332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Наталья Александрова » Финита ля трагедия » Текст книги (страница 13)
Финита ля трагедия
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 01:59

Текст книги "Финита ля трагедия"


Автор книги: Наталья Александрова






сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Бизнес-леди Анна Эдуардовна, услышав такие слова, поглядела на уборщицу грозно, но та и бровью не повела, а потом вообще отвернулась и дернула плечом – дескать, плевать я хотела на ваши угрозы, уж работу уборщицы я где угодно найду. Вы лучше о своей судьбе переживайте, потому как ежели в фирме неприятности, то с уборщицы-то спроса никакого, а с вас, Анна Эдуардовна за все спросится… И как бы вас стрелочником не сделали…

Надежда Николаевна отошла с уборщицей в сторону и вполголоса о чем-то поговорила. При этом она время от времени бросала озабоченные взгляды на красные перцы, привязанные к карнизу. Затем она села за стол секретарши и сделала несколько телефонных звонков. Секретарша, обиженная тем, что ее выгнали с рабочего места, попыталась подслушивать. Тем более что бизнес-леди Анна Эдуардовна намекнула, что это было бы очень желательно.

Сначала она услышала обрывок разговора со справочной службой, из которого совершенно ничего не поняла, затем услышала беседу с какой-то Викторией Юрьевной, причем Надежда говорила так тихо, что хорошо расслышать разговор могла только пиранья в круглом аквариуме. Потом эта странная женщина позвонила на мобильный телефон Антону Ивановичу Громыхалову. Для секретарши это было примерно то же самое, что позвонить непосредственно господу богу, она перепугалась и убежала в курилку. Анна Эдуардовна пристала с вопросами, но секретарша только делала страшные глаза и махала руками.

После того как Надежда с Артуром и Василием спешно покинула офис, пытались подступить с вопросами к пиранье, но та только разевала рот и глядела равнодушно. Допрос третьей степени с пристрастием уборщицы Елены Сергеевны дал примерно такой же эффект.

Виктория Юрьевна набрала номер старой подруги. Александра мгновенно взяла трубку, как будто она сидела возле телефона и ждала звонка.

– Саша, – проговорила Виктория страдальческим голосом, – приезжай ко мне!

– В чем дело? – В голосе Александры Сергеевны звучало удивление. – Что с тобой случилось?

– Мне плохо! – Виктория мучительно закашлялась. – Наверное, я замучила себя всеми этими диетами, пищевыми добавками, средствами для похудения… я так ужасно себя чувствую! А сегодня еще этот крем…

– Какой крем? Ты ешь пирожные с кремом? Но ведь я говорила тебе – это медленное самоубийство!

– Да какие пирожные! Я сегодня намазала лицо косметическим кремом… ну, тем, фирмы «Ликофарм»… после этого мне стало гораздо хуже!

– Не может быть, – уверенно ответила Александра, – это очень известная фирма… а где Вениамин?

– Он куда-то ушел… с ним что-то творится, кажется, ему тоже надоел здоровый образ жизни… он последние дни такой странный!

Голос Виктории слабел, дыхание стало шумным и неровным.

– Саша, я очень прошу тебя, приезжай! Мне так страшно…

– Ну что ты, не волнуйся, все будет хорошо! Возьми себя в руки!

Виктория снова закашлялась, потом перевела дыхание и проговорила:

– Ты права. Что-то я совсем распустилась… ничего, часа через два придет мой сосед, он врач, я пойду к нему.

– Ты уверена? – на этот раз в голосе Александры прозвучало беспокойство, – знаешь, пожалуй, я все-таки к тебе приеду.

Александра Сергеевна нажала кнопку звонка. За дверью раскатилась долгая заливистая трель, но никто на нее не отозвался. Она позвонила еще раз, и снова безрезультатно. Только тогда достала из кармана плоский блестящий ключ и вставила его в замочную скважину. Ключи от квартиры лучшей подруги у нее всегда имелись.

В квартире было полутемно и тихо. Однако, прислушавшись, Александра расслышала доносящийся из гостиной негромкий стон. Она пошла на этот звук и увидела в полутемной комнате на диване Викторию. Лицо подруги казалось безжизненным, но, услышав рядом с собой шаги, Виктория открыла глаза и снова едва слышно застонала.

– Ты приехала, Саша… – проговорила она голосом слабым, как шелест ветра в траве, – спасибо… мне что-то плохо…

Александра, не говоря ни слова, подошла к дивану, села рядом с подругой и вгляделась в ее лицо странным изучающим взглядом.

– Почему… почему ты так смотришь на меня? – Виктория шире открыла глаза и облизнула пересохшие губы. – Включи свет!

Александра ничего не ответила. Она сидела в полутьме и не сводила глаз с бледного лица подруги.

– Мне плохо… наверное, надо вызвать врача. Я не понимаю, что со мной… мне так тяжело дышать!

– Врача? – переспросила Александра. – Хорошо, я вызову врача.

Однако она и не подумала встать и протянуть руку к телефону.

– Саша, мне страшно! – прошептала Виктория. – Происходит что-то непонятное! Я боюсь… боюсь всех, даже тебя!

– Не надо бояться, – мягко, с чуть заметной улыбкой ответила Александра Сергеевна, – скоро все кончится.

– Ты так странно говоришь… – удивленно произнесла Виктория. – Саша, принеси мне воды.

На этот раз Александра встала и прошла в ванную комнату. Там она включила свет, огляделась и почти сразу увидела на полочке под зеркалом золотистую картонную коробочку с характерным черным трилистником. Александра взяла коробочку и вернулась в гостиную.

– Ты принесла воды? – беспокойно спросила ее Виктория. – Я очень хочу пить!

Александра Сергеевна ничего не ответила. Она снова села на диван рядом с подругой, достала из кармана тонкие резиновые перчатки и аккуратно, неторопливо надела их.

– Саша, что ты делаешь? – Виктория в ужасе наблюдала за подругой.

Но та по-прежнему ничего не отвечала. Руками в перчатках она открыла коробочку, достала из нее красивую банку с кремом, отвернула крышку, взяла немного крема на палец и нанесла на щеку Виктории. В этом движении была такая удивительная забота – так любящая мать смазывает кремом лицо маленького ребенка, прежде чем выйти с ним на зимнюю улицу.

– Что ты делаешь? – повторила Виктория, безуспешно пытаясь отстраниться, вжимаясь спиной в спинку дивана.

Александра Сергеевна ровными плавными движениями втирала крем в ее бледную кожу. Крем пах болотной тиной и увядающими цветами. Втерев его без остатка, она спрятала баночку в карман и тихо проговорила:

– Не бойся, скоро все кончится.

– Это не тот крем, – раздался вдруг за спиной у нее громкий спокойный голос.

– Как не тот? – вскрикнула Александра и вскочила с дивана.

В комнате неожиданно вспыхнул яркий свет. Александра Сергеевна на мгновение ослепла, а когда зрение вернулось к ней, разглядела женщину средних лет с довольно коротко подстриженными русыми волосами.

– Кто вы?

– Меня зовут Надежда Николаевна Лебедева, – спокойно ответила незнакомка, – только вам это вряд ли что-нибудь говорит. А крем, которым вы сейчас так заботливо намазали лицо своей подруги, – самый обыкновенный, без яда, говорят, очень даже неплохой. А тот, с ядом, – вот он, у меня! – и она показала Александре золотистую картонную коробочку с черным трилистником.

Александра взвыла, как раненая волчица, и бросилась на незнакомку. Однако на полпути ее перехватили сильные мужские руки. Александра пыталась вырваться, но ее крепко держали за локти двое крепких мужчин в строгих, не по сезону черных костюмах.

– Спасибо, ребята! – с чувством проговорила Надежда Николаевна. – Вы сработали отлично! И вы, Виктория, блестяще исполнили свою роль!

Виктория спустила с дивана полные ноги, села и проговорила с горечью:

– За что, Саша? Ведь мы были подругами! Так за что же, за что?

– Подругами? – переспросила Александра и горько рассмеялась. – Если бы ты знала, как надоела мне своей бесконечной завистью! Тебе все время, с самого детства нужно было все точно такое же, как у меня! И когда у тебя появлялась такая же игрушка, такое же платье, как у меня, – мне больше не хотелось играть со своей игрушкой и надевать свое платье. Когда в седьмом классе мне купили розовое кримпленовое платье, ты потребовала у своих родителей точно такое же. Оно смотрелось на тебе как седло на корове, и я подумала, что и мое так же ужасно… больше я его не надела. Ты превращала все, к чему прикасалась, в пародию, в издевательство!

– За это не убивают, – проговорила в наступившей тишине Надежда Николаевна.

– Вы правы, – Александра взглянула на нее с интересом, – за это, конечно же, не убивают. Больше того – несмотря ни на что, я даже чувствовала к ней что-то вроде привязанности…

Александра Сергеевна привыкла к Вике с детства. Сначала она не замечала Викиного странного желания иметь все то же самое, те вещи, одежду и игрушки, что у нее. С возрастом наблюдательная и неглупая от природы Саша осознала, что Викины родители имеют гораздо больше возможностей для удовлетворения прихотей своей дочери. Викин папа прилично зарабатывал, мама, как уже говорилось, хорошо шила. Она могла, один раз увидев красивое платье в магазине или вообще на посторонней женщине в театре или в ресторане, скопировать его без труда. Раньше во времена всеобщего дефицита такое умение ценилось очень дорого, и Сашу удивляло Викино стремление покупать одежду в магазине, причем точно такую же, как у нее. Тем более что Сашу родители не баловали, они никогда не могли ей простить, что она не мальчик. Папа ждал сына, он мечтал, как они вместе будут ходить на футбол и на рыбалку, он научит мальчика стрелять и купит боксерские перчатки. Мама тоже ожидала сына, ей хотелось, чтобы он был умным и талантливым, окончил школу с золотой медалью, а институт – с отличием и защитил диссертацию на какую-нибудь очень серьезную тему. В мечтах ей виделось, как идет она под руку с красивым рослым молодым человеком, и все вокруг завидуют ей, потому что у нее такой замечательный сын. Своим появлением на свет Саша очень разочаровала родителей. Папа вообще потерял к ней интерес, а мама так и не смогла перестроиться на воспитание девочки.

Саша рано почувствовала себя самостоятельной. Со временем она вышла замуж, ей хотелось попробовать, что это такое – семейная жизнь. Очень скоро она поняла, что Венечка не будет ей поддержкой и опорой, его самого нужно было поддерживать и воспитывать, а главное – кормить и одевать.

С Викторией они виделись от случая к случаю, а перезванивались часто, и это считалось дружбой. Вначале Александру раздражало Викино слепое подражание, потом навалилось столько хлопот, что некогда было об этом думать. Старым друзьям многое можно простить…

Когда выяснилось, что Виктория захотела такого же мужа, как у Александры, и, не найдя подходящего кандидата, положила глаз на Венечку, Александра Сергеевна даже обрадовалась. Конечно, не в первый момент, а когда утихло неприятное изумление и душу перестал точить противный червячок. К тому времени Александра Сергеевна давно уже поняла, что от Вениамина нет совершенно никакого прока в семейной жизни, и его уход к подруге показался ей лучшим вариантом. В самом деле: не выгонять же мужа на улицу, не скотина все-таки… Да она и кошку бы никогда не выгнала. Но с другой стороны, Александра Сергеевна безумно устала от Венечки, от его нудного голоса, от его неизменной втулки для кривошипа, и от самого кривошипа устала тоже. Ей требовалась передышка, так что Викины комплексы сыграли ей только на руку. Если бы Венечка ушел к какой-нибудь другой женщине, Александра Сергеевна не на шутку бы забеспокоилась – вдруг у него есть какое-то тайное достоинство, которое она ненароком проглядела. Но с Викой все было вполне объяснимо, и Александра не стала волноваться, тем более вся семейная жизнь подруги и бывшего мужа лежала перед ней как на ладони. Она даже прикармливала иногда Венечку – так, по старой памяти, по доброте душевной.

Прошло некоторое время, и в один прекрасный вечер в квартире Александры Сергеевны раздался звонок. Она внимательно рассмотрела в глазок человека, стоящего за дверью, и впустила его без колебаний. Мужчина средних лет и чрезвычайно приличной наружности представился адвокатом, сотрудником крупной международной юридической фирмы, и он разыскивал Вениамина… Сама не зная почему, скорей всего по наитию, Александра Сергеевна сказала ему, что Венечка находится в долгосрочной командировке в городе Вехневилюйске. Адвокат слегка омрачился лицом и рассказал Александре Сергеевне, что у Венечки, оказывается, в Канаде был дядя, который оставил ему наследство.

Дядя Вениамина, родной брат его покойной матери, тоже был конструктором. Только в отличие от племянника он был конструктором настоящим, что называется, от бога. Работал он в автомобильной промышленности и в восьмидесятые годы прошедшего двадцатого века сделал несколько очень важных изобретений, улучшивших конструкцию «Жигулей». Как было принято в те времена, эти изобретения со спокойной совестью приписал себе его начальник. Начальнику за них дали Государственную премию, а Венечкиному дяде в качестве поощрения выписали пятьдесят рублей. Однако эти изобретения стали известны не только в нашей стране, но и за рубежом, и изобретателя пригласили посетить крупный канадский концерн. Из Москвы дали команду поддержать престиж страны и укрепить советско-канадское сотрудничество в области автомобилестроения. Начальник, нисколько не сомневаясь, начал оформлять собственные документы, когда стало известно, что в Канаде может потребоваться дать пояснения и технические консультации, для которых знаний и способностей начальника может не хватить. Собственно, из всех знаний и способностей у начальника были только хорошее политическое чутье да волосатая лапа в Москве. Так получилось, что Венечкиного дядю тоже взяли в Канаду. Третьим в делегации был скромный молодой человек из органов.

Канадцы очень быстро разобрались, кто есть кто и кто из гостей на самом деле является автором изобретений. Венин дядя, который ко всем своим достоинствам еще и говорил по-английски, целыми днями пропадал на заводе и в конструкторском бюро, а его начальник с товарищем из органов в поте лица обследовали дешевые распродажи и недорогие бары в окрестностях завода. Ближе к концу срока командировки они спохватились, что внесли слишком скромный вклад в международное сотрудничество, и подготовили вдвоем основательный отчет о деятельности своего коллеги, Вениного дяди. В этом отчете они сообщали руководству, что тот вел себя в Канаде неподобающим образом, посещал кварталы красных фонарей и неоднократно встречался с подозрительными лицами, которые вполне могут являться сотрудниками иностранных разведок. Отчет был подготовлен на высоком идейно-художественном уровне, и не миновать несчастному конструктору по возвращении на родину больших неприятностей, а может быть, и срока, да на его счастье авторы отчета на радостях напились и оставили свое творение на виду.

Венин дядя увидел этот опус, пришел в ужас и рассказал обо всем своим новым канадским друзьям. Те очень ему посочувствовали и предложили прекрасное место в управлении концерна. Дядя поколебался, погоревал и принял предложение. Семьи у него не было, так уж сложилась жизнь, единственная сестра умерла за год до того, так что на родине оставался только племянник. Делегация вернулась на родину в неполном составе, и неприятности были как раз у авторов рокового отчета. Им поставили в вину то, что они не сумели предотвратить предательство своего коллеги.

Веня, который в то время был довольно молодым инженером и только начинал чертить свои знаменитые втулки для кривошипов, был потрясен таким недальновидным поступком дяди, который мог испортить его незапятнанную анкету. К счастью, Вениной матери, родной сестры невозвращенца, уже не было на свете, и молодой специалист постарался исключить любые упоминания о своем подозрительном родственнике.

А дядя благодаря своим способностям сделал в Канаде большую карьеру и через несколько лет стал одним из совладельцев того самого автомобильного концерна. Однако он был далеко не молод, и здоровье начало давать сбои. Тогда-то новоиспеченный канадский миллионер вспомнил о своем единственном оставшемся в России родственнике и составил завещание в пользу племянника.

И вот теперь дядя умер, и адвокат приехал в Россию, чтобы сообщить об этом наследнику. Выслушав всю историю, Александра Сергеевна дрогнувшим голосом спросила, велико ли наследство. Адвокат ответил, что он не вправе раскрывать такие подробности никому, даже жене наследника, но приблизительно стоимость акций автомобильного концерна, оставленных Венечке дядей, составляет три миллиона долларов.

Александра Сергеевна изменилась в лице и надолго замолчала, после чего пробормотала, что муж вернется из командировки только через три недели и что в Верхневилюйске находится секретный военный объект, туда не пускают без специальных пропусков. Адвокат, впрочем, и сам не собирался тащиться в такую даль, он вспомнил, что у него еще дела в Москве, и согласился приехать через три недели. О Виктории в разговоре, разумеется, не было сказано ни слова.

Тщательно заперев за ним двери, Александра Сергеевна вернулась в комнату и без сил плюхнулась на диван. Мысли ее кружились в голове, как щепки в водовороте. Александре казалось, что голова у нее сейчас взорвется. Наконец мысли немного успокоились, из них выплыла одна главная: как случилось, что Александра Сергеевна так прокололась? Ведь она знала своего бывшего мужа как никто другой, ведь она видела его насквозь, и на два метра под ним, ведь она в любое время могла сказать, что он думает и что сделает в следующую минуту! И как же так получилось, что в бесконечной суете и поисках приработка она не смогла предвидеть надвигающихся перемен? Где было ее внутреннее чутье? А Виктория – недалекая, толстая Виктория оказалась прозорливее ее?

Александра Сергеевна проворочалась всю ночь на неудобном диване, хотя всю жизнь спала как убитая – не от чистой совести, а оттого, что сильно уставала. И к утру она приняла решение.

Это несправедливо, что она столько лет тянула на себе Венечку, и не получит теперь ни гроша, а Виктория потерпела всего несколько месяцев, и вдруг разбогатеет. Это нечестно. Нужно срочно исправлять положение.

Но как это сделать? Весь вопрос был во времени. Она должна все успеть за три недели. Можно, конечно, приголубить Венечку и перетянуть его на свою сторону. Александра Сергеевна прекрасно знала, что в семейной жизни бывшего мужа и подруги не все гладко, не зря Венечка часто таскается к ней. Он привык к ней за столько лет, по-своему был к ней привязан, к тому же Александра прекрасно изучила его вкусы, вернее, в свое время сама его воспитала. Наилучшим вариантом было бы развести его с Викторией и снова женить на себе, но Александра Сергеевна боялась не успеть. А рисковать она не могла. Адвокат мог появиться в самое ближайшее время и раскрыть Венечке глаза. А тогда уж Вика окажется страдающей стороной, и акции Александры Сергеевны упадут ниже плинтуса.

Со свойственной ей прямотой Александра Сергеевна сказала себе, что Викторию нужно убить. Только обязательно обставить дело как несчастный случай. После трагической смерти жены убитый горем Венечка бросится к Александре. Он не может существовать самостоятельно, особенно в стрессовой ситуации. Прибрать его к рукам вместе со всеми деньгами не составит никакого труда…

К утру Александра Сергеевна убедила себя, что убийство Виктории – единственно возможный вариант, таким образом она обрубит все концы.

Она подумала, как это сделать технически, и остановилась на отравлении. Нужно подсунуть Виктории яд, таким образом, у нее, Александры Сергеевны, будет алиби.

Не зря последние несколько лет она была озабочена только тем, где бы заработать денег. Она перепробовала многое и наконец нашла замечательный приработок. Она закончила какие-то курсы, почитала специальную литературу и стала специалисткой по фэн-шуй. Ее приглашали в частные дома и в офисы. И в одной частной химической лаборатории, где она консультировала, Александра Сергеевна достала немного яда. Яд был растительного происхождения, его почти невозможно обнаружить в организме. Яд необязательно было глотать, он мог проникнуть в организм через кожу. Попадание достаточного количества яда в организм вызывало мгновенный паралич дыхательных мышц.

Потом в офисе косметической фирмы «Ликофарм», где Александра Сергеевна тоже консультировала, она узнала, что вскоре назначена рекламная акция в торговом центре «Лэйк», где десяти первым покупателям будут вручать подарочные наборы косметики. Все получилось очень удачно, в комнате никого не было, Александра Сергеевна смогла подмешать яд во все десять баночек с кремом. Она не могла знать заранее, какой набор достанется Виктории, и не могла рисковать… О том, что вместе с Викторией могут погибнуть еще девять женщин, она не думала – не до этого было…

– Вы готовы были убить десять человек! – воскликнула Надежда, в волнении выслушав всю историю. – Это невероятно!

– По-моему, понятно – чтобы отвести от себя подозрения, я должна была спрятать убийство Виктории среди других убийств, – довольно спокойно ответила Александра.

Так учитель математики объясняет ученикам какую-нибудь несложную теорему. – Все эти смерти объяснили бы недоброкачественностью крема, списали бы на фирму «Ликофарм»… Меня подозрения бы не коснулись, я у них не в штате.

– Саша, ты ужасная женщина! – сдавленным голосом проговорила Виктория. – Ведь мы дружили с тобой столько лет…

– Ненавижу! – прошипела Александра и рванулась из рук охранников.

– Что теперь делать? – спросила Надежда.

– А это уж мы сами знаем! – решительно ответил Артур. – Всего хорошего, Надежда Николаевна, вы уж извините, но до дому вас довезти не сможем, у нас другой пассажир.

– Вы как? – спросила Надежда Викторию.

– Да ничего, – вяло ответила та, – как-нибудь соберусь. Хорошо, хоть завтра воскресенье.

Надежда вдруг вспомнила, что завтра действительно воскресенье, и вечером приедет из командировки муж. А послезавтра понедельник, и Павлу крайний срок попасть во французское консульство за визой, а он даже не знает, что документы она уже достала. И вообще уже вечер, и Павел, наверное, с ума сходит, куда она пропала.

– Слушайте, вы уж тут сами в себя приходите! – крикнула Надежда и выскочила из квартиры.

Надежда подошла к своей собственной двери и позвонила. Конечно, у нее были ключи, но она подумала, что Павел Петрович еще не знает, что все неприятности благополучно завершились, что за ним больше никто не охотится, и может перепугаться, услышав скрип ключа в замке.

Дверь распахнулась почти мгновенно. Павел стоял на пороге, красный от волнения.

– Надя, – воскликнул он, хватаясь за сердце, – ну разве так можно?

– А в чем дело?

– Где ты пропадала? Я так волновался, я обзвонил все морги и больницы…

– Ну, знаешь ли! – возмущенно прервала его Надежда, входя в прихожую, – я все-таки не пятнадцатилетняя девочка, а ты не моя мама…

– Но ты пропала и не давала о себе знать!

– … и не муж…

– Кстати, о муже! Представляешь, как я смотрел бы в глаза Саше, если бы с тобой что-то случилось!

– Я надеюсь, – холодно проговорила Надежда, – ты не собираешься рассказывать ему о том, что здесь происходило?

– Но я, как честный человек…

– Если ты хоть что-то ему расскажешь, ты будешь не честный человек, а круглый дурак, и я тебе немедленно откажу от дома!

– Но Надя…

– Вот, держи! – Надежда протянула Павлу розовую пластиковую папочку, – хотя ты, конечно, этого и не заслуживаешь…

– Ой! – Павел схватил папку и прижал к груди, – неужели это…

– Оно самое, – подтвердила Надежда, – так что в понедельник с утра можешь отправляться в консульство. Но учти – если хоть о чем-то проболтаешься…

Павел Петрович так и не узнал, что его ждет в этом случае, потому что Надежду неожиданно прервал дверной звонок.

– Кто это еще? – Надежда повернулась и открыла дверь. В прихожей сразу стало тесно: в нее ввалились соседка Марья Петровна с Тяпой на руках, ее племянница Липа во всей своей красе и еще какой-то коренастый мужчина, лицо которого показалось Надежде смутно знакомым.

– Ой, Надя, – заторопилась Марья Петровна, – а я тебя в окно увидела, дай, думаю, зайдем… Мы так волновались, Павел Петрович вот просто места себе не находил… Липочка как раз пирог испекла, с капустой, а у нас еще и торт есть, Леонид Михалыч принес, – и она указала на коренастого спутника.

– Старший сержант Огурцов, если не ошибаюсь? – обратилась к нему Надежда.

– Так точно!

В штатском Леонид Михайлович Огурцов выглядел довольно представительно.

– Так что же мы в прихожей стоим? – радостно воскликнул Павел Петрович, – пойдемте чай пить!

За столом старший сержант сел рядом с Липой. Племянница Марьи Петровны цвела, как куст махрового шиповника, а коренастый полицейский ухаживал за ней и через два слова повторял:

– Попробуйте пирог, это Липочка пекла! Она так хорошо готовит!

Домой Павел Петрович отвез Надежду уже заполночь. Кот объявил бойкот.

Все воскресенье Надежда усиленно подлизывалась к коту. Она кормила его свежей печенкой и фаршем, через каждые два часа давала витамины и расчесывала щеткой. Бейсик милостиво принимал все знаки внимания, но особо Надежду не жаловал. Она же беспокоилась, как бы кот и вправду не похудел, а самое главное – не нажаловался Сан Санычу, что Надежду где-то носило целыми сутками.

Помимо возни с котом, Надежда еще успела прибрать в квартире, выстирать и выгладить белье, сбегать в супермаркет и приготовить праздничный обед.

И вот, когда она присела передохнуть на полчасика с чашкой чая, зазвонил телефон.

– Добрый день, Надежда Николаевна! – раздался в трубке знакомый голос.

Надежда узнала Громыхалова, она ведь уже говорила с ним по телефону. Она ответила ему осторожно, без особой сердечности, недоумевая, что же ему еще-то от нее нужно.

– Я бы хотел вас поблагодарить за все, что вы сделали для фирмы «Ликофарм», – церемонно начал Антон Иванович, – если бы не ваша напористость и умение добиваться своей цели, фирме пришлось бы туго. Вы предотвратили смерть восьмерых человек.

– Да, но некоторые из них выжили вовсе не благодаря мне, а по чистой случайности, – возразила Надежда, – просто сейчас лето, кто-то уехал отдыхать и отложил вашу косметику…

– Не скромничайте, – перебил Громыхалов, – сложная ситуация разрешилась благодаря вам.

У Надежды язык не повернулся спросить, что же сделали с Александрой Сергеевной, это была запрещенная тема. Вряд ли фирма станет привлекать к делу полицию, чтобы не было огласки. Впрочем, она получила по заслугам. Двое-то умерли. Не спросила Надежда и про Ольгу Бережкову. Что-то подсказывало ей, что Ольга больше не работает в торговом центре «Лэйк», и вообще теперь ей трудно будет найти хорошо оплачиваемую работу. Девушка неправильно рассчитала свои действия, тут уж никто не виноват, кроме нее самой.

– Надежда Николаевна, я возвращаюсь к тому же вопросу, – продолжал Громыхалов, – вы не хотели бы работать в нашей фирме?

– Начальником по безопасности? – поразилась Надежда.

– Ну-у, – замялся Громыхалов, – это, конечно, вряд ли, но что-нибудь приличное вам подберем, нам нужны такие способные и энергичные люди.

– Спасибо, – неуверенно ответила Надежда, – боюсь, что муж будет против…

– Ну, тогда позвольте прислать вам подарок на память.

Это Надежда позволила, и через сорок минут явился ее старинный знакомый Артур с огромной корзиной, украшенной разноцветными лентами и искусственными цветами. Вместо фруктов или конфет в корзине была куча косметики, начиная от обычного мыла и кончая какими-то непонятными тонизирующими притираниями и релаксирующими СПА-гелями. У Надежды зарябило в глазах от ярких упаковок. Корзина занимала ужасно много места, и Бейсик тут же пристроился обгрызать плетеную ручку. Кроме того, муж, конечно, не преминет поинтересоваться, откуда Надежда взяла такую кучу косметики и что собирается делать с этакой прорвой.

К вечеру Надежду осенило: Алка Тимофеева! У старинной подруги намечалось волнующее событие – пятидесятилетний юбилей. Надежда ожидала этой даты с вполне объяснимым легким злорадством – у нее-то такое несчастье уже было зимой. Алка собиралась закатить потрясающий праздник, и как раз роскошная косметическая корзина будет самым подходящим подарком, и не нужно ломать голову. От этой мысли Надежда повеселела и встретила приехавшего мужа радостно, и даже кот Бейсик проявил благородство и не стал ябедничать на хозяйку.

Примерно через неделю после описанных событий, во вторник, Сан Саныч и Надежда провожали профессора Соколова в Париж. Они встретились с ним прямо в аэропорту «Пулково-2». Павел Петрович был весел и оживлен, он предвкушал замечательную поездку. Обнявшись с друзьями, он предложил:

– Пойдемте, выпьем немного на прощание. Тебе, Саша, нельзя, ты за рулем, а мы с Надеждой можем себе позволить…

– Да, а как тебе удалось выцарапать свои документы? – спросил Сан Саныч приятеля по дороге к бару.

– А, все было просто! – Павел махнул рукой. – Как ты и говорил, та девушка прочитала на приглашении мой телефон и позвонила. Мы встретились и поменялись папками… между прочим, очень милая девушка…

– Ох, Павел, – Надежда засмеялась и погрозила пальцем, – ты неисправим! Смотри, как бы жена не узнала!

Павел Петрович заказал два бокала шампанского и сок для Сан Саныча.

Подняв бокал, он сказал своему другу:

– Я хочу выпить, Саша, за твою жену. Ты просто не представляешь, как тебе с ней повезло! Надежда – удивительная женщина, пока тебя не было, она буквально спасла мне жизнь…

– Как это? – заинтересовался Сан Саныч.

Надежда за спиной мужа сделала страшные глаза и показала Павлу кулак.

– Она спасла меня от голодной смерти! Каждый день кормила меня ужинами, и какими ужинами!

Взгляд Сан Саныча потеплел, а Надежда тихонько перевела дух. На этот раз обошлось, муж ничего не узнал.

Виктория Юрьевна закрыла дверцу духовки, и в это самое время раздался звонок в дверь. Звонок был свой, знакомый, Виктория подумала, что пришла соседка по мелкой хозяйственной надобности, и отворила дверь, не спрашивая. За дверью стоял Венечка. Да полно, он ли это? Где реденькие волосики, прилипшие к черепу, где вечно унылое выражение лица, где кургузый пиджачок с узким выгоревшим галстуком? Галстук был завязан на фабрике вечным узлом, а вокруг шеи шла резинка, точно такая, какую вдергивали раньше в трусы, так что Виктории хотелось иногда оттянуть галстук, и чтобы он потом щелкнул Венечку по носу.

Не было галстука. То есть был, но шелковый, итальянский, в разводах. Костюм тоже был шикарный, серый в жилочку. Новые ботинки блестели. В руках Венечка держал букет темно-красных роз и сиял из-под букета, как медный самовар.

Виктория Юрьевна в первый момент слегка растерялась от такого великолепия и попятилась назад. Венечка просочился в квартиру и молча протянул ей букет. Поскольку Виктория букета не приняла, ему пришлось положить его на тумбочку.

– Виктошенька! – заговорил он, освободив руки и картинно прижав их к сердцу. – Дорогая! Я вернулся!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю