Текст книги "Ангел-Хранитель, или Никогда не работай в библиотеке (СИ)"
Автор книги: Наталья ДеСави
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 6
Над Петербургом только-только занимался рассвет, расползаясь алыми отблесками в окна домов. С раннего утра солнце нагревало асфальт, испепеляя последние капельки росы с газонов. День обещал быть жарким. Я открыла глаза и посмотрела в окно. В шесть утра солнце, закрывшись тучами, крепко спало на небосклоне. Быстро собравшись, я отправилась в дворницкую. Не пройдя и половину двора, увидела, что дверь открыта настежь и с жутким скрипом жалуется на непрошенных гостей. Я ускорила шаг. Придержав дверь, чтобы не выдала, вошла. За ночь затхлый воздух успел проветриться, и можно было свободно дышать. Я щелкнула выключателем, но свет так и не зажегся. Тогда достала мобильный телефон, тусклый свет телефонного фонарика осветил полный разгром. От вчерашней уборки не осталось и следа. Было пусто. «Конечно», – подумала я, – «кто бы стал ждать здесь целую ночь. Все, что было ценного, вынесли сразу. А что вообще могло быть ценного в помещении с лопатами и метлами?»
Я огляделась по сторонам. Кроме разбросанного инвентаря, в коморке были выкинуты все ящики стола, сам стол отодвинут на середину комнаты, а со стен свисали оборванные обои.
– Ничего себе! Здесь что-то капитально искали, – подумала я. – неужели и вправду наркотики?
Сзади послышался шум падающих метелок. Я обернулась. В воздухе взметнулось что-то темное, и я тут же провалилась в пустоту.
Сознание приходило постепенно, прорезая черноту осколками лучей света. Мысли метались по голове в поисках объяснения произошедшему. Казалось, на голову одели ведро, и долго по нему стучали. Не меньше часа. Я осторожно потрогала голову. Ведра не было, но от прикосновения стало еще больнее. Перед глазами черные мушки закружились в бешеном танце. Когда твист закончился, я смогла понять, что все еще нахожусь в дворницкой, и не одна.
За спиной раздавались какие-то звуки. Тот, кто меня ударил, был здесь и продолжал что-то искать. Мне стоило невероятных трудов сесть. Одной рукой я держалась за голову, второй оперлась о стену, чтобы снова не упасть в обморок. Грохот прекратился, незнакомец подошел, присел передо мной на корточки и заглянул прямо в лицо. Пришлось сильно зажмуриться, чтобы зрение сфокусировалось и показало, что передо мной тот самый парень, с которым я столкнулась вчера на площадке.
– Очухалась, соня, – без тени заботы проговорил он, – я думал ты из этих. Как увидел бардак, тут же принял тебя за Искателя.
– Опять ты? – я посмотрела на него и попыталась сфокусироваться. – Я же сказала тебе вчера, что Семена Сергеича три дня не будет.
– А это не твоего ума дело. В дела службы свой нос не суй.
– Какой еще службы? Ты из полиции? – я попыталась встать, но голова закружилась, и я снова тяжело опустилась на пол.
– Мышь ты, слабенькая какая, – заржал парень, – сиди, а то окочуришься.
– Ты с какого палеолита сюда упал? Для тебя бить девушку по голове нормально? И вообще, ты кто такой и что тебе здесь надо? – огрызнулась я, делая вторую попытку подняться на ноги.
– Ты здесь не командуй. Раскомандовалась она. Лучше скажи, что здесь пропало? Можешь точно описать?
– Если бы ты не огрел меня, то смогла бы.
Парень схватил меня за шиворот и хорошенько тряхнул. Рой точек вернулся снова, к ним добавились еще светлячки, они мерцали перед глазами и не давали полностью прийти в себя.
– Да отвали ты! – я вырвалась из захвата и осела на пол. – Вроде ничего не взяли.
– Ты получше посмотри, – парень все равно подтащил меня в центр комнатки, где стоял стол. – Здесь было полно фотографий. Может, Сергеич спрятал их где? Здесь нет ни одной!
Я взялась рукой за стол и посмотрела на парня. Злить его не хотелось, черт знает, что там на уме у этих сумасшедших.
– Карточки у меня дома. Мы вчера их забрали. На черта они тебе сдались? Старые фото, – я не успела договорить, как парень схватил меня за рукав и потащил к выходу.
– Идем, принесешь мне фотографии. Все до единой. Хоть и выглядишь как дурочка, а ума хватило карточки забрать.
Я не пыталась вырываться, потому что от лишних действий начинала кружиться голова. Но и просто так отдавать фотокарточки не хотела. Этот наглый тип, хоть и был знаком с Семеном Сергеичем, но доверия не вызывал. А уж про хорошее личное отношение уже после нашей первой встречи можно было забыть.
– Нет уж, – на улице я все-таки вырвалась, – ты мне сначала все объяснишь и только потом я отдам тебе фотографии.
Рука, которая держала меня, сжалась сильнее, от чего предательски заныло плечо. Я выдохнула, но продолжала смотреть ему в глаза.
– Хорошо, – парень выдержал битву взглядами. – Ты смелая и наглая, такие мне нравятся. Только не моя это проблема посвящать тебя во все. Сергеич взял, пусть все и рассказывает.
Он развернулся и направился к одной из припаркованных машин.
– Долго стоять будешь? Или тебя на ручках прикажешь донести?
Немного пошатываясь, я подошла к машине и со скрежетом открыла дверцу старенькой копейки. Осторожно закрыла, вдруг хлопну посильнее и вся машина развалится?
– Давай показывай свои тайны.
На лице парня поползла ехидная улыбка.
– Ты даже не знаешь, во что ввязываешься. Хотя, – он по-хозяйски оглядел меня, – судя по тому, какая ты строптивая, тебе это может и понравиться.
Он завел мотор, и машина тронулась. Мы ехали около часа. Пробок с утра не было, но машина петляла по разным улицам, пытаясь сократить дорогу до назначенного места. Солнце начало подниматься, освещая тротуар тонкими лучами. Воздух не успел закоптиться и испортиться выхлопными газами. Свежесть утра завораживала. Я прокрутила ручку, открыла окно и с удовольствием сделала глубокий вдох. Голова перестала болеть, взгляд прояснился. Выглядывая в окно, я пыталась понять, где мы едем.
Машина въехала на Васильевский остров, поплутала по линиям и остановилась около большого желтого здания. Оно напоминало какой-то дворец или чью-то усадьбу, давно переоборудованную под коммунальные квартиры. Вход в здание был один. Он не был увенчан многочисленными дверными звонками, но на фасаде висела внушительных размеров табличка. Я вышла из машины и прочитала надпись: «Библиотека Василеостровского района».
– Тайное общество книгоманов? – подшутила я над парнем, закрывающим машину ключом.
– Смейся, смейся.
Он прошел вперед, толкнул тяжелую деревянную дверь, всю украшенную расписной резьбой, я проследовала за ним.
Дверь закрылась бесшумно. Ни единого звука, ни скрипа. Я посмотрела вверх. Дверь была огромная, метра два – два с половиной. Такую открыть было сложно, только сильный человек смог бы войти и выйти из помещения. Я обернулась, увидела, как парень легко толкнул ее и вошел.
Помещение шло полукругом, стены уходили далеко вверх, завершаясь куполообразным стеклянным потолком. Тот весь был украшен витражами, изображавших диковинных птиц и животных. Я в этом не разбиралась. По всем стенам не было ни одного свободного места. Ряды стеллажей были плотно заставлены книгами. Казалось, в здании нет ни одного пустого пространства, где бы не стояли книги. В центре зала располагались несколько столов, покрытых зеленым сукном. За ними сидели люди, беззвучно перелистывающие страницы. Так как в зале царил полумрак, столы подсвечивались маленькими настольными лампами, которые освещали пространство над каждой книгой, не мешая при этом другим.
Парень уже стоял около стойки библиотекаря, о чем-то шепотом переговариваясь с ним. Я прошла напрямик через весь зал. Туфли гулко застучали по паркету, звук отскакивал от стен зала и уходил гулким эхом под стеклянный небосвод. Несколько людей оторвались от своих книг и посмотрели с недовольным выражением лица. Один сделал жест, указывающий на табличку, расположенную прямо около входа. На ней были изображены дорожки и ноги, идущие по ним. Я сделала шаг в сторону и пошла по мягким дорожкам, которые были продолжены как тропинки по всему залу.
Когда я догнала парня, он все еще продолжал разговаривать с кем-то, кто спрятался за огромными стопками книг на стойке библиотекаря.
– Пошли, – скомандовал парень, когда я подошла, – с тобой будет говорить он.
– Он – это кто?
– Хан, главный библиотекарь.
– Здорово, – съехидничала я, – от главного дворника до главного библиотекаря. Высоко беру.
– Ты, – повернулся ко мне парень, – только попробуешь что-нибудь сказать про библиотекаря, я тебе…
Говорил он тихо, но со всех сторон на нас зашикали.
– Идем, – парень замолчал, но его взгляд говорил о многом.
Мы прошли в самую дальнюю часть зала и остановились перед закрытой дверью, которая значительно отличалась от всего интерьера. Она была новой, пластмассовой, и какой-то ненастоящей среди всего великолепия древних и старинных элементов декора. Парень толкнул ее, без стука вошел и сразу представил меня кому-то.
– Главный библиотекарь, – доложился он военным тоном, – Антон Ильин, третий отряд ловцов. Со мной здесь видящая. Ее Семен Сергеич оставил вместо себя на время отсутствия. Тут такая ситуация вышла, – он замялся, – герои добрались до тайника. Но эта, – он указал пальцем на меня, – забрала все снимки себе. Трогать ее не могу, а уговаривать – не мое дело.
– То есть просить ты не стал, но ко мне привел?
– Так точно! – отрапортовал парень.
«Только руку к фуражке не приложил», – я хотела засмеяться, но не стала. Уж больно официальным был тон парня, а атмосфера библиотеки не располагала к шуткам.
– Ладно, Антон, в сторону отойди, дай хоть на нее посмотреть.
Парень сделал шаг внутрь, я осталась стоять в дверях. Передо мной открылось довольно большое помещение. Просторный кабинет, в стенах которого могло работать с десяток стенографисток. Но он весь принадлежал одному человеку. Потолок здесь был не такой большой, как в самом зале, и не уходил под стеклянные своды, но выглядел тоже впечатляюще. В центре висела ажурная люстра, такие я видела в музеях, да на фотографиях в старинных книгах. Большая, со встроенными сотнями маленьких свечей, которые по спирали кружились вокруг нее. И это была не имитация, с маленькими лампочками, которые включались кнопкой на стене. По всей люстре были расставлены настоящие свечи. От люстры в разные стороны расходились рисунки. Маленькие ангелы с крылышками и мини-луками кружили по потолку. Между ними летали райские птицы с пушистыми хвостами и широкими крыльями. И все они разлетались к стенам, где, поддерживая потолок, стояли атланты.
Я опустила голову и посмотрела вперед, где передо мной сидел сам хозяин кабинета. Мужчина, лет сорока – сорока пяти, с темными длинными волосами, аккуратно затянутыми в тугой хвост. Он смотрел на меня без улыбки, сощурив глаза и склонив голову набок. Мы встретились взглядами, и тот произнес:
– Вот значит какой ты, будущий хранитель.
Я заметила, как слева от меня Антон весь вытянулся в напряжении.
– Я не будущий, и не хранитель. Я – Ангелина.
– Ангел-хранитель, – улыбнулся мужчина. – Да ты присаживайся. Меня зовут Хан. Вижу, что ты ничего не знаешь, поэтому ты так негативно настроена.
Я прошла в кабинет и села в кресло. Антон закрыл за мной дверь, но остался стоять в углу.
– Что ты знаешь о деятельности ордена? – спросил мужчина, но тут же сам ответил на свой вопрос. – Вижу, что ничего. Сергеич так и не рассказал тебе. Да и не было нужды. Зато сейчас такая необходимость появилась. Ответь мне на главный вопрос – фотографии у тебя?
Я кивнула.
– Это хорошо. Сейчас главное – сохранить их. Но давай по порядку, а то у тебя голова пойдет кругом от такого количества информации. Семен Сергеич – член ордена Хранителей Героев. Его задача – получать информацию от дежурных хранителей и передавать в центральное управление, – он обвел руками комнату.
– Вы тайные агенты? Что-то типа МИ-6? – спросила я, пытаясь скрыть улыбку. Местный дворник-агент довольно занятное сочетание.
– Не совсем. Как видишь, мы находимся в библиотеке. Поэтому, можно сказать, мы литературные агенты. Но и это было бы не совсем верно. Давай-ка я начну совсем с истоков.
Несколько веков назад, когда города только строились, в мире стало появляться много талантливых писателей. Первые из них писали на бересте и папирусе. Но это были не просто письмена. Писать тогда могли только избранные, не то, что сейчас, бумага уходит тоннами на ненужные каракули. В письмена люди вкладывали всю свою душу, частичку себя. Со временем эти истории стали иметь не только историческую и культурную ценность. Они стали оживать. И не улыбайся. Таинственным образом, со страниц древних книг стали сходить герои. Первым был князь Олег. Он сошел с древней рукописи еще в начале 18 века при Петре Первом. Шумихи тогда было много. Но это все замяли, а великие умы начали думать, что с этим делать. Благо, Петр ездил по всему миру и узнал о таких случаях в других странах. Тогда ученые с разных краев Земли и взошли на край двух миров: мира книжного и мира реального.
– Не поняла, – я усмехнулась, – герои всяких там летописей просто выходят из книжек и ходят по улицам? Вы меня точно за идиотку держите.
Мужчина снисходительно улыбнулся.
– Те фотографии, которые забрала из дворницкой – что ты на них видела?
Улыбка пропала с моего лица.
– Люди, одетые по-старинному на фоне современных улиц.
– Вот, – Хан в подтверждение кивнул, – эти люди не просто одеты по-старинному. Это герои книг.
– Ничего не понимаю. Зачем они выходят?
– Ни за чем. Просто Сила Слова их автора была настолько сильна, что открыла дверь в наш мир. Пойми, герои не просто живут на бумаге, они живут в своем параллельном мире. Проживают те испытания, которые выпали им благодаря автору, имеют те характеры, которыми их наградили. Но это не люди. Когда они попадают в наш мир, они обладают той самой Силой Слова, которая протолкнула их сюда. Эта сила у каждого разная. И самой большой Силой обладают те, кто испытывает в книгах сильное эмоциональное потрясение. То есть герои драм, трагедий и, конечно, ужасов.
– И что вы с ними делаете? – уже без усмешки спросила я.
Хан засунул руку в карман пиджака и вынул оттуда небольшой брелок, который по форме напоминал старинный фонарь. Такой же был у Антона, когда они встретились на площадке. Я невольно обернулась. Тот стоял невозмутимо, вытянувшись по струнке, не глядя ни на меня, ни на мужчину за столом. Солдафон!
– Это прибор, который позволяет преобразовать материю Силы Слова в чистую энергию и зафиксировать ее здесь. Ну, как в охотниках за приведениями. Поймав такого беглеца, мы отправляем его в специальный сектор, где хранятся книги, способные удержать Силу и не выпускать героев из их мира.
– Угу, – я понимающе кивнула, хотя в его голове все так же не могло уложиться, как герои книг, существующие только в воображении автора и на бумаге, могут выйти и свободно ходить по улицам Петербурга.
– Сейчас сложилась тяжелая ситуация, – продолжил мужчина, убрал кулон обратно в карман, – героев стало выходить слишком много. И нам нужны люди, которые смогут их ловить и отправлять в их книжные миры. Нам нужны Хранители.
Он много значительно посмотрел на меня.
– Я? Не-не-не. Вы на меня так не смотрите. Можете забрать свои фотографии, но бегать за книжными червями я никак не хочу. Сами с ними разбирайтесь.
– Семен Сергеич – старожил нашего общества. Он сказал, что ты их видишь. Если так, то ты именно та, кто нам нужна.
– Что значит вижу? Я еще не видела ни одного Пятачка, бегающего по улицам, – я встала, чтобы уйти, но мужчина открыл ящик стола, достал оттуда фотографию, и протянул ее.
На фотографии был изображен молодой человек. Тот самый, которого я встретила в сквере, и который ночью пытался пробраться в дворницкую. Я взяла фотографию, посмотрела на нее, потом на Хана.
– Кто это?
– Познакомься. Это Родион Раскольников.
– Кто?!
– Не удивляйся. Это именно тот, о ком ты сейчас подумала. Не однофамилец, живущий в нашем времени. Что ты видишь на фотографии?
– Парень в довольно рваной одежде стоит перед витриной магазина.
– Ты видишь его одежду? Это именно та одежда, которая была описана Достоевским. Но Сила Слова помогает им выглядеть так, чтобы быть похожими на окружение, в которое они попадают. Фокус в том, что именно в естественном виде героев можно увидеть только двумя способами. Первый – фотокамера. Она запечатлевает героев в их реальном облике. Второй – быть настоящим Хранителем. Только настоящие Хранители могут видеть героев в их истинном обличии.
Я замолчала, стоя и держа фотографию в руке. Вспоминала первую встречу с этим парнем, когда тот подсел ко мне на скамейке в сквере. Я тогда обратила внимание на то, что тот странно одет: старое пальто, вышедшего из моды фасона, да ботинки, совсем не похожие на современные, даже купленные с рук на вещевом рынке. Тогда еще Семен Сергеич спросил его – точно ли она его видит.
– Вы хотите сказать, что только я могу видеть их настоящий вид, а другие видят только улыбающегося студента?
– Ну, не только ты. Истинные Хранители существуют. Но их очень сложно найти. Семен Сергеич нашел тебя. Но не успел рассказать то, что ты можешь делать лучше всего.
– Бегать по городу и ловить раскольниковых? Нет, увольте, – я положила фотографию на стол и направилась к двери. – У меня других дел полно, мне настоящую работу искать нужно.
Антон сделал шаг в сторону и преградил мне дверь. Я зло посмотрела на него, желая, чтобы тот провалился. Антон отвечал мне тем же, в его глазах читалась если не ненависть, то открытая неприязнь. Но, видимо, человек за столом сделал ему какой-то жест, и тот отошел в сторону.
– Антон тебя проводит и заберет фотографии, – сказал человек за столом. – Но ты еще подумай. Может быть, ты создана не только для того, чтобы дворы мести?
Ехидная усмешка расцвела на лице Антона. Ему доставляло удовольствие ставить меня на место. Место придомового дворника.
Глава 7
В зале я не следила за соблюдением тишины, поэтому тяжелыми шагами прошла поперек всех разложенных ковров прямо к двери. Антон, который шел только по мягким направляющим и стрелкам, указывающим на выход, немного отстал. Толкнув тяжелую дверь, я вышла на улицу. За то недолгое время, когда я была в библиотеке, погода успела перемениться, как это часто бывает в Петербурге. Солнышко пробилось через тучи и освещало всю улицу. Мимо шли люди, переговаривались друг с другом, обсуждая свои бытовые проблемы. И ни у кого не было даже мысли, что среди них может шагать герой, вышедший из книг. Я тряхнула головой, пытаясь прогнать навязчивые образы, но они никак не хотели выходить из головы.
Дверь сзади открылась, и на улицу вышел Антон. Он остановился рядом и стал смотреть на прохожих.
– Давай так, – заговорил он первым, доставая из кармана сигарету и раскуривая ее, – мы сейчас едем к тебе, ты отдаешь мне фотографии, и больше я тебя не вижу.
– Двухсмысленное предложение, не находишь? – хмыкнула я. – Чего ты такой злой-то? Укусил волк из трех поросят?
Антон повернулся и зло сверкнул глазами.
– Мы здесь не в игрушки играем, и с такой сопливой девчонкой, как ты, возиться некогда. Занимайся дальше тем, что проще и под ногами не путайся. Идет война, возиться с малышками с розовым бантиком некогда.
– Война? Парень, ты там не перегрелся? Где ты войну нашел? Испугался, что Родя тебя топориком по голове тесанет в подворотне?
– Садись, – Антон смял и выкинул сигарету, достал ключи от машины.
По дороге мы молчали, я смотрела в окно, но тайком поглядывала на Антона. Он был серьезен, как солдат на службе. Глупость, конечно, это все. Литературная война, бегающие герои из книг по улицам города, убивающие обычных людей. Но судя по всему, он в это верит, иначе не стал бы так реагировать на мои слова. Парень, вроде, не дурак, накачанный, спортивный, с головой почти дружит. Даже немного симпатичный. В институте таких не было, парни-филологи в основном рохли и заучки, а этот прям воплощение мужественности и красоты. Тьфу, о чем я только думаю, мне бы от него избавиться побыстрее, не хватало ко всем проблемам раскольниковых добавить.
– А зачем нужны эти фотографии? Чем они вам так дороги? – попыталась я развязать разговор, чтобы не погрязнуть в мыслях о его накачанных бицепсах.
Антон сморщился, будто с червяком разговаривал, но все же ответил.
– Считай это фотороботы. По ним мы можем видеть, как выглядят те или иные герои. Иначе от обычных людей в толпе их не отличишь. Сергеич занимался составлением картотеки, изучал героев, из каких книг они вышли, пытался найти закономерность.
– А в чем проблема с этими героями? Ну, ходили бы они среди нас, чтобы случилось?
– Ты слишком наивна. Наверное и книжек-то даже по школьной программе не читала, – в очередной раз подколол Антон.
– Вообще-то, я филолог и в литературе понимаю побольше твоего.
– Канцелярская крыса, – пренебрежительно бросил Антон, но соизволил объяснить. – В книгах все эмоции и чувства преувеличены. Одна черта может быть доведена до гигантских размеров. Например, тот же Раскольников. Когда читаешь, ты чувствуешь все его эмоции, переживания, страхи. Это только одна часть жизни человека. Ведь у каждого есть радостные моменты, встречи с друзьями, воспоминания о родителях, радость от того, что можешь отдохнуть после тяжелой работы. А у героя этого ничего нет. Он не может переключиться или прожить свой этап жизни, забыть, свыкнуться с потерей близкого, перестать кого-то ненавидеть, простить. В героя заложена определенная программа, и он должен ее выполнять. Представь, если в мир людей выпустить доктора Джекила или Хитклифа, это тоже, что выпустить парочку маньяков из опасной психбольницы.
Представила Хитклифа, разгуливающего по улицам и поежилась. Маньяков и так хватает, когда по вечерам с лекций возвращаешься, еще оравы непрошенных гостей точно не нужна.
– Как ты попал в эту организацию? У вас есть отбор, объявления в газете «ищу хранителя героев»?
– У каждого свой путь, – коротко бросил он.
Въехав во двор, машина остановилась напротив дверей дворницкой.
– Я тебя подожду здесь. Вынесешь фотографии и можешь браться за веник. Твою основную работу никто не отменял, – гоготнул Антон, выключая зажигание.
Я вылезла из машины и пошла к парадной. Открыв дверь в квартиру, постаралась бесшумно пройти в свою комнату, но тут же поняла, что это у меня не получится остаться инкогнито. Из кухни выглянул Денис, увидел меня и уже свободно вышел в коридор с огромным бутербродом в руках. Я кивнула в знак приветствия и прошла в комнату. Денис последовал за мной с набитым ртом.
– Даже ржать в очередной раз надо мной не будешь из-за того, что я ныкаюсь от Юльки с бутербродом за спиной?
Я ничего не ответила, прошла к столу и стала собирать разложенные на нем фотографии.
– Зачем фотографии собираешь? – спросил Денис, заглянув мне через плечо.
– Ты все равно не поверишь. Их отдать надо. И забыть о том, что они вообще были. А Сергеич вернется, закончится моя практика по уборке территории.
– Чего случилось-то? – Денис даже перестал жевать и внимательно смотрел на меня, – Ты Сергеича видел? Про отца спросил?
– Не видела, – буркнула я и вышла в коридор.
Спустившись, подошла к машине. Мотор все еще мерно урчал, но в машине никого не было. Я заглянула внутрь. Ключи были на месте. Огляделась по сторонам, но двор и сквер были пусты, не единого звука, кроме шороха листьев, колышущихся на ветру. Тишину прервал скрип ржавой двери. Я обернулась. Дверь дворницкой была открыта, покачиваясь на старых петлях. Недолго думая, я рванула дверь на себя, входя в полутемное помещение.
Уличная тишина резко обрывалась, стоило только войти внутрь. Стараясь не шуметь и не наступать на разбросанные инструменты, лопаты и метлы (я выругалась, представляя, какой раз за последние два дня нужно делать уборку), я прошла внутрь. Голоса доносились из основной комнаты, в которой располагался стол и где на стенах раньше были вывешены фотографии.
– Где они? – надрываясь, кричал какой-то человек.
Я не смогла его разглядеть, дежурная лампочка покачивалась из стороны в сторону, кидая причудливые очертания теней на стены и потолок. Смотря под ноги и стараясь не наступить ни на что, я сделала еще пару шагов.
– Да пошел ты, – раздалось в ответ, и до меня донесся шум борьбы.
В тусклом свете лампы было видно, что в центре комнаты по полу катаются двое. Было невозможно разглядеть лиц, но я узнала белую футболку Антона. В драке он явно проигрывал, получая удар за ударом по лицу. Я огляделась по сторонам в поисках того, чем можно было огреть нападающего и спасти Антона, но рядом нашелся только черенок лопаты. Крепко обхватив его, как это делали в боевиках и фильмах про бейсбол, пошла вперед. Антон сбросил нападающего с себя, но они опять покатились по полу. Я замахнулась и со всей силы ударила. Человек под лопатой глухо застонал и упал навзничь.
– Туша рыночная, – выругался кто-то, отталкивая обмякшее тело на пол.
Это был голос не Антона.
Я так и стояла с лопатой наперевес, когда парень поднялся с пола и встал во весь рост. Даже света покачивающейся лампочки хватило, чтобы понять, что передо мной стоит тот парень, который подсаживался ко мне в сквере, который пытался залезть ночью в дворницкую, которого я видела на фотографиях и которого Хан назвал Раскольниковым.
Но думать было некогда, потому что парень начал надвигаться на меня, потирая руки. Лампочка замигала, предупреждая об опасности. Чем сильнее он тер руки, тем сильнее она мигала. Он резко раскинул руки и, смотря мне прямо в глаза, дико закричал. У меня заложило уши, я смотрела на его открытый рот, переставая понимать и ощущать реальность вокруг себя. Ультразвук бил по голове, заполняя собой всю окружающую реальность, я упала на колени, обхватив голову руками, пытаясь заглушить силу звука. Последнее, что я помню, это взрыв лампочки и летящие на меня осколки, после чего стало темно и я отключилась.
Открыв глаза, я не сразу поняла, что произошло. Луч света прыгал по стенам, рядом доносились голоса. Постепенно я стала слышать лучше, сознание прояснилось, и я поняла, что рядом стоит Денис и светит фонариком от телефона мне в лицо. Я зажмурилась и рукой отодвинула свет в сторону.
– Ты откуда здесь?
– От верблюда, – огрызнулся Денис, но голос у него был встревоженный, – тебя пошел искать. А то ты странная какая-то была. Ты вообще как?
– Было бы нормально, ты бы, наверное, не спрашивал. А где этот, Антон?
– Антон, если его так зовут, – раздался рядом голос Юльки, – нормально. Ну почти. В отключке, но дышит. Хорошо его этот парень приложил, видать.
– Это не парень, – я попыталась встать, – это я.
– Новый способ охомутать парня? Хотя в твоем возрасте уже только так и можно.
– А ничего, симпатичный, – Юлька сидела около Антона и разглядывала его лицо и мускулы. – Друг твой какой-то?
– И не друг, и не враг, а так, – отмахнулась я, еле встала на ноги и подошла ближе, – значит, жив?
В подтверждение Антон застонал и попытался сесть, схватившись за голову руками.
– Какого? – попытался он выругаться, но головная боль остановила его на полуслове. – Кто меня вырубил?
Юлька и Денис разом обернулись и посмотрели на меня. Антон не заметил этого, продолжая сидеть и держаться за голову.
– Неважно. Главное все живы, и ладно.
– Фото, – Антон с трудом поднял голову и, щуря глаза, посмотрел на меня, – фото у тебя?
Я кивнула и засунула руку в карман. Там было пусто. Начала шарить по оставшимся карманам, проверяя все места, где могли лежать фотографии, но их не было.
– Может, ты их уронила? – спросил Денис, светя фонариком по полу. К нему подошла Юлька, и они вместе стали проходить все помещение до выхода. Но фотографий нигде не было.
– Только не говори, что они у Раскольникова! – диким голосом закричал Антон. – Дура! Я же говорил, что нечего тебе с нами делать! Руки из такого места растут, что и из дворников-то уволят! Никогда тебе не быть Хранителем. Слышь? Никогда!
С этими словами он вскочил, пошатываясь, пошел к выходу. Озадаченные Денис с Юлькой стояли и смотрели ему вслед.
– Хранители? – Денис перевел свет фонарика мне в глаза.
– Раскольников? – эхом ответила Юлька.
– Длинная история.
Во мне вскипел гнев, ничего себе нахал такой?! Мало того что влез в мою жизнь, беспардонно вытер об нее ноги, так я еще и относится так, будто я должна ему пуд колбасы. Я выскочила следом, желая от души высказать все, что о нем думаю, но машины и след простыл. Прикрыв глаза, я прислонилась к стене дома, немного остывая.
– Давай-ка рассказывай, – на свет вышел Денис, выключая фонарик в телефоне и убирая тот в карман.
– Да уж, пожалуйста, – присоединилась Юлька.
Я села на корточки, голова раскалывалась, звездочки прыгали перед глазами, злость отходила, а разочарование осталось. Вмешивать брата и его подружку не хотелось, но теперь уже ничего не скроешь, придется рассказывать.
– Фотографии, которые мы взяли из дворницкой – это снимки героев из книг, которые оказались в нашем мире.
Денис посмотрел на Юльку, а та покрутила пальцем у виска.
– Ты точно в порядке? Голова кружится? Тошнит? Не хочешь домой пойти и полежать немного? Если нужно, я вызову врача, – Юлька взяла меня под руку, выразительно глядя на моего брата. – Тебя приложило-то не слабо.
– Да нормально все со мной, – я вырвалась от заботливых рук Юльки. – Этот гад, – я кивнула на место, где раньше стояла машина Антона, – приехал с утра. Сказал, что им нужны фотографии. Я же не дура отдавать ему фотографии, ими что-то много народа интересуется. Тогда он отвез меня к ним в штаб или как они там называют это место, в общем, в библиотеку. Там мужик один рассказал, что все эти люди, которые изображены на фотографиях – герои, которые сбегают из книг. Что-то про силу слова говорил, которая помогает им сбежать. И видеть их в таком виде, как в книге, могут только особые люди. Я, типа, вижу. А еще их можно сфотографировать. Вот поэтому им и нужны были фотографии.
– То есть ты хочешь сказать, что этот тип, который вас всех тут уложил – на самом деле Родион Раскольников?
Я кивнула.
– Раскольников, одетый в узкие джинсы, футболку Оф-Вайт и красные сникерсы?
– Это вы так его видите. Все их видят, как обычных людей. А я вижу так, как они были изображены на фотографиях – в той одежде, какую им выдал автор.
– Либо тебе совсем поплохело, либо ... – Денис не договорил, потому что логичных вариантов концовки предложения быть просто не могло.
Вернувшись домой, выпив крепкого чаю и по настоянию непоседы Юльки, я проспала несколько часов. Это, действительно, помогло. Голова перестала болеть, мысли прояснились и встали на свое место.
– Ты уже проснулась? – мама заглянула ко мне в комнату. – А к тебе пришли.
– Кто? – я выбралась из кровати.
– Очень деловой мужчина. Сказал, что с твоей работы. Уже час сидит, чай пьет, сказал тебя не будить.
