Текст книги "Все против свекрови"

Автор книги: Наталья Александрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Тут же к нам подскочил местный сотрудник – юркий тип в несвежем белом халате, с воровато бегающими глазами.

– Вы гроб уже выбрали? – осведомился он. – У нас есть прекрасные гробы ВИП-качества. Натуральный палисандр, обит итальянским шелком ручной работы, внутри телевизор и мини-бар…

– Зачем покойнику телевизор и бар? – искренне удивилась я.

– Некоторые предпочитают самое высокое качество! Некоторым ничего не жаль для своих близких! Впрочем, если для вас это слишком дорого, могу предложить отличные образцы более дешевого ценового сегмента, превосходное сочетание цены и качества! Африканское дерево, обивка – индийский хлопок тончайшей выделки…

– Нет, нам не то… – попыталась я его остановить.

– Не то? – расстроился он, и тут я сказала, что мы приехали на опознание.

– Взрыв? – лаконично уточнил работник морга, разом утратив прежнюю живость и предупредительность.

– Да, – ответила я так же коротко.

– Пойдемте! – Он повел нас по короткому полутемному коридору.

Запах морга усилился.

Коридор закончился железной дверью. Похоронщик толкнул ее, и мы вошли в просторную комнату.

В этом помещении холод и запах смерти достигли своего апогея.

По всей комнате были расставлены столы-каталки, накрытые простынями. Под этими простынями угадывались очертания человеческих тел.

Служитель морга уверенно прошел между рядами каталок, остановился перед одной из них, приподнял край простыни.

Я увидела мертвенно-серую человеческую ногу с привязанной к пальцу биркой. Похоронщик справился с этой биркой и кивнул:

– Ваша!

Я услышала рядом какой-то странный звук и оглянулась.

Иннокентий вцепился в руку матери, лицо его побледнело, как у покойника, так что в морге ему было самое место. Зубы его стучали, отбивая дробь, как цирковые барабаны во время исполнения смертельного номера. Именно этот стук и привлек мое внимание.

– Кеша, бодрись! – повторила Вера Павловна свое заклинание. – Мы должны через это пройти!

– Не… не могу! – проблеял тот. – Не могу пройти!

– Ну, еще совсем немного!

– Ну что – будете опознавать? – нетерпеливо проговорил сотрудник морга.

Мы с Верой Павловной подхватили Иннокентия с двух сторон и подвели к каталке. Похоронщик откинул другой край простыни, предоставив нам возможность лицезреть труп, и деликатно отступил в сторону, чтобы не мешать нам предаваться скорби.

Признаюсь, мне не очень хотелось любоваться покойницей. Как-то никогда покойники не вызывали у меня положительных эмоций. Кроме того, я не видела Ирину при жизни, поэтому вряд ли смогла бы с уверенностью ее опознать. По этой причине я смотрела не на труп жены, а на живого мужа. Мне было интересно, как примет Иннокентий трагический факт ее смерти.

Принял он его как-то странно.

Вместо ожидаемых эмоций – горя, отчаяния, безысходности – я увидела на лице безутешного вдовца удивление, а потом обиду.

– Что вы мне подсунули! – воскликнул он наконец.

Только тогда я повернулась к трупу, чтобы посмотреть, что так взбодрило этого умирающего лебедя.

Тут меня ожидал сюрприз.

Неудивительно, что Иннокентий был возмущен.

На каталке лежал бомж сильно преклонного возраста.

Он зарос седыми неопрятными волосами так густо, что был виден только нос – огромный, но не красный и не сизый, а свинцово-серый, как Нева в плохую погоду.

– Гражданин! – окликнула я сотрудника морга. – Вы что-то перепутали. Этот покойник явно не наш.

– Не может быть! – проговорил похоронщик. Он снова подошел к каталке, взглянул на бирку и пожал плечами:

– Все верно, номер девяносто шесть…

– Но это точно не моя жена! – возмущенно воскликнул Иннокентий.

Вдруг лицо похоронщика посветлело:

– А, вы правы, она вверх ногами! Это номер шестьдесят девять! Значит, ваша покойница в другом конце…

Он снова накрыл незадачливого покойника простыней и шустро перебежал к другой каталке. Снова сверившись с биркой, повернулся к нам и проговорил жизнерадостным голосом, совершенно неуместным в этих мрачных стенах:

– Ну, теперь точно ваша!

На этот раз я решила взглянуть на покойницу, чтобы исключить очередную ошибку.

Сотрудник морга откинул край простыни. То, что я увидела, напоминало кадр из фильма ужасов: жутко изуродованное, обгоревшее лицо в обрамлении черных опаленных волос. Вдобавок к ужасному виду от трупа исходил отвратительный запах горелого мяса и паленых волос.

Впрочем, этот труп, хотя и был изуродован, несомненно, был женский. Об этом говорила прическа (точнее, то, что от нее осталось), и общие очертания лица, и проступающие под простыней формы. Кроме того, из-под простыни виднелась пощаженная огнем женская рука.

От увиденного меня замутило. Я отвернулась, чтобы прийти в себя, и при этом невольно взглянула на Иннокентия.

На этот раз он был близок к обмороку, губы его тряслись, цветом лица он не отличался от окружающих покойников. Однако он все же решил исполнить свой долг, сделать то, ради чего мы сюда пришли.

– Э… это она! – проблеял он дрожащим голосом. – Э… это И… Ирина!

– Значит, так и запишем – данный труп опознан как… – Сотрудник морга достал какой-то бланк и начал его заполнять, пристроив на краю каталки, рядом с обгорелым телом. – Опознан как… – Он выжидающе взглянул на Иннокентия.

– Бубликова Ирина Михайловна… – проговорил тот, справившись со своим голосом.

– А вы, как я понимаю, супруг усопшей? – оживился похоронщик, записав данные. – Значит, вам предстоит организация похорон. Конечно, это трудное и ответственное дело, но мы можем предоставить вам все необходимые услуги на самом высоком уровне и по самым приемлемым ценам. Вы уже видели, какой у нас огромный выбор гробов в самых разных ценовых категориях. Вы должны только выбрать то, что кажется вам наиболее достойным усопшей, все остальное мы берем на себя. Транспорт, проведение церемонии… панихида в любой церкви по вашему выбору, если покойная была неверующей – гражданская панихида. Опять же поминки. Очень важен эстетический момент. В вашем случае очень сложно будет придать ее лицу привлекательный вид, но у нас есть отличные специалисты, художники-визажисты, которые справятся с такой работой… вам нужно всего лишь принести ее прижизненную фотографию, и мы гарантируем исключительное сходство…

– Постойте! – оборвала его речь Вера Павловна. – Подождите с гробами и фотографиями!

Она подошла к каталке, смело отдернула простыню и уставилась на руку покойницы.

– Не наша! – проговорила она буквально через секунду.

– Как – не наша?! – проблеял Иннокентий. – Не может быть, мама… ты ошибаешься…

На его лице был написан самый настоящий ужас – и я поняла причину этого ужаса: несчастный представил, что ему придется еще раз пройти всю эту отвратительную процедуру.

– Как – не ваша? – в один голос с ним переспросил сотрудник морга. – Вот же, номер девяносто шесть…

– При чем здесь номер? – презрительно фыркнула Вера Павловна. – Вы на руки ее посмотрите!

Иннокентий нехотя приблизился к каталке и испуганно взглянул на бледную руку покойницы. Я сделала то же самое, задержав дыхание, чтобы не чувствовать отвратительный запах горелой плоти.

Рука покойной почти не пострадала от огня. Я разглядела ухоженную руку с длинными красивыми ногтями.

– Ногти-то нарощенные, гелевые! – проговорила Вера Павловна. – А у Ирины они были аккуратные, но свои! Ты-то, Кеша, казалось бы, должен помнить…

– Да, действительно… – протянул Иннокентий, приглядевшись. – Кажется, это не ее руки…

– И опять же кольца нет обручального! – добавила безутешная свекровь. – У нее кольцо было, плоское, пятьсот восемьдесят третьей пробы, я сама покупала…

– Насчет кольца это вы зря! – воскликнул похоронщик. – У нас с этим строго, если какие украшения на трупе были – все сдается по описи… все, что рассказывают о воровстве в морге, отошло в прошлое…

– А я и не говорю ничего такого, – успокоила его Вера Павловна. – У Ирочки кольцо очень плотно сидело, оно вообще не снималось, а здесь даже следа от него нет…

– Вот, кстати, тут в описи указано, что на трупе были серьги с гранатами… – И сотрудник морга предъявил родственникам усопшей прозрачный пакетик, в котором лежали смятые и оплавленные сережки с красными камешками.

– И опять же не наши! – уверенно заявила Вера Павловна. – Ирочка на работу надевала простенькие сережки, золотые, но без камней. Точно говорю – это не Ирина!

– Слава богу! – пробормотал Иннокентий прыгающими губами. Вообще, по моим наблюдениям, его мамаша держалась гораздо лучше.

Едва Василиса со своими спутниками покинула здание морга, к нему подъехала большая красная машина. Увидев из окна эту машину, жуликоватый похоронщик забеспокоился.

Хотя он не чувствовал за собой никакой вины, но от появления этой машины ждал исключительно неприятностей.

Дверцы машины распахнулись, из нее неторопливо выбрались двое долговязых парней в черных джинсах, черных футболках, черных солнцезащитных очках и с мрачными физиономиями. Они были очень похожи, только у одного волосы были темными, а у другого – светлыми. Третий, плотный детина лет сорока с поросшим темной щетиной лицом, остался в машине.

Парни в черном вошли в морг и прямым ходом направились к закутку, где обитал жуликоватый тип.

Войдя без стука, они подошли к нему с двух сторон.

– Ну что, Крючок, – спросил блондин, – были?

– Были, – испуганно кивнул сотрудник морга. – Только перед вами ушли.

– Опознали? – осведомился брюнет.

– Нет, – похоронщик отрицательно замотал головой. – Не она это, говорят.

– Точно? – блондин снял очки и уставился на жуликоватого типа холодным пронзительным взглядом. – Как это они так точно поняли? Она же вся обгорела! Может, ты что-то путаешь? Ты нас знаешь, Крючок, с нами финтить опасно!

– А зачем мне это? – Крючок ударил себя в грудь. – Вы меня, пацаны, тоже знаете. Я без пользы для себя никогда не вру. А какая мне здесь польза? Главное дело, пацаны, что ее свекровь не признала. Точно, говорит, не она это, не моя невестка! Кольца, говорит, обручального нету, и сережки не те, в которых она была!..

– Свекровь, говоришь? – брюнет тоже снял очки и переглянулся со своим напарником. – Надо на нее посмотреть, что это за свекровь!

– Ладно, Крючок! – проговорил блондин, прежде чем снова надеть очки. – Смотри тут внимательно, если что – дашь нам знать! Ты нас знаешь, с нами лучше не ссориться!

Люди в черном дружно развернулись, покинули морг, и красная машина уехала в неизвестном направлении.

Крючок перевел дыхание и вытер со лба пот. Кажется, на сегодня все обошлось. Он достал из стола фляжку с коньяком, сделал большой глоток и вышел в главный зал.

Там как раз появились новые посетители – женщина лет пятидесяти в черном платье и коренастый озабоченный мужчина, заботливо поддерживающий ее под руку.

Оценив дорогое платье и уверенную осанку вдовы, Крючок сделал стойку и устремился к перспективным клиентам.

– Вот что, тезка, – вздохнул Василий Макарович, когда я подробно изложила результаты нашего посещения морга, – надо нам с этим делом завязывать. Пустое какое-то дело, ох, не люблю я вмешиваться в семейные разборки!

– Ага, как будто нам часто другие дела попадаются, – фыркнула я, – помните, как в прошлом году свекровь наняла вас за невесткой проследить, а оказалось, что невестка с ее собственным сыном встречается на съемной квартире, потому что бабка им жизни не дает! Так вам же еще и попало…

– И денег не заплатили, – уныло согласился дядя Вася, – а еще дамочка думала, что муж ее налево бегает, а оказалось – он к первой жене обедать ездит. Скандал жуткий, и опять же денег не дали! Ох, и надоели мне эти мужья с женами! В общем, звони клиенту, вызывай на встречу!

К телефону подошла Вера Павловна и сказала, что Кешенька очень перенервничал при посещении морга, дома у него поднялась температура, он отказался от обеда и только выпил пустого чаю. А потом прилег. И теперь крепко спит, так что ни о каком визите к детективу не может быть и речи.

– Слушайте, у нас тоже время не казенное! – рассердилась я. – Мы из-за вашего сына не намерены день терять!

– Милочка! – возмущенно начала Вера Павловна, но тут меня осенило, и я крикнула в трубку, что как им будет угодно, но тогда мы включим в оплату еще один день.

Надо отдать должное старушенции: соображала она быстро, особенно к своей выгоде. Поэтому тут же сменила тон и попросила нас приехать к ним – это, дескать, будет гораздо быстрее, потому что пока она Кешу добудится, пока он в себя придет, да еще небось и есть потребует, да пока она его допинает до нашего дома, с нее семь потов сойдет, а тут уж и вечер наступит.

Из ее слов я сделала вывод, что мама сына хоть и любит, но относится к нему весьма критически, прекрасно понимая, что он собой представляет.

Когда мы приехали, Бубликов встретил нас мрачно. На щеке у него был отпечаток подушки, волосы растрепаны, глаза опухли. Он забился в уголок дивана и затих.

Дядя Вася встал, откашлялся и начал солидным голосом:

– Мы проделали некоторую работу и можем сообщить вам кое-какие результаты.

– Какие результаты? – встрепенулся Иннокентий. – Вы же не нашли мою жену! Вы не смогли решить эту задачу! О каких результатах вы говорите?

– Кеша, держи себя в руках! – Вера Павловна нетерпеливо коснулась его плеча. – Прежде всего мы должны внимательно выслушать этих людей, а потом решим, достойны ли они доверия и сделали ли они хоть что-то за наши деньги.

Я почувствовала, что злость поднимается во мне, как сбежавшее молоко. Эта Вера Павловна мне с самого начала не понравилась, уж слишком пренебрежительно она со мной разговаривала. Одно обращение «милочка» чего стоит!

– Тише, пожалуйста, – сказал дядя Вася, – дайте договорить. Но для начала вынужден напомнить вам, что, хоть и заключили мы с вами договор, аванса никакого я с гражданина Бубликова не взял, стало быть, денег ваших не потратил.

– А еще и свои доложил, когда мотался по следам вашей невестки! – не утерпела я.

– Короче! – сказал дядя Вася. – Мы выяснили, что в ДТП гражданка Бубликова не попадала, сознание на улице не теряла, не грабили ее в темной подворотне. То есть можно предположить две вещи: либо она жива-здорова, либо ее убили, отвезли труп далеко за город и там закопали в труднодоступном месте.

– Что вы такое говорите? – Вера Павловна побледнела и прижала ладони к щекам.

– Второе маловероятно, потому что ваша невестка была женщиной небогатой, сами говорили, что драгоценностей не носила, машины дорогой не имела, с чего ее убивать-то?

– А теперь я скажу! – влезла я. – Значит, с работы она уволилась два месяца назад – раз! Одежду кое-какую прихватила с собой – это два! Документы и фотки забрала – три! Послушайте, вам не кажется, что Ирина Бубликова ушла сама, по собственной воле и вовсе не хочет, чтобы ее разыскивали?

– Не может быть! – Иннокентий смотрел потрясенно, как верблюд, встретивший в пустыне Санта-Клауса в длинной шубе и с мешком подарков за спиной. – Но что ее заставило так сделать? Мы так ее любили – и я, и мама…

– Это уж вам лучше знать, – пробормотал дядя Вася, – так что, считаем дело законченным? Вот счет за услуги, тут немного…

– То есть как это – дело закончено? – взвилась тут Вера Павловна. – Позвольте! Вас нанимали, чтобы вы нашли Ирину, а вы занимаетесь отговорками? Как это – она ушла? И что мы с сыном теперь будем делать? На что жить?

– А это-то тут при чем? – удивился дядя Вася.

– А при том, что у нас был негласный договор! – не унималась Вера Павловна. – В свое время, когда они с Кешей поженились, Ирочка прописалась в нашу квартиру.

– В эту?

– Нет, у нас была двухкомнатная сугубо смежная в пятиэтажке на проспекте Шаумяна. Ирочка сказала, что за это она обеспечит нам с Кешей приличный уровень жизни. Так и случилось, очень скоро мы квартиру поменяли на эту, большую, сделали ремонт, обставили, в общем жили скромно, но не бедствовали. И теперь она вдруг ушла, как вы говорите? Это нечестно – бросить нас на произвол судьбы!

– Возможно, она посчитала, что отдала вам все долги… – пробормотала я, – а вы уж как-нибудь сами. Пускай Кеша на работу устроится…

– Нет, нет и нет! – объявила Вера Павловна. – Я не желаю мириться с таким положением вещей!

«А мы-то при чем?» – переглянулись мы с дядей Васей.

– Вы должны ее найти! – твердо сказала Вера Павловна. – Хочет она этого или не хочет, но вы должны ее найти. А мы уж потом с ней разберемся. Если она захочет уйти – пускай предоставит нам приличное содержание. Вы поймите, мы привыкли к такому образу жизни, так что Ирина просто обязана его поддерживать!

– Ничего себе… – пробормотала я.

– Мы, конечно, можем попробовать, – сказал дядя Вася, – но это совсем другое дело. Во-первых, вы должны дать нам аванс…

Когда Вера Павловна услышала, какой аванс (кстати, очень скромный) просит дядя Вася, ее начало плющить и колбасить от жадности.

– Я скучаю по жене! – вдруг сказал Бубликов, перекрывая мамашин визг. – Я чувствую, что ей плохо. Найдите ее!

И посмотрел грустно, как верблюд, чью верблюдицу хозяин-бедуин продал в другое стадо.

– Слушайте, а что вы вообще про свою жену знаете? – агрессивно начала я. – Есть у нее родственники, друзья? Знакомые, наконец… Куда она могла пойти?

– Ирочка сирота, – тут же вступила в разговор Вера Павловна, – ее родители погибли в автокатастрофе, когда ей было шестнадцать лет, она была единственным ребенком в семье. Близких подруг у нее тоже не было, во всяком случае, домой она никого не приглашала. Мы жили втроем очень дружно, Ира много работала… Деньги просто так не платят…

Я хотела было сказать, сколько платили Ирине Бубликовой на должности курьера, но дядя Вася незаметно ткнул меня кулаком в бок – пока не время.

– А как вы познакомились со своей женой? – Я упорно задавала вопросы Иннокентию, принципиально игнорируя его мамашу, но она все время встревала в разговор:

– Кешенька с Ирочкой познакомились в столовой! Это такой счастливый случай, просто роман!

– Где-где? – удивился дядя Вася. – В какой столовой?

– В диетической, – Вера Павловна закивала головой. – Понимаете, у Кеши гастрит. Он с детства был очень болезненным ребенком, его желудок реагировал на грубую пищу. Даже в детском саду у него были большие проблемы!

– Мама, про детский сад им совершенно неинтересно! – недовольно пробормотал Бубликов.

Ну, надо же, оказывается, он не совсем безнадежен. Впрочем, известно ведь, что верблюды очень умные животные.

Иннокентий Бубликов работал тогда в средней общеобразовательной школе, преподавал математику. Единственным плюсом этой работы стало расположение школы – в десяти минутах ходьбы от дома. Дальше пошли сплошные минусы – зарплата маленькая, дети шумные и глупые, педагогический коллектив сплошь дамский, директриса редкостная сволочь, в школьной столовой каждый день недоваренная перловка и подозрительные фиолетовые сосиски. Перловку желудок Бубликова переваривать отказывался, да еще некоторые коллеги пытались за едой с ним флиртовать, приглашали в театр и в разные музеи.

«Не могу себе представить, – подумала я, – впрочем, там, в школе, на безрыбье… возможно, и этот верблюд сойдет…»

Кеша ходил обедать в диетическую столовую напротив школы. Очень удобно – все подадут, на стол накроют и самому ничего разогревать не надо. Если бы мама была дома…

– Но я тогда еще работала! – снова влезла в рассказ Вера Павловна. – Мы с Кешей жили очень трудно, пенсии не хватало, я работала в районной библиотеке…

В тот день все было как обычно. Кеша пришел в столовую после уроков, следовало подкрепиться, потому что впереди ожидался педсовет, на котором, Кеша знал, его станут ругать.

Родители ученика восьмого класса Вити Дуболомова нажаловались директору, что Кеша назвал его тупицей, недоумком и тормозом, что, кстати, полностью соответствовало действительности, потому что физичка в приватном разговоре на лестнице полностью согласилась с Иннокентием. Физичка была сильно пожилая, работала в школе лет тридцать, почти все родители учеников когда-то сами учились у нее, так что она могла с директором и поспорить. Но за Кешу она заступаться не станет, она сама сказала – ей все до лампочки, тем более что выпустить из школы всех идиотов с тройками они обязаны.

Зная, что ничего хорошего впереди его не ждет, Кеша решил плотно поесть.

Каким образом диетической столовой удалось выжить в трудные годы перестройки, оставалось для ее посетителей загадкой. Но с советских времен в столовой ничего не изменилось. Там стояли все те же пластиковые столики, которые уборщица тетя Зина изредка протирала несвежей тряпкой, на стене висел старый плакат «Хлеб – наше богатство», а за стойкой хозяйничала Танечка – пергидрольная блондинка весом в центнер, очевидно, она диеты не соблюдала.

Кеша поздоровался с Танечкой, и она, приветливо кивнув, пропела: «Как всегда?» – и шлепнула ему в тарелку рисовой каши с кубиком масла. Стакан клюквенного киселя и ватрушку с повидлом Кеша взял сам.

Развернувшись с подносом, он оглянулся в поисках свободного столика, споткнулся и едва не упал. С большим трудом он удержался на месте, но граненый стакан с клюквенным киселем опрокинулся, и малиновая жидкость вылилась на белую блузку сидевшей в проходе молодой женщины. Она вскрикнула и замахала руками. Кеша инстинктивно шарахнулся в сторону, поднос дрогнул, и проклятая ватрушка с повидлом аккуратно спикировала девушке на юбку. Разумеется, повидлом вниз.

Кеша втянул голову в плечи, сообразив, что сейчас его обругают нехорошими словами и, может быть, даже побьют. Но девушка подняла на него глаза, посмотрела жалобно и прошептала: «За что?» От ее слов и от ее больших темных глаз Кеше стало горячо где-то внутри, смутно он помнил, что в этом месте находится сердце.

Далее события начали развиваться стремительно. Девушка встала и убежала в туалет, но там как раз убирала тетя Зина и ни за что не хотела пустить пострадавшую к раковине. Да еще и обругала в своей извечной манере. Кеше захотелось убить противную тетку. Он топтался рядом с девушкой, а она вдруг прислонилась к стене и схватилась за лицо. Меж пальцев ее сочились красные капли.

«Вам плохо?» – испугался Кеша.

«Не обращайте внимания, – слабеющим голосом прошептала девушка, – у меня от стресса кровь идет носом».

Кеша почувствовал себя величайшим злодеем, Чикатило и Джеком-потрошителем в одном флаконе.

«Мне нужно полежать и положить что-нибудь холодное на переносицу…» – продолжала прелестная незнакомка.

Кеша рванул дверь туалета, запертую изнутри вредной тетей Зиной, и намочил в раковине свой носовой платок. Девушка благодарно ему улыбнулась. И ни слова о том, какой Кеша неуклюжий и что он испортил ей блузку и настроение на весь день!

– Пойдемте ко мне! – неожиданно для себя сказал Кеша. – Я живу недалеко, вы отдохнете и приведете себя в порядок. Не бойтесь, меня тут хорошо знают, я не маньяк, работаю вон в той школе.

– Я не боюсь, – девушка улыбнулась, и у Кеши снова стало горячо где-то внутри.

Она оперлась на его руку, и они пошли. Мамы дома не было, и Кеша впервые этому факту обрадовался. Девушку звали Ириной, Ирой, Ирочкой. Она скрылась в ванной всего на несколько минут и явилась на кухню, где Кеша сервировал чай, уже полностью оправившаяся, и даже пятна киселя на блузке скрылись под пиджачком.

Они пили чай, и Кеша рассказывал ей о своей любимой математике. Она умела слушать, как никто никогда Кешу не слушал, даже мама. Потом Ира с сожалением собралась уходить и позволила проводить себя только до остановки. Зато дала номер своего телефона, и Кеша почувствовал себя счастливым.

Вернувшаяся из своей библиотеки мама застала своего сына, любовно разглядывающего цифры на мобильном телефоне. О педсовете Кеша вспомнил только вечером, когда позвонила физичка и сказала маме, что директриса на собрании метала икру и грозилась уволить Кешу без права работы в школе. Кеша только рукой махнул.

Они с Ирочкой поженились через полтора месяца.

– Ну, это надо… – вздохнула я, – прямо роман какой-то… Любовь с первого взгляда. А вы-то, Вера Павловна, как отнеслись к такому скоропалительному браку? Уж извините за прямой вопрос, сын у вас единственный, свет в окошке, как всякой свекрови, вам любая невестка будет плоха…

– Да-да, – ответила Вера Павловна, – все так. Но когда Ира впервые пришла к нам в дом, ну, познакомиться со мной… Она пришла не одна. Понимаете, мы с сыном жили очень трудно, можно сказать, бедно. Квартирка маленькая, все давно просило ремонта. И раковина в ванной все время текла, то есть пользоваться ею было нельзя. И мы клали такую записочку – мол, не лить воду в раковину. Посторонние у нас в квартире бывали редко, но Кеша такой рассеянный… В общем, Ирочка увидела записку и явилась к нам в сопровождении двух таких молодых людей в синих комбинезонах. Они принесли новую раковину, мигом сняли старую, что-то там подкрутили и поменяли, и все минут за сорок. После чего убрали за собой мусор и ушли! И денег не взяли, сказали, что за все заплачено! Ира сказала, что это – ее подарок нам, а еще лично мне подарила набор косметики, а Кеше – паркеровскую ручку. И потом никогда не приходила в дом с пустыми руками – то чайник электрический принесет, то новый сервиз, то покрывало… Так что когда Кеша сообщил, что он решил на Ире жениться, то я…

– То вы были уже внутренне готовы к этому!

– Ну да, – согласилась старуха без смущения. – Я поняла, что Кеше нужна именно такая женщина, которая возьмет на себя все бытовые проблемы. Кеша – он очень талантливый, но в обычном плане… словом, мы жили очень трудно, а Ира сказала, что я смогу уйти с работы. Вы не представляете, как мне надоела районная библиотека! Зимой вечно холодно, потому что экономят на отоплении, летом – жуткая духота, а от книжной пыли у меня вообще аллергия!

– А почему она прописалась в вашу квартиру? – спросил дядя Вася. – У нее не было прописки?

– Была, но там какая-то темная история, родня выживала ее из дома… Ира пообещала, что мы все заживем обеспеченно, а я со своей стороны поклялась, что не стану препятствовать браку и никогда не буду вмешиваться в их отношения. Ира и вправду приносила в дом неплохие деньги. Через некоторое время мы поменяли квартиру, обустроились. Все шло отлично, я со своей стороны договор соблюдала, вот Кеша не даст соврать.

Кеша вместо подтверждения только поморщился и махнул рукой.

– Так что еще раз повторяю, – твердо заявила Вера Павловна, – найдите Иру! Она должна объяснить свое поведение и обеспечить нас с сыном, мы не можем скатиться за черту бедности!

– Да-а… – протянул дядя Вася. – Интересная постановка вопроса. Что ж, мы, пожалуй, возьмемся, но насчет аванса…

– Я заплачу сколько скажете, – подал голос с дивана Бубликов. – Найдите мою жену!

– И зачем только вы согласились! – упрекнула я своего партнера, когда мы вышли из квартиры Бубликовых. – Ясное дело – надоело этой Ирине вкалывать на мамочку с сыночком, и смылась она куда подальше! Я бы на ее месте давно уже сбежала!

– Ну, ты бы на ее месте замуж за этого придурка не вышла, – справедливо заметил дядя Вася.

– Точно, а вот что она в нем нашла, а? – задумалась я. – Ни рожи, ни кожи, ни…

– Вот! – Дядя Вася остановился возле лифта. – Прописка ей нужна была, вот что! Штамп в паспорте! От этого и станем танцевать, завтра же посмотрю по своим каналам, что может быть на эту самую… как ее прежняя фамилия была…

– Саловушкина…

– Авось что прояснится… Черт, что это с лифтом, застрял, что ли? Пешком идти придется…

Он пошел вниз по лестнице, а я немного задержалась – расстегнулся ремешок босоножки, и я наклонилась, чтобы его снова застегнуть.

Вдруг у меня над головой что-то прожужжало.

Я удивленно подняла голову и увидела выглядывающего между прутьями лестничных перил рыжего Сережку – того самого мальчишку, которого мы искали по заданию Пелагеи Петровны. Сережка просунул сквозь перила мобильный телефон и фотографировал меня на камеру.

– Ты что делаешь, папарацци! – воскликнула я в притворном возмущении. – Вот я тебя сейчас!

– А ты меня сначала попробуй догони! – ответил он и показал язык.

– И между прочим, взрослым полагается говорить «вы»…

Вместо ответа он изобразил такую гримасу, что я невольно засмеялась. Он понял, что опасность миновала, и пошел вверх по лестнице.

– Эй! – окликнула я маленького разбойника. – А зачем ты меня сфотографировал?

– Так просто! – ответил он. – На всякий случай.

– А ты всех так снимаешь?

– Многих! Мне мама перед отъездом телефон купила хороший, навороченный, вот я и фоткаю соседей!

– Погоди-ка… поговорить надо… – Я начала подниматься вслед за ним по лестнице. Он опасливо поглядел на меня и спросил:

– А драться не будешь? По шее не надаешь? И уши не надерешь?

– Я маленьких и слабых вообще никогда не бью!

– Это кто слабый? – он согнул руку, надулся и напряг бицепс. – Ты потрогай, какая мышца! Как железо! Хочешь, силой на руках померяемся? Я в классе самый сильный!

– Верю, верю! – усмехнулась я. – А ты мне покажешь фотографии, которые наснимал?

– А Пелагее не скажешь?

– Конечно, нет, – заверила я его. – Ты же знаешь – я частный детектив, а у частных детективов и журналистов правило – никогда не выдавать свои источники информации. А ты как раз – мой источник.

– Круто! – в восторге проговорил Сережка, мордочка его порозовела от удовольствия, и веснушки на носу стали еще заметнее. – А на частных детективов где учат?

– Сначала надо в школе выучиться, причем важны все предметы…

– Ну, уж и все! – фыркнул он. – Ну, физика и химия – это да, чтобы в ядах и взрывчатках разбираться, а русский зачем?

– Русский язык детективу просто необходим! Вот, например, ты написал Пелагее записку с требованием выкупа и наделал в ней кучу ошибок. И опытный детектив по этим ошибкам может быстро найти того, кто писал записку…

Сережка покраснел еще больше и ничего не ответил. Кажется, он мне все-таки не поверил.

В это время мы как раз подошли к дверям его квартиры.

– Погоди-ка! – я сбегала к лестничному окошку и крикнула дяде Васе, чтобы он меня не ждал, я сама доберусь.

Нарочно крикнула из окна, а не позвонила, чтобы он не стал вопросы задавать.

– Пелагеи нету, – заявил Сережка, доставая ключи. – Она на лекцию ушла в жилконтору.

– На лекцию? – переспросила я удивленно.

По моим представлениям, Пелагея Петровна скорее сама будет читать лекции, чем слушать кого-нибудь.

– Ага, – подтвердил Сережка. – Лекция по основам безопасной жизни для пенсионеров. Как выжить пожилому человеку в условиях современного большого города. Так что ты не бойся, заходи.

Вера Павловна проводила детективов и поставила чайник, чтобы спокойно выпить чаю в кругу семьи, то есть вдвоем с Кешенькой. Детективам она тоже предлагала чаю, налила в маленькие чашки бурую тепловатую жидкость и подала дешевое жесткое печенье в вазочке и кусковой сахар вместо конфет. Это в первый раз она не сумела с собой совладать, выложила перед девчонкой дорогущий китайский чай. Да и не было тогда в доме дешевых продуктов. А теперь нечего этих детективов баловать, раз пришли по делу, то и такого чаю выпьют. А если еще и кормить задаром, то они никогда не уйдут…