Текст книги "Инстинкт зверя"

Автор книги: Наталья Корнилова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Он бросил трубку, а я в очередной раз подивилась тому, как легко некоторые люди умудряются свалить свою вину на других. Ведь если бы не его деспотичное Отношение к дочери, она бы никогда не решила забеременеть от первого встречного, оказавшегося к тому же сексуальным маньяком, специализирующимся на малолетках. И, кто знает, не исключено, что именно Игорь и похитил его дочь с какой-то ему одному известной целью. Так что, как ни крути, но изначально во всем виноват был сам отец, а не мы.

Я быстро поднялась наверх, в комнату Потапа, где Родион читал лежащему в своей кроватке сыну сказки народов Чукотки. Судя по всему, из них двоих это чтиво нравилось больше отцу, потому как сын уже спал, закрыв свои маленькие глазки, и причмокивал во сне соской. Валентины видно не было, наверное, ушла стирать пеленки.

– Извините, что отвлекаю, босс, – прошептала я ему на ухо. – Но у нас проблемы.

– Завтра, все завтра, – с той же интонацией, что и читал книгу, проговорил он, не поворачивая головы. – Не видишь, я занят. А что случилось?

– Дашу похитили.

Надо отдать ему должное, выдержка у моего босса была что надо. Он лишь слегка изменился в лице, удивленно поднял брови, но продолжал с выражением читать про то, как маленький эвенкийский мальчик заблудился в тундре и наткнулся на огромного бурого медведя. Дойдя до конца главы, благо оставалось лишь несколько предложений, он закрыл книгу, перегнулся через барьер кровати, нежно поцеловал Потапа в лобик, распрямился, окинул меня осуждающим взглядом, взял крепкой рукой за локоть и вывел из спальни.

– Рассказывай, – велел он, когда мы очутились в его кабинете, где наши голоса уже не могли потревожить драгоценный сон Потапа. – Кто похитил, когда и зачем?

– Не знаю. Он ничего не сказал.

– Кто – он? Почему ничего не сказал? Нам что, сами похитители звонили?

– глаза Родиона из-под очков полезли на лоб.

– Да нет же, это был отец Даши, Василий. Этот псих заявил, будто это мы виноваты в похищении и что нам теперь придется платить выкуп. Иначе подаст на нас в суд. Сказал только, что с него требуют десять тысяч долларов и что мы должны немедленно приехать к нему домой.

– И это все? – босс выжидающе посмотрел на меня со своего кресла.

– Нет. Еще он говорил, что Дашину бабушку увезла «Скорая», а маму вот-вот хватит кондрашка – инфаркт то бишь. Сам он практически в невменяемом состоянии. Впрочем, это, по-моему, у него врожденное.

– И это все? – опять спросил босс.

– Да, теперь точно все, – твердо кивнула я. – Он ждет нас у себя дома через полчаса.

Родион нахмурился и побарабанил пальцами по столу. По щекам его заходили желваки. По нему было видно, что ехать сейчас куда бы то ни было, а уж тем более на встречу с неуравновешенным папашей, у которого украли единственную дочь, ему не хотелось. Мне, честно говоря, тоже. Но работа есть работа, деньги есть деньги. Босс поскреб покрытую дневной щетиной щеку и наставительным тоном произнес:

– Желание клиента – закон, Мария. Поэтому собирайся и поезжай.

– Одна?! – я чуть не свалилась с подлокотника кресла, на котором сидела. – А как же вы?

– Я буду оберегать своего сына. Ты забыла про записку? Не могу же я бросить свое чадо на произвол судьбы и бежать спасать чужого ребенка? Пусть мне будет стыдно, но Потап мне дороже. Поезжай, осмотрись на месте, узнай все подробности и держи меня в курсе событий.

– Но что скажет клиент? Он же не поймет, почему вместо детектива ловить похитителей приехала его секретарша.

– А ты скажи ему, что я заболел – радикулит схватил, разогнуться не могу. Как отпустит – сразу, мол, приеду. Наплети что угодно, лишь бы нам деньги не потерять.

– Что там деньги – мы лицензию потерять можем. Если этот Василий в самом деле подаст на нас в суд и обвинит во всех смертных грехах, то никакой радикулит вашу лицензию частного детектива не спасет.

– И что ты предлагаешь? – насупился он.

– Ну, может, возьмем Валентину с Потапом с собой? – сдуру ляпнула я.

Взгляд, которым меня одарил босс после этих слов, мог легко разрушить пирамиду Хеопса. Она, эта пирамида, просто рассыпалась бы в прах. Я же лишь смущенно потупила взор и пролепетала:

– Ну хорошо, как скажете, я поеду. Пусть все шишки достаются мне.

– Ну вот и славненько, – с облегчением улыбнулся он. – Возьми с собой сотовый телефон, чтобы я мог связаться с тобой в любое время.

– Его давно отключили за неуплату, – напомнила я, поднимаясь. – Буду звонить, откуда придется.

Быстро переодевшись в брючный костюм, взяв сумочку с самым необходимым, то бишь с косметичкой, маленьким фонариком, набором универсальных отмычек, фальшивыми удостоверениями на все случаи жизни, хитро спрятанными за подкладкой, перочинным ножиком с восемью лезвиями и блокнотом с ручкой, я вышла во двор, села в джип и, помахав стоящему на пороге Родиону, укатила в быстро наступающие сумерки.

* * *

Сапуновы жили в Сокольниках, в старой крупнопанельной девятиэтажке на Стромынке. Я добралась туда меньше чем за полчаса, быстро отыскала нужный дом, поставила машину на стоянке, вошла в подъезд и поднялась на скрипучем, дурно пахнущем и исписанном непристойностями лифте на седьмой этаж. На площадке все было спокойно и обыденно, из-за дверей доносились голоса, смех и звуки работающих телевизоров. Только из квартиры номер 45, куда я приехала, не было слышно ни звука, словно там уже начался траур. Предвкушая неприятный разговор с внушающим мне отвращение человеком, но понимая, что долг превыше всего, я смело нажала на кнопку звонка.

Василий открыл дверь, он выглядел так, будто последние пятнадцать лет провел на испанских галерах или в сибирской каторге. Он сильно постарел с тех пор, как мы виделись последний раз, лицо его осунулось, в нем не было ни кровинки, глаза запали и теперь горели в глубине глазниц каким-то зловещим матовым светом. На нем была мятая серая рубашка с коротким рукавом и черные брюки. Теперь его внешность вполне соответствует внутренней сущности, мелькнуло у меня злорадное, и я, приветливо улыбнувшись некстати, сказала:

– Добрый вечер.

– А где Родион? – раздраженно «поприветствовал» он меня, удивленно оглядывая пустое пространство за моей спиной.

– У него случился радикулит. Он просил передать свои извинения и сказал, что, как только сможет разогнуться, тут же приедет. А пока послал меня на разведку.

– Что ж вы сразу не сказали про радикулит?

– Не успела – вы трубку бросили, – напомнила я. – Вы так и будете держать меня на площадке? Или, может, мне уехать обратно?

– Заходите, черт с вами, – вздохнул несчастный отец и отступил, пропуская меня в прихожую.

Ну просто золото, а не человек! Где еще встретишь таких приятных в общении, тактичных и обходительных людей? Да нигде…

В квартире Сапуновых все дышало достатком. Красивые тисненые обои на стенах, ковровое покрытие на полу, дорогая мебель под старину и подвесные потолки. Сразу видно, что деньги у хозяев были, и те, кто требовал от них в качестве выкупа десять тысяч долларов, наверняка об этом знали.

Мы прошли в просторную гостиную, Василий сразу же упал в кресло и, небрежно махнув рукой, гостеприимно бросил:

– Садись где хочешь.

Я захотела на диване. Достав из сумочки блокнот, я участливо спросила:

– Как себя чувствует ваша супруга?

– Валя? Она в спальне, спит. Ей дали успокоительное.

– Я понимаю ваше состояние, Василий, и искренне сочувствую, но прошу вас, соберитесь и расскажите мне все, что знаете о похищении. Это очень важно для расследования.

– А что рассказывать? – устало вздохнул он. – Даша пошла с бабушкой в магазин, на них напали по дороге, бабушку избили, а дочь затолкали в машину и уехали. Сволочи! – глаза его, оживившись, загорелись ненавистью.

– Во сколько это было?

– Около семи, может, позже.

– А где были вы?

– Вы что, меня подозреваете?! – вскинулся он, сжав кулаки. – Вы в своем уме, детка?!

– Успокойтесь, я просто хочу все знать, – $ терпеливо пояснила я, и Василий сразу поник. – Так где были вы в это время?

– Дома, где ж еще, – зло ответил он. – Мы с Валей смотрели новости по «НТВ». А тут прибегает мама, то есть Дашина бабушка, вся растрепанная, лицо разбито, в глазах безумие, и заявляет, что Дашу похитили какие-то люди в масках. Прямо около дома, когда они возвращались из магазина. Подъехали, выскочили из машины, ударили бабушку кулаком по лицу, Дашу схватили и умчались.

Как в кино.

– Сколько их было? Бабушка описывала их?

– Двое. Здоровые, в джинсах и в масках, как у спецназовцев.

– А машина? Какая была машина и не запомнила ли бабушка номер?

– Синяя была машина, – сказал он и отвернулся.

– И это все?

– А что вы хотите от старой женщины? – раздраженно ответил он. – В марках машин она не разбирается, а потом, ее еще и по лицу ударили, она упала – когда там было номер рассматривать. Она даже понять ничего не успела. Когда очухалась, их уже и след простыл.

– А соседи, прохожие что-нибудь видели? – Нет, никого рядом не было, как назло, – скривился он. – Там у нас такое место есть, между домами, пустынное, редко кто ходит. Эти гады, видать, специально их там караулили.

– А как вы узнали про выкуп? – спросила я, старательно записав все в блокнот.

– А чего тут узнавать?

Он встал с кресла, подошел к сверкающему хрустальной посудой и зеркалами серванту, выдвинул нижний шкаф, достал оттуда конверт и протянул мне.

– Вот, это они сунули бабушке в сумку с продуктами.

Нехорошее предчувствие шевельнулось во мне при виде этого конверта. Он как две капли воды был похож на тот, который подкинули нам на крыльцо. Это был обычный бумажный конверт, белый, без штампов и надписей, такими обычно пользуются для работы в офисах. Открыв его, я обнаружила внутри такой же лист бумаги, какой получили мы, и такой же, немного бледный, отпечатанный на машинке текст. Не было сомнений, что над обоими посланиями потрудился один и тот же человек. Разница была лишь в содержании текста. Этот гласил: «Если обратитесь в милицию – ваша дочь умрет страшной смертью. Готовьте десять тысяч долларов и ждите звонка».

Перечитав письмо несколько раз и не обнаружив в нем ничего нового, я вернула его хозяину и спросила:

– И как вы поступили после этого?

– Милицию вызвал, как же еще? – с сознанием своей правоты* ответил он.

– Не стану же я слушать всякие там пустые угрозы каких-то ублюдков. В конце концов, это моя дочь, а меня блефом не возьмешь.

– Что сказала милиция?

– Что она может сказать? – презрительно фыркнул он. – Приехали через полчаса, расспросили обо всем, записали данные, взяли Дашину фотографию и укатили, попросив сообщить им, если похитители позвонят. Пытались узнать у меня, сколько я зарабатываю и кому мог перейти дорогу. Придурки! У меня в жизни никогда врагов не было. На работе меня все уважают, в семье любят, старых друзей я уже сто лет не видел, а новых заводить не хочу, чтобы деньги не канючили. Так что я чист, на меня где сядешь – там и слезешь.

– Понятно. А что с бабушкой, почему ее в больницу увезли?

– Ей совсем плохо стало. Сначала она еще держалась в горячке, а потом нервы сдали, она сознание потеряла. Пришлось «Скорую» вызвать.

– Похитители не звонили?

– Нет.

– Телефон работает?

– Конечно. Что за дурацкий вопрос – я ведь вам звонил.

– Вы сами подозреваете кого-нибудь? Он посмотрел на меня, как на малолетнюю идиотку, и почему-то спросил с едкой усмешкой:

– Вы знаете, почему появилась поговорка «Смотрит, как баран на новые ворота»?

– Ну, я, конечно, не сильна в животноводстве, но, наверное, баранам нравится разглядывать все новое, – несмело высказала я догадку.

– Чушь! Просто баран приходит домой с пастбища и видит новые ворота.

Все вроде знакомое: дом тот же, дорога та же, деревья те же – а ворота другие.

Вот он стоит, пялится на них, как баран, и понять не может: туда он попал или не туда? Ясно теперь?

– Да. Извините, а к чему вы все это?

– К тому, что вы именно так сейчас на меня смотрите и гадаете: виноват я или нет?

– По-моему, сравнение не самое удачное, – пробормотала я.

– А мне плевать! – Он нервно вскочил и заходил по комнате, сунув руки в карманы брюк. – Вместо того чтобы бросить все силы на поимку преступников, ваш шеф резво заболевает радикулитом, присылает сюда какую-то сопливую секретаршу, которая, за неимением ничего лучшего, начинает подозревать родного отца в похищении собственной дочери!

Он остановился напротив меня, склонился и прошипел мне в лицо:

– Запомните, друзья мои, если хоть один волосок упадет с головы моей дочери, я с вас три шкуры спущу. Делайте, что хотите, платите выкуп или еще что, но найдите мне мою дочь! Я с вас живых не слезу!

Выплюнув все это вместе с брызгами мне в лицо, он распрямился, высокий и грозный, и патетическим тоном добавил:

– Лучше бы они меня похитили, чем мою ненаглядную Дашу!

Если бы они похитили тебя, то давно бы уже с ума сошли, подумала я, а вслух сказала:

– Во-первых, уважаемый папаша, я не сопливая секретарша, а полноправный компаньон Родиона, только рангом пониже. Во-вторых, мы не благотворительная организация, чтобы выплачивать за всех похищенных выкупы. А в-третьих, сбавьте, пожалуйста, обороты и приберегите свой сарказм для лучших времен. Если мы хотим спасти вашу Дашу, то должны работать вместе. Поэтому идите примите валерьянки, а я позвоню Родиону и доложу обстановку. Где у вас телефон?

Василий опешил на мгновение, даже отступил на шаг, чуть не наткнувшись на журнальный столик, потом удивленно качнул головой и вышел, ничего не сказав.

Я решила, что отправился за валерьянкой, но Ошиблась – он тут же вернулся с трубкой радиотелефона.

– Вот, пожалуйста, – сдержанно произнес он, протягивая мне телефон. – Только не долго, а то вдруг похитители позвонят. А я пойду себе кофе сделаю.

И, сунув мне телефон в руки, скрылся за дверью. Мог бы, между прочим, и мне кофе предложить – я бы не отказалась. Я уже собралась набрать номер, но трубка вдруг залилась мелодичной трелью. Я машинально нажала на кнопку включения и сказала:

– Алло.

– Мужа позови, в натуре! – раздался грубый и развязный мужской голос. – И не копайся там!

В этот момент в комнату, видимо услышав звонок, влетел взволнованный Василий с выпученными глазами. Зажав трубку ладонью, я прошептала:

– Это они! – и протянула ему телефон, а сама прижалась ухом к трубке с другой стороны, чтобы слышать каждое слово.

– Слушаю! – не своим голосом прохрипел Василий.

– Слушай меня внимательно, папаша. Бабки собрал?

– Какие бабки? – позеленел Василий. – У меня нет таких денег и никогда не было!

– Кончай заливать, жлоб! Нет денег – нет дочери, ха-ха! – прогоготал подонок на другом конце провода и вдруг резко сменил тон на угрожающий:

– Ты мне дуру не гони, понял? Хочешь, чтобы я разделал твою сучку на запчасти и прислал тебе по почте? И поверь, я буду не по одному пальцу отрезать, а сразу всю руку тебе вышлю. Или ногу. Короче, Склифосовский, собирай все золото, камешки и баксы, которые в доме имеются, чтобы было всего на десять «кусков», грузи в сумку и жди звонка через пять минут.

– Ноя…

– И скажи спасибо, что я не обиделся за то, что ты ментов вызвал, козел! Но это в последний раз, усекаешь? Если они опять появятся – твоей дочери конец. Я вышлю тебе видеокассету – ты увидишь, в каких муках она умрет. Все, время пошло.

Похититель прервал связь. Василий застыл с пикающей трубкой в руке, ресницы его растерянно хлопали, в глазах стояли одновременно и страх, и ненависть, и злость. Я смотрела на него и не могла никак понять, какие чувства борются у него внутри, чего ему больше жалко: денег или родную дочь? Впрочем, мой вопрос недолго оставался без ответа. Резко швырнув телефон на диван, Василий, сжав губы, процедил:

– Хрен они у меня получат, а не деньги! Я их не для того кровью и потом зарабатывал, чтобы отдавать каким-то негодяям!

– А как же ваша дочь? – оторопела я.

– Ничего они с ней не сделают! Не посмеют! Я их в тюрьме сгною!

И выскочил из комнаты, оставив меня, ошарашенную, размышлять о странностях отцовской любви. Через несколько секунд он вбежал обратно, держа в руке обычный целлофановый пакет с портретом какой-то иностранной певицы.

Подойдя к шкафу, он выдвинул ящик, вытащил оттуда кипу газет и начал набивать ими пакет, приговаривая:

– Вот вам деньги, сволочи поганые! Вот вам мое золото и камешки, скоты недоделанные! Подавитесь!

Глаза его сверкали безумием, рост исказился злорадной усмешкой, руки тряслись, как у алкоголика, и мне даже на миг показалось, что наш Василий потерял рассудок. Только сумасшедший мог решить, что похитители примут старые газеты за долларовые купюры.

– Что вы делаете, можно узнать? – ошеломленно спросила я.

– Пакет набиваю – не видите разве? – со злостью бросил он. – Пусть думают, что я вынес им деньги, придурки, ха-ха! – Он нервно рассмеялся, похлопал ладонью по пакету и удовлетворенно добавил:

– Сейчас я им устрою праздник жизни! Они у меня на всю жизнь запомнят, как со мной связываться.

– Что вы задумали, Василий? – насторожилась я, внимательно всматриваясь в странное выражение его поблескивающих сумасшедшими искорками глаз. – Если вы собираетесь совершить какую-нибудь непоправимую глупость, то мы снимаем с себя всякую ответственность. Позвольте, я сначала с Родионом посоветуюсь?

– Некогда советоваться – времени нет! – Он глянул на часы. – Осталась одна минута. Сейчас только возьму еще кое-что.

Выдвинув еще один ящик из шкафа, он извлек из него обитую темно-синим бархатом коробку, открыл и вытащил хромированный пистолет марки «беретта». С восхищением повертев его в руке, достал и проверил обойму, вогнал ее обратно и сунул пистолет в пакет. И со злорадным видом тонущего человека, на лице которого написано «Пусть я утону, но не один, а кого-нибудь с собой прихвачу!», приказал, посмотрев на меня:

– Ты пойдешь со мной.

– я?! – опешила я. – Извините, но я в такие глупые игры не играю. Если вы решили погубить собственную дочь, то делайте это без меня. Я – пас.

– Ну, как хотите, – презрительно сказал он. – Только учтите, что все равно вы будете за все отвечать.

– Это еще почему?!

– А потому что, – лаконично и ясно ответил он. – Я найду способ все на вас свалить, не сомневайтесь. У меня куча знакомых адвокатов.

В этот момент раздался телефонный звонок. Василий дернулся всем телом, бросился к лежащей на диване трубке, схватил ее и прохрипел:

– Слушаю! Да, все собрал. Понял, выхожу.

Он отключил сотовый и недоуменно посмотрел на меня.

– Сказали, чтобы я вышел на площадку к лифту и ждал звонка. Что они задумали?

– Понятия не имею. На вашем месте, я бы не стала рисковать здоровьем дочери…

– Они все равно ее убьют! Знаю я их методы. Ладно, если вы меня предали, то я пойду сам.

Демонстративно повернувшись ко мне спиной, он вышел из комнаты. Я ринулась за ним.

– Напишите хотя бы расписку, что отказались от наших услуг!

– Не дождетесь!

Он распахнул входную дверь и решительным шагом ступил на площадку. Я вышла следом и осмотрелась. На площадке не было ни души. Направо уходил коридор с расположенными по бокам квартирами, слева виднелась дверь, ведущая к лифту.

Василий направился туда. Рубашка его сзади выпросталась из брюк, на ногах были домашние шлепанцы, и он напоминал человека, просто вышедшего вынести мусор в мусоропровод. О чем он думал и что собирался делать – мне было совершенно невдомек. Да он и сам вряд ли что-то соображал в этот момент. Одно слово – безумец!

Когда он подошел к лифту, около которого тоже никого не было, трубка в его руке снова заверещала. Я никак не могла понять, что задумали эти похитители, поэтому неотступно следовала за клиентом, чтобы в случае чего, уберечь его от опасности и глупостей, То бишь не дать ему открыть огонь на поражение невинных людей, которых он в горячке может принять за бандитов.

Василий поднес трубку к уху.

– Слушаю. Да, я около лифта. Что сделать? Ага, понятно. А как я получу назад мою дочь? Нет, так не пойдет! Только баш на баш: я вам ценности, а вы мне Дарью. Я даже не знаю, жива ли она. Что? Ну ладно, черт с вами, проверяйте!

Он отключил связь и повернулся ко мне.

– Велели вызвать лифт, поставить туда сумку и послать его на девятый этаж.

– А где Даша?

– Сказали, что если они получат деньги, то Даша приедет с этим же лифтом.

– И вы поверили? – Я едва удержалась, чтобы не рассмеяться ему в лицо.

– Это же чистой воды липа!

– Ну и что? Я ведь их тоже обманываю, – он пожал плечами, нажал кнопку вызова лифта и вытащил из пакета пистолет. – Посмотрим, кто кого переиграет.

– Что вы собираетесь делать? – испуганно спросила я.

– Сяду в лифт и поеду на девятый этаж, – твердо произнес он. – И перестреляю всех этих негодяев.

– Вы в своем уме?! – не выдержав, воскликнула я шепотом. – Ваша дочь в руках опасных преступников, а вы ведете себя, как маленький ребенок! Отдайте мне пистолет!

Я вцепилась в его руку, чтобы вырвать у него оружие, но он оказался сильнее, грубо оттолкнул меня к стене и процедил, пылая бешенством:

– Заткнись и не мешай, стерва! Вы у меня уже в печенке сидите! Не можете ничего сделать, так не лезьте, детективы вшивые!

В этот момент пришел лифт, двери со скрипом расползлись в стороны, и мы увидели стоящую в кабине полную женщину средних лет, с усталым лицом, одетую в голубое платье, с двумя набитыми сумками в руках. Увидев направленный на нее пистолет, она мгновенно побледнела как снег, с шумом выронила сумки на пол и отстранилась назад, глядя вытаращенными от ужаса глазами на Василия.

Тот, потеряв остатки и без того скудного разума, видимо, решил, что перед ним один из похитителей, бросил зачем-то женщине под ноги свой пакет, взмахнул пистолетом и грозно приказал:

– Лицом к стене. Живо!

Та, еле передвигая ноги, повиновалась. Из одной ее сумки что-то потекло. Наш клиент вошел в лифт, приставил ей к затылку пушку и сдавленным голосом спросил:

– Сколько их там еще?

– Василий, я вас умоляю! – простонала я в отчаянии, не зная, как остановить это безумие. – Это ведь обычная женщина! Что вы творите?!

– Заткнись! – рыкнул он, направив на меня пистолет, и нажал на кнопку последнего этажа. – Можешь ехать к своему Родиону, если хочешь, а я займусь делом.

Двери лифта закрылись, мотор наверху жалобно взвизгнул и потащил свою давно, наверное, опостылевшую ношу-лифт на девятый этаж. Я растерянно застыла на месте с открытым ртом. Затем, понимая, что нужно немедленно что-то предпринять, иначе случится непоправимое, я бросилась на лестничную клетку.

Василий совсем потерял голову из-за своих денег и теперь был готов даже пожертвовать жизнью дочери, лишь бы их не потерять. Я понеслась по лестнице.

Может, от того, что была сильно расстроена, может, еще от какой напасти, но вместо того, чтобы бежать вверх на девятый этаж, я начала спускаться вниз, да причем так быстро, что, просто упади я с пятого этажа, на котором находилась квартира Василия, все равно не смогла бы оказаться внизу раньше. Когда я опомнилась, то была уже на первом этаже. Выскочив на площадку, я едва не сшибла с ног стоящего около лифта незнакомого мужчину в сером спортивном костюме. От неожиданности он выронил из руки трубку мобильного телефона, которую прижимал к уху, отскочил к стене и испуганно вытаращился на меня, словно привидение увидел.

– Ой, простите, ради бога! – выдохнула я виновато и тут вдруг заметила за распахнувшейся спортивной курткой отчетливо выпирающую из-под майки рукоятку засунутого за пояс брюк пистолета.

Не став долго размышлять, зачем мирному гражданину носить с собой оружие, я пнула мужчину между ног. Он согнулся пополам, схватившись за ушибленное место, и болезненно застонал. Врезав ему для пущей надежности ребром ладони по шее, я подождала, пока он упадет, затем вытащила у него из-за пояса пистолет и подняла с пола сотовый. И услышала чей-то доносящийся из трубки раздраженный мужской голос:

– Витяй, мать твою, что там у тебя происходит?! Алло! Бабки взял?!

Теперь до меня окончательно дошло, что, ни много ни мало, я имею дело с теми самыми похитителями, которых поехал убивать Василий. Но как один из них очутился здесь, на первом этаже, вместо того, чтобы быть на девятом, я в тот момент понять была не в состоянии – слишком торопилась.

– Ждите ответа, – бросила я в трубку, отключила связь, сунула ее в сумочку вместе с пистолетом и, не став дожидаться лифта, снова кинулась на лестницу. Подниматься было немного труднее, чем спускаться, но тем не менее я взлетела на девятый этаж меньше чем за полминуты, пинком распахнула дверь и оказалась на верхнем этаже перед лифтом. На площадке стояла та самая женщина, которую Василий принял за террористку. В лице ее не было ни кровинки, глаза были широко распахнуты, в них по-прежнему стоял вселенский ужас. Сумок ее нигде видно не было. Увидев меня, взмыленную, растрепанную и запыхавшуюся, бедная женщина тихо охнула, схватилась за сердце, навалилась спиной на стену и начала потихоньку сползать на пол – наверное, я показалась ей продолжением нескончаемого кошмара.

– Только не падайте в обморок! – умоляюще вскрикнула я, подхватывая ее под руки. – Что здесь произошло? Где тот человек с пистолетом?

Слабо застонав, она показала глазами на закрытые двери лифта, потом зрачки ее закатились, и я поняла, что больше эта несчастная не скажет мне ничего. Бережно опустив ее на пол, я нажала на кнопку лифта и прислушалась. В шахте скрипели тросы, слышался шум двигающейся кабины, но было совершенно не понятно, в какую сторону она едет.

Поняв, что лишь напрасно теряю время, я в отчаянии ударила кулаком по двери и, проклиная все на свете и Василия в первую очередь, опять побежала на лестницу, к которой уже начала привыкать и которую уже знала так же хорошо, как спринтер беговую дорожку родного стадиона.

И в этот момент снизу до меня донеслись приглушенные звуки выстрелов.

Боже, неужели Василий начал стрелять в лежащего без сознания на первом этаже безоружного человека?! Мне нужно было во что бы то не стало успеть добраться до нашего клиента, пока он в запарке не перестрелял всех жителей этого дома. И зачем только я позволила ему уехать? Эх, надо было отобрать у него пистолет и связать по рукам и ногам, как бешеное животное. Впрочем, жалеть об этом было уже слишком поздно. И потом, не могла же я позволить себе так варварски обойтись с клиентом – он бы нам тогда не заплатил. Родион бы мне этого не простил до конца своих дней. Я прибавила ходу и через несколько мгновений была уже внизу.

Каково же было мое удивление, когда вместо распростертого на полу и изрешеченного пулями окровавленного тела похитителя я увидела пустоту. То есть на площадке перед лифтом никого не было. Следов крови тоже не наблюдалось.

Кругом стояла мертвая тишина, и лишь запах пороховой гари напоминал о том, что здесь совсем недавно стреляли. Черт возьми, да что тут, в конце концов, происходит? Где Василий?! Где бандиты?! Куда они все подевались?

Совершенно перестав что-либо понимать, я нажала на кнопку лифта. Двери расползлись в стороны, и моему ошеломленному взору предстал кадр из фильма ужасов: на полу кабины, в луже крови в скрюченной позе, с искаженным от боли лицом лежал Василий. Из раны на животе вытекала, пульсируя, кровь, расплываясь по серой рубашке темно-багровым пятном. Пистолет его валялся в углу, там же лежали перевернутые сумки и пакет с газетами. Глаза клиента были плотно закрыты. Неужели убили?! Интересно, что скажет босс, когда узнает, что наш клиент и кормилец убит при попытке выполнить за нас нашу работу? Уж наверняка по головке меня не погладит. Нащупав пальцем слабый пульс на шее Василия, я с облегчением вздохнула – жив, слава богу! Нужно было срочно вызывать «Скорую». Я вспомнила про телефон в своей сумочке. Чтобы достать его, мне понадобилось вытащить пистолет, который я отобрала у бандита, и в тот момент, когда я это сделала, сзади меня раздался заикающийся от страха голос:

– Руки вверх! Б-брось п-пистолет, уб-бийца!

Послушно выронив пистолет, я обернулась. На площадке с двустволкой наперевес стоял тщедушный старичок в выцветшей пижаме. Глаза его грозно сверкали, лицо было наполнено решимостью изрешетить меня дробью при малейшей попытке сопротивления, руки, судорожно вцепившиеся в ружье, мелко дрожали вместе с направленными мне в лицо двумя стволами. Я широко улыбнулась:

– Что это с вами, дедуля? Вы бы опустили ружьишко, а то, не дай бог, выстрелит.

– Я т-тебе опущу! – заикнулся он, отступая на шаг. – Ну-ка, стой там и не шевелись! Ща милиция приедет! Я свидетелем буду.

– Свидетелем чего, дедушка? – изумилась я.

– Смертоубийства! Ходют тут разные, понимаешь, людей убивают. Вон и труп лежит.

– Но он еще жив – ему нужно срочно «Скорую» вызвать! Он кровью истекает!

– Ну да, сняла ему голову, а теперь по волосам п-плачешь, – хмыкнул дед. – Знаем мы вас, м-миро-едов! Учти, я старый охотник, не п-промахнусь, если надо. Так что не вздумай б-бежать.

– Не собираюсь я никуда бежать! – разозлилась я. – Говорю же, «Скорую» нужно вызвать, человек умирает!

– Пусть умирает – тебе же больше дадут, – ехидно произнес старый охотник. – И меня по телевизору покажут.

– Значит, не вызовете «Скорую»? – уточнила я, теряя терпение..

– И не подумаю, – упрямо мотнул головой старик.

– Ну что ж, тогда я сама это сделаю. Поскольку одна рука моя находилась около пульта управления лифтом, я незаметно нажала на кнопку верхнего этажа, и двери начали закрываться. Последнее, что я увидела, это растерянно-ошарашенные глаза охотника, который так и не осмелился разрядить в меня свою двустволку.

Лифт тронулся. Я была уверена, что дед, в силу отсутствия здоровья, не бросится бежать по лестнице вслед за поднимающимся лифтом, поэтому спокойно достала телефон из кармана, набрала номер московской спасательной службы и сообщила, что в лифте по такому-то адресу застрял смертельно раненный в живот человек.

Не став объяснять подробности, отключила связь, спрятала трубку обратно в карман, вышла из лифта на последнем этаже, где все в той же позе сидела на полу несчастная женщина, еще не пришедшая в себя, прошла мимо нее на лестницу, поднялась, вскрыв лежащими в моей сумочке отмычками навесной замок, на технический этаж, прошла до крайнего подъезда, спустилась на жилой этаж, вызвала лифт и через несколько секунд уже вышла на улицу.

У подъезда, в котором жили Сапуновы, стояли две милицейские машины, вокруг суетились милиционеры. Стараясь не привлекать к себе внимания, я подошла к своему джипу, забралась внутрь, включила зажигание, медленно выехала со двора и только там, прибавив скорость, перевела дух. Впереди меня ждал тяжкий разговор с боссом.

* * *

Как я и ожидала, Родион с Валентиной уже спали. Их чадо сопело рядом в подвешенной к потолку на веревках старомодной деревянной люльке, купленной боссом у какой-то бабки из глухой подмосковной деревни. Такими люльками пользовались в доисторические времена наши далекие предки, и на ее приобретении настоял Родион, вычитавший где-то, что раньше люди вырастали гораздо лучше и добрее, чем нынче, именно благодаря таким вот люлькам.