355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Наталья Александрова » Клад Наполеона » Текст книги (страница 3)
Клад Наполеона
  • Текст добавлен: 29 сентября 2016, 04:06

Текст книги "Клад Наполеона"


Автор книги: Наталья Александрова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Но, голодные, оборванные, израненные, французские солдаты сияли, сотни глоток выкрикивали одно слово – Москва! Москва!

И впрямь перед ними раскинулся древний богатый город. Покоренный Великой Армией, он лежал в страхе и ожидании. Тысячи церквей сверкали куполами и колокольнями, вдалеке виднелись стены Кремля.

– Вот я и в Москве! – проговорил император, с трудом преодолев охватившее его волнение. – Приведите бояр!

Он думал, что сейчас к нему приведут покорных вельмож с ключами от древней русской столицы, но прошел час, потом еще один – но депутация все не показывалась. Наконец подъехал один из офицеров свиты и смущенно доложил, что никаких бояр нет, Москва пуста, по улицам шляются только толпы пьяных и грабителей.

Помрачнев, император приказал пушечным выстрелом подать сигнал к движению авангардов армии.

Мюрат пошел к Дорогомиловской заставе, Понятовский – к Калужской, вице-король Евгений – к Пречистенке и Тверской. Вслед за авангардами, среди пыли и грохота, среди ржания и топота коней двинулись все корпуса.

Возле Дорогомиловской заставы император остановил коня и спешился. Он все еще верил, что к нему приведут городскую депутацию, и долго прохаживался у Камер-Коллежского вала, с нетерпением оглядывая город.

Депутация москвичей так и не появилась, и армия продолжила свое движение.

Император приказал войскам соблюдать строжайший порядок, коннице не слезать с коней и ни в коем случае не допускать грабежей. Сам он, так и не дождавшись депутации, решил не въезжать в город, а расположиться на постоялом дворе возле заставы.

Однако, несмотря на строгий приказ, французские солдаты, голодные, оборванные, многие даже босые, увидев брошенные купцами лавки, принялись за грабежи.

– Мы оборваны и голодны, – говорили они друг другу. – А тут груды всяческой снеди, полные магазины одежды и обуви, брошенные своими хозяевами. Если мы не возьмем это, все это богатство растащат грабители из штатских. В конце концов, мы – победители, а победителей не судят…

Остановить их не было никакой возможности, и вскоре к этой вакханалии, не желая отставать от своих подчиненных, присоединились офицеры, а потом и генералы. Они не удовлетворялись едой и одеждой: захватив экипажи в Каретном ряду, они наполняли их дорогой посудой, мехами и прочими ценностями.

Вскоре вся армия разбилась на бесчисленные неуправляемые шайки мародеров.

Вдруг, в самый разгар повальных грабежей, вспыхнул пожар в москательном ряду торгового квартала, а вскоре запылал уже весь Китай-город.

Однако пожары не остановили беспорядок, а только придали ему новое оживление: мародеры спешили разграбить город, пока все его богатства не уничтожил безжалостный огонь.

Узнав о бушующих в городе пожарах, император решил покинуть постоялый двор и в шесть часов утра третьего сентября вступил в Кремль.

Санаторий «Солнечный берег» занимал несколько одноэтажных деревянных домов, разбросанных среди соснового леса. В самом большом, первом корпусе располагались администрация и кабинеты врачей. Сюда-то и направились Матвей с участковым.

Увидев на пороге своего кабинета участкового, директор санатория Артур Иванович поднял голову от бумаг и изобразил на лице подобие улыбки:

– Какие люди! Василий Никитич, давно к нам не заглядывали! Случилось что?

– Случилось… – начал участковый, но Матвей ткнул его в бок, и он удержал чуть не сорвавшиеся слова, а вместо этого спросил: – А у вас в санатории ничего не случилось?

– То есть что конкретно вы имеете в виду? – осведомился директор.

В ожидании ответа он снял очки и начал протирать их салфеткой.

– Ну, я не знаю… – протянул Василий. – Может, ЧП какое-нибудь… или человек незнакомый появился…

– Насчет того чтобы появился – этого у нас не может быть, – отрезал Артур Иванович. – С этим у нас строго, все пациенты исключительно по документам, с направлениями лечебных учреждений. Вот, правда… впрочем, это вас, наверное, не заинтересует…

– Вы скажите, скажите! – оживился Василий. – Я уж сам решу, интересует или нет!..

– Да вот один человек от нас неожиданно уехал… – сообщил директор неуверенно.

– Когда?! – в один голос выпалили Василий и Матвей.

– Сегодня утром.

Приятели переглянулись.

– Он, наверняка он! – проговорил Матвей.

– Что за человек? – осведомился участковый.

– Одну минуточку… – директор санатория открыл толстую папку и прочитал: – Кукушкин Михаил Борисович… панкреатит, холецистит, хронический гастрит и еще тут кое-что поскромнее…

– Что это вы такое говорите? – удивленно переспросил Матвей. – Что за слова иностранные?

– Ох, молодой человек, – вздохнул директор. – Могу вам только позавидовать, если вам такие слова незнакомы! Это болезни, которыми страдал господин Кукушкин!

– А лет ему сколько? – подозрительно спросил участковый.

– Шестьдесят четыре.

– Нет, не он! – в один голос проговорили приятели.

– Хотя… – задумчиво протянул участковый. – В моей практике бывали случаи. Вот Трофим Степанович Сысоев из Засолья… тоже пожилой мужчина был и весь больной, а такое устроил…

– Вась, только не надо про случаи из своей богатой практики! – остановил его Матвей и повернулся к директору. – А что за человек был этот Михаил Борисович? Чем занимался?

– Лечился, – коротко ответил Артур Иванович. – Вы же слышали – панкреатит, холецистит, гастрит хронический… воду пил минеральную, нашу, местную, у нас очень хорошая вода, и другие процедуры принимал – ванны лечебные, клизмы очищающие…

Матвей застонал.

– Еще гирудотерапия, – продолжал директор, сев на своего конька. – Это пиявки лечебные, тоже местные. У нас здесь очень хорошие пиявки, крупные…

Матвей позеленел и отступил к двери.

– А в свободное от лечения время? – поспешно вступил в разговор участковый.

– Ну, насчет свободного времени – это не ко мне! – Директор пожал плечами. – Интересоваться свободным временем – на это у меня времени нет, извините за каламбур!

– Ясно-понятно! – вздохнул Василий. – Ну, хоть адрес этого загадочного Кукушкина у вас имеется?

– А как же! Адрес непременно имеется, как же без адреса! У нас с этим строго, пациенты поступают исключительно по направлениям лечебных учреждений…

Он открыл ту же папку и прочитал:

– Ну вот – Кукушкин Михаил Борисович, одна тысяча девятьсот сорок шестого года рождения, проживает в городе Веснянске по адресу: улица Индустриальная, дом шесть, квартира четыре. Поступил к нам по направлению поликлиники номер…

– Ну, это уже необязательно! – Василий записал адрес Кукушкина и захлопнул блокнот. – Поликлиника нас не интересует. Спасибо за содействие, Артур Иванович!

– Всегда готов, – миролюбиво проговорил директор. – Водички минеральной не хотите? Наша, местная, от всех хворей помогает! От панкреатита, холецистита…

– Ага, и от гастрита хронического! – Матвей перекосился, как от зубной боли. – Нет уж, спасибо, мы пока этим не обзавелись!

– Ну, и просто так можно, для профилактики! – добавил Артур Иванович, но дверь уже закрылась за посетителями.

Выйдя из корпуса на свежий воздух, Матвей перевел дыхание и вытер лоб платком.

– Немного же мы здесь узнали… – проговорил он, оглядываясь по сторонам. – Да и вообще, по-моему, это пустой номер. Этот дядька, весь больной, вряд ли мог четверых людей уложить, из которых трое – здоровые мужики…

По дорожке навстречу им неторопливо шли две женщины неопределенного возраста: одна – белобрысая и веснушчатая, вторая – с коротко стриженными темными волосами и длинным любопытным носом. На белобрысой была прозрачная юбка в невнятный цветочек, с многочисленными воланами и кокетливыми рюшечками на карманах. Ее подруга щеголяла в коротких шортах в клеточку. Шорты доходили до острых коленок, от этого ноги казались короче.

– Ой, мужчины! – воскликнула белобрысая, порозовев, и уставилась на Матвея с Василием с незамутненным женским интересом.

– Это не мужчины, – поправила ее подруга. – Это представители правоохранительных органов. Ты же видишь, один в форме…

– Но все равно – мужчины! – вздохнула белобрысая и тут же представилась: – Я – Валя, а вот она – Галя. Только не перепутайте, а то нас все почему-то путают… а вы к нам сюда как – лечиться приехали или просто так?

– Да что ты, Валя! – перебила ее брюнетка. – Ты же видишь, какие они молодые и здоровые. Им пока лечиться не от чего, они сюда по какому-нибудь своему делу приехали. К примеру, расследуют хищение котлет на кухне или кражу пиявок из кабинета гирудотерапии…

– Жаль! – вздохнула блондинка и захлопала белесыми ресницами. – Значит, надолго не задержатся! А у нас здесь так мужчин мало… можно сказать, совсем нет! Был Михаил Борисович, так и тот нами совсем не интересовался…

– Михаил Борисович? – оживился участковый. – Это Кукушкин, что ли? А чем же он интересовался?

– Якобы птицами, – грустно сообщила блондинка Валя. – Целый день в бинокль за ними следил!

– Только я считаю, что никакими не птицами! – перебила подругу брюнетка Галя. – Совсем на другое он любовался!

– На что же, интересно? – насторожился Матвей.

– Ну, мы вообще-то не любим сплетничать… – ответила Галя, сделав глубоко порядочное лицо.

– Да, совсем не любим! – поддержала ее Валя. – Только я вам точно скажу…

– Нет, это я вам точно скажу!

– Ну, в общем, мы вам точно скажем, что он за Марьей Ивановной наблюдал! Как она купаться идет – так наш Михаил Борисович сразу с биноклем тут как тут! А она очень любит купаться, чуть минутка свободная – так сразу на озеро…

– За Марьей Ивановной, говорите? – переспросил Василий удивленно.

– Ну да, – подтвердила Валя, – только мы, конечно, не любим сплетничать…

– Это мы уже заметили! – проговорил Матвей. – А когда вы этого Михаила Борисовича последний раз видели?

– Сегодня после завтрака, – сообщила Валя после недолгого раздумья. – Мы еще удивились – Марья Ивановна только купаться пошла, а он уже на вышке сидит. А потом он сразу в корпус пошел…

– После завтрака? А в какое время у вас завтрак?

– В девять, – ответила Валя. – А в девять тридцать мы уже вышли… – она взглянула на часы и вдруг заторопилась: – Ой, а нам уже идти пора, а то на полдник опоздаем, а на полдник здесь очень хороший мусс подают, из лесных ягод…

Подруги заспешили к первому корпусу, о чем-то оживленно переговариваясь.

Проводив подруг взглядами, Матвей с Василием прошли по дорожке до берега озера. Отсюда вдалеке виднелся противоположный берег, можно было даже разглядеть палатку аквалангистов.

– А в бинокль-то он наверняка мог все их действия видеть! – проговорил Матвей после продолжительной паузы. – Тем более если с вышки… Я так думаю, что он не убийца, конечно…

– Да, здесь вокруг озера дорога неблизкая, – подтвердил участковый. – К тому же сплошные ухабы и колдобины. Если его в девять тридцать здесь видели, он никак не успел бы на ту сторону обернуться! В одиннадцать ты уже был в лагере!..

– Да, так вот, – продолжил Матвей, – он не убийца, конечно, но сообщник. Я так представляю, что он следил отсюда за ребятами и, как только увидел, что они нашли ящики, – тут же дал знать своему сообщнику, а тот наверняка прятался где-то поблизости от лагеря и добрался туда в два счета…

– Надо мне в Веснянск наведаться, – заявил Василий. – Тут рядом, за пару часов можно обернуться. Поговорю с тамошними коллегами. Узнаю, что за такой Кукушкин и что на него есть. И вот что, Матвей… – он нахмурился и понизил голос, – тебе лучше тут не маячить. Начнется следствие, станут копать, выйдут на тебя – неприятностей не оберешься. А так – никто ничего не знает, искали ребята что-то на свой страх и риск, обнаружили сокровища, а наше дело – убийцу найти. Теперь, сам понимаешь, ящики эти нужно к делу приобщить. Или ты против?

– Да ты что! – возмутился Матвей. – Мне и раньше-то это барахло не нужно было, просто деда хотел потешить. Да, видно, не в добрый час я все это затеял. Ребят жалко… Что теперь будет?

– Документы у них есть, родных оповестим, – буркнул участковый.

– Ты проследи там, чтобы тела в Питер отправили как положено, – голос Матвея дрогнул, – я денег дам…

Город Веснянск был районным центром, и это говорило само за себя. Как в любом райцентре, в нем имелись рынок, автобусный вокзал, две церкви, речка Веснянка и по ее пологим берегам – небольшой район, в шестидесятые годы прошлого века застроенный пятиэтажными панельными домами.

Вокруг рынка по утрам скапливались жители окрестных деревень со своей нехитрой продукцией – сезонными овощами и ягодами, медом, свежими яйцами, творогом и сметаной. Здесь же нередко встречались свободно разгуливающие козы удивительной местной породы – у этих коз были не морды, а самые настоящие лица с утонченными иконописными чертами провинциальных интеллигентов и большими выразительными глазами средневековых святых.

Возле автовокзала собиралась несколько иная публика – помимо тех же окрестных крестьян, здесь присутствовали в большом количестве смуглые жители южных и восточных республик, обследующие даже такую удаленную провинцию в поисках работы. Ну, и интеллигентные козы здесь тоже, само собой, паслись, куда же деваться.

Район пятиэтажек, который местные жители почему-то прозвали Кузькиной слободой, населяли преимущественно коренные веснянцы, или весняки, как они сами предпочитали себя называть. Этот район выглядел точно так же, как выглядят сейчас сотни и тысячи таких районов, выросших как грибы пятьдесят лет назад по всему Союзу. Стены домов облупились и потрескались, между домами разрослись чахлые кустики и деревца, тут же на веревках сохло разноцветное белье. Среди этих райских кущ играли в домино крепкие жизнерадостные пенсионеры да щипали сухую травку местные трогательные козы.

Приехав в Веснянск, участковый Уточкин поставил своего «козлика» перед входом в районное Управление внутренних дел.

Здесь он мог не беспокоиться, что в его отсутствие машину разберут на органы местные умельцы, а кроме того, для начала Василий хотел заглянуть в Управление и перекинуться парой слов с коллегами.

Несмотря на свое громкое название, Управление внутренних дел представляло собой скромный двухэтажный домик, по странной прихоти прежнего начальника выкрашенный в ядовито-розовый цвет, каким в прежние времена отличалось зимнее женское белье.

В коридоре Управления Василий тут же столкнулся с давним знакомым – капитаном Кручиной.

Кондратий Кручина служил в Управлении уже больше пятнадцати лет, но никак не мог сделать карьеру по причине крайнего своего невезения и какой-то удивительной растяпистости. Вечно он терял важные документы, путал свидетелей с подозреваемыми, опаздывал на важные совещания, а один раз начальника Управления Ивана Ивановича Полканова назвал по рассеянности Иваном Полкановичем.

Из-за такой служебной непригодности Кондратия перевели в самый захудалый отдел Управления – профилактический, который занимался предупреждением преступности на ранних стадиях. То есть Кондратию приходилось обходить всех потенциально опасных жителей Веснянска и вести с ними душеспасительные беседы.

Как ни странно, на новой работе Кручина оказался к месту. Он знал по именам почти всех жителей города, у которых имелись сомнительные наклонности, пока что не переросшие в прямой криминал, и к каждому из них находил соответствующий подход.

– Здорово, Василий! – приветствовал Кручина участкового. – Ты к нам по какому делу? За матпомощью или так?

– Да дело одно расследую, – ответил Уточкин неопределенно. – Кстати, ты мне как раз мог бы помочь. Ты случайно не знаешь такого человека – Михаила Борисовича Кукушкина?

– Кукушкин, говоришь? – Кручина серьезно задумался. – Михаил Борисович? Была с ним как-то история… он, понимаешь, здорово зашибает, а жена у него женщина строгая. Как он примет на грудь лишнего – запирает его на балконе. Они вообще-то на четвертом этаже живут. Но он мужик догадливый и ловкий, наловчился со своего балкона перелезать к соседям, ниже этажом. Даже веревку специальную для этого приспособил, привязал под балконом незаметно. Как жена его запрет – он тут же с риском для жизни выполняет акробатический этюд, спускается на нижний балкон и стучится в стекло. А там, ниже этажом, Толька живет, дружок его, так он его завсегда к себе впускал, и таким опасным и трудоемким способом твой Кукушкин обычно выходил на свободу.

Да только потом случилась накладка.

К Тольке этому теща прилетела из самого Хабаровска. Ну, приличная такая женщина, учительница русского языка и литературы. Хотя возраст у нее уже пенсионный, преподает у себя в Хабаровске правописание шипящих после сипящих и образ Базарова как лишнего человека в условиях рыночной экономики. А тут эта теща взяла заслуженный отпуск и прилетела проведать родную дочку и помочь ей в ведении домашнего хозяйства, а заодно провести с зятем воспитательную работу.

И вот, значит, поливает эта теща цветочки на балконе, напевает старинный романс про бронепоезд и вспоминает про себя правописание жи и ши. И вдруг сверху на нее опускается существо в тренировочных штанах с фиолетовой от паленой водки физиономией.

Теща, как ни странно, концы не отдала и даже в обморок не ударилась, крепкая оказалась женщина. У них в Хабаровске таких много, там климат здоровый. Единственное, что она себе позволила, – подняла крик настолько ужасный, что соседи решили: Толька не выдержал сложных семейных отношений и убивает свою законную тещу. У нее голос удивительно сильный оказался, на шестиклассниках натренированный.

Конечно, дело семейное, деликатное, однако соседи попались нервные и вызвали все же милицию.

Правда, к тому времени как наряд до них добрался, ситуация разрешилась, теща затихла и уже поила твоего Кукушкина чаем, попутно разъясняя ему значение тургеневских барышень для подъема урожайности в средней полосе. Но тем не менее в список потенциальных правонарушителей он попал…

Василий внимательно выслушал историю, поблагодарил коллегу и отправился по адресу Кукушкина.

Правда, рассказанная история его немного насторожила. Описанный в ней персонаж плохо сочетался с пациентом санатория «Солнечный берег», страдающим целым букетом желудочно-кишечных заболеваний и наблюдающим по утрам за птичками и купающимися нимфами необъятного размера.

Индустриальная улица не имела никаких разумных причин для своего звучного названия. Единственным объектом, который с натяжкой мог считаться индустриальным, была мастерская сапожника на углу возле магазина. Правда, в Веснянске имеются молочный завод, производящий сметану известной марки «Дядя Ваня», и еще птицефабрика под названием «Ударник», а также мясной комбинат, но этими тремя промышленными гигантами и исчерпывается местная индустрия.

Короче, Индустриальная улица казалось тихой, пыльной, на ней росли чахлые кусты неопределенного вида и сохло на веревках белье. Из живых существ Василий наблюдал печальную козу, с мечтательным видом жующую полуторный пододеяльник в цветочек, и четверых мужиков, со страшным грохотом играющих в домино.

– Дупель шесть! – рявкнул дядька в сиреневой майке, с синими якорями на бицепсах, и шарахнул об стол костяшкой домино.

– А мы его вот как… – ответил потише лысый гражданин с козлиной бородкой и выразительными ушами. – А мы, значит, вот как… будет знать, понимаешь…

– Мужики! – окликнул играющих участковый. – Не подскажете, как мне Кукушкина найти, Михаила Борисовича?

– И для чего же он тебе понадобился? – осведомился козлобородый, искоса взглянув на милиционера. – Опять Валька нажаловалась?

– Никто на него не жаловался! – возразил Василий. – Я его совершенно по другому делу разыскиваю. Он, когда в санатории находился, вещи там свои забыл ценные, так вот я его и разыскиваю, чтобы отдать…

– Какие вещи? – живо заинтересовался козлобородый. – Позвольте поинтересоваться?

– В каком санатории?! – возмущенно проговорил третий участник игры, обрюзгший тип с несколько фиолетовой физиономией и следами застарелых побоев на лице. – В каком еще санатории? Я в жизни ни в каких этих санаториях не бывал! Скажите, мужики! – И он обвел окружающих обиженным взглядом, призывая их в свидетели.

– Так это, значит, вы – Михаил Борисович Кукушкин? – обрадовался участковый и придвинулся ближе к собеседнику.

– Ну, допустим, я, – ответил тот, поняв, что отпираться поздно. – Так какой еще такой санаторий?

– Санаторий «Солнечный берег», который на берегу озера!

– Никогда там не был! – отрезал Михаил Борисович.

– Михаил Борисович Кукушкин? – на всякий случай уточнил Василий. – Индустриальная улица, дом шесть, квартира четыре?..

– Он самый, – подтвердил игрок.

– А где вы, Михаил Борисович, находились вчера в первой половине дня?

– Да здесь же и находился! – Кукушкин оглядел своих друзей, призывая их в свидетели. – Вот, мужики тебе подтвердят!..

– Ты подожди отпираться, Борисыч! – перебил его козлобородый. – Ты сначала спроси у товарища, какие такие вещи в том санатории оставлены. Может, и правда ценное что-нибудь, так зачем тогда отпираться?

– Не верь ему, Мишка! – вступил в разговор мужик с якорями на руках. – Ментам нипочем нельзя верить! Он насчет ценных вещей наверняка заливает, чтобы тебя на слове поймать. Ни в чем не признавайся, а мы все что надо подтвердим!

– Нет, постойте! – возмутился участковый. – Что значит – подтвердим? Лжесвидетельство – серьезное преступление!..

– Мы вообще играть сегодня будем? – подал голос четвертый доминошник, крепкий дед с крупной бородавкой на носу. – У меня душа горит за вчерашнее отыграться!

– Так я вас последний раз спрашиваю, гражданин Кукушкин, – где вы находились вчера в первой половине дня: здесь или в санатории?

– А вы сначала скажите, какие там вещи остались, – не унимался козлобородый. – Может, дрянь какая-нибудь?

– Ты слышал, Мишка?! – прогудел мужик в якорях. – Он тебя уже гражданином назвал! Точно тебе говорю – хочет тебя этот мент под срок подвести!

В этот напряженный момент за спиной Василия раздался странный звук, отдаленно напоминающий скрип тормозов видавшего виды «Запорожца». Участковый обернулся на этот звук и понял, что его издала грустная коза. Она окончательно разочаровалась в пододеяльнике, который жевала до сих пор, и переключилась на простыню в бабочках и стрекозах, решив проверить ее вкусовые и питательные свойства. В то же время Василий увидел несущуюся от соседнего дома коренастую раскрасневшуюся бабенку в сиреневом ситцевом халате, вооруженную здоровенной деревянной скалкой.

Как известно, бейсбол не относится к популярным видам спорта в нашей стране, поэтому бейсбольные биты не попадаются у нас на каждом шагу. Зато хорошую деревянную скалку можно еще найти во многих домах, а она является ничуть не худшим оружием ближнего боя, чем бейсбольная бита. Участковый Уточкин не раз видел, какие серьезные ушибы и даже более значительные травмы наносятся скалкой, поэтому с опаской следил за приближающейся особой и даже машинально потянулся к кобуре.

Однако тут же выяснилось, что скалка угрожала вовсе не ему.

– Ты, профурсетка окаянная, что же делаешь? – завопила бабенка, подбежав и обрушив свой гнев на грустную козу. – Ты что же, зараза непрописанная, вытворяешь?

Коза отскочила в сторону и завертелась, пытаясь избежать встречи со скалкой. При этом она окончательно стащила простыню на землю, чем еще больше разозлила хозяйку.

Пару раз огрев животное, женщина повернулась к доминошникам и заорала на пределе громкости:

– А ты, козел безрогий, куда глядишь? Я тебя зачем во двор выпустила? Чтобы ты с дружками своими по столу стучал? Я тебя выпустила, чтобы ты за Кларкой присматривал и за бельем тоже! А ты, балбес, и не думаешь…

– Валя! – пробасил Михаил Борисович, приподнимаясь из-за стола. – Я следил… а что мы тут играем, так кому от этого вред? Мы же, как говорится, приятное с полезным…

– Какое там приятное! – не унималась Валентина. – От тебя ничего приятного уже двенадцать лет не происходит, а пользы и вообще как от козла молока! Вон уже милиция по твою душу пришла! Что ты опять натворил?

– Ничего такого я не натворил! – пытался утихомирить жену Кукушкин. – Товарищ просто хочет выяснить, где конкретно я находился вчера поутру…

– Да где ты можешь находиться?! – вопила Валентина. – Ты только здесь и находишься – с дружками своими окаянными пиво хлещешь и козла забиваешь! И поутру, и посреди дня, и до самого вечера! Вы потому и любите так козла забивать, что сами чистопородные козлы!

– Постойте, гражданочка! – перебил женщину Василий, которому надоело выслушивать бурную сцену из супружеской жизни. – Значит, вы подтверждаете, что ваш муж, Михаил Борисович Кукушкин, вчера находился здесь и никак не мог оказаться в санатории «Солнечный берег»?

– Он? В санатории? – Валентина громко расхохоталась. – Да кто его туда пустит? Вот мне бы, конечно, хорошо в санатории подлечить нервы, которые я через него расшатала!

– Значит, вы подтверждаете… – начал заново участковый.

– Ничего я не подтверждаю, не имею такой привычки, а только он точно здесь торчал, с утра до вечера.

И Валентина рассказала, что с утра выпустила мужа во двор, поскольку он есть все равно личность в домашнем хозяйстве бесполезная, а там, во дворе, может, хоть присмотрит за сохнущим бельем и за пасущейся козой по имени Клара Цеткин, которая получила свою кличку за склочный характер. Но он, Михаил, даже на такую малость оказался неспособен, как может видеть сам участковый…

– Ясненько-понятненько… – протянул Уточкин, выслушав страстный рассказ Валентины Кукушкиной, прерываемый в некоторых местах многословными сожалениями по своей неудавшейся жизни, – а тогда скажите-ка мне, гражданин Кукушкин, каким образом неизвестный злоумышленник проживал в санатории «Солнечный берег» по вашему паспорту?

– Чего? – Супруги дружно вылупили на него глаза. – Как такое случиться может?

– Хватит дурака валять, граждане Кукушкины! – рассердился Василий. – Говори, Михаил, кому паспорт продал? Дело серьезное, в убийстве тот тип из санатория замешан!

– Ми-иша! – взвыла Валентина и тут же прикрыла рот рукой, внимая строгому взгляду участкового.

Коза Клара Цеткин, не помня обиды, подошла к хозяйке и ткнулась ей в колени печальной мордой.

– Да я ничего, – забормотал Михаил, – я никому… это ж документ, что я, не понимаю, что ли…

– Быть того не может, дома его паспорт! – Валентина отпихнула козу и понеслась домой.

Василий подхватил расстроенного Кукушкина за локоть и повел его к подъезду.

– Я же говорил, что посадят! – напутствовал их тип в сиреневой майке с наколками на бицепсах.

В квартире Валентина Кукушкина рылась в ящиках комода, где хранила документы под бельем. На пол летели семейные трусы и атласные розовые лифчики поразительного размера, потом на свет появились сберкнижка, ее собственный паспорт и табель ученика девятого класса Кукушкина Вити с одними тройками, среди которых нечаянно затесалась четверка по физкультуре.

– Нету, – упавшим голосом сказала Валентина и плюхнулась на диван, потому что ноги ее не держали. Но тут же вскочила и с воплем «Паразит, совсем мозги пропил!» вцепилась мужу в жидкие волосенки.

– Спокойно, граждане, – Уточкин был наготове и ловко разнял супругов, – отношения потом выясните, а сейчас нужно с паспортом разобраться. Когда вы его в последний раз видели?

Выяснилось, что паспорт видели две недели назад, когда тот понадобился Михаилу, чтобы получить на почте посылку.

– От Люси, золовки, посылка пришла, – утирая слезы, сообщила Валентина, – они с мужем на Севере живут, вот, рыбу соленую иногда присылают, очень хорошую… И главное, я ведь сама ироду этому, – она кивнула на мужа, – паспорт выдала, а как не дать, если посылка на его имя… А он как получил посылку, так и загудел, половину рыбы они с дружками съели…

– А чего ж сама с ним не пошла? – поинтересовался участковый.

– Так смена у меня была! – Валентина всплеснула руками. – Я же работаю на птицефабрике! Кур полупотрошу! Как увидела я, что рыбы мало, так и отлупила его скалкой! А про паспорт из головы совсем вылетело…

– Да… либо посеял его по пьяному делу, либо на почте сперли, пока он ушами хлопал… – буркнул Василий, вставая.

– Что теперь делать? – Валентина снизу заглядывала ему в глаза. – Арестуете Михаила?

– Да кому он нужен-то! – с досадой ответил Уточкин. – Завтра с утра в отделение пускай идет и заявление напишет, что паспорт украли. А то не оберетесь потом неприятностей…

– Сама его отведу! – Валентина с готовностью закивала.

– Счастливо оставаться! – сказал на прощание Василий и вышел из квартиры в самом скверном расположении духа.

Эту ниточку следовало считать окончательно оборванной.

Вернувшись домой, Василий Уточкин увидел возле своего дома целых две машины, причем обе незнакомые. Одна – скромная, хоть и довольно новая, «Нива», вторая – синяя «Хонда». Обе машины были сильно забрызганы грязью, что немудрено на проселочных дорогах.

На пороге участкового дожидались хозяева машин – гражданин интеллигентного вида в очках, с кожаной папочкой под мышкой, и средних лет священник в аккуратной рясе, с реденькой пегой бородкой. Друг друга эти двое старались не замечать.

Увидев участкового, они оживились и двинулись ему навстречу.

– Здравствуйте, уважаемый! – внушительным басом проговорил мужчина в очках. – Позвольте представиться: Николай Николаевич Сретенский, из областного музея. Кандидат искусствоведения, между прочим. До нас дошли сведения, что в ваши руки попали большие художественные ценности…

– Здравствуй, сын мой! – высоким тенорком перебил Сретенского священник и протянул руку в благословляющем жесте. – Известно нам стало, что у тебя находятся принадлежащие церкви священные предметы. Я – отец Никодим, и прислал меня к тебе владыка Антоний, дабы возвратить церкви ее законное достояние…

– Принадлежащие церкви?! – возмущенно воскликнул Сретенский, как будто впервые заметив священника. – С какой стати они принадлежат церкви? Всякая находка принадлежит государству, в данном случае, поскольку находка представляет собой художественную и историческую ценность, она должна перейти в ведение областного комитета по культуре и поступить в наш музей!..

– И речи быть не может! – перебил его отец Никодим. – Эти ценности были похищены захватчиками у церкви, значит, они и должны быть возвращены церкви! Владыка Антоний благословил меня на то, чтобы я возвратил их…

– Постойте, постойте! – остановил спорщиков участковый. – Вы, значит, про те находки говорите, которые из озера?

– Ну да, конечно! – подтвердил Сретенский.

– Вестимо, сын мой! – впервые согласился с ним священник.

– Так это пока никакие не ценности, а вещественные доказательства по делу об убийстве, – подвел итог Василий. – Даже по нескольким убийствам. И пока следствие не закончено – я их никому не могу отдать. У меня свое начальство имеется, милицейское…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю