Текст книги "Управление (СИ)"

Автор книги: Наталья Колесова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

Эшли не сразу обратила внимание на опустившуюся на столовую тишину. Подняла голову на звук разом отодвигаемых стульев, и, едва не подавившись, вскочила тоже.

Явление командора народу. Холт, вошедший в сопровождении двух офицеров, несколько раздраженно махнул рукой, разрешая садиться, и повернулся к раздаче. Эшли, склонившись над тарелкой, поглядывала исподлобья. Она сидит в самом углу, от раздачи ее заслоняет полностью занятый стол на шестерых. Вряд ли он ее заметит… Ну да, а еще лучше было бы спрятаться с головой под одеяло, подумала она, увидев, что командор направляется прямиком к ней.

– Разрешите?

Приняв ее совсем не радостный взгляд за приглашение, Холт поставил поднос. Стол был рассчитан на двоих, и сопровождавшие командора офицеры, оглянувшись, отошли к другому. Командор, аккуратно поддернув рукава, принялся за еду. Эшли уставилась в тарелку – как назло, только начала есть… В столовой возобновился обычный гомон, лишь соседи слева вели себя потише, то и дело бросая на них любопытные взгляды.

– Все на вас смотрят, – пробормотала Эшли, принимаясь за еду.

– Да? – командор окинул взглядом столовую. – Надеюсь, я хорошо сегодня выгляжу.

Еще бы. Холеный, холодный, спокойный – и плевать ему на сплетни, которые пойдут по Управлению – а мужчины, вопреки расхожему мнению, сплетничают почище женщин…

– Зачем вы это делаете?

Он слегка поднял брови, словно удивился.

– Что? Ем? Я голоден.

Эшли сильнее сжала вилку, не отрывая взгляда от тарелки, – и ему на мгновение стало ее жалко. Этакий старый серый волк, издевающийся над беззащитной маленькой девочкой.

Красной Шапочкой из спецшколы.

– Мне не терпится поделиться с вами новой идеей, – командор промокнул губы салфеткой и принялся медленно, не спуская глаз с Эшли, очищать апельсин. – Вы знаете, что у вас в квартире были обнаружены чужие видеокамеры?

– Да, знаю. Что за идея?

– А если, – он очистил дольку и поднес ее к губам. – Если их – назовем так ваших незваных посетителей – интересует вовсе не ваша персона?

– Ну да, они просто ошиблись дверью, – скептически согласилась Эшли.

– Вовсе не обязательно. Я не буду выглядеть в ваших глазах страдающим манией величия, если рискну предположить, что их интересую я?

– Вы? Но тогда при чем тут моя квартира?

– Подумайте сами. Они могли посетить вашу квартиру и днем – но им почему-то нужно было уложиться в часовой промежуток времени между первым вашим возвращением домой и окончанием нашего ужина.

Эшли смотрела скептически.

– И все равно не улавливаю. В любом случае «жучок» следовало поставить в вашу квартиру или в вашу машину. При чем тут я?

Командир честно попытался изобразить некоторое смущение.

– Ну, может, они считают меня дьявольски обаятельным парнем…

– О! – только и нашлась сказать Эшли.

Он положил в рот дольку апельсина, наслаждаясь ее замешательством. Но надо отдать должное – Эшли быстро взяла себя в руки.

– Нас видели – Гарти, охранник, ваши телохранители…

– И все те, кого не видели мы сами, – дополнил Холт.

Эшли, сдвинув брови, пила сок.

– Но все же… вряд ли интимные видеозаписи – подходящий материал для шантажа. Вы не женаты, а связь между начальником и подчиненным хоть и не приветствуется, но не преследуется законом. Кроме сплетен о том, каким образом я получила свое назначение, это никакого вреда бы не причинило. Вам.

– А вдруг во время оргазма я бы начал разбалтывать государственные секреты?

Эшли взглянула скептически:

– А вас можно до этого довести?

Командор положил в рот следующую дольку, прежде чем осведомиться:

– Довести до чего? До разбалтывания секретов? Или до оргазма?

Эшли оглядела свои пустые тарелки.

– Прошу прощения, командор. Мне пора.

Она пошла к выходу. Командор, едва повернув голову, посмотрел ей вслед. И сунул в рот последнюю дольку.

– Хорошая девочка, – Гарти глядел с некоторой опаской. – Ты заинтересовался ею в связи со служебным расследованием или в личном плане?

– В связи.

Он сидел на подоконнике в кабинете Гарти и, попивая кофе, привычно наблюдал за потоком машин.

– Может, коньячку? – предложил Гарти.

– На работе?

– Алекс, считай, ты сейчас в кабинете психотерапевта. Так что сиди и не командирствуй.

Он с удовольствием вытянул ноги. Глаза скользили по ярким плакатам, украшавшим безликие стены. Гарти дневал и ночевал в своем архиве. Здесь, как он уверял, хранились данные, которые, выплыви они наружу, порушили бы не одну карьеру, да и не одно правительство. У командора все не находилось времени проверить эти слова.

– И часто она здесь бывает?

– Кто? – удивился Гарти.

– Николас-Николас, – укоризненно качнул головой командор, – не заставляй меня повторяться.

Гарти выпятил нижнюю губу и отъехал за свой стол. Тяжелое ранение, много лет назад приковавшее его к инвалидному креслу, и стало причиной его превращения из перспективного оперативника в блестящего архивариуса Управления.

– Оставил бы ты девчонку в покое, Алекс! – сказал он в сердцах. – Мало она натерпелась?

– И чего же она натерпелась?

Гарти посопел, глядя в чашку.

– Ну… приходит иногда. Все у меня бывают. Вроде бесплатного бара с аттракционом. Аттракцион, конечно, я.

Командор хмыкнул. Несмотря на свою инвалидность, Николас сохранил живой и легкий нрав, что притягивало к нему людей.

– Иногда я подумываю, не начать ли тебе доплачивать – как нештатному психологу.

– Думаешь, откажусь?

– Итак, она к тебе приходит, и что?

Гарти стрельнул в него глазами.

– Если ты думаешь, что мы занимаемся любовью на вот этом самом столе, увы, дружище, увы. Хотя не потому что я против.

– Что ты о ней знаешь?

– Как о сотруднике Управления или молодой незамужней женщине?

Холт глотнул коньяку, подумал и сказал:

– Первое. И второе.

– Ты и так наверняка изучил ее личное дело… Что касается прошлого – это она вытянула Филина из той заварушки в Мексике. Да еще так прикрыла его, что они до сих пор считают его тем, за кого он себя выдавал. А что при этом она получила несколько пуль в живот, так ведь это дело десятое, да, Алекс?

– Она знала, куда шла, – возразил командор.

– Я тоже, – сказал Гарти. Они помолчали. – А что касается… Я говорил – славная девчушка. Веселая – когда удается ее расшевелить. И очень одинокая.

– Хочешь сказать, твоя славная девушка еще не нашла себе мужчину?

– Спроси у своей СБ, – ядовито предложил Гарти.

Командор оставил выпад без внимания.

– А Сандерс?

– Что – Сандерс?

– Он ведь ухаживал за ней?

– Это есть. Было.

– А она?

– Она? Не сказать, чтоб отбивалась руками-ногами, но никаких этих женских "ко мне, мой милый, – уйди, противный"…

Холт помолчал и спросил – сам хорошенько не зная, зачем:

– Они были близки?

Гарти уставился на него круглыми темными глазами. Осведомился невинно:

– Это ты так по старомодному спрашиваешь, трахались ли они? При мне – нет.

Холт кивнул, словно принимая его слова к сведению, и вновь поднес к губам чашку. Гарти поглядел на его отсутствующее лицо.

– Алекс?

Тот скосил на него серый глаз. Гарти невинно улыбался.

– Интересуешься?

– Чем? – невольно подыграл Холт.

– Кем! – радостно поправил Гарти.

Командор некоторое время смотрел на него.

– Помнишь Устав Управления? – наконец осведомился сухо.

– Это ты про связь вышестоящего с нижестоящим? – Гарти подмигнул. – Сам придумал, сам отменишь. Тебе можно. Тебе все можно.

– Если б все, я бы сейчас надавал по твоей самодовольной физиономии, – проворчал Холт.

– Ага, попался! – торжествующий Гарти откинулся на спинку кресла, разглядывая командора с детским любопытством. – И у тебя, оказывается, есть слабости!

– И побольше, чем у многих, – сказал Холт, подымаясь. – Только я этим не горжусь.

– Николас, я…

Мужчины обернулись. Влетевшая в дверь Эшли замерла на пороге.

– Простите, командор, я не хотела мешать…

– Ничего. Входите, младший офицер Эшли.

– Я хотела извиниться, что опоздала, Гарти.

Так. Холт посмотрел на улыбавшегося приятеля. Так ты все время ждал, что она придет. Хотел проследить за моей реакцией, да? Препаратор. Психоаналитик доморощенный. Не буду я тебе доплачивать, Николас.

– Входите, младший офицер.

– Нет, я… – она посмотрела на свои часы – довольно массивные, неновые, но хорошо смотревшиеся на крепком запястье.

Холт глядел на нее ничего не выражавшими глазами. Ни в них, ни в голосе его не появилось ни капли усмешки, когда он сказал:

– Можете не бежать. Я уже ухожу. Оставляю вас на растерзание этому… психологическому стервятнику.

Он сидел в пункте наблюдений. Множество мониторов показывали комнаты в офицерском общежитии – частично пустые, частично с занимавшимися своими делами обитателями. Несколько раз в сутки компьютер в произвольном порядке включал камеры слежения, записывая короткие эпизоды из жизни офицеров.

– Вот то, что вы хотели видеть, командор.

Он поднял глаза. Младший офицер Эшли. Всего одна кассета. Да, разумеется, ведь ни он, ни Служба безопасности не давали специальных указаний по поводу Эшли.

– Здесь есть записи и за последние два месяца?

– Все, командор.

Кивнув, он поставил кассету на быстрой перемотке, изредка останавливая запись, пока не нашел число, которое его интересовало. Двадцать пятое. Компьютер включил запись, едва Эшли вошла в квартиру. Восемь часов вечера. Лицо усталое. Под глазами – круги. Она прошла в комнату, ладонью приглаживая волосы и рассеянно оглядываясь. Присела на диван, откинулась на спинку, прикрыла лицо локтем. Посидела несколько минут – он уже решил, что она задремала, как Эшли, вздохнув, поднялась. Расстегнула форменную куртку, достала вешалку, с методичной тщательностью повесила ее. Расстегнув молнию, сбросила прямую юбку, так же аккуратно повесила в шкаф. Начала расстегивать рубашку. Командор покосился. Сержант службы наблюдения с преувеличенным усердием перелистывал какие-то бумаги. Так-так-так… Значит, и в этой нудной бесконечной работе случаются свои маленькие радости…

Карен Эшли носила практичное простое белье. Вероятно, она легко загорала – без долгого нудного отбывания на пляже – просто пройдя по солнечной улице… А вот это наверняка самый любимый кадр службы наблюдения, подумал он с внезапным раздражением. Груди у нее оказались молочно-белыми – похоже, она не признавала загорания голышом. Когда Карен обернулась на телефонный звонок, он заметил шрам на животе, идущий под резинку трусиков. Почему бы ей, в конце концов, не накинуть на себя что-нибудь? Словно подслушав его мысли, она потянулась за халатом, другой рукой снимая трубку телефона.

– Да? – спросила глуховато. – Да, только что пришла. Нет, спасибо. Я очень устала. У нас был тяжелый день, сдавали сводки…

Она прижала трубку к уху плечом, запахивая халат – теплый плотный халат, который скроет, наконец, ее тело от камеры – и от наблюдателей.

– Нет, Санди, – повторила она, и он перестал смотреть и начал слушать. Санди. Детское прозвище Рика Сандерса. Глуповатое прозвище. Но Сандерсу оно нравилось.

Голос ее стал суше.

– Нет, – сказала Эшли. – Я собираюсь принять душ и лечь спать. Представь себе – одна. Я буду спать и видеть сны. Не думаю, что ты мне приснишься. Что бы там ни было, это может подождать до завтра… Спокойной ночи.

Она положила трубку, похоже, прервав собеседника на полуслове. И наконец завязала халат.

*****

Ему всегда удавалось вывести ее из равновесия. В этот раз командор пожелал лично, как подчеркнул офицер Ивантер, ознакомиться с аналитическими выкладками по пятому сектору. А так как большую часть анализа проделала младший офицер Эшли – то ей и честь и карты в руки в представлении результатов. Карен выслушала все это, не поведя и бровью, без излишней спешки и медлительности собрала необходимые документы, сдержанной улыбкой ответила на пожелания коллег.

И лишь закрыв дверь лестничного пролета, позволила себе остановиться и перевести дух. Что он еще задумал? В ситуации не было, вроде бы, ничего экстраординарного. Время от времени командор проверял работу различных секторов, отделов, иногда приглашая для доклада их сотрудников. Но никогда – она стиснула зубы – никогда он не встречался с этими сотрудниками изо дня в день, пытаясь поддерживать с ними полуприятельские-полуслужебные-полу… издевательские отношения. Карен ни секунды не сомневалась, что пятый сектор не привлек бы сейчас его внимания, если бы она там не работала. Если бы можно было расценить его внимание как сексуальное домогательство… но ни в одной из историй, ходивших о командоре (к сожалению некоторых дам Управления), не было и намека на такую вероятность. Она хотя бы знала, что ей предпринять. А сейчас… Карен оттолкнулась спиной от холодной стены и прижала к груди папку. Черта с два она порадует его своей нервозностью!

Холт просматривал документы около часа. Он действительно просматривал, а не делал вид – это было ясно по уточняющим вопросам. Эшли отвечала без особых затруднений, все остальное время сидела молча, наблюдая за ним и рассматривая обстановку его кабинета.

Работа была толковой. Толковой, умной, оригинальной, черт возьми! Он смог сделать замечания только в двух местах – да и то излишне придираясь. И если этот доклад действительно готовила сама Эшли… Холт захлопнул папку, кивнул.

– Поздравляю, младший офицер. Вы проделали большую работу.

– Благодарю вас, командор, – она приготовилась встать и услышала произнесенное все тем же безлично-благожелательным тоном:

– Зачем Сандерс звонил вам двадцать пятого вечером?

Она замерла на краешке стула, не успев завершить начатое движение.

– Как вы… – она тут же взяла себя в руки. – Я уже все докладывала Службе безопасности.

– Вот как? – он улыбнулся – одними губами. – А теперь доложите мне. Я снова ее продублирую.

– Что вы хотите знать?

– Часто ли он вам звонил?

– Довольно часто.

– Насколько часто?

– Почти каждый день.

Интересно, что означает это вот его движение бровей? Замена удивленному: "о?".

– …последний месяц, – поспешила добавить Эшли.

– Итак, он часто звонил вам. Что он говорил?

– Да так, – небрежно сказала Эшли. – Болтал о том о сем.

Младший офицер Эшли не производит впечатление человека, с которым можно запросто болтать о том о сем… По крайней мере, ему.

– А если конкретней? Что он говорил вам в тот вечер?

– Что обычно.

– Конкретней, младший офицер, конкретней.

Ему показалось, или она вздохнула?

– Предлагал где-нибудь встретиться или приехать ко мне.

– Это было его обычным предложением?

– Да.

– И часто вы его принимали?

– Иногда, командор.

– Но не в тот вечер?

– Нет.

– То есть, положив трубку и приняв душ, вы не передумали и не поехали к нему на свидание?

– Я бы это так не называла, – негромко сказала Эшли.

– Что?

– Я бы не называла эти встречи свиданиями.

– А как бы вы их назвали?

– Просто встречи. Мы сидели в кафе… – она быстро взглянула на Холта. – Ведь вы не назовете наши встречи свиданиями, командор?

Один-один, подумал он. Но, девочка моя, если такие вопросы задаю я, какие же тебе задавала СБ?

– Так что, как я и говорила, Сандерс не покончил жизнь самоубийством из-за того, что ему пришлось провести вечер в одиночестве.

– Вас ничто не насторожило? Ничего не показалось необычным?

– Нет. Я думала об этом. Нет, ничего. Он казался возбужденным, словно был слегка навеселе… но в меру. В меру настойчив. Нет, ничего, командор.

Она умолкла, но командор тоже молчал, и она решила, что допрос окончен.

На сегодня.

– Я могу идти, командор?

– Идите.

Он двинул в ее сторону папку с выкладками. Когда Эшли, подавшись вперед, взяла ее, его взгляд остановился на ее груди. Холт поморщился. Сам виноват. Мог бы не пялиться, а прокрутить пленку на скорости… Ну, конечно, все можно обосновать интересами дела. Только вот как теперь объяснить себе, что не следует видеть сквозь плотную строгую ткань формы ее молочно-белую кожу…

– Эшли! – сказал он. Голос прозвучал излишне резко. Эшли развернулась. Ему показалось, или на лице ее было обреченное ожидание: ну, что еще?

– Командор?

– Я действительно доволен вашим докладом.

– Благодарю вас, командор.

– И… Эшли… – он побарабанил пальцами по столу. Эшли терпеливо ждала. Чертыхнувшись про себя, он все же сказал – довольно небрежно. – Не могли бы вы переодеваться в своей квартире в ванной комнате?

С мгновение она смотрела непонимающе. Потом в ее взгляде что-то мелькнуло, крепкие губы сжались.

– Разумеется, командор, – сказала она. – Благодарю вас.

Дверь закрылась. Холт смотрел на нее, не веря случившемуся. И он еще смеет кого-то упрекать в непрофессионализме? Ведь он сам – сам только что намекнул, да что там – прямо сказал о ведущемся за ней наблюдении! Он что, рехнулся?

Она завернула в дамскую комнату – увидев ее в таком состоянии, сотрудники решат, что зарубили доклад, над которым они работали весь последний месяц. Повернув ручку двери, Карен швырнула папку и, опершись о раковину, уставилась на себя в зеркало невидящими глазами. И без того каждая их встреча напоминала словесный поединок – дуэль, в которой она не видела смысла, и которая всякий раз забирала у нее массу сил. Но то, что он сказал ей сегодня напоследок… он практически признал, что видел ее без одежды… Она представила, как Холт сидит перед монитором и рассматривает ее своими холодными серыми глазами… хотя, возможно, тогда они не были такими холодными… Волна возбуждения нахлынула так неожиданно и мощно – росла по мере того, как она представляла, что его взгляд скользит по ее обнаженному телу…

Она открыла глаза и мрачно посмотрела на свое покрасневшее лицо. Милочка моя, да у тебя просто-напросто давно не было мужика. Сколько? Этот год… И еще прошлый, который она фактически провела в госпиталях. Надо просто-напросто встряхнуться, провести хороший уик-энд с сильным сексуальным самцом… Вот только где его взять? Она отвыкла знакомиться, нравиться, увлекать и увлекаться. Все ее немногочисленные мужчины либо учились, либо работали вместе с ней. Настоящим сексом для нее, да, как она подозревала, – и для них – была работа. И командор сам наверняка из таких. Может, он и не прочь взглянуть на женские титьки, но он – командор – и это удержит его (а скорее всего – тебя) от сексуальной лихорадки.

Она пару раз глубоко вздохнула и осталась довольна выражением лица – обычная Эшли, деловито-суховатая Эшли, образцовый работник Управления и небесталанный преподаватель. Она взяла папку. Открыв дверь, извиняясь, улыбнулась ожидавшей женщине.

– Я и не знал, Эшли, что вы у него на примете!

Услышав столь необычное начало, Карен подняла глаза на руководителя сектора старшего офицера Ивантера.

– Прошу прощения?

– У нашего командора.

С мгновение она смотрела на него, не веря своим ушам. Но Ивантер улыбался своей обычной открытой улыбкой – так что она никак не могла заподозрить в ней подвоха.

– Каким образом вы сумели так показать себя, Эшли?

Просто вовремя разделась перед камерой, ядовито подумала Карен и тут же одернула себя: за эту едкость она в свое время и заработала кличку «гюрза». На новом месте работы приступы черного юмора накатывали гораздо реже, и эту сторону ее характера здесь не знали.

– Что вы имеете в виду?

Ивантер помахал у нее перед носом какой-то бумагой.

– Всего год работы – и такой скачок!

Карен собрала все силы, чтобы не выхватить у него эту бумагу. Молчи, жди – и радуйся всему, что приготовил для тебя наш несравненный командор!

Ивантер перестал, наконец, улыбаться, и, выпрямившись, деловито отчеканил:

– Младший офицер Эшли, с сегодняшнего дня вы переведены в особый аналитический отдел!

Эшли моргнула. Попасть в «особый» – мечта любого аналитика. Пока она и думать не думала о такой возможности. Возможность сама ее нашла. Нынешняя работа была ей вполне по силам, как и преподавание. Ей нравилось общаться с молодыми полевиками и вспоминать то горячее, проклятое и безумно любимое время…

– Я уверен, что все это – из-за того доклада! – сообщил Ивантер. Похоже, он был искренне рад ее успеху и отсутствие должной реакции с ее стороны относил за счет оглушенности новостью.

– Я работала не одна… – попыталась отрезвить его Эшли. Ивантер просто отмахнулся.

– Вы проделали львиную долю работы. Теперь тоже будете ходить, как все эти «особисты», задрав нос, и не замечая нас, простых смертных, да?

Карен вяло улыбнулась ему, размышляя, был ли в истории Управления хоть один случай, когда командору предъявляли претензии в связи с повышением?

Она пожала руку старшему офицеру, выслушала еще раз его поздравления, потом – поздравления своих коллег. Большинство не скрывало недоумения и любопытства. Впрочем, в Управлении уже случались такие никем не ожидаемые передвижки – приказом командора. Холт ценил талантливых сотрудников, и раз теперь он обратил внимание на Эшли, значит, было в ней что-то такое… Это автоматически повысило статус Карен – не только как специалиста и офицера, но и как человека. С ней стали здороваться те, кто раньше и не подозревал о ее существовании. Слава богу, еще не начали прикасаться на счастье – как к туземному тотему…

Должность «особиста» вовсе не была синекурой, как уверяли разочарованные в своих перспективах аналитики. Здесь никто не слонялся с отрешенно-гениальным видом, обдумывая некие осенившие его идеи. Заказов на анализ данных поступало столько, что аналитики работали не покладая ни головы, ни рук, зачастую задерживаясь допоздна. Статданные были такими разнообразными и охватывали такое количество областей работы Управления, что Эшли не удивилась бы, обнаружив однажды, что анализирует эффективность собственной работы.

Она ожидала, что «особисты», проведшие в аналитических отделах не один год, а то и не один десяток лет, встретят ее настороженно – как и всякого молодого выскочку – и потому ее мало задевало их сдержанное, а то и вовсе неприязненное отношение. Лишь бы это не мешало ее работе. А работать Карен умела. Этому способствовало и то, что она почти не видела командора. Все знали, что «особый» – любимое детище командора, и что оброненные фразы: "вчера говорю я командору…" – не выдумка и не хвастовство, а обыденные факты, и Карен готовилась к тому, что ей придется частенько сталкиваться с Холтом.

Пока этого не случалось.

– Устали?

Карен отняла ладони от глаз, и, крутанув кресло, оказалась лицом к лицу со своим новым начальством. Старшему офицеру Неру было уже далеко за шестьдесят, но его прямая осанка и цепкий живой ум выделяли его и среди молодых. Эшли потерла глаза и не стала врать.

– Да.

– Вам не следует перенапрягаться. Это неизбежно скажется на ясности вашего мышления. Нам нужны хорошие работники, но вовсе не нужны маньяки. Думаете, образ свихнувшегося гениального аналитика появился на голом месте?

Эшли взглянула на экран монитора.

– Но мне нужно еще так много сделать…

– Спешите медленно, – посоветовал Неру. Его красивые черные глаза следили за ней с любопытством.

– Вам нравится у нас работать?

Эшли усмехнулась:

– Разумеется, я очень рада и горда тем, что работаю здесь. А вы что, ожидали другого ответа? Вам, моему начальнику?

Неру присел на край стола, разглядывая ее с интересом.

– У вас, оказывается, есть зубки!

– И довольно ядовитые, – сказали у нее за спиной. У Эшли екнуло сердце. Она встала, поворачиваясь к командору. Неру изобразил вставание, поелозив по столу задом. Командор, похоже, собирался уходить – стоял, засунув руки в карманы плаща, и, склонив голову набок, рассматривал бумаги и экран компьютера на столе Карен.

– Осваиваетесь, Эшли?

Похоже, перевод в «особисты» автоматически лишил ее официального звания. Чего доброго, скоро он будет называть ее по имени… Карен молча кивнула. Странно, она так готовилась к этой встрече, но чувствовала себя сейчас вполне прилично. Вот только во рту пересохло. Недостаток инсулина в крови, отрешенно подумала она, вызванный стрессом. Или ожиданием стресса.

– Как твой новый работник, Неру?

– Просто жемчужина! – отозвался тот. – Я разве еще не благодарил тебя за нее?

– Что-то не припоминаю. Что ж ты допоздна задерживаешь своих драгоценных работников?

– Я уже собиралась уходить, – быстро сказала Карен.

Командор кивнул.

– Отлично. Я как раз еду мимо общежития. Неру?

Тот поднял тяжелую руку и осенил их величественным крестом.

– С богом, дети мои! А я еще тут поработаю.

Уже второй человек, который позволяет быть себе фамильярным с командором. А она даже не смогла придумать причины, чтобы вежливо отказать Холту – и где же ее «жемчужные» мозги?

Выйдя на улицу, Карен машинально нашла взглядом светящиеся окна «особого». Горело еще одно – в архиве.

– Гарти когда-нибудь уходит с Управления?

– Иногда. Я подбросил ему задачку.

– А сами пошли домой?

Командор выразительно пожал плечами.

– Привилегии моего положения… А Николас – архивариус милостью божьей. Никогда бы не подумал, что так сложится. В молодости мы с ним были изрядными шалопаями.

Карен покосилась. И вот один из шалопаев – гениальный архивариус, а второй… командор. Просто командор.

Просто.

– Нет никакой необходимости подвозить меня, командор.

– Ни малейшей, – согласился Холт. – Мне просто приятно. Садитесь.

Он закрыл за ней дверцу машины и сел рядом с водителем. За всю поездку Холт сказал всего пару слов – шоферу. Карен смотрела ему в затылок. Этак у нее войдет в привычку раскатывать по всему городу в командорской машине…

– Спасибо.

– На здоровье, Эшли. Вы знаете, что послезавтра управленческая вечеринка?

– Да, что-то такое слышала…

– Это обязательное мероприятие.

– Ясно, командор.

– И на него принято приходить в костюмах и платьях, а не в форме.

– Я учту, командор.

Холт качнул затылком, и Карен сочла, что на сегодня их общение закончено.

– Доброй ночи.

– До завтра, командор. До завтра, Петер.

Водитель, удивившись, круто обернулся.

– До свидания, младший офицер!

Направившись к дому, Карен мысленно показала язык командору. Вот вам! Не только вам быть всё и всех знающим!

– Гюрза! – услышала она страшный голос и резко обернулась, едва не выплеснув на пол содержимое своего бокала. Невысокий сухощавый мужчина протягивал к ней руки.

– Гюрза, это ты? Змейка ты моя золотая!

Расхохотавшись, она кинулась в объятия своего бывшего напарника.

– Вальтер! Кретин рыжий! Откуда ты здесь взялся?

Вальтер покачивал ее, прижимая к себе, целовал в ухо; бормотал вместо нежных слов нечто неудобоваримое из междометий, ругательств и "какого черта ты здесь делаешь?".

– Я здесь пью! – объяснила Карен, слегка запыхавшись. – А ты?

– А я искал тебя. У нас двухдневный семинар в конторе. Что пьешь?

Сунув острый нос в ее бокал, Вальтер сморщился.

– Что это еще за пойло? Ты что, теперь пьешь эту кислятину?

Карен хмыкнула:

– Ну, здесь мне реже приходится снимать стрессы… Идем, вон там напитки покрепче.

Заметив, что ладонь ее напарника все еще лежит на ее бедре, Карен глянула с насмешкой.

– Ты поправилась, – одобрительно заметил Вальтер. – Так, где тут то, что горит?

– Умилительная встреча! – сказал Гарти, демонстративно смахивая несуществующую слезу. – А, Алекс?

– Что? – невнимательно спросил командор. Гарти глянул подозрительно: он мог по пальцам пересчитать случаи, когда догадывался, что командор на самом деле думает – да и то потому, что тот сам ему это позволял. Гарти молча ткнул пальцем. Командор послушно посмотрел на идущую в обнимку пару, пожал плечами и вернулся к беседе.

Так легко и раскованно она себя давно не чувствовала. Можно сказать, сегодня Вальтер был ее спасением: всю вечеринку Карен фланировала с бокалом в руке, обмениваясь ничего не значащими фразами то с тем то с другим, и обдумывая, на какой минуте можно отсюда убраться. Зато сейчас она даже удивилась, когда Вальтер, оглядевшись по сторонам, сообщил, что вечеринка, похоже, сворачивается. Посмеиваясь и переговариваясь, они спустились по лестнице. Вальтер галантно подал ей плащ, опять задержав на ее плечах руки, Карен с усмешкой обернулась – и встретила взгляд наблюдавшего за ними командора.

– Добрый вечер, Эшли.

– Здравствуйте, командор.

Весь вечер ей удавалось держаться подальше от начальства – но под конец она все же потеряла бдительность. Улыбка таяла на ее лице: казалось, Холт проверяет соответствие ее платья обстановке. Видимо, платье соответствовало, потому что глаза командора не выразили ни неодобрения, ни одобрения. Он посмотрел на ее спутника. Просто посмотрел, но Карен поспешила представить:

– Лейтенант Копф. Мой напарник.

Брови командора слегка дрогнули, и она зачем-то добавила:

– Бывший.

– Здравствуйте, лейтенант, – сказал командор, протягивая руку. Копф ответил ему энергичным пожатием. – Вижу, вечер для вас обоих удался.

– Да уж, – сказал Копф, пожирая командора глазами. – Встретил вот Гюр… Эшли. Год не виделись.

– Если не сегодня, встретились бы завтра. Эшли читает лекции у вас на семинаре. Кстати, передавайте привет Франческу Джованни. Мы с ним вместе начинали. Всего доброго.

Коротко кивнув, он вышел на улицу. Копф заворожено смотрел ему вслед. Завопил шепотом:

– Гюрза! Ты что, закорешилась с командором? Скажу нашим – сдохнут!

– Рехнулся, – пробормотала Карен. – Просто он помнит по именам всех работников Управления.

Вальтер смотрел подозрительно.

– А с чего это ты вдруг станешь читать нам лекции?

Карен вздохнула.

– Сразу и не расскажешь. Пойдем куда-нибудь выпьем, а?

– А где тут твоя любимая пивнушка?

– Я теперь не пью, – с достоинством сообщила Карен. – Это вредно, знаешь ли.

Вальтер покосился.

– Ты, поди, еще и вегетарианкой заделалась? И… э-а-а…

– Нет. И «э-а-а» не стала. Сворачивай. Будем пить здесь.

И они выпили. И вспомнили.

Гораздо позже полуночи бывшие напарники, задрав головы, смотрели на редко горящие окна офицерского общежития.

– К тебе? – спросил Копф, поглаживая горлышко бутылки, которую они прихватили с собой просто "на всякий случай". Карен подумала про камеры слежения. Теперь, когда она предупреждена, было так легко обнаружить и нейтрализовать их…

– Лучше к тебе, – заявила решительно.

– Угу, – сказал бывший напарник, круто разворачиваясь и прижимая локтем ее руку, словно опасаясь, что она передумает и сбежит. Карен повернула голову, рассматривая его острый целеустремленный профиль. В голове было звонко и пусто, в животе разливалось тепло. А почему бы и нет? Им всегда не хватало на это то времени, то сил…

Или желания.

Его ладонь скользила по ее животу. Пальцы задержались на шраме. Закинув руки за голову, Карен видела, что желание на его лице уступает место сожалению. Вине.

– Если б я тогда успел… – пробормотал он, поглаживая шрам. Эшли перебила:

– Я тебя просто пристрелю, если ты сейчас же не заткнешься и не продолжишь!

Он тихо рассмеялся и наклонился, целуя ее живот…

Уже утром, после почти бессонной ночи, Копф начал нерешительно:

– Слушай, а почему бы нам…

Боясь, что сейчас он скажет то, о чем потом пожалеет – так же, как и она сама – Карен вновь сказала: