Текст книги "Синхрогинез"

Автор книги: Наталья Федюшина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

Наталья Федюшина
Синхрогинез

Пролог

Фонарь светил прямо в лицо, скользя между приоткрытыми жалюзи. Мягкий свет и не думал дарить тепло, но все равно завораживал, скользил между сознанием и пытался затронуть нить. Взгляд был прикован к простой лампочке за окном. Не хотелось перебивать его магию бледной люстрой. В комнате все оставалось неизменным. Негде шагу было ступить из-за разбросанных на полу вещей. Мама всегда просила убираться, но я вновь не послушалась. Мне нравился хаос среди порядка, словно планета в бескрайнем космосе, где все следует определенным законам. Здесь же их не было. Своего рода бунт против системы. Соберешь вещи и станешь как все. Подчинишься прожорливому монстру общества. Я никогда не думала об этом вот так, но видимо во всем был виноват фонарь. Он словно заставлял разум работать на другой частоте. Это были мои мысли, но не для меня. Вдруг лампочка стала мигать. Короткие вспышки сопровождались еле уловимым звоном. Я прищурилась, пытаясь рассмотреть, что же они хотят сказать.

Фонарь моргнул. Еще раз. И еще. Свет словно стал ярче. А потом пришел мрак. В комнате воцарился тот самый хаос.

Я посмотрела на часы на запястье. Лунное сияние освещало руку, а секундная стрелка словно замерла на мгновение и начала время тянуть, словно кролика за уши. Каждый шаг замедлился или так показалось. Дыхание сбилось. Участился сердечный ритм. Хотелось зажечь свет, но ноги оцепенели.

Что-то должно произойти.

Вдруг я спиной ощутила движение. Из-под двери в комнату просачивался туман. Он бережно касался одежды, разбросанной на полу, сумки, блокнота и тапочек. Босые ноги ощутили холод. Туман двинулся вглубь и продолжал поиски, прокрадываясь сквозь мрак. Будто хаос перестал быть пустым и обзавелся питомцем. Внутреннее чутье подсказывало открыть окно. Я дернулась. Щелкнул замок, но было уже поздно. Запах дождя наполнил ноздри, но небо оставалось ясным. Комната покосилась, и чувства исчезли, оставив после себя лишь ничто. Туман забрал даже ощущения на кончиках пальцев. Но я запомнила красные глаза в дверном проеме, а еще басистый мужской голос.

– Она здесь, – сказал незнакомец, небрежно ступая по серой кофте. – Проверьте другие комнаты. – Звук шагов прекратился, и темная фигура возвысилась надо мной. – Все будет хорошо. Мы о тебе позаботимся.

Глава 1. Начало

Мигрень разбудила за пять минут до будильника. Я села в кровати, чувствуя, как отделился мозг от черепной коробки и начал плясать. Солнечные лучи скользили по жалюзи, а ветер забегал в гости через приоткрытое окно.

– Доброе утро, Карен. Вновь тебе приснилась чушь. Надо выпить кофе.

Я встала, желая умереть и, спотыкаясь об одежду, направилась на кухню босиком, мысленно ругая себя, что не надела тапки. Зеркальная панель в коридоре изобразила помятый вид. Белая футболка и шорты в клеточку, будто только что достала из сушки. Каштановые волосы чуть ниже плеча сейчас выглядели короче и запутанней. Стоило быстрее привести себя в надлежащий вид и поспешить на работу. Кофемашина издала спасательный писк.

Как всегда точна. Таймер отличная штука.

Я вошла на кухню, и на холодильнике засветилась панель. Список оставшихся продуктов не радовал. Только синтезированное молоко и пара сосисок одиноко покоились на одной из полок. Их можно было разглядеть через полупрозрачное стекло, которое тут же стало серым полотном.

Где-то должны быть хлопья. Хотя вчера вроде заказывала пиццу. Не могла же ее всю съесть.

Я огляделась вокруг. Коробки видно не было. Рука потянулась к наушнику, и часы на руке засветились. В ухе зазвенел голос Джесс.

– Где тебя носит?!

– Уже еду, – машинально ответила я, доставая из шкафчика пачку хлопьев.

– Вот только не надо врать! Ты стоишь на кухне и чешешь задницу!

– Завтракаю…

– Карен! Ты должна уже проезжать возле парка Ловердон!

– Вижу статую в виде целующейся парочки с механическими сердцами.

– Карен!

– Да, помню я, как меня зовут!

Хлопья зазвенели по тарелке. Коробка осталась на столе, когда я двинулась вновь к холодильнику и закричала, упустив свой завтрак.

– Что?! Что там?! Карен, не молчи!

– Перезвоню позже, Джесс.

Часы погасли. Я оглянулась, пытаясь осознать, точно ли нахожусь на своей кухне. Носки, свисающие со спинки стула, немытая чашка на столе, полумертвый цветок на подоконнике, который все хотелось реанимировать.

Да, это точно мой дом. Но что здесь делает ЭТО?!

В ответ на немой вопрос послышалось короткое Мяу.

– Ты разговариваешь со мной? Отлично! Может, тогда расскажешь, когда я успела завести кошку?

В ее принадлежности к женскому полу я почему—то не сомневалась. Как и в том, что не имела домашних животных лет сто. С виду простая черная кошка сидела сейчас возле моего холодильника и на моей кухне. В голове мелькнули обрывки сна: фонарь, туман, открытое окно и незнакомец, убеждающий в чем—то хорошем.

Да, не-е. Бред все это. И не могла она залезть через окно на десятом этаже. Если вчера действительно не ворвались в квартиру маски—шоу и не решили оставить ее на память… Хотя… Нет! Не может этого быть.

– Пойми, я люблю кошек, но не вот так. Отношения должны быть по любви. Обдуманными. Взаимными, в конце концов.

И снова короткое Мяу.

– Ладно, делай, что хочешь. Мне пора на работу. Не думаю, что ты устроишь еще больший бардак, чем уже есть. И да, поем по дороге. Спасибо, за завтрак.

Мяу.

– Дожилась. Разговариваю с кошкой. Совсем спятила.

В сознании раздался щелчок, и холодный пот остудил руки.

– Почему у меня ощущение, что мы уже разговаривали с тобой вот так? – короткая пауза. – Можешь, не отвечать. Я на работу.

Кошка не стала догонять. Вообще хотелось, чтобы, когда вернусь, ее больше не было в моей жизни.

Хотя…

Я обернулась всего раз, но взгляд питомца явно дал понять: «И не надейся».

***

Велосипед мягко катился по тротуару, провожая взглядом летающий трамвай. Белое облако остановилось перед перекрестком и вновь вспорхнуло, исчезая под мостом. Ничего не имела против удобной техники, но на двух колесах земля ближе. Да, и это единственная память об отце. Он хоть и был врачом, но всегда оставался против гаджетов, панельных телевизоров, которые можно свернуть как коврик и, удобных, просторных трамваев, парящих в воздухе.

«Это небезопасно! – кричал он. – У них даже нет водителя! Ну и что, что автоматика! Люди – это самый ценный ресурс, а нас превращают в овощи!»

Но в один прекрасный день его повысили до главного доктора. Я была еще совсем маленькой, но хорошо помнила, что тогда мой отец исчез и превратился в робота. Не в того, что сейчас свободно ходили на работу наравне с людьми. Живая плоть осталась, но сердце умерло. Жизнь людей перестала его интересовать как ценность. Только как ресурс.

Я свернула на улицу Кельн и доехала до перекрестка. Сердце сжалось, когда взгляд скользнул по зданию с надписью «Больница». Когда-то именно здесь работал отец. До того, как произошел взрыв. Тело так и не было найдено. Постройку быстро восстановили роботы-техники. Теперь коридоры стали светлее, а оборудование современней. В этом и вся суть бездушных вещей. Трагедия делает их лучше – модернизирует, а вот людей уже не спасти. То, что сломано, остается таковым. И наука здесь бессильна. Воспоминание о матери нахлынуло волной. Слезы подкатили к горлу.

Не думай. Просто не думай. Не вспоминай.

Индикатор на дороге загорелся зеленым, и машины вновь ринулись вперед. Нельзя было не согласиться, что такое изобретение стало удобным. Любой, кто наедет на линию в неподходящий момент, будет оштрафован и лишен прав, но и это сделали не для людей. Виной всему стали машины, которые получили сознание и сели за руль. Когда индикатор загорался красным и робот продолжал путь, он просто выключался от импульса. Все просто, но аварий действительно стало меньше, как и скорость передвижения машин. Я еще не могла для себя решить, плох ли для людей скачок прогресса? Мы стали делить жизнь с роботами, но согласны ли они были делить ее с нами? Кто знает, о чем в действительности они думали, когда смотрели на примитивные копии себя же. Компания СИНК (создатели) считали, что технологические копии синхронизируются с человеком, повторяя действия, но мышление у них не развито от слова совсем.

Но разве это не напоминало людей. В прямом смысле этого слова. Мы всю жизнь учимся, чтобы попасть в общество по законам времени, к которому не имеем никакое отношение. Нас делают похожими, идентичными, роботами, а не людей. Убивают мышление на корню. Так чем же тогда нам отличаться?

Я увидела, как парень прошел мимо витрины и улыбнулся девушке, которая вытирала с манекенов пыль. Ее щеки вспыхнули. Незнакомка заправила прядь за ухо и вернула улыбку. На душе сразу стало теплее. Даже солнечные лучи перестали быть просто необходимостью, а показали солнечного зайчика на холодной панельной стене и вальс поднявшихся в воздух пылинок.

Чувства! Вот что делает нас не похожими на машин. У нас есть чувства и черта, через которую мы не переступим. У всех разный порог, но у машин его нет. На что они пойдут, ради того, чтобы выжить?

В раздумьях я и не заметила, как повернула на нужную улицу и вдруг увидела того же парня и ту же витрину. Все повторилось с точностью до цвета волос и красных мужских ботинок.

Надо же. Дежавю.

О чем я подумала вскользь и не придала особого значения. Ресторан зазывал всех вывеской: «Настоящее только здесь. Как еда, так и люди». Машин не пускали в этот квартал. Мы стали иммигрантами в собственном городе. Я припарковала велосипед у входа и прошла под вывеской Ирисы. Джесс уже протирала столы. Я подошла ближе и чуть не оглохла от бурчания.

– Хочешь, вылететь с работы?! Карен, сколько можно говорить! Если мы не будем приходить вовремя, нас тоже заменят машинами!

Я надела фартук и взяла поднос, чтобы расставить на столах соль.

– Пусть заменяют. Наконец хоть высплюсь.

Джесс заправила за ухо зеленую прядь и почесала пробитый нос с сережкой в виде звездочки.

– Знаешь, а мне ведь предложили уехать из города. Говорят, в Райтхаусе официанткам платят больше, чем здесь.

– До тех пор, пока все официантки туда не перебрались, – Я взяла карандаш и завязала им пучок. – Сначала ты, потом и весь квартал. Ассимиляция с райтами пройдет успешно и наши вардийцы исчезнут, а их заменят машины. Человечество со временем вымрет и все. Сказочке конец.

– Теперь понятно, почему у тебя до сих пор нет детей. Ты меня пугаешь.

Я ухмыльнулась и обошла стол. Джесс махнула рукой на мою ухмылку.

– Порой сама себя боюсь.

Хорошо, что шепот никто не услышал. Мы всегда приходили раньше мистера Гарольда и Дикси – мигеры, которой свет не видывал. Вот кого стоило бы заменить. От одного воспоминания зубы сводило. Дикси приходила к обеду и кричала. Может, повод иногда и был, но все же. Я вытерла тряпкой последний стол и потерла руки. Пальцы мерзли. Джесс уже разлила чай. Как раз вовремя. Стоило погреть руки. Вдруг колокольчик над дверью огласил посетителя.

– Что-то рано, – сказала я и чуть не выронила поднос.

К нам зашел синхрогенетик. Тот самый робот, но похожий на людей. Различие было только в радужках глаз. У всех машин – ядовитого цвета травы или сочных листьев. Джесс напряглась. Она точно жалела, что не сходила на черный рынок и не обзавелась глушилкой, о которой часто твердила. Я же скользнула взглядом по человеческим чертам лица, блондинистым волосам, обычной футболке с принтом мультяшной мыши, и вздрогнула от ужаса. В животе робота оказалась сквозная дыра. Такая, что можно было видеть улицу.

– Место – безопасно. Сообщить координаты, – сказал бездушный голос.

– Нет-нет-нет! Проблемы нам не нужны! – запротестовала Джесс, но было уже поздно.

Глаза робота погасли. Руки безвольно повисли вдоль туловища. Подруга бросилась к двери. Послышался звук сирен. А потом…

Я выключилась. Ресторан увяз во мраке. Послышались голоса. Сквозь мутную прорезь удалось увидеть людей в черных шлемах и с красными глазами, словно прожекторами. Я вновь была в своей комнате. На руках неизвестных красовались значки – два перевернутых к друг другу треугольника, у которых нахлестнуты концы. Кто-то поднял меня на руки. Другой ворвался в дверь со словами: «Все чисто. Можем идти». Меня бережно положили на кровать. Грубые ботинки прошлись по серой кофте, и туман продолжил наступать. Хотелось защитить свою одежду, но онемел язык. Глаза слипались, и все-таки удалось увидеть, как незнакомец запнулся на мгновение в дверном проеме. Красные фонари горели, словно взлетная полоса. Сам же образ казался исчадием ада, если тот действительно существует.

– Скоро все измениться. Стрекоза не должна была родиться. Мы все исправим. Мы должны.

Мужчина скорее говорил себе, чем мне. Но что-то в этих словах показалось знакомым. Комната съехала на бок, и туман утянул в пустоту. Когда я открыла глаза, то стояла посреди ресторана, окруженная вооруженными людьми с характерным знаком на плечах. Джесс уже уводили на улицу. Незнакомец в костюме подошел ближе. Туфли, натертые до блеска, дорогие часы и выбритые по бокам темные волосы. Я перестала рассматривать его, когда разглядела глаза. Теперь все внимание было приковано к ним. Один оказался карий, другой синхрогенетичный.

– Тоже пройдемте с нами, – сухо сказал незнакомец и указал рукой на дверь. – Необходимо задать вам пару вопросов.

Глава 2. Контра-боты

Белая комната резала взгляд. Я прищурилась, но ничего кроме двери не увидела. Еще стол и два стула, которые никак не помогут бежать. Хорошо хоть руки свободны.

Интересно, Джесс в таком же месте или это только мне так повезло?

Вспомнились зеленые пряди, мелькнувшие в коридоре и жалобные мольбы. На нее это не было похоже. Даже голос изменился. Всегда уверенная в себе Джесс пищала, словно загнанная мышь.

Еще бы.

Нас привели в самое логово синхрогинезов. Компания СИНК хороша для экскурсии, но не под таким предлогом и не в этот день. Конечно, они хотели задать вопросы. Мне и самой было интересно, что же произошло, и почему робот решил испортить мне жизнь своим самоубийством. Хотя дыра в его животе, говорила о том, что в этом кто-то помог. Я задумалась. Дверь вдруг открылась. Тот самый мужчина в костюме вальяжно зашел и щелкнул замком.

– Здравствуй Карен Рендрик. Можешь звать меня Хантер.

– Была бы рада познакомиться при других обстоятельствах, – ответила я и закашлялась от лимонки.

Или это оказался лайм. Сложно было понять всю истинность запаха мужского парфюма, когда дрожат колени от одного только взгляда. Хантер сел напротив и откинулся на стул, поглядывая на меня исподлобья.

– С удовольствием выслушаю вашу версию произошедшего.

– Даже не знаю с чего начать. Пришла на работу. Опоздала, как обычно. На меня накричала Джесс, а потом еще труп объявился. В моей жизни никогда ничего такого не происходило. Живу сама… Нет… С кошкой. Наверно. Я не знаю, что она делает у меня дома, но робота я не убивала. И как вообще можно убить робота? Нет, но может и есть какое-то оружие… Не смотрите на меня так! Это просто предположения из-за происшествий по новостям. И вообще я много говорю… Извините.

– Да, нет. Что вы? Продолжайте.

– Лучше помолчу. И-и-и. Требую адвоката! Вот!

Хантер ухмыльнулся. Он встал, направляясь ко мне за спину.

– Уверен, что вы не желаете врать. И проблемы вам тоже не нужны. Верно?

Я кивнула, чувствуя, как холодок бежит между лопаток от каждого шага лакированных туфлей. Звук прекратился. Цепкие пальцы схватили за плечи и пригвоздили к стулу, когда из груди вырвался крик.

– А теперь, Карен, начнем наш диалог сначала. И будем разговаривать до тех пор, пока не скажешь правду. А именно почему синхрогинетик оказался мертв именно в вашем ресторане и в вашу смену?

– Говорю же, не знаю!

Я готова была расплакаться, если бы это помогло. Мужские пальцы сильнее сдавили плечи, и Хантер шепнул на ухо:

– Не верю ни единому слову.

– Но это правда!

Не успели слова вырваться, как нос разбился о гладь стола. Капли крови растеклись на белом полотне. Я и не поняла, как они там оказались, но боль в переносице быстро подсказала, что сейчас произошло. Хантер вновь схватил за плечи и прижал к спинке стула.

– Вернемся к нашему вопросу. Что за чертовщина?!

Последний вопрос был адресован не мне, а перестрелке за дверью. Среди дня кто-то всполошил всю дьявольскую контору. Мои дрожащие руки пытались удержать кровь, которая испачкала собой все: пальцы, футболку, передник. Яркий свет смазал комнату, и стены поплыли, словно не засохший слой краски. Белый стол менялся на серый. Пустое пространство на скальпель и зажимы. Неизменной оставалась только кровь. Она была повсюду. Свет стал тусклым, а в тени стоял человек. Я видела стекла очков, которые мерцали как глаза кошки. Крик уперся в кляп. Ногти царапали клеенку. Стрекозы в банках трещали крыльями об стекло. Полки были заставлены разными насекомыми, но только эти подавали признаки жизни. Я вновь дернулась, пытаясь ослабить ремни на руках.

– Мне нужен твой страх, Карен. Всего немного, – сказал знакомый мужской голос.

Нервы натянулись, и голова закружилась в водовороте. Свет мелькал, показывая обрывки, но никак не получалось ухватиться хоть за один и увидеть цельную картину.

Стрекоза не должна была родиться. Мы все исправим, – вспомнились слова незнакомца из сна. Свет вновь стал ярким и показал зеленые пряди, свисающие из потолка.

Комната вновь стала белой. Хантер лежал лицом в пол и не дышал.

– Он жив, – ответила Джесс, будто прочитала мои мысли. – Давай, Карен! Я все тебе объясню, но мы должны идти!

Я подорвалась с места и передвинула стол. Он оказался легче пушинки. Ноги дрожали. Стол шатался. Руки скользили по кистям Джесс, пачкая их в крови, которая начала покрываться коркой. Звон в ушах не прекращался, но я больше доверяла лживой подруге, чем компании СИНК. Меня затянули в вентиляционную трубу. Джесс не смогла бы сделать это сама. За ней находился кто-то еще. Я не могла разглядеть лица, но по силуэту в тени поняла, что с нами мужчина.

– Держитесь левой стороны и старайтесь не шуметь, – шепнул он.

– Подожди! Твой голос! – Я была уверена, что он из сна.

Не того безумного доктора, но и не друга.

– Мне надо возвращаться. Удачи, – проигнорировал незнакомец мои слова.

Хотелось дернуть его за плечо, но Джесс успела перехватить руку.

– Карен, слушай меня внимательно. Знаешь, где лево? – Я кивнула. – Хорошо. Лезь впереди и как можно тише. Поняла? – Я вновь кивнула. – Отлично.

Внутри бушевал ураган, кидаясь вопросами, словно машинами, но снаружи пришлось держать себя в руках.

В любом случае необходимо сначала выбраться.

***

Я сидела в комнате Джесс по совместительству коморка. Хотелось ли мне сбежать – нет. Хотелось ли вернуть свою жизнь – разумеется. Взгляд прошелся по серым стенам, ржавой кровати с матрасом на скрипучей сетке и тумбочке. На ней стояла фотография. Джесс с девушкой такой же чудной, как и она. Розовые волосы и пробита бровь, но в этом сохранилось свое очарование. Кровь остановилась, но нос продолжал недовольно ныть. Тяжелый вздох вырвался из груди, и закололо в боку.

Какого черта я здесь делаю? Что за глупое название – Контра-боты? Я обычная среднестатистическая девушка, которая боится даже уши проколоть. Почему я здесь? У меня нет задолженности по счетам, всегда здороваюсь с соседкой-пенсионеркой и поищу котиков в соцсетях… Кстати, о котиках.

Я вспомнила про кошку, которой обзавелась утром.

Она точно приносит несчастья.

Дверь приоткрылась, и в комнату вошла Джесс.

– Время вышло. Почему ты сбежала?

– Еще спрашиваешь?!

Подруга села рядом, закатив глаза.

– Будто тебе эти жестянки нравятся.

Конечно, они мне не нравились. Синхрогенетики забирали наши рабочие места и дома. Но восстание против машин? Это же не блокбастер какой-то. Да и что могут обычные люди? Закидать компанию шапками? Скорее умереть на ее пороге, разбившись об стены головой. Я просила время подумать о том, чтобы сбежать Райтхаус, но выяснилось, что подруга имела ввиду заброшенную станцию метро. Ее назвали, как город, в котором не было роботов. Последнее пристанище, куда съежились люди со всех округов. Или город назвали как станцию. Уже точно и не вспомнишь. Я нырнула лицом в ладони.

– Так! Хватит! Выбора у тебя все равно не много, – сказала Джесс и потянула к двери. – СИНК не успокоиться. Либо мы, либо кремирование.

Я посмотрела на пыльную кладовку, заставленную старыми электроприборами и мужчину, который паял микросхему. Рыжевато-белая шевелюра торчала, будто он долго спал и все никак не мог проснуться. Волосы переходили в такого же цвета бороду, а на плече сидел хорек. Сюрреализм продолжался. Словно кто-то запустил чертову карусель.

– Поддай мне вон ту штуковину, – произнес Ангел (так звали мужчину).

Самое главное, что животное отлично поняло, о чем идет речь и действительно принесло в зубах пластину. Я даже не хотела знать, для чего она. В углу горели два красных глаза, которые принадлежали ИИ—145. Странно было увидеть в оплоте борьбы против роботов, старую жестянку, которых выбросили на помойку лет сто назад. Корпус напоминал собой микроволновку, а голова – чайник из нержавейки. Не буквально, но сейчас мне сложно было вспомнить в точности все его черты, а сам робот скрывался в тени, не желая напугать меня еще больше.

Да и какое мне дело, чего ИИ– 145 желает? Я хочу вернуть свою прежнюю жизнь!

– Ну что? Подумала? Сотрудничество или шокер? – спросил Ангел, посмотрев на меня исподлобья.

– Странный у вас подход к новичкам.

– Ничего не имею против старых методов пыток. Это лучше всяких уколов, которые заставляют делать все, что скажешь. Ни тебе агоний, раскаяния, мучений.

– Он точно Ангел? – спросила я у Джесс.

– Хватит ее пугать! Видишь, Карен и так не просто смириться с информацией, которую ты на нее вывалил, словно ведро дерьма!

Ангел хмыкнул.

– А неженки нам и не нужны. Если ты не заметила, маникюр мы здесь не делаем.

На этой ноте я уловила волну Джесс и вскипела, как голова робота.

– Называй, как хочешь! Хоть цветочком в бронепоезде, но мне нужны мои вещи!

– Карен?!

– Что?! – Подруга продолжала на меня смотреть как мама на провинившегося ребенка, но я не собиралась помалкивать. – Раз я здесь остаюсь, мне нужна одежда, постельное белье с котятами. А еще зубная щетка и… Точно! Кошка!

– Кошка?! – переспросила Джесс. – Не помню, чтобы ты заводила котенка.

– А я и не заводила. Она сама пришла. И я не хочу, чтобы ее расстреляли, когда ворвутся в мою квартиру. И верни мой телефон! Надо уведомить всех в соцсетях, что меня какое-то время не будет. И… Что?!

Теперь на меня смотрели с осуждением две пары глаз. Вернее три. Хорек оказался весь в хозяина. Хоть ИИ—145 помалкивал, словно не желал вмешиваться в разборки людей.

– Карен, ты сбежала после убийства робота…

– Которое, случилось по вашей вине, разве нет?!

Ангел проигнорировал выпад и продолжил:

– Думаешь, куда придут тебя искать в первую очередь?

– На заброшенную станцию метро, если вы не дадите забрать вещи!

– Джесс, держи ее, а я возьму кляп.

Ангел закончил переговоры. Он потянулся за какой-то штуковиной, которая с виду напоминала собой утюг, но видимо его предназначение было не гладить, а биться током. Ведь должна была быть причина того, что из него торчали разноцветные провода, как у дефибриллятора. Подруга не могла причинить мне вреда. Вернее, я так думала. Но так как сегодня день открытий, слух резанули слова:

– Прости, Карен.

Это было сказано серьезным тоном, и для подтверждения, Джесс схватила меня за руку и завела ее за спину.

– Ты ведь не серьезно?! – спросила я, срываясь на крик.

Ангел приближался, угрожая утюгом, с которого сыпались искры. Вырваться не получалось. Джесс оказалась сильнее меня. Я и так это знала, но впервые пожалела, что не наоборот.

– Не смей ко мне приближаться! Слышишь! Вы чокнутые! Все!

– Когда скажу, отпускай. Обойдемся без кляпа. Чего это я церемонюсь? – риторически спросил Ангел.

Я продолжала брыкаться, но Джесс схватила и вторую руку. Утюг оказался совсем близко, и мой голос сорвался до хрипоты. Когда кожа ощутила предстоящий заряд, и все волосинки встали дыбом, именно тогда это произошло впервые. Возможно, такое уже и случалось раньше. Как сгоревшая в неудачный момент лампочка, погасший монитор, красный крестик на индикаторе интернета, когда больше всего нужен. Возможно, причиной стал обычный перепад напряжения или просто произошло чудо. Если судить по всему что случилось с утра, эта странность выглядела не такой уж и странной. Всего лишь замигал свет. Искры с утюга выплеснулись дождем, и в один момент все погасло. Даже глаза робота потухли на мгновение. Хватка Джесс ослабла, подарив мимолетный шанс.

– Что за чертовщина?

Я не настолько хотела знать ответ на вопрос Ангела, чтобы дожидаться, когда утюг вновь оживет. Радовало то, что с детства имелась отличная способность. Глаза быстро привыкали к темноте. А еще спасала прекрасная зрительная память и ощущение пространства. Я могла удариться мизинцем о дверной косяк только днем, но не ночью. В голове уже вовсю вырисовывался эскиз коморки, а самое главное, где находилась дверь. Я ринулась вперед, чувствуя за спиной движение воздуха. Джесс не смогла меня удержать. Ангел чертыхнулся, когда я налетела на него. Послышался падающий звук утюга, и вновь все жемчужины нецензурного сленга, который почти вымер после нашествия машин. Я надеялась только на то, что под ноги не попадет хорек.

– Кажется, ваша подруга сбегает, – послышался электронный голос.

Отлично! Он еще и умеет говорить! Пошел к черту, жестянка!

Я нащупывала ручку двери под пристальным взглядом красных фонарей. К счастью, ИИ—145 не решился влезть между мной и свободой. В висках пульс отбивал барабанную дробь. За спиной послышались крики. Как только дверь открылась, я увидела, как тусклый свет падал красными пятнами на рельсы. Станция Райтхаус была мертва и закидана пыльным хламом. Сзади началась метушня. Я закрыла дверь. Взгляд упал на ящики с микросхемами и прочим мусором. Они стояли по правую сторону двери. Пришлось завалить их, чтобы задержать погоню.

А что дальше?! Черт его знает! … Домой! Мне надо домой! Спасать свою жизнь! Ну, еще и кошку.