332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Наталья Павлищева » Княгиня Ольга » Текст книги (страница 22)
Княгиня Ольга
  • Текст добавлен: 15 октября 2016, 06:41

Текст книги "Княгиня Ольга"


Автор книги: Наталья Павлищева






сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 69

Ольгу беспокоила эта дружба, она позвала к себе Михая, старого грека, который постоянно ходил в Киев с товаром и часто бывал у княгини, подробно отвечая на ее расспросы. Именно он помог организовать обучение мальчиков, он учил Ольгу всему новому, что появлялось в Царьграде, его княгиня могла спрашивать даже о тайном. Грек был очень хитер, никогда не выдавал ненужного, но чтил власть, переданную по праву, а потому мучился при одном упоминании Романа Лакапина и Никифора Фоки, слышать не мог ни о Зое Карвонопсиде, ни о Феофано.

Купец пришел с подарками, но княгиня лишь кивнула в ответ, оба хорошо понимали, что главным подарком Михая будут сведения, которые он расскажет Ольге, а в ответ княгиня позволит в очередной раз торговать беспошлинно на Подоле. Это было привилегией умных людей, к такому приучил купцов еще князь Олег, а Ольга подхватила. Накладно, зато знала все, что творится в цареградском Большом дворце.

Михай низко склонил голову, кланяясь не просто правительнице огромной страны, но прежде всего умной женщине, которая и в свои весьма преклонные годы прекрасно справляется с управлением этой страной, грек даже украдкой вздыхал – нет в Византии таких женщин, каждая умница и красавица норовит лишь ухватить себе кусок власти и богатств, совершенно не заботясь о Византии в целом.

– Здрава будь, княгиня.

– Будь здоров и ты, – кивнула в ответ Ольга.

Разговор пошел, конечно, о византийских императорах. Константина Багрянородного, его тестя узурпатора Романа Лакапина и даже сына Константина Романа Ольга видела сама, но ни Феофано, ни тем более Никифора Фоку не знала. Михай подробно рассказывал, как женился сын Константина Багрянородного на красавице из простой таверны Анастасии, взявшей имя Феофано; как супруга быстро встала впереди самого императора; как после его неожиданной смерти (грек, понизив голос до шепота, доверительно сообщил, что есть те, кто считает Романа отравленным) не отдала власть сыну Василию, а вышла замуж за престарелого полководца Никифора из рода Фок и сделала императором его. Ольга расспрашивала, куда деваются императоры, сошедшие или изгнанные с трона, например Роман Лакапин, который звал ее в жены. Михай передавал рассказы о Принцевых островах, конечно, сам он там не бывал, это место ссылки императоров и их семей, но, понимая, что рано или поздно это заинтересует его владетельную слушательницу, грек постарался расспросить сведущих людей. Сведения давались недешево, не одна золотая монета зазвенела в кармане осведомителя, но теперь это сторицей окупится в Киеве. Михай из всего умел извлекать выгоду, когда-то давно он понял, что умная княгиня очень дорого ценит именно информацию и готова платить, потому нашел способ показать ей свою осведомленность. Тогда понял и другое – Ольга не потерпит пустой болтовни, ей нужны не красивые сказки, а настоящие сведения. Грек никогда не занимался предательством, хорошо понимая, что княгиня не любит наушников, зато много и охотно расспрашивает о состоянии дел на рынках Константинополя, о ремесленниках, о том, как и чему учат в Византии детей богатых родителей. Она никогда не спрашивала о жизни императоров, особенно их жен, и только теперь вдруг поинтересовалась.

Да, монастырь на Принцевых островах повидал многих сильных Византии. Издали девять Принцевых островов выглядят одним большим и красивым островом. У них желтые и оранжевые скалы, круто обрывающиеся к синей воде заливов, видны ряды высоких кипарисов, золотые купола монастырских церквей. Испокон века императоры Византии ссылали туда, а особенно на главный остров, Прот, неугодных им людей. В подземельях Прота были кельи, куда не проникал солнечный свет, по его скалам нельзя было спуститься вниз, не свернув шеи, у всякого, туда попавшего, пропадала надежда снова вырваться на свободу, одних узников оскопляли, других ослепляли, третьи умирали сами без тепла и света. Но о том знали только самые доверенные, остров Прот издали выглядел прекрасным видением. Как узнал о том грек, он не рассказал, но поведал, что на этом острове кончил свою жизнь император Михаил Куропалат, император Лев с четырьмя сыновьями, туда же сослан Роман Лакапин, в кельи острова заточила пять сестер своего мужа Романа II прекрасная Феофано.

Ольга незаметно передернула плечами, вспомнив, что вполне могла бы оказаться там и сама, если бы приняла предложение Романа Лакапина. Она впервые заинтересовалась делами императорской семьи потому, что понимала: Калокир явился не просто с дарами, ему нужно от Святослава не только то, о чем просит Никифор, за послом стоит еще что-то. Хочет сам взойти на трон? Это в Царьграде не так сложно, вон сколько узурпаторов, князь Святослав должен понимать, с кем станет иметь дело, согласившись на договор с Никифором Фокой.

Михай рассказывал о бывшем любовнике прекрасной Феофано, о том, как император пришел к власти, как унизил, отхлестав по щекам болгарских послов, как мало теперь занимается делами самого государства, а занят только сохранением своей власти, превратил дворец едва ли не в крепость.

– Значит, не уверен в своей силе? – уточнила Ольга.

– Как может быть уверен человек, который сидит на троне не по праву, да и попал на него благодаря женщине? Завтра может найтись другой, который понравится ей больше, а эта женщина не привыкла себе отказывать даже в выборе мужей.

Княгиня не удержалась от вопроса:

– Она действительно красива?

– Она – красивейшая женщина Византии, – честно ответил Михай. – Но в верности императрицы нельзя быть уверенным. Феофано еще молода, ей едва ли есть тридцать, у нее точно выточенные из мрамора формы, чудные руки с длинными, гибкими пальцами, красивая высокая грудь, ноги, каким завидуют все женщины Константинополя! Нежная бархатная кожа, большие темные глаза под черными бровями вразлет, ярко очерченные губы без единой морщинки.

Михай невольно прервал свою восторженную тираду, увидев внимательный и не слишком добрый взгляд княгини, с которым та слушала, и поспешил исправиться:

– Но император Никифор старый, не в меру полный, не велеречив и малоподвижен.

Вряд ли Ольгу примирила с прекрасной византийкой непривлекательность ее нового супруга. Княгиня вспоминала мальчика Романа, сына императора Константина, смирного, нерешительного, почти невзрачного, именно он женился на роковой красавице, превратив из простолюдинки в императрицу. Ольга усмехнулась, Константин пренебрег ее сыном, считая Улеба недостойным брака с некрасивой долговязой Феодорой, и получил по заслугам – его собственный сын женился на ком попало. Поговаривали, что и пал отравленный любимой женой. Вполне похоже на Феофано.

Михай решил, что княгиня усмехается из-за непривлекательности нынешнего мужа прекрасной Феофано, и попытался подлить масла в огонь.

– Да, княгиня, он некрасив, обрюзг, толст.

Глаза Ольги вдруг стали чуть лукавыми:

– А что, она отравила и своего мужа и его отца Константина?

У грека противно заныло под ложечкой, за такие разговоры даже в далекой Руси можно иметь большие неприятности, если узнают дома, то на Принцевы острова ссылать не станут, в Золотом Роге утопят. Потому Михай постарался увести беседу в другую сторону, принялся нахваливать товар, который привез, а заодно и князя, которого очень уважают в Константинополе. Раньше такой прием срабатывал безотказно, Ольга очень любила, когда хвалили сына, но сейчас только отмахнулась:

– И без тебя знаю, что умен. Святослав всем вашим императорам не чета, куда как умнее!

Грека насторожило то, насколько уверенно говорила княгиня, точно узнала про сына что-то такое, чего не знала раньше. Это могло означать только одно: Ольге стало известно, что замышляет Святослав делать дальше, не зря здесь крутится Калокир. Михай ушел в задумчивости. Зачем мог приехать херсонесский красавчик в Киев? Ольга довольна, значит, то, что задумал князь Святослав, ей нравится. Сама княгиня век бы из Киева, вернее, своего Вышгорода никуда не выезжала и радуется, когда сын дома. Неужели Святослав решил никуда не ходить? Не может быть, Калокир ходит довольный, да и в Почайне полно не просто торговых ладей, а в основном боевых. Что это, впереди Константинополь? Для грека это было очень важно, купец не должен оказываться там, где идет рать, это опасно, надо заранее узнать, куда направит свои быстрые стопы князь Святослав, чтобы загодя унести ноги, вернее, товары.

Михай так и сказал княгине при следующей встрече. Но оказалось, что Ольга не ведает о планах сына! Грек не поверил, он долго выпытывал, но потом понял, что княгиня действительно ничего не знает. Наверное, в Болгарию. Но об этом говорят все, странно даже для Святослава, тот хотя и предупреждает, но делает это незадолго до самого нападения, не за полгода же! Зато Ольге очень понравилось, что все вокруг озабочены тем, кого станет воевать ее сын. Боятся, надменные греки боятся ее сына! Княгиня гордилась Святославом, собой, Русью.

Глава 70

Княгиня прислала к сыну сказать, что желает с ним поговорить. Князь оставил своего нового приятеля скучать в Вышгороде и отправился к матери. Ольга встретила его, как всегда, строго, но радостно, в глазах светилась любовь, губы поджаты. Кивнула, чтоб шел за ней в ложницу. Святослав знал, что с ложницей княгини соседствуют помещения, из которых невозможно подслушать, у двери осталась верная ключница, здоровенная бабища, она не подпустит никого. Это означало, разговор будет серьезным. «О Калокире», – усмехнулся Святослав и не ошибся.

Княгиня показала на лавку рядом с собой:

– Сядь.

Внимательно оглядела князя, словно проверяя, все ли в порядке. Святослава иногда смешил такой взгляд, мать любила порядок во всем и еще в детстве сразу смотрела, не испачкана ли его рубашонка. Это приучило сына к чистоте. Но он уже давно сам князь, а княгиня Ольга все при встрече проверяет одежду.

Осмотр удовлетворил княгиню, и она начала говорить.

– Зачем этот грек приехал? Почему около себя держишь?

Святослав улыбнулся:

– Его Калокиром кличут.

– Знаю, – поморщилась Ольга. – Шустрый больно, так и норовит в душу влезть. Чего хочет, чтоб ты на Петра войной пошел, а греки спокойно смотрели, как славяне друг дружку бить станут?

Сын вздохнул, Калокир клялся, что ничего никому не говорил, неужели мать сама догадалась?

– Не только это, просит, чтоб не трогали их владения по морю.

– Только ли? Пойдешь на Петра? Там славяне.

– Помню, но пойду, мне Дунай как хлеб нужен.

Ольга встала, прошлась по ложнице. Сын с горечью отметил, что материнский шаг совсем не так скор и плавен, как всегда бывало, стареет, это заметно. И то, лет ей много. В углу ложницы висело изображение женщины с ребенком на руках, Святослав знал, что Ольга всегда просит у этой богини совета, он не любил христианского бога, слишком строгого и всепрощающего одновременно, но матери не перечил, только запретил крестить своих детей. Княгиня привычно остановилась перед иконой, но креститься не стала, она помнила, что сын этого не любит, просто постояла и шагнула к окну. Сквозь заснеженное оконце почти не было видно Киева, только угадывался по шуму, долетавшему даже до княжеских теремов, торг на Подоле.

Ольга повернулась к князю:

– Не нравится мне этот грек, он для себя все просит. Не ты ему нужен.

Князь кивнул:

– Знаю. В императоры метит. Пусть себе, если станет, мне оттого не хуже. А на Болгарию пойду не один. Не только Калокир по чужим теремам разъезжает, к уграм Добромир отправился сговариваться, чтоб вместе выступили. Мне не нужна вся Болгария, нужен только выход по Дунаю. Болгары тоже не все, как Петр, в глаза грекам заглядывают, есть и те, кто супротив, которые ближе к нам.

Ольга покачала головой:

– Святослав, в своей земле дел много, я уж стара, устала, надо у себя порядок наводить. Ты все по дальним землям воюешь, а в Киеве кто?

Княгиня стояла рядом с сыном, тому вдруг очень захотелось зарыться, как в самом раннем детстве, лицом в ее одежду, чтоб погладила рукой по волосам. Но он испугался такой слабости, тоже встал, через силу улыбнулся:

– Ты еще не стара, княгиня, в Киеве ты хозяйка. А я для вас новые земли завоюю.

В голосе Ольги слышалась горечь:

– Князь, правь своей землей. Достаточно ведь! Твои отец и дед на Царьград ходили только дань брать да купцов устраивать. Зачем тебе чужая земля?

Святослав снова сел. Как объяснить матери, что он задумал? Она любит Киев, Новгород, свой Вышгород, а ему мало, ему нужны просторы, он хочет всю землю от Ладоги до устья Дуная, от угров до Хазарии, вернее, тех земель, где она была; главное, он хочет, чтобы русичи в самые дальние земли ходили не как побирушки с опаской, а хозяевами. Сейчас его, русского князя, боятся все вокруг, ждут, куда он направится воевать. Это хорошо, никто не посмеет тронуть русских купцов. Но то ли главное? Большую дань можно взять один раз, можно заставить ее платить долго, но придет другой правитель, и снова придется воевать. А он хочет закрепить за собой земли, чтобы понимали, что он у моря навсегда! Святослав удивлялся, почему этого не понимает его мудрая мать.

– Сейчас купцам одного Царьграда мало, нужен весь мир, а значит, нужны пути торговые, и через Болгарию тоже. Там много тех, кто против царя Петра, что грекам продался, хочу часть земель себе взять, чтоб могли из Руси товары возить свободно, да и из других стран тоже. Хватит уже грекам сидеть собакой на сене, сколько можно им в глаза заглядывать?

Ольга смотрела на своего давно взрослого сына и понимала, что тот прав, но как не хотелось матери снова отпускать его в дальний и опасный поход, снова оставаться одной с внуками в беззащитном Киеве! Все сердце изболится, пока от него весточки дождешься. Князь в рати удачлив, но матери от этого не легче.

Святослав усмехнулся:

– А Калокир… у него свои цели. Хочет быть императором? Пусть будет, мне не жаль. Он мне полезен, знает много.

Княгиня вздохнула:

– Не верь грекам, не всегда говорят, что думают.

– Помню про то, – захохотал князь. – От них всегда предательства ждать можно, цареградцы мастера за спиной договариваться.

Только об одном так и не решилась спросить сына – почему так и не ходит в ложницу к Преславе, хотя видит, что тоскует та. Неужели так и не простил минутной слабости, одного взгляда на брата? Неужели у ее сына так жестоко сердце?

Глава 71

Даже перед уходом на болгар Святослав попрощался с женой коротко и просто, детей тоже лишь обнял, а матери поклонился поясно. Понятно, князь не очень любил прощания, но мог бы хоть заночевать у Преславы, а не среди своих воев. Глядя вслед сыну, Ольга только вздохнула: сердцу не прикажешь, если оно отвернулось от жены, кто повернет?

А сама Преслава решила, что на сей раз ждать не станет и пойдет к Анее. Она не сделала этого, пока князь был дома, все надеясь, что обойдется без помощи колдуньи, что князь сам придет. Не пришел.

Но и Преслава своего решения сразу не выполнила, сначала заболела, потом под Киевом появились печенеги. Но главное, ей запретила ходить туда сама княгиня. Запретила, пока Святослава нет в Киеве. Ольга уже не старалась примирить сына с женой, устала, хотелось покоя. Есть два внука, и ладно. Не два, три, еще и Володимер, тот, что Малушей рожден. Впервые княгиня Ольга задумалась – не ошиблась ли, отправив ключницу подальше от сына? Может, стоило оставить рядом, пусть не женой, но чтоб привязать Святослава к дому? И вздохнула: нет, не привязать свободного князя женскими чарами, не будет от такой ворожбы толку. Может, потому сначала предложила, а потом запретила Преславе ходить к Анее…

Молодая княгиня подчинилась, но задумку свою не оставила, решила пойти, когда свекровь про разговор забудет. Так и сделала, но уже после смерти княгини Ольги, когда Святослав был на Дунае, ворожила скорее из желания досадить мужу да и его брату, чем от любви, которая угасла. Пошла не к Анее, а к другой, да и колдовала сразу на обоих! Знать бы Преславе, чем та ворожба обернется, но обиженное сердце не всегда справедливо, ему хочется отмщения любой ценой. Цена получилась страшной, ворожея свое дело знала хорошо. Узнав о гибели обоих братьев, Преслава сгорела от душевной тоски в одночасье, но ни Святославу, ни Улебу это помочь уже не могло.

Глава 72

Князь был абсолютно прав, византийский император Никифор Фока, пригласивший Русь повоевать с Болгарией, довольно скоро понял, что киевский князь слишком силен и опрометчиво было приглашать к своим границам такого сильного соседа. Тотчас начались новые переговоры Византии с царем Петром, Константинополю оказался нужен противовес русским дружинам на Балканах. Тем более что довольно скоро стало понятно: Калокир ведет двойную игру, стремится занять императорский трон в Византии.

И занял бы, потому как наступление на Болгарию Святослава было очень успешным. Но приятели недооценили византийскую хитрость. Стоило Никифору понять, что его посланник не спешит возвращаться от князя домой, император понял двойную игру Калокира и предпринял свои шаги. В дело пошла обычная для Византии тактика подкупа. Теперь уже печенегов. Отрабатывая полученные деньги, печенеги впервые появились под стенами Киева.

К княгине примчался всадник, по тому, как он загнал коня, было ясно, что торопился и дело важное. Ольга вышла на крыльцо с бьющимся сердцем, такие вести могли быть только от Святослава:

– Что?! С князем что?

– Здрава будь, княгиня. Я не от князя, на Киев печенеги идут, недалече уже, вели людям ворота запирать.

– Что?! – не поверила своим ушам Ольга. Откуда печенеги? С ними же у Святослава сговор! А воевода Претич с дружиной по ту сторону Днепра, в самом Киеве почти никого из воев.

Но многоопытный Асмуд, старый ее товарищ, уже взял командование в свои руки, он приказал помочь бегущим от печенегов людям скорее войти за крепостную стену и закрыть ворота. И без объяснений стало понятно, что примчавшийся смерд не ошибся – к Киеву подходили печенеги. Едва волочащие ноги, обожженные и оборванные поляне, входившие в крепостные ворота Киева, своим видом показали горожанам, что их ждет. Давно у Киева не было такой беды, князья не подпускали набежников к городу, Игорь не единожды бил их далече, Святослав то бил, то дружил. Что же теперь, куда девалась эта дружба? Видно, правильно говорят: степняк он и есть степняк, дружит с тем, кто заплатит больше.

Князь был далеко на Дунае, но город мог выдержать долгую осаду, кроме того, Ольга и Асмуд рассчитывали, что на помощь придет с той стороны Днепра Претич со своими воями. Однако печенеги уже стояли шатрами вокруг Киева, а Претич что-то не торопился. В самом городе нарастало недовольство, князь точно бросил своих людей, он с сильной дружиной в дальних землях, а под стенами столицы набежники. Выжидали все – и сами печенеги вокруг костров под Киевом, и киевляне за стенами, и воевода Претич на той стороне Днепра. Княгиня возмущалась: он-то чего ждет?! Асмуд тоже не мог понять поведения воеводы, конечно, печенеги многочисленны и сильны, но не маленькому же гарнизону Киева отбивать степняков! Сам Асмуд уж совсем стар, только и может, что распоряжаться, а на коня не сядет, ноги почти не слушают. Если б не это, сам поскакал бы к Святославу за помощью или против печенегов с мечом в руке.

Княгиня стояла на крепостной стене и смотрела в сторону костров, обложивших Киев со всех сторон. Печенежские кони топтали хлеба, печенежские всадники выглядывали, как лучше приступиться к городским стенам. Что привело князя Курю под стены Киева? У них же со Святославом дружба. Не простил ухода от Тмутаракани? Или просто подкупили греки? Скорее второе, Святослав уже недалече от Византии, воюет успешно, того и гляди наступит грекам на пятки, вот небось и натравили печенегов. Ольга вздохнула: если так, то Калокир неспроста ошивался вокруг князя. У княгини сами собой сжались кулаки. Окажись грек тут же на крепостной стене, Ольга задушила бы его своими руками! Но сейчас главным была не судьба предателя Калокира, княгиня заставила себя не думать о противном греке, она повернулась к Асмуду:

– Сможешь отправить гонцов к князю и к Претичу?

Воевода кивнул:

– К князю уже послан, а к Претичу не знаю, не пропустят степняки.

Ольга ахнула:

– Когда к князю успел-то?

Асмуд вздохнул:

– Сразу, как только узнал, что печенеги идут, самим не справиться, их много. Я Курю видел, тот если что задумал, то не Претичу с ним тягаться.

Ольга тревожно оглядела море костров по всему берегу:

– Думаешь, без князя не справимся? Но к Претичу все одно нужно как-то пробиться. Негоже воеводе сидеть и смотреть, как город грабят. Пошли кого, может, прорвется, пусть скажет, что, если не придет Претич, город сдадим, а князь за то его по головке не погладит.

Асмуд ахнул:

– Киев хочешь сдать, княгиня?!

Ольга даже фыркнула в сердцах:

– Ты что?! И в мыслях не держала! Но Претич пусть обеспокоится.

– Надо кого послать такого, чтоб печенеги не догадались, – кивнул Асмуд.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю