисе.

Заграничная жизнь притихла. Лариса и Антон Сидорович прошли сексуальный возраст. Нежные отношения у них были редко и длились считанные минуты. Ларисе хотелось удержать мгновенья счастья, но они растаяли в жизни так же быстро, как исчез розоватый цвет неба. Призрак счастья манил своей человеческой теплотой отношений, но быстро растворялся в повседневной жизни. Лариса вошла в офис, коснувшись ключом электронного замка.

Антон Сидорович сидел за столом с компьютером, рядом с ним стоял настольный станок для обработки алмазов. Глаза их встретились – вот и все приветствие близких по духу людей.

– Антон Сидорович, как дела с новым изделием?

– Не хватает двух микросхем в изделии. Лариса, есть новая задача, садись за стол, обсудим.

Стол для гостей стоял в стороне от стола шефа, за него можно было сесть с двух сторон, разложив все прорисовки нового изделия. Лариса прорисовала эскизы нового прибора. Она уяснила поставленную перед собой задачу и решила обговорить все вопросы с огранщиком. Потом взять все, что нужно, из этого натюрморта и унести к себе на стол, словно добычу.

За своим столом Лариса могла вспомнить слова Антона Сидоровича, достать чистый лист бумаги и рисовать, рисовать прорисовки нового изделия. И лишь тогда, когда проявится ценная мысль на листе, вновь встретиться и обговорить результат поиска нового технического шедевра.

И вся любовь – одна совместная работа.

Заставка компьютера открывала тайны при легком нажатии на клавишу или кнопку мышки. На экране появлялся перечень разработанной конструкторской документации на изделия. Лариса находила чистые форматки, они получали новые названия, номера, и новое изделие начинало рождаться в зеленых и белых линиях на черном фоне компьютера.

Справа на столе на металлических полках лежали старые справочники и новые каталоги с выставок и показов приборов. На верхней полке стоял цветок, который никогда не цвел. Своими зарослями он скрывал Ларису Ивановну от сотрудника, профиль которого иначе маячил бы перед ее лицом.

Да, менеджер Родион иногда работал в офисе, и нельзя было допускать, чтобы их глаза встречались во время работы. Листва нежно и неназойливо прятала Ларису и Родиона друг от друга. Справа от Ларисы стояла любимая кружка с крышкой. На кружке были изображены незабудки, милые цветочки, их и цветами не назовешь, а только нежно – цветочками. За кружкой лежал крокодил стола – темно-зеленая трубка телефона. Лариса меньше всего пользовалась услугами зеленого крокодила, больше электронной почтой.

За спиной стоял старый шкаф, в котором прятались новые папки с рисунками и документацией на новые изделия. Старая документация отправлялась в недра шкафа и не маячила перед глазами; то, что в ней было изображено, давно произведено и спрятано покупателями где-нибудь от подземелья до небес.

В офис зашла Анна Андреевна, весьма симпатичная женщина. Она раздала листочки с заработной платой, остановилась рядом с Родионом. Он для нее обладал некой притягательной силой. Они оба излучали улыбки, светились от радости общения. Она не задерживалась рядом с объектом своего обожания и шла на свое рабочее место.

Анна Андреевна для Родиона – облачко мимолетного счастья. Взгляд Ларисы возвратился на свой стол, она сосредоточенно работала. Случайно она подняла глаза над компьютером и увидела небо с белыми клубами облаков, и вновь взгляд возвратился к работе. В офисе царила тишина. Все работали. За стеклянной стеной был слышен голос менеджера фирмы Родиона, вдруг голос его усилился, и он закричал:

– Федор, почему Вы не приходите на работу? У Вас прогулы и нет больничного листа.

В ответ раздалось мужское бурчание. Федор оказался для фирмы рождественским подарком. Он устроился в декабре на работу. Взяли его как специалиста по обработке материала, но он превзошел все ожидания. Весьма интересный мужчина, достаточно высокий, хорошо откормленный, с седыми волосами и не лысый произвел на всех приятное впечатление.

На рабочем столе его стоял настольный станок для изготовления опытных образцов, на полке были расположены приборы для контроля готового изделия. Его дело состояло в том, чтобы вести работу нескольких изделий фирмы.

День он начинал с телефонных разговоров.

– Алло, лапочка, – говорил Федор, – встретимся в 16 часов у магазина...

Или:

– Здравствуй, милая, как дела? Ты знаешь...

Родион смотрел на соседа слева и не знал, чем от него отгородиться. Но это твердо знал Федор. Он передвигал шкафы, переставлял приборы. В течение трех месяцев он воздвигал крепость из подсобных предметов. Внутри крепости появился старый столик, покрытый стеклом. На стекле стоял любимый телефон. Перед глазами на плакате висели изделия фирмы, но производства не той фирмы, на которую он работал. Работать за станком Федор не любил. Все новые папки Родиона медленно перекладывались в шкаф Федора.

Федор фильтровал воду в стеклянном фильтре, грел воду в чайнике, заливал кипяток в свою литровую кружку, кидал в нее много ложек с сахарным песком. Начинался аттракцион: чаепитие в крепости из приборов. Присвистывая, причмокивая, прихлебывая чай, Федор таял от удовольствия.

Внутри его крепости проходил стояк с трехфазным током, провода прикрывал металлический кожух. В этом кожухе Федор сверлил отверстия, чтобы повесить бухту проводов. Одно отверстие у него получилось, но при сверлении следующего отверстия он умудрился попасть в один из проводов. Блеск, треск, запах! Тумблер на 380 вольт вышел из строя, и сгорел шкаф для испытания приборов. Это стало началом конца Федора.

Родион смотрел на него, и ему иногда казалось, что Федор так и остался при социализме и пропустил перестройку.

Весна внесла свои коррективы в поведение Федора. Он своей жене только звонил, а жил на даче. Дача наказала его сыростью и простудой. В трех метрах от Родиона постоянно находился человек с кашлем, плюс чаепитие, да еще шепот из мини-приемника.

Надоело Федору чахнуть в крепости, ушел он на пару недель, потом совсем исчез из поля зрения Родиона.

Как-то пришла Анна Андреевна и сказала, что Федора надо бы уволить за прогулы, но сам он отказывается увольняться. Мероприятие по увольнению длилось месяцев пять, включая суд. На его место приходил работать Олег, он чай не пил на этом рабочем месте, и от него шел тонкий поток флюидов, когда Лариса подходила к нему по работе.