Текст книги "Кейс. Доставка курьером"

Автор книги: Наталия Левитина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

А милая клинерша-невидимка, в отличие от меня, вышла победителем в нелегкой борьбе… Надеюсь, Нонна хорошо ей платит? Думаю, да. Моя подруга совсем не скупердяйка. И ее домработница честно зарабатывает свои деньги.

В прихожей раздался звонок. Я босиком пошлепала открывать, чувствуя под ногами гладкий, чистый пол и наслаждаясь этим ощущением.

Оу…

Вот это да!

Стоило только подумать – и вот она, моя радость!

– Здравствуй, Юленька, зашла тебя проведать! – возвестила с порога свекровь. – Была в магазине неподалеку, истратила все деньги на тренчкот. Ты не одолжишь мне немного на такси?

– Конечно, о чем речь! – закричала я и принялась метаться по квартире в поисках сумки или джинсов. В заднем кармане, помнится, оставалось рублей двести.

Лана Александровна не знает о существовании маршруток со стоимостью проезда в двенадцать рублей или еще более дешевых троллейбусов. Она ездит только на такси или в Никитином авто. В принципе Ланочка права. Раз она сумела вырастить сына, который разобьется в лепешку, но обеспечит все запросы мамули, то ей и карты в руки – долой общественный транспорт!

Свекровь недавно вернулась из заграничной поездки. Она предпочитает дорогие спа-курорты. Рассматривая Ланочку после очередного вояжа, я понимаю: огромные деньги вовсе не выброшены на ветер. В шестьдесят лет свекровь выглядит как свежий розовый бутон, она сияет здоровьем и ухоженностью. Еще пара-тройка подобных путешествий, и Ланочка будет выглядеть моей младшей сестрой. Учитывая, какой образ жизни я веду: бдения у ноутбука до четырех утра, литры кофе и полное игнорирование каких-либо косметологических процедур.

Зато теперь (благодаря Еве) у меня всегда отличный маникюр!

– Ах, Юля, посмотри, какая прелесть! – Ланочка достала из фирменного пакета светло-бежевый плащ. – Сейчас примерю. Как раз на эту прохладную погоду. И легкий, и от ветра защитит. Ну, нравится?

– Бесподобно! – зашлась я в восторге.

Тренч в самом деле был хорош. Мне бы такой тоже подошел. Надо будет присмотреть в магазине. После того как я совершенно незаметно набрала четырнадцать килограммов, носить нечего! Абсолютно.

Я незаметно взглянула на ценник и лишилась дара речи. Что?! Это цена или артикул?! Или кто-то написал на этикетке номер телефона?!

Похоже, Ланочка нашла бутик для жен олигархов. Но она-то не жена олигарха!

– Юля, неужели ты не угостишь меня чаем? – деликатно напомнила Лана Александровна. – Да, я смотрю, ты наконец-то убралась в квартире. Все блестит, сверкает. Молодец. Давно пора. А то я стала переживать. Ведь Никита не привык жить в антисанитарных условиях. У него начнется аллергия.

Никита – аллергик? Никогда не замечала!

И что значит «антисанитарные условия»?!

Это у меня сейчас появится аллергия, чудовищная, жуткая, с буйными припадками, если свекровь не перестанет сравнивать мою квартиру с авгиевыми конюшнями. У меня идеальный порядок. Ну, почти всегда…

В девять часов, проводив Ланочку и поймав для нее такси, я шла домой по прохладной вечерней улице, наполненной запахом цветущей сирени. В заднем кармане джинсов завозился мобильник.

О, это Марго!

– Мамуля, привет! – заорала я в трубку.

– Здравствуй, Юля.

– Ты совсем про меня забыла! Не звонишь! – с обидой в голосе заметила я.

– Могла бы и сама, – парировала маман.

Да уж, конечно! Когда бы я ни позвонила маме (или Никите) – я всегда не вовремя. Они такие занятые люди – встречи, совещания…

– Ну, как дела, Юля?

– У меня все в принципе нормально, – как можно более уверенным тоном отрапортовала я.

Расстрел Воскресенского – не в счет.

Не надо о грустном!

Я набрала полную грудь воздуха, готовясь отразить атаку. Обычно после краткого приветствия мама начинает меня пилить. И делает это с истинным упоением и блеском. Любая моя фраза становится для меня ловушкой – Марго всегда найдет, к чему прицепиться. Но я так давно не общалась с мамой, что согласна и на это.

Но сегодня Маргарита Эдуардовна была на удивление кроткой:

– Все нормально? Я рада. Работаешь?

– Да.

(Сейчас она скажет: «Все пишешь пустые рекламные статейки? Нахваливаешь капиталистов за их деньги? Вместо того чтобы найти себе престижную, высокооплачиваемую работу!»)

– Хорошо, – сказала мама. – А как с Никитой?

– У нас по-прежнему любовь. Но он часто уезжает. Он в командировке.

(Внимание, сейчас я услышу саркастическое заявление: «Любовь? От любви вообще-то дети бывают. А у вас? Ты не думаешь об этом? И почему Никита с такой готовностью уезжает от тебя?»)

– Да, это грустно, – согласилась мама. – Ну, передавай от меня привет.

Что стряслось?!

Марго подменили! Я ее не узнаю!

– А мы с твоим братом съездили в Америку. В Нью-Йорк.

– О!

– По делам.

– Здорово!

– Ну ладно, Юль, до свидания.

– Уже все? Поговорили? – искренне расстроилась я.

– Ко мне люди пришли. Давай, пока.

– До свидания, – пробормотала я.

Удивленная нетипичной беседой с мамой, но все же обрадованная ее звонком, я вернулась домой. Растянулась на диване, прикидывая, какую статью начну сейчас писать. Своей очереди поджидали один материал для «Стильной леди» и два – для «Удачных покупок». Я мысленно приценивалась к ним, словно выбирала блюда из ресторанного меню…

Впереди – вечер и ночь у компьютера. Отлично! Жизнь продолжается, я работаю, пишу, творю, общаюсь со свекровью и мамулей… Словно и не было того трагического события – встречи с депутатом Воскресенским, его судорог на окровавленном ковре, кейса с деньгами…

Кейс.

А где же он?!

Я вскочила с дивана. Вот почему мне было так удобно лежать! Кейс исчез. Испарился. И полмиллиона евро – вместе с ним.

Глава 13
Код есть, чемодана нет

Меня обворовали – нагло и цинично. Нет, это даже не воровство, а грабеж. Разбойное нападение! Коварная проходимка, маскировавшаяся под домработницу, решила сорвать большой куш. Полмиллиона! Теперь она обеспечена до конца жизни. Если, конечно, не будет покупать одежду в тех магазинах, куда любит наведываться моя свекровь…

Я металась по комнате, заглядывая под кровать и хлопая дверцами шкафа: лелеяла призрачную надежду, что дама-клинер не унесла кейс с собой, а просто переложила его в другое место. Но нет! Стала бы она его перекладывать. Домработница отнюдь не страдала болезнью «Я лучше знаю, где это должно лежать». Все предметы в квартире остались на своих местах – кастрюли, банки, коробки, джинсы. Ну, разве что немножко подвинулись и сгруппировались, значительно улучшив общий вид интерьера. Дамочка даже рабочий стол не тронула (книги вперемешку с компакт-дисками, журналами и распечатками), а только сформировала из бумаг стопочку и вытерла везде пыль. И я была благодарна уборщице за деликатность – как человеку творческому, мне дорог мой художественный беспорядок. Я сама его устраню к приезду Никиты. А пока наслаждаюсь.

Угу. А кейс тем временем уплыл.

Подумать только! Ведь на мне лежала ответственность не только за семью Воскресенского, но и за эти гадкие полмиллиона евро. Мне их доверили, я держала деньги в руках. Такая сумма наличных не может промелькнуть и исчезнуть незаметно, тем более что ее истинный владелец – крестный отец мафии. Ее путь будет отмечен кровавой дорожкой, а мне, как обычно, достанется сильнее всех. Печальный факт – в любой неприятной истории я оказываюсь крайней.

Но почему?!

Я схватила телефон и принялась звонить Нонне в Лондон.

Надо как можно быстрее найти дуру домработницу, прежде чем она попытается вскрыть чемодан кувалдой или автогеном. Этого нельзя делать! Не зря же Воскресенский, теряя сознание, упрямо повторял код. Значит, с кейсом, как с девушкой, надо обращаться нежно!

Но откуда домработница узнала, что в чемодане деньги? Почему она так решила? А вдруг я храню в нем косметику или ампулы с бактериологическим оружием? Наверное, дама мыслит прямолинейно и стандартно. Кейс закрыт? Значит, в нем крупная сумма денег. Надо хватать и смываться… Впрочем, если подумать, то я уже половину города оповестила о своем сокровище. Кому только не рассказала о чемодане с бабками! Возможно, слухи о моем богатстве дошли и до этой мадам.

…Вволю назвонившись, я отшвырнула телефон в сторону. Если честно, то особо и не верила в успех. Было б совершенно невероятным услышать сейчас голос Нонны, а также узнать от подруги адрес и паспортные данные домработницы. И сразу же поехать к воровке и забрать у нее кейс. Она, естественно, сидит и ждет счастливого момента встречи со мной и мечтательно посматривает на часы – где же Юля, где она?

Да, конечно!

Наверняка грабительница сейчас мчится в неизвестном направлении, теряя на ходу мокасины и вставные зубы. Негодяйка!

Я промаялась до пяти утра – оплакивала свою глупость и несчастную судьбу. А заодно сочиняла статью для «Удачных покупок» о заводе по изготовлению бордюрного камня. Когда нужно придумать одну тысячу выразительных слов о бордюрах – очень, знаете ли, отвлекает от проблем.

В пять, ткнувшись носом в клавиатуру, я уснула и увидела сказочный сон…

Бескрайная морская гладь простирается вокруг галеона, рассекающего волны. Корабль стремительно мчится вперед, врезаясь в сине-зеленую толщу воды. Скрипят мачты, ветер бьется в тугих парусах, изготовленных из длинноволокнистого египетского хлопка с номером пряжи… Не помню номер пряжи… Я стою на капитанском мостике, на мне кринолин и Евин бюст. Платье украшено золотой вышивкой и драгоценными камнями, грудь пышно белеет в глубоком декольте. Но суровому капитану нет дела до моего бюста. Магеллан сжимает подзорную трубу и смотрит вдаль – не появился ли на горизонте берег Индии? Его всегда манила эта загадочная и далекая страна, пропитанная солнцем и запахом неведомых пряностей, с индианками в струящихся шелковых сари, с золотыми храмами и слонами в замысловатых украшениях…

Я вижу его крепкие квадратные ладони, короткие пальцы в порезах и заусенцах… В черной бороде капитана появились первые серебряные нити – а ведь ему нет и сорока. Уже целых три месяца продолжается наше путешествие, матросы бунтуют и изрыгают ругательства. Темное, невежественное быдло, измученное цингой и неверием! Они признают лишь двух богов – грубую силу и звонкую монету. И как бы худо им сейчас ни было, как бы ни кровоточили их язвы и ни болели испещренные черными дырами десны, им придется подчиниться. Мы все сейчас во власти одной мечты и цели, и они принадлежат нашему капитану. Мой Магеллан так страстно мечтает и так упорно двигается к цели, что уже целых три месяца мы путешествуем по океану, подгоняемые не столько ветром, сколько силой воли этого стального человека…

Но вот впереди возникает нечто… Оно закрывает весь небосвод. Я испуганно отшатываюсь, пытаюсь спрятаться за капитана… Огромное лицо нависло над нами, склонилось над крошечным кораблем, словно над букашкой, попавшей в стакан с водой. Гигантские обветренные губы беззвучно двигаются, каждая пора на лице – размером с кратер вулкана, каждая ресничка – толщиной с канат. Я с ужасом смотрю в великанский глаз, испещренный красными жилками…

– Юля, – грохочет надо мной кровельным железом, перекатывается, надрывает перепонки голос циклопа. – Юля… Запомни код… Девять… шесть… три… пять… один… ноль… семь… четыре… четыре… Девять… шесть… три… пять… один… ноль… семь… четыре… четыре… Девять… шесть… три… пять… один… ноль… семь… четыре… четыре…

Час дня. Сижу в редакции, тупо пялюсь в черный монитор и доедаю французский маникюр.

Нервы, нервы.

Рядом на клавиатуре валяется мятая бумажка с записанным кодом – 963 510 744. Я спешно нацарапала цифры авторучкой полтора часа назад, когда проснулась. Проверить, действительно ли код открывает доступ к содержимому кейса, невозможно. Потому что теперь у меня НЕТ ЧЕМОДАНА! Шифр есть, чемодана нет.

Блестяще! Это очень в моем стиле.

– А если обратиться в милицию? – спросила я вслух.

Нет, а что? Чудесная идея, если вникнуть. Какие сведения представлю я милиции, попросив о помощи?

– Кейс – откуда он у вас, что в нем?

– Извините, я не могу сказать, это конфиденциальная информация.

– Воровка – как ее зовут, где живет?

– О, я не в курсе…

– Но как же она попала в вашу квартиру?

– Знаете, это длинная история…

И так далее.

Я бы сегодня вовсе не пришла в редакцию – осталась бы дома оплакивать свою несчастную судьбу и ждать возвращения Нонны. Однако пиар-менеджер завода по производству бордюрного камня назначил встречу на моем рабочем месте.

Вручила статью мальчику и вновь погрузилась в мрачные переживания. Юный и румяный рекламист оторвал взгляд от бумаг:

– Юлия Андреевна, я все прочитал. Покатит. Клево. А вы не могли бы еще сделать SEO-оптимизацию?

?!!!

Что сделать?

Я молча уставилась на юношу. Мой взор наполняли невыносимая горечь и сожаление. Да, как раз этой самой тыр-пыр-оптимизации мне и не хватает для полного счастья. Даже если бы сейчас паренек предложил устроить в кабинете сеанс тайского массажа, я не выглядела бы более удрученной. Жестоко требовать подобных извращений от усталой женщины, затюканной судьбой.

Парнишка чутко уловил, что не прав.

– Нет, конечно, вы не обязаны, Юлия Андреевна. Я просто поинтересовался.

– Но я не умею, – растерянно призналась я.

– Да бросьте! Вы так ловко управляетесь со словами! И этот текст запросто могли бы для нас оптимизировать.

– Но как? Я не понимаю…

– Нам надо увеличить отзывчивость и релевантность текста для поисковых систем Интернета. И мы бы сразу выложили его на сайт.

Эта молодежь…

Она такая продвинутая!

– Мы вам и гонорар заплатим, – пообещал пиарщик. – У нас конторка-то богатая.

Еще бы. Завод принадлежит депутату Законодательного собрания области, да к тому же родственнику самого губернатора. Но конечно, вовсе не этим случайным совпадением объясняется тот факт, что все улицы больших и малых городов нашего региона выложены бордюрами с депутатского завода. Просто бордюры невероятно, до неприличия хороши. И все хотят только их – ничего другого…

– Хорошо, договорились, – согласилась я. – А как это пишется?

Пороюсь в Интернете. Возможно, найду какое-нибудь пособие по SEO-переделке текстов. Раз за такую петрушку готовы хорошо платить, почему бы мне не попытаться заработать эти деньги?

О, как же это прекрасно – заниматься любимой работой, встречаться с колоритными людьми, бывать везде, писать по ночам статьи… Почему же я не могу заниматься только этим? А не ломать голову, как спасти семью Воскресенского, кому отдать чемодан и где его теперь искать?..

– Юля, – сказал уже в дверях пиарщик. – Что вы делаете сегодня вечером? Давайте сходим куда-нибудь вместе? Пойдемте в ночной клуб. Вы не танцуете сальсу?

Нет, этот мальчик меня доконает…

Не танцую ли я сальсу?

Да я только этим и занимаюсь последнюю неделю – верчусь и извиваюсь на раскаленных углях. Чем не сальса?

– Вообще-то я замужем.

– Ну и что? – не сдавался пацан. – Разнообразие никогда не помешает. А вдруг я лучше вашего мужа?

– Что – лучше? Танцуешь сальсу?

– И это тоже.

– Не сомневаюсь. Хорошо, буду иметь тебя в виду. Когда мне захочется потанцевать сальсу, румбу или пасодобль, а этот момент когда-нибудь обязательно наступит, я сразу же позвоню тебе.

– Ладно, – легко принял отказ пиарщик. – Для начала позвоните, когда будет готов текст…

Я уныло брела по коридору к автомату с напитками, когда из редакторского кабинета появился шеф. Он, вероятно, провожал гостью. Я вновь увидела Елену Аметистову, супругу магната, решившего инвестировать деньги в развитие журнала. А попросту, наверное, прибрать издание к рукам.

Степан Данилович придерживал полезную персону под локоток и лучисто улыбался. Красотка изменилась до неузнавания. Прошлый раз она представляла собой сногсшибательную блондинку-барби с пшеничными волосами до талии. Сегодня – яркую брюнетку с очень короткой стрижкой. Кончики черных волос живописно топорщились за ушами и на макушке, обрезанная челка лежала на лбу острыми перышками. В сочетании с голубовато-зелеными глазами все это выглядело неотразимо… Если выживу, обязательно постригусь так же. И выкрашу волосы в черный цвет.

Манеру одеваться Елена Аметистова тоже пересмотрела. Вместо наряда в обтяжку, лопающегося на груди и бедрах, – элегантный деловой костюм и черный топ… Ах, ну понятно! Девушка вживается в роль директора по маркетингу. Поэтому кардинально сменила имидж.

Мне бы тоже сменить имидж. Из дуры, постоянно влипающей в неразрешимые ситуации, превратиться в человека, ровно и четко выстраивающего жизненный путь.

Нет, это нереально.

– А вот, Елена Викторовна, познакомьтесь с нашей Юлей. Она подписывает статьи псевдонимом Анфиса Броневик. Вы, конечно, их читали.

Шикарная брюнетка неторопливо осмотрела меня с ног до головы и равнодушно кивнула. Широкой голливудской улыбки я от нее не дождалась. Вслед за Аметистовой на меня внимательно посмотрел и шеф.

– Юль, а ты в порядке?

Что, не нравлюсь?!

Для человека, проспавшего пять часов лицом в клавиатуру и отравившегося лаком для ногтей, я выгляжу неплохо. Очень даже неплохо…

Я бы откровенно посвятила шефа в свою печаль – у меня украли кейс с деньгами. Но высокомерная стерва рядом с начальником проявляла признаки нетерпения и не желала делиться со мной вниманием Степана.

Ну и ладно!

Вернувшись в кабинет, я нашла во Всемирной паутине сведения не только о SEO-процессах, но заодно и о господине Аметистове. Насколько он богат и влиятелен? От его сексапильной женушки просто разит громадными деньжищами…

О да, как выяснилось, Андрей Аметистов контролирует мощные денежные потоки. Весьма влиятельный товарищ. И скоро, по сути, станет нашим начальником. А его супруга – директором по маркетингу. Почему-то от этой мысли становится грустно.

Андрей Аметистов.

Еще один Андрей в мою копилку.

Глава 14
Возвращаю долги депутата Воскресенского

Я распахнула дверь и обмерла: на лестничной площадке стояла Нонна!

Никогда еще я не радовалась приходу подруги столь сильно.

Она вернулась!

Какое счастье!

Сейчас мы немедленно отправимся на поиски ее зловредной домработницы-воровки и, угрожая расправой, отберем кейс.

– Хэлло, крошка! Это тебе! – Нонна стремительным тайфуном ворвалась в квартиру и шлепнула на пол у моих ног несколько пластиковых пакетов. – Лондонские подарки. Смотри. Примеряй. Наслаждайся.

– Нонна, твоя…

– Послушай, а на улице такая жара! Лето, можно сказать, наступило, пока я путешествовала. Солнце прямо кипит, асфальт плавится. Чудеса!

– Нонна, ты зна…

– Как я классно съездила! Увидела сынулю. Он совсем большой!

– Нонна, твоя до…

– Даже не верится, что этот огромный мужик и крошка в пеленках, принесенная мной из роддома, – одно лицо.

– Нонна!

– Мы купили ему славную квартирку. Правда, метров мало. Цены растут, как и у нас. Ничего не поделаешь. Лондонские домовладельцы знают: какую бы цену они ни заломили, приедут русские и все скупят. Так оно и произошло. Приехала я и купила сы́ночке бунгало – все заначки выгребла! Будет резвиться там с девчонками.

– Нонна!

– Но нет. Я пошутила. Он мальчик серьезный, умный. Не зря ж я столько бабок вбухала в его образование. Нет, не зря. У него уже три приглашения на работу. Ах, Юля! Какая чудесная поездка!

– Нон-на!!!

– А у тебя светло, чисто. Все блестит! Ну и что ты парилась с этими окнами? Давно надо было меня попросить. А ты, подруга, в очередной раз меня удивила. Я сейчас по пути заехала в офис.

– Нет, Нонна, ты…

– Не перебивай старших! Так вот, ты отлично поработала! Два таких крупных заказа устроила! А сейчас все звонят в ответ на какую-то рекламу. Ты, Юль, рекламную рассылку, что ли, организовала? Умница! И сегодня эти два крупных покупателя уже перечислили предоплату! Фантастика! Мне девочки сказали, это все – твоя работа.

– Нонна!

– Юля! Бросай журнал, переходи ко мне. Будешь торговать одеялами. У тебя талант. Называться будешь как угодно. Хочешь стать директором по рекламе? Или вице-президентом? Я тебе любую должность нарисую. Кем ты там у себя в журнале числишься, кто ты по штатному расписанию? Корреспондентишко? Это несерьезно. Давай перебирайся в мою фирму.

– Нонна!

– Уж я тебе подарочков накупила. Разорила Лондон практически. А ты знаешь, кто владелец «Хэрродса»? Папа Доди аль-Файеда, который был другом принцессы Дианы. В универмаге есть мемориал – фотографии Дианы и Доди, свечи, цветы… Красиво, но очень грустно!

– Нонна!

– Эх, как же нравится мне в Лондоне! Действительно, что ль, перебраться туда на ПМЖ, а? Нет-нет, Юля, не расстраивайся заранее, я тебя не брошу. Тебе достаточно того, как жестоко поступила с тобой Ирина. Свинтила в Испанию с дочкой, только ее и видели. А ты, бедняжка, осталась здесь и тоскуешь по Анечке. Я думаю, поэтому и за Мишутку цепляешься, как блокадница за батон. Восполняешь утрату. Пытаешься заменить одного ребенка другим.

– Ты это уже говорила. Но сейчас, Нонна, я хочу тебе…

– Но пора бы тебе своего уже завести, а не чужих нянчить.

– Нонна!

– Да не ори! Я прекрасно помню – мы уже обсуждали эту тему. Но почему бы и не повторить? Нет, ты посмотри, посмотри пакеты. Там такая чудесная курточка, и кофточка, и джинсики. Ты ж, мать, раскабанела, а подходящим гардеробом не обзавелась. Все надеешься похудеть и влезть в старые вещи.

– Я не раскабанела!

– Нет, конечно. Это я так, шучу. Еще летнее платье тебе купила и сарафанчик.

– Нонна, послушай! Твоя домрабо…

– Какой шарфик, глянь! Нравится? Ну, в твоем вкусе – без наворотов. А я люблю, чтобы сверкало, искрилось. Но для тебя старалась, выбирала все самое простое.

– Нонна!

– Юля, ты опять ночь не спала? Видок у тебя, однако! Усталый. И перестань орать! Что ты орешь как резаная – Нонна, Нонна, Нонна. Заладила! Слова мне не даешь сказать!

– Это ты мне слова не даешь сказать! Послушай же, наконец! Твоя домработница уволокла кейс с деньгами!

Нонна подавилась следующей фразой и замерла с открытым ртом. Она несколько минут не моргая смотрела на меня. А я на нее.

– Домработница?

– Да!

– Кейс?

– Да!

– С деньгами?

– Да! Да! Да! Нонна, что делать? Поехали скорее к ней.

– Да брось ты. С чего ей уносить твой кейс?

– Но его же нет в квартире!!! Нет! Она его украла!

– Юля, не говори глупостей. Ты в кладовке посмотрела?

– В кладовке? Нет.

– Так он, надеюсь, там. Я ж сама сказала ей припрятать чемодан. У тебя квартира даже не на сигнализации. Не дай бог, вломится кто. А тут на диване валяется целое состояние. Сейчас посмотрим…

Нонна отправилась в прихожую, открыла кладовку и вытащила из-под вороха очень нужных, полезных, но неиспользуемых по крайней мере последние два века вещей КЕЙС!!!

У меня подкосились колени. Я тихо сползла в кресло.

– Нонна, – обессиленно прошептала я. – Сейчас тебя задушу. Убью. Растерзаю!

– Почему? – удивилась подруга, ее взор сиял невинностью и непониманием. – А что случилось?

Мне подошли и сарафан, и джинсы, и топ. Я попыталась заикнуться о деньгах. Все ценники были предусмотрительно ободраны. Нонну, естественно, возмутило мое предложение компенсировать расходы.

– Отстань, – сказала она. – Вечно ты… И вообще. Я нарвалась на катастрофическую распродажу. Ты же не гнушаешься шмотками, купленными со скидкой?

– С ума сошла. Я обожаю распродажи. Но разве в мае они бывают?

– Как видишь, да! Поэтому носи и радуйся. И вспоминай добрую тетю Нонну.

– Да уж, про тебя не забудешь, даже если сильно захочешь, – моментально помрачнев, заметила я. – Чуть с ума тут не сошла. Кейс пропал, а твою домработницу я даже в глаза не видела. Что думать?

Смятение и лихорадка последних суток вновь накрыли меня, по спине пробежал озноб, дыхание сбилось. Я вспомнила ужас, испытанный при исчезновении кейса.

– Ладно, извини. Хотела как лучше, а получилось вот так. Ну, красотка, открываем чемодан или нет? – Нонна вертела в руках клочок бумаги с шифром. – Неужели цифры приснились тебе во сне?

– Да. Ты сама предложила не гнать от себя страшное видение, а всмотреться в картинку. Попытаться увидеть лицо Воскресенского, услышать его слова. Наверное, у меня в голове переформатировалась какая-то нейронная цепь.

– Нейронная цепь? Ты уверена, что у нас в голове именно это?

– Нет, не уверена, но какая разница? Зато есть результат. – Я указала на бумажку с цифрами.

– Думаешь, код правильный?

– Не знаю.

– Девять цифр. Не нравится мне это.

– Почему?

– Как-то… Слишком грандиозно для простого чемодана.

– Не простого. А с большими деньгами.

– Ну, все равно, – покачала головой Нонна. – Хватило б и четырех цифр, я думаю. А тут… Нажимаешь девять кнопок и словно активизируешь бомбу.

– Блокбастеров насмотрелась?

– Ну, балуюсь иногда. Представь: сейчас введем код и – оба-на! Полгорода отправилось в тартарары. А нас с тобой разметает по молекулам.

– Заманчивая перспектива, – кивнула я. – Вот если нас разложить на молекулы, то какую площадь мы бы заняли?

– Интересный вопрос, – задумалась Нонна. – Обе или по отдельности? У тебя попа-то теперь большая, ты ж постаралась. Если ее разложить на молекулы, то, наверное, ты как раз займешь всю Северную Америку.

– Спасибо, Нонночка, за лестную оценку.

– Итак, рискнем? Вскроем добычу?

– Не уверена, что мы имеем право ковыряться в чужом чемодане. Но очевидно, альтернативы нет. Воскресенский твердил о пяти днях. Сегодня последний. Вдруг внутри подсказка?

Мы нависли над чемоданом.

– Давай резиновые перчатки, – почему-то шепотом заявила Нонна.

– Зачем тебе резиновые перчатки?

– Не знаю. Ладно. Ну-с… Девять, шесть, три, пять, один, ноль, семь, четыре, четыре…

Черное табло ожило, по нему поползли красные цифры. Мы затаив дыхание ждали результата процедуры… Замок неслышно щелкнул, Нонна откинула крышку чемодана. Скорее, скорее! Что же там?!

Внутри лежали какие-то бумаги – два пробитых степлером листочка на английском языке – и бронзовая статуэтка. Кобра, расправившая капюшон и высунувшая жало. Ее глаза, сделанные из красных камней, сверкали.

И это все?

А где же полмиллиона евро?

– Эт чё за фигня! – возмутилась Нонна. Она взяла кобру и теперь вертела ее в руках. – Юля! Ты же сказала – тут деньги. Где деньги? Где полмиллиона евро?

– Откуда я знаю! – огрызнулась я. – Про полмиллиона ты сама придумала.

– Да не придумывала я ничего, девочка моя забывчивая! Ты сказала – вот кейс, а в нем – полмиллиона евро.

– Не говорила, – упрямо пробубнила я и забрала у Нонны статуэтку, а подруга с умным видом уставилась в бумаги. Так, как будто она знает английский.

Кобра была невероятно тяжелой. Ее пурпурно-огненный взгляд гипнотизировал… Но почему Воскресенский меня обманул? Почему утверждал, что в кейсе деньги?

– Наверное, пытался объяснить короче и доступнее, – предположила Нонна. – Представь, он бы сказал: тут в кейсе бронзовая хрень с красными глазами и бумажки. Ты отдай-ка чемодан поскорее, Юля! И что? Скажи, на тебя бы данная формулировка произвела впечатление? Вряд ли. Другое дело – огромные деньги, долг, счетчик, готовый вот-вот включиться, грозный кредитор, мечтающий расправиться с семьей Воскресенского… Вопрос жизни и смерти… Звучит? Звучит! Есть разница?

– Есть, – подавленно согласилась я.

– Дают же пинка для скорости? Так это был своего рода пинок – но не физический, а эмоциональный.

– Спасибо, – удрученно пробормотала я. – Неужели со мной нельзя иначе? Постой, Нонна. Посмотри на змею.

– Змея как змея. Тяжелая очень.

– А вдруг кобра стоит бешеных денег? Вдруг это какой-то раритет, ценность? Глаза у нее волшебные. А если это невероятно дорогие, уникальные камни?

– Брось! Фигня. Уж я-то разбираюсь в драгоценных камнях. Я когда-то жила в пещере Али-Бабы и попирала ногами алмазы и сапфиры. Пока Роман не вернул меня к человеческой жизни.

– Промотав твое состояние, – желчно вставила я.

– Да, промотав мое состояние… Так вот, эта кобра – обычный сувенир. Постой, Юля, не мешай. Я попытаюсь вникнуть в документ.

– Да ладно выпендриваться. Ты и двух английских слов не прочитаешь, – уела я подругу.

– Одно уже прочитала. И даже перевела.

– Какое?

– Contract. Контракт значит по-русски.

– Нонна, ты гений. У тебя потрясающие лингвистические способности.

– Да! – самодовольно кивнула бизнес-леди. – И не только лингвистические. Сейчас еще чего-нибудь переведу. Вот, к примеру, сумма контракта – тринадцать миллионов фунтов стерлингов. Лихо! Обожаю эту валюту. Фунт стерлингов… Да, немного старомодно, но как стильно, надежно и основательно, согласись? Ой, постой, ну-ка прочитай сама имя одной из сторон. Читай, кто подписал контракт! Тебе понравится.

Я пригляделась. Закамуфлированное английскими буквами, но все же понятное, в начале и внизу многомиллионного договора значилось до боли знакомое имя – Andreу Holmogorov.

Андрей Холмогоров.

Да, контракт подписал мой обаятельный друг Андрей Вадимович. Инструктор верховой езды, сотрудник департамента соцразвития. Он-то здесь при чем? С какой стати чиновник мэрии заключает сделки с какой-то английской фирмой? Муниципальному служащему нельзя заниматься частным бизнесом.

– Ну, теперь все ясно! – сказала Нонна.

– Мне абсолютно ничего не ясно.

– Кейс ты должна была передать Андрею Холмогорову. Ура, мы победили.

– Почему мы победили?

– Потому что разгадали загадку. Ты вспомнила шифр, я блестяще перевела контракт. Собственник кейса известен – отдадим Холмогорову чемодан, и дело с концом.

И что же получается? Андрей Холмогоров – глава местной мафии? Человек, контролирующий все процессы в городе? Какая чушь! Это невозможно. Неотразимый и обаятельный Андрей Холмогоров.

Однако… Однако редактор «Стильной леди» Марина Аркадьевна назвала его «серым кардиналом» мэрии! Недаром же о нем ходят подобные слухи! Он имеет огромное влияние на главу города. И ворочает колоссальными деньгами. Тринадцать миллионов – неплохо, хотя и не запредельно. Могло быть и сто тринадцать, и триста три. У нас страна богатая, мы привыкли к размаху – миллиардные доходы олигархов, миллионные взятки чиновников… И вымирает Россия тоже масштабно – ежегодно сокращается не на тысячи, а на миллион человек.

Словно сейчас война.

Поэтому размах сделки не удивляет. Но возможно, Холмогоров таких контрактов подписывает по семь штук в неделю. Неужели он на самом деле «серый кардинал»?

– Юля, о чем задумалась?

– Получается, кейс предназначался Холмогорову? И именно Андрей является тем страшным и ужасным монстром, о котором твердил Воскресенский? Я не верю. Просто не укладывается в голове.

– Почему он должен быть страшным и ужасным?

– Так ведь Воскресенский сказал!

– Юля, вспомни! Мы уже выяснили – Воскресенский тебя обманул. По всем пунктам. Для усиления эмоционального эффекта. Он наврал и про деньги, и про получателя кейса. Он просто давил тебе на психику.

– Мою психику травмировать нетрудно, – обиженно произнесла я. – Я ранима и до безобразия впечатлительна! Сказал бы Воскресенский честно: здесь серьезный контракт, пожалуйста, передай его господину Холмогорову. Зачем мне голову морочить?!