Текст книги "Меняя искорки. Моё будущее другой мир (СИ)"

Автор книги: Наталья Финенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

      Дед Айвирту метал искры и молнии. Его переполняло возмущение, но в то же время он не мог превысить наказания, понимая в глубине души, что внук его в чём-то прав. Он видел, да и многие говорили, что ди Сэтти начинал отвечать после того, как дэ Ратрон ему пакостил.

      Ректор Валердо ещё помнит тот день, когда прибыл его внук на учёбу и старался спрятаться от его взора. Он также видел, как тот мирно беседовал с несколькими эльфами, пока в их сторону не ринулся Маромиронар.

      Пришлось вмешаться, а значит прервать вступительную речь. Их не остудило даже то, что их отчитывали при всех, они продолжали враждебно смотреть друг на друга.

      Затем были погром в столовой и серые пятна на лицах дэ Ратрона и его друзей, затем сад, в котором были развешаны все вещи ди Сэтти. Через три недели после этого случая, вся одежда распадалась на теле у Ратрона, а он ходил с возбуждённым членом. Затем «душ» из помоев над головой ди Сэтти и затопление класса ими же.

      Один раз пришлось восстанавливать полигон и отчитывать учителя практики Лэйджару за то, что тот соединил два класса и поставил друг против друга дэ Ратрона и ди Сэтти.

      У обоих произошёл некий сбой, отчего их огненная сила срезонировала и уничтожила купол, как магический, так и обычный. Благо старшая группа уже могла ставить щиты, и обломки не покалечили никого.

      И вот сегодня на алхимии эти двое вновь сцепились. Хоть без большого погрома, но им пришлось оттирать розовую субстанцию во всём классе.

***

      Пока ди Сэтти получал десять ударов ремня, а затем ковылял к дальнему корпусу, дэ Ратрон и его двое друзей, сидя в гостиной, разговаривали.

 – Рат, может, бросишь свою идею фикс? – спросил дэ Омаро Сит’Джет, смотря на друга своими серыми, как небо перед бурей, глазами. Воздушник не очень понимал мотивов дэ Ратрона, но из-за скуки был готов помогать другу.

 – Этот хомяк должен быть унижен настолько, чтобы не поднимал голову от стыда, чтобы заперся в своём доме и не показывал своего носа, – с каждым словом Ратрон всё больше и больше распалялся. Он толком не смог бы сказать даже самому себе, почему это ему нужно, хотя и твердил многим дэ – это месть.

 – Знаешь, мне кажется, что ты тешишь своё юное и ранимое эго. Вроде как, ты зол лишь из-за того, что ди Сэтти оскорбил тебя, но если подумать нормально, да и вспомнить, с чего начиналось, всё окажется не так, как тебе кажется.

 – Омаро, ты что, решил этого толстяка защищать?

 – Не горячись, Рат. Давай всё спокойно вспомним. Начнём с вашей первой встречи.

 – Первой... Впервые, этот... он появился, когда ему было пять и ему, да и мне, сообщили о том, что мы женихи. Стоял в непонятной одежде, сопли текли, как бурные реки, звал всё время мамочку и трясся, как желе.

 – То есть... Маленький пятилетний мальчик захотел увидеть тебя, то есть жениха? А ты как всегда был не в духе и, наверное, точно раскричался на мальца.

      Дэ Ратрон зашипел недовольно, но всё же продолжил, чувствуя в словах друга большую долю правды.

 – Наши родные решили, что, каждые двадцать лет он должен приходить ко мне через портал. Так мы должны были знакомиться. Но в тот день я был занят сортарами. А этот вывалился, весь такой голубенький, в кружеве и толстый.

 – Ну и ты, конечно же, решил позабавиться и отдал приказ сортарам.

 – Да, и что? Я думал, что он побежит, а щенки за ним. Может, тогда жир бы убавился. Но Валердо не побежал, а те его обслюнявили и поваляли в пыли. Ха-ха. Видели бы вы, как этот хомяк пытался встать. Если бы не брат и отец, я бы ещё пинка дал, может быть, так он быстрее бы поднялся. Но пришлось подавать этому руку. А эта сволочь ещё и вытерла об меня слюни и грязь.

 – Ха-ха-ха. Хорош малыш. Видно, в первый раз пошёл против тебя. Вот здесь и началось ваше противостояние. А то, что было с любовником твоим, и про болота мы уже знаем. Рат, сейчас я точно понял, что этот ди Сэтти был взрослее тебя и умнее намного, а вот ты так и не перешёл рубеж юношества.

 – То есть?

 – Ты меришь всё по одним критериям и не видишь многого. Например, парнишка становится красивым, умным и сильным. Заметь, он почти равен по силе тебе и может конкурировать со многими. То, что он толстенький, не влияет на его подвижность и скорость. Ещё каких-то двадцать лет, может, чуть больше, и у ди Сэтти исчезнет полнота. Вот тогда многие будут добиваться его благосклонности и руки. Тебе был дан шанс породниться с древним родом Валердо, а ты... а ты закапризничал. Поверь, в будущем ты сам всё увидишь и поймёшь, как ты не прав.

      Слушая друга, дэ Ратрон стал сам вспоминать, как не раз его отец заставлял читать геральдику, про всех самых знаменитых ветордов, их союзы, переплетение сил магии, а также их отличительные черты.

      В особенности отец делал жирный намёк на Род Валердо.

      В голове молодого ветордо складывался определённый пазл. В него входило и то, что ректор этой академии Валердо имеет большое влияние в мире, и что мать ди Сэтти, Ольтесия, из сильного Рода Фаррониров, а те в родстве со всеми известными высшими родами. Да и, по словам друга, этот ди скоро будет не такой уж и толстый, надо лишь подождать.

      Дэ Ратрон понял, как же он был неправ. Ну что ему стоило быть немного мягче с женишком, что ему стоило заставить парня влюбиться в него так, чтобы тот верил лишь ему. А там бы он придумал, как оставить муженька дома, а самому жить, как вздумается. Да изредка приезжать, чтобы привести подарки, пожаловаться на занятость и уехать вновь.

 – И что мне делать? – растерянно прошептал дэ Ратрон, но его друзья услышали.

 – Я знаю, – ответил молчаливый Карлус О’Симоро, относящийся к магии Земля и Ментальности. Зелёные глаза с чёрными крапинками пронзительно смотрели в огненные. Было ощущение, что этот дэ спокойно проникает в сознание и может читать его. – Надо его обольстить, провести ночь с ним и сделать так, чтобы было, максимум, пять свидетелей, и желательно один из них должен быть его родственником. Нас двое с Омаро и ректор Валердо. Думаю, что этого будет достаточно. Согласен?

 – Хм. Сейчас он в дальнем корпусе, убирает классы. Туда точно придёт ректор, – довольно прищурился дэ Ратрон, уже думая, что ждёт его и ди Сэтти. – Ты с нами, Омар?

 – Куда я денусь, – хмыкнул воздушник, и все трое направились к ди Сэтти.

***

      Матеря всех и вся, Сэтти закончил уборку последнего класса. Осмотревшись и убедившись, что всё нормально, он вышел.

      Потирая поясницу, парень в мыслях был уже далеко. Там он уже пришёл в свою комнату, окунулся в целебный настой, что плескался в ванной. И уже предвкушал, как ляжет на подушку и уснёт.

 – А вот и мой Сэтти, – раздался мягкий с нежными нотками голос дэ Ратрона.

 – Принесла нелёгкая, – шепнул Сэтти, становясь в оборонительную позу. Что-то ему подсказывало, что эти дэ здесь не просто так.

      Что-то холодное коснулось ди Сэтти, а затем прошло сквозь него, вытягивая душу, но оставляя за собой тонкие нити. Тело, как брошенная кем-то кукла, рухнуло на пол.

 – Эй, Сэтти!!! – взволнованные голоса слились в один поток.

      Парни, взволнованно переглянувшись, кинулись к юноше. Быстро осмотрев его, дэ Ратрон создал вестник для ректора и главного лекаря.

      Ректор Валердо прибыл через портал и, подхватив тело внука, переправил его в лечебный корпус.

      Пока лекари были заняты пациентом, холодный взгляд ректора прошёлся по трём ученикам. Те стояли около дверей лекарского корпуса и тревожно то переглядывались, то вслушивались в звуки из-за закрытых дверей, то в их глазах проскальзывал испуг, когда взгляды встречались с Валердо.

 – Кто начнёт исповедь? – рокочуще промолвил мужчина.

3

Очень дальние миры, где живут Создатели, Боги, Высшие, Совет.

      Сегодня малыш Кодди Синоро узнал, что его отец Богдар прибудет домой не скоро. Хотя вот уже несколько лет тот больше находился в своей лаборатории, что расположена в подвале. Сам Кодди боялся туда ходить, но вот любопытство, присущее любому ребёнку, тянуло посмотреть, что же там происходит.

      Приходилось по много часов сидеть на верхних ступенях, ведущих в подвал и внимательно прислушиваться к голосу отца и его ассистентов. Они могли долго находиться там, что-то делать, разговаривать, бывало, даже были слышны крики и рык отца, отчего мальчик в страхе замирал и был готов тут же исчезнуть, чтобы не попасться на глаза разгневанного родителя.

      Мальчик также жаждал его внимания, но из-за занятости приходилось видеться лишь издали или в утренние часы, в столовой. Вот тогда парнишка был счастлив очень, но Богдар нехотя здоровался и, спросив, как дела, вновь исчезал в лаборатории. Казалось, что мужчине трудновато найти определённые слова или просто пообщаться с ребёнком, для него лаборатория, ассистенты и его опыты были ближе, чем собственное дитя.

      И вот, два дня тому назад отец вынес из подвала две больших коробки и отнёс в кабинет. А значит, не надо больше ждать около подвала, а можно проникнуть в него.

      Любопытство подталкивало Кодди к решительным действиям, и тот решился на отчаянный поступок, от которого он может как пострадать, так и остаться безнаказанным. Надо лишь выкроить время, а мальчик умел ждать.

      С утра, как всегда, он встретился с родителем и, ответив на незначительные вопросы, сам поспешил спросить отца, когда тот будет дома.

 – У меня сегодня множество встреч, так что буду очень нескоро, – сказал чуть задумчиво Богдар и, поцеловав сына в макушку, вышел из дому.

      Пробыв нужное время с учителем и дождавшись, когда в доме останутся лишь трое слуг, которые, как всегда, уходили на кухню, Кодди решился пойти в кабинет.

      Массивная дверь нехотя поддалась, и то только после того, как была пожертвована капля крови из пальчика мальчика.

      Парнишка помнил то время, когда он ещё малышом на руках матери Сиренны или, иногда, отца, бывал в этой большой комнате. Раньше всё казалось огромным из-за роста и, конечно же, возраста, но и сейчас многие вещи продолжают казаться большими.

      Внимательно осмотревшись, Кодди направился в сторону отцовского кресла, посчитав, что оттуда сможет многое увидеть.

      Кресло из кожи редкого животного тут же уплотнилось и приподнялось выше, когда мальчик с ногами взобрался на него.

      «Значит, ещё помнит меня», – мелькнула мысль у ребёнка, который вспомнил, что поверхность кресла может «запоминать» того, кто на нём сидел прежде.

      Взгляд прошёлся сначала по столу, но там были лишь письменные принадлежности и несколько книг с подставкой для света. Затем метнулся к окну, но там были несколько подушечек и книга – всё, что осталось от матери.

      Отогнав грустные воспоминания, мальчик продолжил осматриваться. И вот его взгляд наткнулся на стеллаж, где стояли несколько шарообразных предметов. В основном они были в серебристо-чёрных тонах, с некоторым сизым мерцанием вокруг, как будто аура.

 – А таких у него не было здесь, – шепнул Кодди и, соскочив с кресла, кинулся к стеллажу.

      Раздосадовано топнув из-за того, что интересующие вещи находились далеко, парнишка тут же бросился к высокой табуретке и довольно взобрался на неё. Теперь он свободно может не только осмотреть, но и перенести вещь на стол.

      С такими мыслями и предвкушением Кодди потянулся к первому шару.

      Но что-то пошло не так, и локоток мальчика задел, а затем столкнул коробочку, что стояла почти вплотную к интересующему его предмету. Та полетела вниз, а следом за ней и скинутый шарик.

      Ойкнув, мальчик быстро и крепко зажмурил глаза, а его губы шептали слова, что он не раз слышал от отца.

      Прислушавшись, парнишка понял, что звука разбивания или гулкого удара не последовало, а значит, можно попробовать приоткрыть хоть один глазик и осмотреться.

      Кодди всё же открыл оба глаза, чтобы застыть в восхищении и увидеть, как два шара парят над полом.

      Один испускал яркое белое свечение, а второй – насыщенно-синее. Они манили, завораживали и притягивали к себе. Свечения шаров постепенно начали смешиваться и закручиваться в спираль.

      Не в состоянии справиться с желанием прикоснуться к ним, Кодди протянул обе руки. И словно почувствовав его намерения, оба шара потянулись к нему. По их поверхностям прошли всполохи, и искры, словно молнии, срывались и устремлялись к пальцам мальчика.

      В другое время это могло испугать и заставить насторожиться, но не сейчас. Словно околдованный, парнишка тянулся к ним, а они к нему. И стоило кончикам пальцев коснуться поверхности, как спираль, что всё это время продолжала кружить между сферами, сжимаясь до яркой, маленькой точки, пульсацией резко расширилась, поглощая мальчика.

      Паря в густом тёмном тумане, голова мальчика начала проясняться, и он понял, что натворил что-то не то, и ему точно влетит от отца.

      Но что-то заставило его ощутить покалывание сначала во всём теле, а затем – пульсацию в обеих руках. Взглянув на них, парнишка понял, что крепко сжимает те два шара, которые свободно помещались в руках. Они были тёплыми и прохладными одновременно и всё так же сияли. Стоило мальчику немного изменить положение руки, в попытке более внимательно рассмотреть один из шаров, как окружающий его мир расплылся, и его глазам предстало невероятное зрелище. Миллиарды ярких звёзд. Бесконечное множество туманностей, разных форм и цветов планеты. Как невероятен был вид, так и сомнения для мальчика рассеялись в один миг, стоило лишь понять, что те сферы, что он держит в руках, могут позволить рассмотреть все ещё лучше! Надо всего-то правую руку направить в нужную сторону, а левую – сжать или расслабить, чтобы, соответственно, увеличить и уменьшить.

      Смех, что сорвался с его губ, был сначала тихим, но с каждым мигом парню становилось все легче и веселее, словно все проблемы, что его заботили, вмиг рассеялись. Это чудесное чувство, когда душа поёт, а тело не может стоять на месте, нужно движение!

      Он ещё несколько минут, или даже часов, игрался со сферами, пока его не заинтересовал странный яркий блеск, что исходил от двух миров, что сейчас парили рядом друг с другом.

      Приблизив ещё больше к себе эти миры, он завороженно всматривался в эти искорки. Ему казалось, что они неуловимо похожи, только вот в чем, никак не мог понять.

      Парнишка, решив посмотреть вблизи, направил в искорки тоненькие лучики, что появились от сфер, зацепил и, тихонечко вынув, положил на тыльную сторону правой руки.

      Кодди побоялся, что сферы, что были в ладошках, могут нечаянно поранить или ещё что-нибудь сделать этим крохам. Искорки поблёскивали, но также окунались в свет, что исходил от его рук.

      «Интересно, а это отец сам сделал их такими, или они...»

 – Гроттер, – вдруг раздался зычный голос где-то в стороне входной двери. – Где ты ходишь? Я тороплюсь!

 – Отец меня прибьёт, – шепчет голосок мальчика, а сам он пытается всё восстановить на место. Чуть не скинув с руки искорки, он возвращает их назад, а затем, вращая спирали, старается «собрать» туман. Тот нехотя вбирается в шары.

      Мальчик ещё успел не только поставить на место то, что взял, но и погасить свои руки.

      Шаги отца слышны в коридоре, а значит через минуту тот появится в кабинете. Глаза быстро забегали по комнате, ища, где бы спрятаться.

      «Портьеры, – мелькает в голове, – там ещё есть ниша, где я точно смогу спрятаться».

      Сердечко выбивает ритм, а кулачки прикрывают рот, чтобы не дать даже намёка, что он здесь.

      Кодди, конечно, верит, что родитель его не тронет, но вот слышать нотации и обидные слова, ой, как не хотелось.

 – Гроттер, возьми со стеллажа несколько экземпляров и положи в коробку, – раздаётся голос отца, а затем слышны шаги в сторону стола. – Я думаю, что сегодня смогу убедить этот Совет, и меня вновь смогут принять.

 – Конечно, милорд, они обязательно это сделают, – уверено говорит слуга, упаковывая шары в большую коробку. – Они поймут, что вы не хуже своей жены.

 – Бывшей жены! – рычит отец, а затем направляется в сторону дверей. – Где Кодди?

 – Как всегда в своей детской. Ему что-то передать?

 – Нет, ... да... да. Передай, что я буду через неделю.

      Они уходят, а по щекам мальчика текут слёзы. Хоть в этом доме не говорят о его матери, но сердечко и душа хотят увидеть её и хоть на миг прижаться. Он любит обоих родителей, но Судьба решила, что мать должна уйти, а он остаться с отцом.

      Некоторое время ещё посидев за портьерой, мальчик всё же вылез и осмотрелся. Один шар, что он брал, остался на месте, чуть прикрытый коробочкой, а вот другого нет.

      Что-то тревожное тронуло сознание, но вот что, Кодди так и не понял. Его сейчас больше беспокоили другие чувства и грусть, что утром он не сможет увидеть отца.

      Лишь поздно ночью, когда морфей мягко убаюкивал, он понял, что же его тревожило. Искорки попали не туда, куда надо.

 – Отец меня точно выпорет.

Мир Кэпрату. Дом семьи Варгара.

 – Варгар! – раздался от приоткрытого окна голос Ситару, отчего парень хмыкнул, но, не издав ни звука, продолжил всматриваться в своё отражение. – Хватить любоваться, всё равно будешь серый и пушистый.

 – Это мы ещё посмотрим, – довольно шепчет парень, касаясь подушечками пальцев узора у виска. Ему кажется, что он точно не будет пушистиком. Что-то в непонятных снах, да и в смутных тихих шелестах в подсознании говорило это ему.

      Зелёные глаза довольно прищурились, а пальцы быстро прошлись по полноватому телу.

      В его мире Кэпрату, это не ново и обыденно. Пока мальчики ещё не вошли в стадию взросления, они все были полноваты и одного роста. А вот когда отпразднуют совершеннолетие, в полночь выпьют зелье и, прислушавшись к себе, призовут своего Зверя, вот тогда-то всё меняется.

      Первым меняется тело, которое соединяется со Зверем, какой он будет – никто не знает. Вторым меняется само тело совершеннолетнего парня. Может стать высоким, может стать низким, но точно все знают, что накопленный жир будет сжигаться во время превращения и формирования. И главное – просыпается Магия.

      Этот мир старается оберегать большие, но малочисленные Источники магии, а когда просыпается она в теле жителя мира, его считают самым желанным и востребованным, потому что тот несёт в себе Колыбель Жизни.

 – Варгар, ты скоро, а то твои друзья мне всю клумбу разрушили своими ножищами, – в комнату вошёл папа Митту. Его зелёные глаза излучали нежность и теплоту.

 – Сейчас, папа, – парень оторвался всё же от зеркала и, растрепав свои золотистые волосы, нежно приобнял родителя. – Пожелай мне удачи.

 – Желаю, – мужчина чуть грустно посмотрел на сына, но, тут же встрепенувшись, отошёл в сторону, пропуская сына к выходу. – Надеюсь, ты найдёшь себе сегодня носителя Колыбели.

 – Па-а-ап, – растянул недовольно Варгар. – Ты же знаешь, что это будет невозможно – конкуренты затопчут.

 – Но ты постарайся, хорошо? – с надеждой шепнул папа Митту.

 – Хорошо, – и уже неслышно, себе: – скорее всего у меня есть шанс стать этим носителем, чем найти самому.

      Во дворе, помимо черноволосого Ситару, находилось ещё пять друзей.

      Задира и баламут Витор, который любил, помимо шалостей, красить свои волосы каждый раз в новый цвет; Карло, что тихо как всегда стоял в стороне, а его левая рука теребила вьющиеся локоны. Шатор и Миров братья-близнецы, которые уже заранее знали, что бы ни произошло, они останутся вместе, и на примете у них имеется Царэ – их душа, счастье, а для остальных друг.

 – Куда точно направимся? – спросил Витор, когда все поздоровались с прибывшим.

 – Я думал, мы уже решили вчера. Мы направляемся в «цветочную долину», – удивился один из близнецов.

 – Скучно, – чуть зевая, ответил Витор. – Там же будут почти все, а мне хочется как по-старому.

 – Ты где-то раздобыл старый ритуальный манускрипт? – в тихом голоске Карло раздал неподдельный интерес и восторг, отчего его серенькие глазки заблестели, как яркие звёздочки.

 – Ты прав, мой тихий друг. Я сначала хотел отправить слугу на поиски, но прибыл дядя Куль и привёз из своей археологической поездки несколько старых вещей. Среди них и был манускрипт. Дядя, видя мой интерес, впряг меня для его перевода.

 – Ясно. Теперь понятно, почему так тихо было в нашем городке, наш Витор был занят.

 – Смейтесь, смейтесь, – чуть надулся парень, но глаза всё же поблёскивают весельем. – Вам это не постичь. Помимо того, что я переводил, я ещё старался, незаметно от всех родных, переписывать себе ритуал и состав зелья.

 – Странно, но раньше вроде не было зелья.

 – Было, Карло, но им смазывали узоры на висках, запястья и меж бровей. Это потом стали усиливать призыв Зверя другим зельем, что лилось на пентаграмму.

 – Мальчики, вам не пора? – раздался голос отца Варгара, который, свесившись через перила балкона, укоризненно посмотрел на парней.

 – Всё, мы идём, – раздался нестройный хор голосов, а затем все, кивнув старшему мужчине, ушли в город.

***

      Город укутывался в праздничную суету, разновидности запахов, голосов, музыки. Транспортные средства в этот день и до следующей ночи запрещались, вот почему весь поток толпы вольно растекался по немногочисленному, но красивому городку.

      В основном гуляла молодёжь, а из взрослых представителей – сотрудники чрезвычайных ситуаций (СЧС), которые носили на плече яркую зелёную эмблему в виде четырёхлистника, что символизировал лекарства, надзор, спасателей, защиту.

      Друзья вместе с празднующей толпой таких же, как и они, ринулись в сторону ярмарочных палаток, стараясь всё увидеть, и также найти недостающие ингредиенты для зелья.

      Ритуальную фигуру рисовать было не трудно: семиконечная звезда, знак зверя, символы стихий. А вот состав зелья был сложным, с одной стороны, а вот с другой, с другой можно было заменить несколько уже исчезнувшиех трав на аналогичные, но усиленные селекцией.

      Приостановившись около очередной лавки, Витор, довольно взвизгнув, потянулся к нужным травкам, а друзья с предвкушением осмотрелись. Эта лавка пестрела не только лечебными и алхимическими предметами, но и имела специфические травы и ягоды.

 – О, – воскликнул продавец, видя взгляды клиентов, – вы у нас сегодня впервые будете вызывать Зверя? Тогда у меня есть интересная настойка. Поверьте, она ослабит внутренние барьеры, а также позволит легко пообщаться со Зверем.

 – А это не опасно? – со скепсисом, но и с нервозностью, спросил Царэ. Миров и Шатор тут же встали рядом, как бы охраняя.

 – Не беспокойтесь, – мужчина довольно кивнул, смотря с благосклонностью на молодёжь. – Этот рецепт ещё мой прадед изготавливал. Он хорош для многих ритуалов, да и лекари не брезгуют воспользоваться этим зельем.

      Варгар невольно уловил в словах мужчины недосказанность. И, внимательно присмотревшись, понял, что этот торговец не договоривал. Намёк был также и в сторону сексуальных игр.

      Б-р-р. Парня немного передёрнуло, вспоминая, как, бывало, коллеги отца рассказывали о неадекватности молодых перевёртышей. Поговаривали о том, что перед невменяемостью они употребляли какое-то зелье.

      Один коллега отца, Марту, так и говорил: «Как только выпьют, то или требуют сношение, при этом со многими, или теряют связь мыслительную, и разумом завладевает Зверь».

 – Не стоит! – в голосе парня послышался металл, а вокруг стал появляться иней.

 – Хорошо-хорошо, не беспокойтесь так, – залебезил торговец, стараясь успокоить клиента. – Моё зелье хорошее, но, вижу, вам оно и не нужно.

 – Км-км. Простите моего друга. Он часто слышал о нехороших зельях, что ведут к помутнению рассудка, а также к плохим последствиям, – Ситару мягко улыбнулся мужчине, при этом удерживая за плечи друга.

 – О, я об этом тоже слышал.

      Вот так, слово за слово, друг задвинул назад Варгара, где тот незаметно вышел из лавки.

      Вдохнув полной грудью воздух, парень постарался успокоиться. Вроде отец говорил о другом городе, и вроде дельцов поймали. Но всё равно страшно, и это пресловутое: «А может быть. А если»....

 – Не кисни, Варг, всё нормально, – Витор похлопал друга по плечу, а затем заговорщически шепнул: – Благодаря тебе, у нас скидка, плюс, наш клептоманчик Карло смог «одолжить» кристалл с фейерверком.

 – Да меня отец прибьёт!

 – А мы ему не расскажем. Да?

 – Блин-н-н. Из-за вас я становлюсь соучастником.

 – Не куксись, дорогой, а то и впрямь станешь... сереньким и пушистым зверьком.

 – А ты у нас будешь змейкою, Витр.

 – С удовольствием на себя бы примерил такую шкурку.

 – Да ну тебя.

 – Молодцы, малыши, сегодня без кровопролития, – это Ситару подбежал к друзьям и, дёрнув за косы, спросил: – Мы идём или ещё немного побудем тут?

 – Идём.

      Поляна, которую выбрали друзья, находилась за чертой города. Она была идеальна во всём: круглая, травка мягкая и пушистая, лучи лунного света хорошо освещали этот природный круг.

      Поставив корзинки с едой, друзья сели на поваленное дерево, что было за пределами круга.

 – Витор и Карло чертят пентаграмму, – начал командовать Шатор, но Варгар слышал голос с каждым разом все тише.

      Тревожно забилось сердце, а холод сковал душу. Он смог лишь резко встать, тело, дёрнувшись, упало.

      Внезапная тишина установилась над поляной, и лишь свет тускло осветил все бледные лица друзей.

4

Вкус лекарства с толикой мёда заставил парня поморщиться, а потом подорваться с постели и побежать в сторону приоткрытой двери, где виднелась раковина. Дождавшись, когда желудок прекратит выплёскивать ненужное и горькое, парень чуть трясущими руками набрал воду в ладони и омыл лицо от пота и чего-то вязкого и непонятного, что было на его лице.

 – Ну, и видок у меня, – прошипел он, глядя в тусклое зеркало, отражавшее лишь размытый силуэт, и, поправив мокрые волосы, вновь набрал воды, чтобы уже прополоскать рот.

      Вода принесла успокоение и избавила от противного привкуса.

 – Никогда не любил мёд и лекарства, – вновь бурчит он, возвращаясь в комнату. – Так, а где это я?

      Взгляд быстро прошёлся по незнакомой комнате, примечая и странный цвет, и свет в стенах, что постепенно освещал комнату.

 – Так... Вопрос на засыпку. Где я, и что со мной произошло, если меня напичкали лекарствами? – решил порассуждать парень.

      Мозг вяло отзывался на эти вопросы, явно ещё тормозит ото сна.

 – Кто я? – начал тот с малого. – Сэтти.

 – Что помню последнее? – этот вопрос он задал уже после пятнадцати других несложных.

      И вот тут мозг выдал несколько неясных картинок. Что-то, связанное с тремя парнями, которых он встретил в коридоре, потом полёт, пристальный взгляд мальчика, что смотрит на него. При этом казалось, что Сэтти маленький, как насекомое, а этот парнишка, сверкая лучистым светом, радостно осматривал его. Затем раскат грома и стремительный полёт через мелькающие звёздочки.

      Мозг вновь приостановил трансляцию картинок, но затем начал показывать ещё какой-то калейдоскоп, но не о нём, а о каком-то парне по имени Варгар. Виски сжала боль из-за мелькания других, ему пока непонятных, сюжетов, и парень упал на пол со стоном.

      Когда кто-то вошёл в комнату, то они нашли парня, что лежал в беспамятстве, продолжая сжимать виски, а на его руках появились чешуйки.

***

      Рассвет лишь тронул кромку леса, когда парень, лежащий в лекарной, приоткрыл глаза. Его взгляд наткнулся на прозрачную пленку, что окутывала его, как кокон, и немного сковывала движения. Она испускала зеленовато-синие импульсы, как биение сердца и колыхание травы на ветру.

      «Странно, – подумал парень. – Я не видел у нас таких коконов».

      То, что находится в лекарском отделении, он понял по запахам лекарственных трав и по тому, что его окружало. Но он также был почему-то уверен, что это не больница в его городе и даже не место службы его отца.

      Вот только, где он?

      То, что он Варгар, он точно знал, и то, что у него есть отец и друзья – тоже. А вот как он попал сюда, никак не вспомнит.

В голове стоял гул, но мозг начал выдавать образы. А касались они жизни парнишки по имени Сэтти, а потом про полёты через пространство космоса и погружение в свет, что струился на руках мальчика, который смотрел на него, как великан на козявку: вроде интересно, что же попало такое, странное и непонятное.

      Информации было много, вот только из-за этого начала болеть голова, а информация всё шла и шла. Пришлось прикрыть глаза и отрешиться от всего, стать просто невольным свидетелем, а заодно осознавать, что и к чему всё это.

      Как Варгар понял из увиденного, парень ди Сэтти жил обычной жизнью этого мира, если не считать нападок со стороны дэ Ратрона.

      Странно, но жизнь их обоих была умеренной, сносной и даже ни к чему не обязывающей, так почему кто-то решил это изменить?

      Пока Варгар всё обдумывал и пытался разгадать вопросы, что накапливались, он не заметил, как стал засыпать, и не знал, что на его висках появились чешуйки.

***

      Проснувшись во второй раз, Сэтти понял, что вновь лежит на той же кровати, в том же помещении, но рядом с ним, сидя в кресле, спал мужчина. Присмотревшись к нему, парень понял, что это отец Варгара – Митто. Но почему он здесь, а не с сыном?

      Отвлекшись от созерцания спящего мужчины, парень повертел головой, пытаясь рассмотреть комнату – может, ещё кто-то здесь.

 – Варга, – хрипловатый голос раздаётся со стороны кресла, и горячие ладони касаются его лба и руки. – Ты очнулся, милый. Как же ты нас взволновал. Сколько дней без движения, сколько ночей не откликался ни на что. Чувствовал я, что что-то не так будет, сердце тревожилось, и вот ты...

 – Пить... – шепчет Сэтти, стараясь унять поток этих завываний и причитаний. Не привык он к этому.

      Мать его себе этого не позволяла, всегда строгая, собранная, холодная, хотя и показывала в определённом смысле свою любовь. А этот мужчина... Нет, конечно же, что-то в сердце ёкнуло и нежностью распространилось по телу, но не привык он к этому.

 – Хорошо, милый, сейчас, – мужчина кивает, что-то бормочет про себя, но старается найти стакан, чтобы напоить.

 – Ну, вот, пациент мой очнулся, – раздалось от дверей, и в комнату вошёл седовласый мужчина с серыми, как серебро, глазами. Он тепло улыбнулся обоим, а заодно, профессиональным движением руки, прошёлся по телу парня каким-то прибором. – Как себя чувствуете, Варгар? Есть что-то, что вас волнует, чего-то хотите?

 – Немного голова болит, – сипит немного Сэтти, искоса разглядывая странный прибор в руках врача. Мозг даёт лишь смутные познания: диагностик, медицинский инструмент, сканирующий состояние тела. Но почему они не воспользовались коконом? Он же может восстановить почти всё и даже улучшить регенерацию.