Текст книги "Сокровище чародея"

Автор книги: Наталья Александрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– Ну да…

– А потом прознала про это Калерия Ивановна, обратилась в официальные органы, да и приходит как-то ко мне вечером. Так и так, говорит, жилплощадь их отошла государству, так что будем вселять нуждающихся. И завтра, говорит, приду, официально двери в их комнаты опечатаю. Ушла она, а я всю ночь в комнатах убиралась. Мало ли, думаю, какие люди въедут, все на помойку выбросят, так я вещи носильные два тюка снесла в церковь, пускай бедным достанутся, книжки Петькины в библиотеку пристроила, но это потом, а тогда вдруг нашла я под кроватью ту самую шкатулку, из-за которой шум такой был. Тот злодей, видно, как узнал, что шкатулка пустая, так ее и бросил. И вот решила я взять ее на память. Все равно ведь выбросят потом. И пока убиралась, собрала все бумаги, что под руку попались. Фотографии Петькины, еще что-то… Вдруг, думаю, что нужное? Хотя кому это теперь нужно, когда семья мертва… В общем, наутро Калерия явилась со слесарем, замки поменяла, а потом по знакомству вселила свою племянницу с мужем и двумя детьми. Да только недолго они прожили, завод, где я работала, эти комнаты забрал, и стали жильцы меняться. Тут уж и я решила, что пора мне из коммуналки выбираться. Десять лет на заводе в очереди стояла. И дождалась… – Тетя Лина обвела рукой кухню, а затем выдвинула ящик кухонного стола и достала оттуда шкатулку. – И вот что, девочки, заберите ее себе, раз уж такой разговор у нас, что Квадратовых вспомнили.

Надежда внимательно рассмотрела шкатулку: старая, потертая, да еще и крышка плохо закрывается. Ну да, говорила же тетя Лина, что тот тип грохнул шкатулку об пол. Ну, умели все же тогда делать вещи, раз не развалилась совсем. На крышке едва просматривался герб: поле, разделенное на четыре части, на двух – какие-то птицы, только головы у них странные, а еще на двух – деревья. Да не простые, а как будто ветер на них дует.

Внутри лежали какие-то бумаги. Надежда перехватила взгляд Алки, брошенный на часы, и поняла, что разглядывание бумажек следует отложить.

С тетей Линой распрощались очень сердечно.

– Что думаешь теперь делать? – спросила Алка непривычно тихо и неуверенно. Очевидно, на нее очень повлияла история, рассказанная соседкой.

– Надо бы с этой шкатулкой разобраться… – вздохнула Надежда. – Но вот к кому обратиться, пока не знаю.

– А тут я тебе помогу! – обрадовалась Алка. – Есть у меня один человек… как раз в нашей школе работает… Историю преподает, раньше в музее работал… много чего знает…

Договорились на завтра во второй половине дня, у Алки как раз окно должно быть – после уроков и перед педсоветом.

Оказавшись дома, Надежда Николаевна убрала шкатулку в тот самый тайник на лоджии. Кот, припершийся за ней, смотрел с подозрением и даже попытался потрогать шкатулку лапой, но Надежда в корне пресекла его действия. И бумаги решила пока не доставать, их следовало просмотреть в более спокойной обстановке.

Наутро, выйдя в магазин, Надежда нос к носу столкнулась с соседским мальчишкой Димкой. Причем у нее отчего-то возникло сильнейшее подозрение, что встреча эта не была случайной, а Димка ее определенно поджидал.

– О, тетя Надя! – воскликнул он, изображая нечаянную радость от встречи. – То есть, Надежда Николаевна, как удачно, что я вас случайно встретил!

– Случайно? – недоверчиво фыркнула Надежда.

– Ну да, случайно… А что – нет?

– Ну, допустим, случайно… Так что тебе от меня нужно? Говори прямо!

– Ну почему так сразу – нужно… Ну ладно, вообще-то нужно… – Димка замялся и смущенно опустил глаза. – Понимаете…

– Пока не понимаю, но если ты мне объяснишь, надеюсь понять.

– У меня скоро контрольная по математике…

– Что это вдруг, в начале четверти? Сейчас же только апрель, вроде недавно каникулы кончились!

– Да я… да у меня… – Димка опустил голову, внимательно рассматривая грязный асфальт.

Тут Надежда Николаевна, разумеется, все поняла:

– Димка, так у тебя хвост еще с той четверти остался?

– Ну да. Марья Михайловна сказала, что если я в течение апреля математику не сдам, то меня за год не аттестуют! – Димка выпалил это так, как будто с размаху бросился в холодную воду.

– Какого черта ты мне не сказал? – мгновенно рассердилась Надежда. – И мать твоя тоже хороша – отчего молчала, ко мне не пришла?

Димка издал неопределенный звук, и Надежда Николаевна догадалась:

– Ты и ей ничего не сказал?

– Да я…

Надежда с изумлением заметила, что великовозрастное дитя едва не плачет.

– Ну что еще случилось?

– Понимаете, она… мама… у нее, кажется, личная жизнь налаживается… она сама мне сказала. Димка, говорит, это мой последний шанс, встретила приличного человека, ты уж не подведи меня…

– Так-так…

Надежда осознала, что и правда в последнее время видела Димкину мать крайне редко. А когда встречала, та промелькнет мимо, как метеор. Раньше-то всегда останавливалась, про Димку спрашивала. Теперь, значит, ей не до сына. Что ж, можно понять, ей к сорока уже катит, последний шанс свою жизнь устроить. Тем более что за Димкиным отцом замужем она никогда не была, родила от женатого человека. Он, конечно, ей помогал, пока в одночасье не умер от инфаркта, а вдова его откупилась тогда трехкомнатной квартирой, в которой они с Димкой и жили.

– Когда контрольная? – деловито спросила Надежда Николаевна.

– Послезавтра.

– Хорошо, я помогу тебе подготовиться. Но только не даром…

– Как обычно – бартер? – оживился Димка.

– Как обычно.

– Идет! А что у вас на этот раз с компьютером?

– Да компьютер у меня в порядке. Но мне нужно отыскать одного человека. Понимаешь, он мне пишет в мессенджере, но у меня такое впечатление, что он – это не он. То есть что он выдает себя за кого-то другого.

Чтобы не отпугнуть Димку, Надежда не сказала ему, что ее таинственный корреспондент умер, а точнее – убит.

– То есть он вам пишет под чужим логином? Как интересно! – оживился Димка. – Прямо шпионский роман!

– Вообще-то не очень интересно, а как-то даже неприятно. Так вот, нельзя ли выяснить, кто он на самом деле? С какого адреса пишет, ну и все такое…

– То есть нужно узнать его ай-пи адрес? – с умным видом проговорил Димка.

– Ну да, наверное… ты лучше меня знаешь, что это такое.

– Вообще-то можно, – ответил Димка и заметно поскучнел. – Только знаете, Надежда Николаевна, если честно, мне это не по зубам. Это выше моей квалификации…

– Жаль… – вздохнула Надежда. – Значит, ничем не поможешь?

– Ну, вообще-то… – На Димкином лице отразилась интенсивная работа мысли. – Вообще-то я знаю, что нужно делать. Нужно пойти к Бобу. Он все может.

Имя Боб он произнес с каким-то священным трепетом и даже с испугом.

– К Бобу? Ну так отведи меня к этому Бобу.

– Ладно, пойдемте… только сначала нужно в магазин.

– В какой магазин?

– В кондитерский. Боб очень любит сладкое. Печенье там всякое, конфеты…

Эти слова Димка произнес мечтательно, с придыханием – он и сам обожал сладости и вечно что-нибудь жевал.

– Ну, в магазин так в магазин, – охотно согласилась Надежда.

Через час, нагрузившись пакетами с кондитерскими изделиями, Надежда Николаевна и Димка подошли к мрачному шестиэтажному дому из красного кирпича. Однако Димка отправился не к обычному подъезду, а к обитой железом двери в торце здания и несколько раз нажал на кнопку звонка. Раздался странный сигнал, отдаленно напоминающий «Полет валькирий» Вагнера.

– Что надо? – донесся из динамика над дверью недовольный бас.

– Доставка шоколадных конфет и орехового печенья! – радостно ответил Димка.

– Если так – заходи!

Замок щелкнул, и дверь открылась. За ней обнаружились уходящие вниз ступени.

Димка пошел вперед, Надежда Николаевна следом.

Спуск был недолгим. Вскоре лестница оборвалась, и Надежда со своим спутником оказались в просторном помещении без окон, заставленном компьютерами и другими устройствами неизвестного Надежде происхождения и назначения. Между этими устройствами тянулась запутанная сеть проводов, как паутина в логове паука, посреди которой перед тремя светящимися мониторами в компьютерном вращающемся кресле сидел молодой парень в заляпанной футболке. Он был удивительно толстый и неопрятный, а на голове – воронье гнездо из спутанных темных волос.

– Привет, Боб! – проговорил Димка с почтением.

– Ты, что ли, Димон? А что ты говорил про конфеты и печенье? И кто эта тетка с тобой? Зачем ты ее сюда привел?

– Вообще-то, эта самая тетка и принесла конфеты и печенье, – с плохо скрытой обидой произнесла Надежда Николаевна.

– Да? – Боб взглянул на нее с проблеском интереса. – Ну, тогда ладно. Давай… давайте.

– Ладно… – Надежда протянула Бобу небольшой кулек миндального печенья.

Он сразу отправил в рот половину и снова покосился на Надежду Николаевну:

– Это что – все? Больше ничего нет?

– Найдется и еще. Но только бесплатный сыр бывает только в мышеловке!

– Справедливо! – кивнул Боб. – Что вам нужно?

– Ей какой-то козел пишет в мессенджере под чужим именем, – ответил за Надежду Димка, стремясь показать свою нужность, – и она хочет его вычислить. Определить его ай– пи адрес…

– При чем здесь ай-пи адрес? Не говори, чего не знаешь, – поморщился Боб и, повернувшись к Надежде, повторил: – Так в чем вопрос?

– Ну, Дима примерно его обрисовал. Мне стали приходить сообщения в новом мессенджере якобы от моего одноклассника. Но только, как выяснилось, этот одноклассник давно умер. Так вот, нельзя ли как-нибудь вычислить этого нехорошего человека, узнать, откуда он шлет свои сообщения?

С этими словами Надежда показала Бобу экран телефона с выведенными на него сообщениями лже-Квадратова.

Боб посмотрел на экран, немного подумал и снова повернулся к Надежде с выжидательным выражением лица.

– Еще что-то нужно?

– Само собой. Что там насчет печенья и конфет?

Надежда протянула ему увесистый пакет и сказала:

– Это аванс, остальное по завершении работ.

– Справедливо! – Боб запустил руку в пакет, вытянул из него основательную порцию печенья, отправил в рот и застучал пальцами по клавиатуре.

Надежда Николаевна смотрела на него с интересом. Всегда приятно наблюдать за человеком, который хорошо делает свою работу.

Дима же лицезрел своего кумира почти с религиозным восторгом.

Боб молотил по клавиатуре с пулеметной скоростью, только изредка прерываясь, чтобы принять очередную порцию сладкого.

Вдруг он поднял на Надежду обиженный взгляд.

– Что случилось?

– Оно кончилось, так я не могу работать!

Надежда подложила ему еще небольшую порцию сластей, и Боб снова заработал.

Так прошло около получаса.

Наконец Боб оторвался от клавиатуры и повернулся к Надежде:

– Дело сделано! Попрошу окончательно расплатиться!

– А результат?

– Результат только после оплаты. А то бывали случаи – работу выполнишь, а с оплатой проблемы.

– Обижаешь! – Надежда вручила хакеру остатки сладкого и поторопила: – Ну, так что? Удалось что-нибудь узнать?

– А как же! Записывайте… Значит, ваш неизвестный посылает вам сообщения из одного дома по адресу: Косая линия, дом семнадцать.

– А квартира?

– Нет никакой квартиры, – разочаровал Боб. – По этому адресу находится частная клиника, называется «Альтер эго».

– Зубы, что ли, лечат?

– Да нет, восстановление и реабилитация после аварий и переломов всяких. А уж какое отношение ваш тип имеет к этой клинике, никак не выяснить. Вряд ли он там главным врачом работает.

– Это уж точно, – вздохнула Надежда, – шифруется…

Она хотела ругнуть лже-Квадратова хотя бы в мыслях, но вспомнила, что он уже на том свете, и сдержалась. Ладно, придется отложить посещение клиники на завтра. Или на послезавтра, ведь еще и Димкина контрольная свалилась на ее голову… Ох, времени катастрофически не хватало!

Осознав этот факт, Надежда Николаевна даже повеселела. У нее снова расследование. Прощай, скука!

Алка нашлась в учительской, где она поругивала какую-то молоденькую училку. Та шла пятнами и молчала.

– Алка, ты бы хоть не при людях на нее ругалась, – сказала Надежда Николаевна, когда девчонка выбежала из учительской едва не в слезах. – Вызвала бы в кабинет, там и отчитала.

– Я? – удивилась Алка. – Я ее ругала? Ну, Надежда, я на тебя просто удивляюсь. Ты меня столько лет знаешь! Это разве ругань? Это я ей просто на вид поставила. А вот когда ругаться стану – то стены дрожать будут! Не веришь?

– Верю, – вздохнула Надежда, зная темперамент подруги. – Ладно, пошли уже, не то тебя опять кто-нибудь отвлечет.

Они поднялись на третий этаж, и Алка постучала в дверь кабинета истории. Дверь приоткрылась, из-за нее выглянул остренький носик и круглый удивленный глаз.

– А, это вы, Алла Владимировна! – проговорил обитатель кабинета. – Ну, заходите, заходите…

Войдя внутрь, Надежда огляделась по сторонам: обычная классная комната с рядами одинаковых столов и стульев и неким подобием кафедры. Возле кафедры возвышался книжный шкаф, заполненный старинными томами. По стенам были развешаны яркие плакаты с изображением далеких и не очень далеких предков человека – питекантропов и синантропов, неандертальцев и прочих наших родственников. Также здесь были изображения различных исторических персонажей. Некоторых из них Надежда узнала – Ивана Грозного, Петра Первого, Екатерину Великую. Но один персонаж – мрачный мужчина с выпуклыми надбровными дугами и узкими, пронзительными глазами – произвел на нее самое сильное впечатление.

– Это Чингисхан, создатель крупнейшей империи в истории человечества! – с непонятной гордостью сообщил владелец кабинета, перехватив ее заинтересованный взгляд. – Предположительная реставрация, разумеется.

Повернувшись на голос, Надежда Николаевна разглядела хозяина кабинета. Это был маленький, худой мужчина с остреньким личиком и круглыми внимательными глазами. Несмотря на такую внешность, он обладал сильным и красивым голосом.

– Это Иван Васильевич, наш учитель истории! – представила его Алла. – А это – Надежда Николаевна, моя старинная подруга.

– Старинная? – переспросил Иван Васильевич с каким-то странным, мечтательным выражением.

– Ну да, – Алла усмехнулась и обратилась к Надежде: – Он у нас любит все старинное…

– Ну а как же иначе? – проговорил историк. – Человек, который не интересуется прошлым, недостоин будущего!

– Вот, кстати, Надежда Николаевна интересуется прошлым. А конкретно – она хотела бы узнать… ну, Надя, ты уж сама объясни Ивану Васильевичу, что ты хочешь узнать.

– Я хотела бы узнать, что это за герб? Чей он, какого происхождения?.. – с этими словами Надежда протянула Ивану Васильевичу телефон, на экране которого была фотография герба, вырезанного на шкатулке. Саму шкатулку она решила не приносить. На всякий случай.

– Одну минутку… – Историк с важным видом нацепил на нос очки в металлической оправе и, взглянув на фотографию, проговорил: – Интересно, очень интересно… – А затем коршуном кинулся к книжному шкафу, вытащил из него огромный том в потертом переплете, положил его на стол и принялся листать с таким видом, как будто от этого зависели судьбы человечества. – Это один из лучших геральдических справочников, – пояснил он, на мгновение оторвавшись от поисков.

Наконец он что-то нашел и издал победный крик:

– Вот оно! Я так и думал!

Надежда подошла к столу и склонилась над справочником. На раскрытой странице было яркое цветное изображение рыцарского герба: серебряный щит, разделенный красными линиями на четыре части. В двух из этих частей располагались птицы с львиными головами, в двух других – деревья с золотой листвой, охваченные языками пламени… На шкатулке Надежда таких подробностей разглядеть не могла.

Над изображением герба красивыми готическими буквами был написан девиз: «Ex praeclaro ad magnum futurum».

– В переводе с латыни: «От славного прошлого к великому будущему».

– И что же это за герб? – спросила Надежда.

– Это герб графов Костровых. Видите пламя, охватившее геральдические дубы? Оно символизирует фамилию графов. Хотя в действительности эта старинная фамилия происходит вовсе не от русского слова «костер», а от старинной португальской фамилии де Кастро, от которой произошли ваши Костровы…

– Де Кастро? – переспросила Надежда.

Ей показалось, что где-то она уже слышала эту фамилию.

– Да, де Кастро – древний португальский род, берущий начало от Инес де Кастро, фаворитки короля Педру I…

– А, это та самая фаворитка, которую он выкопал из могилы и короновал после смерти! – уточнила Надежда.

– Как интересно! Вы знаете эту историю? – Иван Васильевич посмотрел на Надежду с уважением. Она заметно выросла в его глазах.

Надежда не стала рассказывать ему, что узнала удивительную и трагическую историю Инес де Кастро только позавчера, прочитав ее на табличке в театральном музее. Вот интересно, это просто совпадение или есть тут связь?

Впрочем, Надежда Николаевна Лебедева не очень верила в совпадения.

– Надежда Николаевна у нас вообще очень умная и образованная! – добавила Алла, которой приятно было услышать похвалу подруге.

– Так чем еще я могу вам помочь? – спросил историк с живейшим интересом.

– Ну, если можно, расскажите что-нибудь об этих Костровых… Как они оказались в России, куда делись потом? И нет ли в нашем городе домов, принадлежавших этому семейству?

– Как не быть? У такой знатной семьи, конечно же, был дом, да и не один наверняка… но я, к сожалению, не знаю где. Прежде я не интересовался судьбой этой фамилии. Но это не беда, сейчас мы все найдем…

Историк снова кинулся к книжному шкафу, достал одну книгу, другую, торопливо проглядел, поставил их на место, придвинул к шкафу стул, залез на него и достал с верхней полки очередной старинный том – в кожаном переплете с золотым обрезом.

– Вот оно! – радостно воскликнул Иван Васильевич.

Сдув пыль, он раскрыл книгу и принялся ее листать, пока не остановился на странице, где был изображен уже знакомый Надежде герб.

– Так… первый представитель семейства де Кастро переехал в Россию в семнадцатом веке, поступил на царскую службу… участвовал в нескольких походах против татар, за что был пожалован имением под Тверью… вот тогда их фамилия была изменена на российский манер, и они стали Костровыми. Так, что было дальше… – Иван Васильевич осторожно перевернул еще несколько страниц и продолжил: – В царствование Петра Великого очередной представитель рода Костровых за большие успехи на поприще мореплавания был удостоен графского титула. Тогда же ему был пожалован участок в новой столице – Санкт-Петербурге. На этом участке граф Костров построил каменный дом… ага, позднее этот дом был перестроен и расширен, он стал одним из самых известных домов в столице, Костровы ежегодно устраивали блистательные балы… Так, а что же было с Костровыми позже?.. – Историк закрыл старинный фолиант и достал из шкафа другую книгу, явно современного издания.

Надежда прочла на обложке название: «Судьбы представителей старинных дворянских родов в послереволюционный период».

Иван Васильевич пролистал эту книгу и прочел:

– «Большая часть потомков семейства Костровых погибла во время Гражданской войны. Последний представитель рода, Викентий Костров, был арестован во время Большого террора, с тех пор его судьба неизвестна». Вот, на этом все. – Он захлопнул книгу и взглянул на Надежду – мол, чего еще вы от меня хотите?

Но Надежда Николаевна задала еще один вопрос:

– А где же находится дворец графов Костровых, о котором вы говорили?

– Сейчас, одну минутку… ага, согласно плану Петербурга тысяча восемьсот шестьдесят пятого года дворец графов Костровых находился на набережной Екатерининского канала, вот и номер дома указан. Однако… я хорошо знаю этот район и не помню в этом месте дворца Костровых, и вообще никакого исторического особняка!

Надежда подумала, что у историка, наверное, не все хорошо с памятью. Она записала номер дома на Екатерининском канале (ныне канал Грибоедова), запомнила его расположение на плане, даже сфотографировала этот фрагмент плана на камеру телефона, поблагодарила Ивана Васильевича и вместе с Аллой покинула его кабинет.

– Ну как, помог он тебе? – спросила подруга, когда они спускались по лестнице.

– Помог, и очень! – ответила Надежда, хотя полной уверенности у нее не было.

Сейчас она собиралась домой встречать мужа с работы, но на завтра запланировала непременно отправиться на канал Грибоедова и поискать там особняк графов Костровых.

Тут Надежда вспомнила, что обещала позаниматься с Димкой, и со всех ног понеслась домой.

Сан Саныч, как назло, вернулся пораньше и не застал жену дома. Кот тут же внес свою лепту, наябедничав хозяину, что Надежда все время где-то ходит и совершенно не занимается несчастным животным, то есть не выполняет своего прямого долга. А потому кот все время один, голодный и брошенный.

К чести Сан Саныча, который хоть и обожал Бейсика без меры, но в данном случае не слишком ему поверил. Кот выглядел сытым и ухоженным, так что хозяин слегка попенял ему за ложь и злопыхательство.

Тут явилась совершенно обалдевшая Надежда, потому что, как оказалось, этот паршивец Димка ее попросту обманул. То есть не сказал самого главного: на каникулы ему было выдано домашнее задание, взглянув на объемы которого Надежда Николаевна ужаснулась. А потерявшая терпение учительница Марья Михайловна заявила твердо, что без решенных примеров и задач на контрольную Димка может не приходить, все равно она его не допустит, и дальнейший разговор будет происходить только в присутствии матери.

– Этакий балбес! – бушевала Надежда. – Боялся матери признаться, а я-то на что?

Сан Саныч быстро уразумел ситуацию. Вдолбить Димке решения задач не было ни времени, ни желания, так что вечер супруги Лебедевы провели, вспоминая математику для девятого класса. Надо сказать, у Сан Саныча это получалось лучше. Впрочем, Надежда всегда знала, что муж у нее очень умный.

Димкина мать вернулась поздно, и глаза у нее были такие сияющие, что Надежда решила ничего ей не говорить.

На следующее утро, едва муж отправился на работу, Надежда Николаевна поехала на канал Грибоедова и нашла нужный дом, но это оказался не красивый особняк дореволюционной постройки, а скромное двухэтажное здание светлого кирпича, без архитектурных излишеств, явно построенное в советские времена.

Надежда подумала, что за прошедшие годы номер дома мог измениться, и осмотрела соседние дома, даже сверилась с фотоснимком плана позапрошлого века. Никаких сомнений не оставалось – это было то самое место, где когда-то находился дворец графов Костровых.

Однако сам дом никак не тянул на дворец. Невозможно было представить, чтобы здесь когда-то собирался великосветский Петербург, чтобы к этому подъезду подкатывали золоченые кареты с осанистыми лакеями на запятках…

Надежда подошла к зданию и прочла висевшую над входом вывеску, на которой строгим официальным шрифтом было написано: «Поликлиника № 10 Центрального района».

Она толкнула дверь и вошла внутрь, оказавшись в обычной районной поликлинике. К окошку регистратуры стояла небольшая очередь из людей среднего и старшего возраста, чуть в стороне восточная женщина, до самых глаз обмотанная темным платком, протирала шваброй пол. В углу холла находился аптечный киоск, точнее, всего лишь прилавок, за которым стояла женщина примерно Надеждиного возраста.

Рассудив, что этой женщине скучно и она с удовольствием поговорит, Надежда подошла к киоску и обратилась к продавщице:

– Прошу прощения, вы здесь давно работаете?

– Ох, давно! Лет десять, наверное. А то и все одиннадцать.

– А вы случайно не знаете, что было на месте этой поликлиники до того, как ее построили?

Женщина посмотрела на Надежду поверх очков, как будто только сейчас ее заметила, и спросила:

– А вы, собственно, почему интересуетесь?

– Да я, знаете… – заюлила Надежда, – я статью пишу про этот район, вот и хотела узнать, что здесь раньше было.

– Сколько помню, здесь всегда эта поликлиника была!

– А давно ли вы здесь живете?

– Давно, я же говорю! Лет десять, а то и все одиннадцать.

– Ну, разве это давно…

Внезапно в разговор вмешалась восточная уборщица:

– Женщина, это я знаю, с кем вам надо поговорить! Это вам непременно с Леокадией нужно. Она здесь правда давно живет, и уж она точно все знает!

– Ой, да что ты говоришь, Зухра! – фыркнула начальница киоска. – Леокадия, она уже из ума выжила! Что у нее узнаешь? Только и помнит, в каких платьях в молодости ходила!

– А все же вам надо с ней поговорить!

– А где мне ее найти, эту Леокадию?

– А вот и она как раз, легка на помине!

В дверь поликлиники вошла миниатюрная старушка в шляпке с искусственными цветами, с престарелой, тяжело дышащей болонкой на руках.

С оглушительным криком к ней тут же кинулась чрезвычайно полная и чрезвычайно злобная особа в белом халате:

– Женщина, вы куда с собакой? Вы что, женщина, не в своем уме? Это же медицинское учреждение!

– Да что вы говорите? – Старушка взглянула на мегеру через самый настоящий монокль. – А я всегда считала, что это поликлиника! И вообще, где вы видите собаку? Это же ангел, правда, весьма пожилой, как и я, но все же ангел!

– Говорят вам – с собаками сюда нельзя! Ни с какими животными нельзя!

– Маргоша, ты слышала? Эта нехорошая женщина обозвала тебя животным!

– Выйдите немедленно, а то я охрану позову!

– Ох, рано встает охрана! – передразнила медсестру старушка.

– Вы что, думаете, я шучу?

– Шутки в сторону! Фик-фок, на один бок! И вообще, я именно ее, Маргошу, хочу показать врачу. Гастро-эн-терологу! У нее совсем нет аппетита, сегодня она не стала есть креветки а-ля Сен-Мишель… вы представляете?

– Женщина, вы надо мной издеваетесь? Петрович, Петрович, иди сюда немедленно! Здесь женщина хулиганит, нарушает санитарные правила! Она в поликлинику собаку привела!

Откуда-то из неприметной двери появился толстый немолодой дядька в черной униформе охранника, едва сходящейся на внушительном животе, с мрачным и угрожающим выражением лица. Оглядев холл, он строго проговорил:

– Ну и кто тут хулиганит? Ну и где тут баба с волкодавом?

– Дама с собачкой! – возразила ему бесстрашная старушка. – Маргоша, скажи этому невоспитанному человеку, что ты о нем думаешь!

Болонка несколько раз хрипло тявкнула.

– Вот, вы слышали, какие у нее хрипы? – озабоченно проговорила хозяйка. – Ей еще и к отоларингологу нужно!

Охранник двинулся к ней с угрожающим видом, а старушка хихикнула и с неожиданной для своего возраста прытью выскользнула из поликлиники.

Надежда перехватила взгляд уборщицы, которая выразительно указывала в сторону дверей, и устремилась вслед за игривой старушкой.

Старушка стояла на газоне перед поликлиникой, а ее собачка неторопливо ходила вокруг, кряхтя и переваливаясь.

– Леокадия! – окликнула Надежда. – Простите, не знаю вашего отчества…

Старушка подозрительно оглянулась:

– Мы с вами знакомы?

– Нет, пока незнакомы, но мне говорили, что вы здесь давно живете и знаете все об этих местах…

– Маргоша, пойдем отсюда! Пойдем отсюда немедленно! Приличные девушки не должны разговаривать с незнакомыми людьми! Это не комильфо…

Она подхватила собачонку на руки и устремилась прочь от Надежды, опять же, с неожиданной для ее возраста прытью.

– Постойте, Леокадия! Постойте! – крикнула ей вслед Надежда Николаевна, но старушка только прибавила шагу и через минуту скрылась за углом поликлиники.

– Ну что за человек… – пробормотала Надежда и бросилась за старушкой в надежде догнать ее и все же получить хоть какую-нибудь полезную информацию. Однако, когда она завернула за угол поликлиники, ни Леокадии, ни ее собачки там не оказалось.

Надежда Николаевна в растерянности огляделась. За углом находился запущенный сад. Голые деревья и кусты выглядели уныло и сиротливо.

– Куда же она подевалась? – растерянно проговорила Надежда в пространство. – Как сквозь землю провалилась!

– Сквозь землю провалилась! – повторило ее слова глуховатое эхо.

Надежда наморщила лоб и осмотрела землю. Прямо от того места, где она стояла, в глубину сада вела едва заметная тропинка. Если Леокадия куда-то и шла, то именно по этой тропинке, потому что по сторонам от нее было слишком грязно…

Надежда пошла в том же направлении и, пройдя метров пятьдесят, увидела, что тропинка обрывается перед странным каменным сооружением – круглой площадкой с пирамидкой посредине. По краю площадки был укреплен металлический, скорее всего бронзовый круг, на который в свою очередь были нанесены полустертые римские цифры от одного до двенадцати. Наконец Надежда поняла, что перед ней – самые обычные солнечные часы, которые прежде часто устанавливались в садах и парках.

В это время солнце как раз выглянуло из-за облаков, и тень от пирамидки упала на циферблат. Солнечные часы показали половину третьего.

– Неужели так много времени? У меня еще столько дел, да и муж скоро вернется, – ужаснулась Надежда Николаевна и, посмотрев на свои часы, увидела, что на них только половина первого. – Как же так? Разве солнечные часы могут спешить? – пробормотала она удивленно. – Нет, солнце движется одинаково, несмотря на смену столетий и даже общественно-экономических формаций! Но тогда в чем же дело? Может быть, кто-то сдвинул циферблат?

Она попробовала повернуть металлический круг с цифрами, чтобы установить его в правильное положение, и, к ее удивлению, тот легко поддался.

В ту же минуту произошла еще одна удивительная вещь. Как только бронзовый циферблат встал в верное положение, каменная пирамидка в центре часов со скрипом отодвинулась в сторону, и под ней обнаружился круглый проем, уходящий в темноту. Там же были видны ступеньки узкой лестницы.

– Вот так сюрприз! – воскликнула Надежда. – Так вот куда исчезла дама с собачкой! Она действительно провалилась сквозь землю! Ну, дает старушенция!

Любопытство всегда было самым большим грехом Надежды Николаевны. И в этот раз ей ужасно захотелось узнать, что находится в подземелье и не связано ли оно с семейными тайнами графов Костровых?

Кроме того, появился шанс отыскать Леокадию и попытаться с ней поговорить. Правда, было похоже, что у нее старческое слабоумие, но может, она все же вспомнит что-нибудь полезное?

Надежда Николаевна решительно шагнула на верхнюю ступеньку лестницы и стала спускаться в таинственную, настороженную темноту. Через несколько секунд у нее над головой раздался тяжелый ревматический скрежет, и на Надежду опустился глубокий мрак.

«Солнечные часы встали на место, закрыв потайной проход от посторонних глаз», – поняла она и нарочито бодро вслух проговорила:

– Ну, ничего! Если этим путем прошла престарелая Леокадия со своей болонкой, то и я как-нибудь смогу!

В темноте подземелья ее голос прозвучал неуверенно и робко, однако Надежда Николаевна взяла себя в руки, включила телефон в режиме подсветки, осветила ступеньки и продолжила спуск.

Немного погодя лестница закончилась, и Надежда оказалась в длинном коридоре с низким сводчатым потолком. Впереди, метрах в пятидесяти, виднелся тусклый мерцающий свет. Она пошла на этот свет и вскоре разглядела в конце коридора Леокадию с собачкой на руках. В свободной руке старушка держала горящую свечу.