Текст книги "Космос (СИ)"

Автор книги: Наталия Романова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Сашка забралась в кабину, Варвара нажала на газ. Колеса провернулись, и то, что происходило потом, она, пожалуй, когда-нибудь вспомнит в деталях, но пока девятнадцатый нёсся вниз по склону с оглушающей скоростью, ощущая под колёсами скорее скользкий воздух, а не песчаную почву.

Мелькала красная лента, пару раз такая же ярко-красная куртка с эмблемой новой линии производителя товаров для туризма. Девятнадцатый разбросал вокруг себя ворох гравия и столько же гальки, с трудом удерживая зад авто, который безбожно заносило, так, что пару раз крутануло. Варя справилась с управлением и, игнорируя крутящийся и свистящий пейзаж за окном, выровняла машину, рванув вперёд, что было силы.

Брёвна, которые только что разбросал сорок третий, заскользили под колёсами и стали разъезжаться. Варя поняла, что надо ещё быстрее, не рвать, а взлететь, подпрыгнуть над пространством и космосом, оставив позади себя полосу препятствий. Она вжала в акселератор до предела, но их всё равно сносило в сторону от прямой траектории подъёма. С трудом выровняв автомобиль, девятнадцатый, казалось, преодолел разъезжающуюся и скользящую преграду, судя по почве, которую Варя ощущала так, словно шла босыми ногами, каждый камешек, каждую корягу или песчинку. Варвара Белицкая была не просто частью автомобиля, которым управляла, она была частью сцепления резины с поверхностью земли, трением и силой гравитации, она была силой действия и силой противодействия одновременно, вопреки всем известным законам физики. Если автомобиль был атомом, то Варя стала его ядром и, в то же время, монолитом, единым, неделимым целым, на генном уровне.

Но они всё-таки слетели правее, и Варя поняла, что ей не повторить траекторию сорок третьего, они безбожно уходят вправо. Она нажимала на газ и выравнивала, мотор работал на максимальных оборотах, вой турбины заглушал крики второго пилота и зрителей, но Егорка послушно и неуклонно шёл вперёд, хоть и под углом к подъёму, и это радовало. До отметки им оставалось всего несколько метров, как закончился песок, и машина, зацепив твёрдую почву раскатанного бугра, боком пересекла контрольную линию отметки. Варя и подумать не успела, что всё – она выровняла, взяла, преодолела, а Сашка прокричала победное «Да!», как небо вдруг мелькнула в окне, сменив собой песок с корягами, а потом снова небо и снова песок.

Варя не знала, сколько раз они перевернулись. Слышала скрежет металла о песчано-глинистую почву, видела мелькающий пейзаж. Посмотрела на Сашку, которая вцепилась в ремни безопасности, сжав губы и не издав ни звука. Почувствовала удар шлема о боковую стойку и то, как врезаются ремни, и, наконец, спустя, казалось, целую жизнь, открыла глаза и поняла – Егорка на крыше, рядом, вниз головой, висит Сашка и смотрит ошалевшими глазами в чудом оставшееся целым боковое стекло из оргстекла.

– Саш, – позвала Варя.

– Если мы отстегнёмся, – отозвалась Савельева, – то упадём вниз головой.

– А если нет, – резюмировала Варя, – кровь к голове прильёт.

– Вот бы к сиськам, – пошутила Сашка, держась за ремни.

– У тебя нормальные сиськи, чур, твоя кровь к моим сиськам, – парировала.

– Тогда от жопы, – Сашка не собиралась сдаваться и начала задорно смеяться.

Идиллию мирно висящих на ремнях безопасности и беседующих дам прервал космический голос, который как-то некстати появился рядом, следом за руками, которые отстегнули Варвару, вытащили и посадили на сырой песок вперемешку с глиной.

С другой стороны машины бегал Ромка и проделывал то же самое с Сашкой, только она при этом брыкалась и на ходу объясняла Кузнецову, что всерьёз озадачена размерами своего зада, а он мешает отливу крови от филейной части в пользу сисек Вари. Ромка не обращал внимания на Сашкин лепет, то ли ему не было дело до размера груди Варвары, то ли размер попы Саши был неинтересен, но он усадил Савельеву на землю и методично проверял на ощупь её конечности.

– Со мной всё хорошо, – заверила Варя Стаса, когда увидела его безумный взгляд. – Я даже не ударилась, – окинула взглядом Егорку.

Дуги, опоясывающие автомобиль, были сварены на совесть, машина совсем не пострадала, во всяком случае, внешне, а значит, если бы Егорка не стоял на крыше, путь можно было бы продолжать хоть сейчас, благо этого не требовалась, линию финиша девятнадцатый преодолел хоть и по воздуху, машина залетела на бугор боком.

Варе надо было вовремя сбросить обороты, чтобы избежать резкого смещения центра тяжести машины, и кувырка можно было бы избежать, а она выжимала на полную мощность, считая, что именно это поможет им преодолеть подъём по неудачной траектории, упустив из вида, что подъём, сразу после финишной отметки, переходит в спуск.

– Отлично, – нет, Варя заметила, как скривилось лицо Григорьева, она даже услышала, как скрипнули его зубы, как он очень громко выругался про себя.

Варя отлично услышала все мысли Стаса. Но кролики под адреналином не боятся даже удавов. Наоборот, космический удав резко встал и двинулся к перевёрнутой машине, вокруг которой собирался народ и дружно начинал переворачивать Егорку на колёса. На все манипуляции ушло несколько минут, хотя казалось – целая вечность. И только потом Варя услышала шквал аплодисментов, и из сонма звуков она запомнила Мандариново истеричное «рукожопая!» и Настькино «классно же».

Потом Варвара вздыхала и с трудом понимала, что происходит вокруг. К ним, к ней и Саше, подходил штатный врач от организаторов, который обязан присутствовать на любых гонках, тем более – такого уровня. Как и обязательна медицинская страховка на случай экстренной госпитализации, никто не враг себе и предпочитает подумать о возможных последствиях заранее. Врач несколько раз светил маленьким фонариком в глаза и тыкал пальцами. Варя старалась выполнять то, что говорил доктор, понимая, что её реакция заторможенная, она видела мир словно через слой воды, звуки, доносившиеся до неё, тоже были словно через толщу океана, с гулким эхом, а Сашка совершенно по-идиотски хихикала и отбивалась от врача, Ромки и любого, кто пытался помочь ей встать.

– Вот поэтому я против всех этих гонок, – слышала Варя слова Стрелецкого, почему-то оказавшегося в одной палатке с ней, врачом, Сашкой и Стасом. Как они оказались в этой палатке, Варвара вспомнить не могла.

– Это адреналин, – вздыхал Григорьев понимающе.

– Пороть… вдоль жопы, – сделал заключение Антон, и Варя даже успела подумать о том, что впервые слышит грубое слово от Стрелецкого.

– А вот и фиг тебе, – почти так ответила Сашка, а потом завернулась в одеяло рядом с Варей, и они обе вырубились, без ног и снов… находясь между усталостью и адреналиновой комой, абсолютно счастливые от того, что всё же входили в десятку преодолевших маршрут и в пятёрку победителей. При этом на несколько незначительных баллов опережали сорок третий экипаж.

Глава 15

Варя просыпалась несколько раз от шуршания в палатке, кто-то забирался, копался в вещах, выходил, потом, вздыхая и охая, встала Сашка, что-то бубня себе под нос, и выбралась на улицу. Тут Варя окончательно проснулась, природа навязчиво подсказала, что надо вставать. К удивлению Варвары, за столом, что располагался у входа, устроилась разномастная компания, сам стол был накрыт, а компашка неспешно поглощала всё то, что было разложено на пластиковой посуде.

Варя протопала вслед за Сашкой, обнаружив уже привычные «пятишки» с тёплой водой, следом прибежала Лера, а потом раздался взволнованный голос Мандарина и Ромки, они выражали готовность помочь. Ромка при этом клялся, что итог эксперимента по отливу крови от пятой точки Саши к округлостям Вари он унесёт с собой в могилу. От щедрых предложений отказались, справившись своими силами. Намывшись, решив другие нужды, Саша, а за ней и Варя, пришли к столу и уселись на предоставленные им раскладные стулья. С эмблемой производителя нового оборудования для туризма, конечно же.

Всё происходящее было странным, сюрреалистичным и даже анекдотичным.

Вот, напротив Вари, вальяжно сидит Григорьев и ест руками куски свеже-копчёной курицы, ещё тёплой, явно только-только из походной коптильни. Напротив расположился Стрелецкий, у него в тарелке неизменная гречка, которую тот поглощает с завидным аппетитом. Рядом Ромка наворачивает щи, судя по запаху, из кислой капусты, а всё тот же механик, которого видела вчера Варя – молоденький и кудрявый, с выразительным взглядом карих глаз, – сидит рядом со Стрелецким и с хрустом жуёт зелёное яблоко. На углу стола пристроился Семён, шутя что-то про невесту с углом, и ещё пара мужчин сидела боком или полубоком, чтобы втиснуться, и что-то громогласно обсуждали, поедая многообразный ужин.

– Как ты? – это произнёс Стас и посмотрел на Варю в ожидании ответа.

– Нормально, – Варя пожала плечами.

Если не считать странной картины после пробуждения, то всё действительно было нормально. Немного перепугалась, потом уснула, но в целом, прямо сейчас, она цела, здорова, у неё ничего не болит, и, кажется, даже проснулся аппетит.

– Александра? – можно было не сомневаться, кому принадлежит этот учтивый голос.

– Всё хорошо, – пискнула Сашка и сжалась, смотря, как встал Стрелецкий, зачем-то зашёл в пятую палатку и вернулся с одеялом, протянув Саше, второе он подал Варе.

– Мне тепло, – моментально ответила та, показав пальцем на толстовку.

– Не сомневаюсь в этом, – улыбнулся Антон. – А вот твоей подруге, Варвара, похоже, холодно.

Варвара оглядела Сашку, действительно, кофточка на девушке была совсем тоненькая, ещё и с V-образным вырезом, из которого виднелся трикотаж бюстгальтера, видимо, Сашка надела первое, что попалось под руку.

– Надо поесть, девчат, – торжественно произнёс Ромка и направился в сторону кухни, с ним пошёл Стрелецкий. Лера осталась сидеть на коленях Мандарина, а Стас передвинулся ближе к Варе и легко поцеловал в губы, словно между делом, так, как это делал Мандарин с Лерой, но они были мужем и женой, а Варя… кем была Варя Стасу?

Варвара, было, дёрнулась, но её крепко удерживали пальцы на затылке и взгляд космического удава.

– Испугался за тебя, кролик, – прошептал Стас и поцеловал ещё раз, уже ощутимей, отодвигаясь только тогда, когда рядом возникла высокая фигура Стрелецкого, а перед Варварой – две тарелки с «казённым» первым и вторым, рядом же появилась пустая тарелка, и Антон предложил на выбор всё, что есть на столе.

– Чем богаты, – прокомментировал Ромка происходящее и подмигнул Сашке. – Давайте, девчата, лопайте, – продолжил. – А то мы всем коллективом это до завтра будем есть.

– Откуда всё? – нашлась, что ответить Сашка. Варя всё ещё хлопала глазами и вглядывалась в лицо Стаса, словно видела там что-то новое, может даже, новую вселенную.

– Сочувствующие притащили, – проговорил молоденький механик. – Шороху вы, девушки, навели, мужики кругами ходили, спрашивали, как вы, интересовались, какая помощь нужна. Что машина перевернулась, почти все видели, а что с экипажем всё хорошо – единицы, вот и волновались, а потом тащили на радостях, кто что мог, – он показал глазами на несколько бутылок виски и одну – армянского коньяка, – даже вон.

– Странно, – пробурчала Сашка.

– Ничего удивительного, Александра, – Стрелецкий смотрел прямо на Сашку, отчего та, казалось, становилась меньше в размерах, скукоживалась. – Автомобильный спорт, в частности – трофи-рейды, традиционно мужское увлечение, тяжёлое как физически, так и морально. Женский экипаж невольно привлекает внимание, ну а когда с женщиной происходит неприятность, мужчине естественно волноваться и прийти на помощь любым доступным для этого способом, – он царским жестом взмахнул над столом.

Видимо, кормёжка, как говорится, «на убой», и количество крепкого алкоголя, с которым справится не каждый мужчина – и есть та сама помощь.

В итоге Варя поела и первое, и второе, и даже несколько кусков мяса, а потом сидела и размышляла о грехе чревоугодия, который становился любимым грехом, не считая прелюбодеяния, конечно.

Вокруг ходили или сидели люди, Ромка отвешивал сомнительные шуточки, от некоторых Сашка покатывалась, а потом съёживалась и куталась в одеяло. Григорьев так и не отошёл от Вари, хотя и не целовал больше, просто находился рядом, а когда шептал что-нибудь на ухо, его губы подозрительно касались мочки и опаляли горячим дыханием.

Иногда люди менялись, одни уходили, другие подходили, расспрашивали о самочувствии девятнадцатого, механики, как обычно предавались мечтам о прекрасном – о железе. Мандарин время от времени бросал в сторону Варвары возмущённые взгляды и сетовал на рукожопость пилотов, но потом сменял гнев на милость и начинал гордиться экипажем, важно распустив хвост, напоминая скорее не утку, в честь которой и получил своё прозвище, а павлина.

Молоденький механик с выразительным взглядом, оказавшийся Денисом, подозрительно не отходил от Стрелецкого, и Варя старалась призвать богов толерантности и человеколюбия себе в помощь. Конечно, они расстались с Антоном, она сидела рядом с Григорьевым, и расстояние между их телами не оставляло сомнений в степени близости двоих, но… Денис? Почему не Сашка или Лера, в конце концов… Лера замужем, да, но она женщина, а сегодня даже не пятница!

Откуда-то полилась музыка, людей вокруг пятой палатки становилось больше, подтянулись другие экипажи со своими столами и стульями, организаторы старались держаться ближе к основному спонсору, кто-то открыл бутылки и стал понемногу разливать, Варя покосилась на пластиковый стаканчик, но была тут же остановлена Стасом. Она даже успела смерить его возмущённым взглядом и потянуться за коньяком, в душе содрогаясь от подобной перспективы. К крепким напиткам Варвара была равнодушна, коньяк же, с незамысловатой этикеткой «Армянский», не вызывал доверия в Варваре Арнольдовне Белицкой, привыкшей к другим напиткам и даже другой подаче оных. Но отказ слышать всё равно было обидно.

– Нет, кролик, – услышала твёрдое и смотрела во все глаза на того, кто сказал ей «нет».

– Варвара, – вмешался Стрелецкий. – Тебе и Александре поставили укол, и, честно говоря, никто из нас не поинтересовался, какой именно, полагаясь на компетентность врача. Вполне возможно, что употребление алкоголя с этим медикаментом противопоказано.

– Укол? – переспросила Варя. – Не помню.

– Это шок, – криво улыбнулся Стас. – Девчат, вы действительно не в себе сейчас, авария, лекарство, если хотите, я найду врача и уточню, – пожал плечами. – Но давайте лучше потанцуем, – показал глазами на небольшой пятачок, где уже изображали танцы несколько совсем молодых пилотов, скорей всего, даже младше Вари и Саши, одним из которых был Денис.

– Да! – вмешался Ромка. – Разрешите, – протянул руку Сашке. – Потанцуй со мной, детка, – и сделал движение из фильма «Грязные танцы».

Сашка рассмеялась над кривлянием, скинула одеяло и ответила таким же движением. Ромка подхватил Сашу и стал кружить в лёгких и выверенных движениях, Саша не отставала от него, ловко передвигаясь, скользя вокруг, виляя бёдрами и плавно двигая руками. Сделав пару поддержек, Рома передал Сашу в руки Григорьеву, а сам потащил танцевать Варю.

– Я не умею, – Варвара упиралась.

– Можно подумать, Саня умеет, – Ромка так задорно рассмеялся, что Варя не выдержала и прыснула вслед за ним. – Кто тут вообще умеет танцевать? – он махнул рукой в сторону Григорьева с Саней, которые скорее кривлялись, чем танцевали. – Короли хастла, сама видишь.

– Ты умеешь.

Ромка уверенно подхватил Варю и стал передвигать в пространстве.

– Я умею, ага, – согласно кивнул. – Даже по молодости свадебным хореографом подрабатывал, – смеясь, рассказывал. – Надо же было куда-то приложить семь лет хореографии.

– Семь лет? Ого!

Варя продолжала смеяться, глядя на «танцующих» Стаса и Сашку, на других «танцоров» с точно такими же хореографическими талантами, на Дениса, изображающего что-то похожее на тектоник, при этом его волосы ритмично подпрыгивали вровень с руками, а ноги дёргались в каких-то конвульсивных движениях.

– Ему бы танец живота перед спонсором сплясать, – громко проговорил Ромка, указывая на Дениса.

– О чём ты? – якобы не поняла Варя.

– Ой, да ладно, – махнул рукой. – Не только вы в мегаполисах современные, мы, мальчики, – кривляясь, – из провинции, тоже понимаем кое-что в современных нравах, – загоготал и показал глазами на Стрелецкого, который в это время внимательно смотрел на танцующих, словно оценивал, а по окончанию скажет: «Вы в танцах». Или не скажет.

– Ничего не знаю, – отмахнулась Варвара. Чего она не станет делать, так обсуждать чью-то личную жизнь с Кузнецовым.

Потом они поменялись партнёрами, и уже Ромка танцевал с Сашкой, а Варя со Стасом. При этом Стас прижимал к себе сильнее, чем позволяли приличия, его руки блуждали не только по талии, но ниже или выше, а губы, якобы нечаянно, пробежались по ключице, которая мелькала из-под широкого ворота толстовки. Людей вокруг становилось больше, но, в то же время, они исчезали, растворялись в мерцании мотыльков в свете единственного фонаря над стихийным «танцполом».

Варя обернулась, Сашки, как и Ромы, уже не было видно. Ушёл куда-то Стрелецкий, как и Денис, что всё же было странно. Стрелецкий и малознакомый механик? Стрелецкий, который почти в открытую продемонстрировал свою склонность?.. Стрелецкий, не гнушающийся случайной связью… это определённо не Стрелецкий!

Мандарин медленно топтался с Лерой, изображая танец, придерживая два своих сокровища большими промасленными руками. Рядом топтался Семён, со всей душой поддерживая партнёршу по танцу – полторашку пива, Варе показалось, что между парой установилось завидное взаимопонимание, и даже третий – кусок остывшего шашлыка, – не был лишним в этой идиллии.

– Хорошая музыка, – проговорила Варя, вслушиваясь. – Что-то старое, девяностых, наверное.

– Это Абба, – улыбнулся Григорьев. – Семидесятые.

– Ого! Ты не можешь быть настолько старым, чтобы помнить это.

– Мои родители слушали, – улыбаясь, проговорил. – У нас всегда собиралось много родственников, друзей, огромные застолья и много музыки. Летом столы выносились на улицу, и там же танцевали, а когда были живы дедушка с бабушкой – пели.

– Это? – Варя в удивлении кивнула. – Аббу?

– Нет, конечно, они пели на грузинском.

– Ты грузин? – аж остановилась. Григорьев не был похож на грузина. Тёмно-русые волосы, серые глаза, прямой нос… Обычное европейское лицо, если бы не было таким красивым.

– Моего отца зовут Гиорги, – засмеялся. – На самом деле лишь на четверть, максимум, и то формально. Мой дед русский, бабушка наполовину грузинка, а мама родилась в Прибалтике, так что… – развёл руками. – Но кавказское гостеприимство в крови у моих родителей, даже матери, так что я вырос в шумном доме, где всегда кто-то гостил, а всех своих родственников, боюсь, я и не вспомню. Нас много, мы шумные и со здоровым аппетитом, – продолжал рассказывать. – Я даже опасаюсь знакомить тебя со своей семьёй, боюсь – ты испугаешься.

– Не уверена, что… – замялась.

– Ничего, – прижал к себе и шепнул: – Не всё сразу, кролик, не всё сразу.

Они ещё немного потанцевали, Стас прижимал Варю всё сильнее и сильнее, и она явно ощущала, почему он не может отпустить её от себя, во всяком случае, при свете фонаря. Потом музыка стихла, оставшиеся экипажи стали разбредаться на отдых. День был выматывающий, а если верить устроителям, то завтрашний будет ещё сложнее, экстремальнее. Да и небо затягивалось тучками, намекая, что к утру возможен дождь.

– Варь, – тихо произнёс Стас, когда отошёл с ней от света, и они остались в темноте спящего палаточного городка, где только кое-где раздавались приглушённые разговоры. – Если я попрошу тебя сойти с дистанции, ты меня послушаешь? – почему-то даже в темноте Варя отлично увидела взгляд Стаса.

– Нет, – ответила честно.

– Я тоже могу сойти, кролик. Откажусь.

– Ты с ума сошёл? – даже повысила голос. – А Рома?

– Он поймёт, – твёрдо сказал Григорьев. – Это неважно, я не хочу, чтобы завтра ты лезла в болото, – поморщился. – Ты представляешь, что это такое? Вайдерсы не помогут, забродники тоже… Варь, зачем тебе это?

– Я должна, – отвернулась. – Мне просто надо пройти этот маршрут.

– И выиграть?

– И выиграть, – кивнула. – Я же не дурочка, и Сашка тоже, мы обе понимаем, что завтра будет адово, но не попытаться не можем. Скорей всего, ничего у нас не получится, – обречённо вздохнула. – Но я должна пройти это дурацкое болото.

– Должна промокнуть с ног до головы в холодной воде, быть покусанной здоровенными комарами, слепнями, может, наткнуться на парочку змей, надорваться, таща лебёдку по зыби или пристраивая хайджек по шею в грязи?

– Да, – Варя вздрогнула, но кивнула.

Умом она понимала, что ничто не заставляет её лезть в это месиво из грязи и кислот фосфора – разложившихся растительных веществ, – мёрзнуть – уже не жаркое лето, – и позволять летающим тварям себя почти сжирать… никакой репеллент не поможет. О змеях Варвара Белицкая не думала сознательно, убедив себя, что те испугаются звуков автомобилей и отползут на безопасное расстояние.

Но в то же время понимала, что вряд ли она запомнит хоть что-нибудь или осознает до самого конца. Состояние захлёстывающей эйфории от адреналина и азарта не даст испытать сильный дискомфорт. Пилоты попросту не замечают всего, пока на трассе, только собственный тремор рук и шальное сердцебиение, только стиснутые зубы и восторг, когда удаётся преодолеть – вот это стоит любых комаров и холода от жидкой субстанции, что проникает под одежду, будь она прорезинена с головы до ног.

– Я так и думал, – Стас потёр лицо ладонями. – Знаешь, я, кажется, стал понимать Лилю и вообще свою семью. Если бы у меня сейчас была возможность остановить тебя от безрассудства, будь это кусок верёвки или беременность – я бы сделал это. Сколько я помню себя, я постоянно влипал в истории, чаще всего с машинами, четыре аварии, две серьёзные. Я бесконечно испытывал на прочность технику и себя, не понимая, каково родителям и Лиле, каково молча наблюдать, как близкий человек совершает один идиотский поступок за другим, и поддерживать его в этом. Просто посмотрел на ситуацию с их стороны, наверное, даже оценил…

– Оценил жену, которая мирно смотрит сериалы, не выходя из дома, – вспыхнула отчего-то Варя.

– И это тоже, – резко развернулся к Варе. – Есть одна проблема, люблю я не жену, практически бывшую, напомню, и её сериалы, а тебя. Я, как индуист или буддист, поверил в карму, – широко улыбнулся. – Варвара Белицкая – кармический ответ мне, думаю, у меня есть шанс эту самую карму очистить.

– И как же? – Варя всё ещё злилась.

– Помочь вам выиграть, я постараюсь помочь вам выиграть, – пожал плечами. – Сегодня ты была молодчина.

– Перевернулась, – фыркнула раздражённо. Надо же так сглупить!

– Ты прошла участок, который мало кто прошёл, и даже совершив ошибку, ты сумела минимизировать потери, – он говорил искренне и хвалил так же. Он гордился Варей, хотя и сетовал на отказ девятнадцатого сойти с дистанции.

А Варя вдруг почувствовала себя по настоящему любимой. Это было очень острое чувство и совсем нелогичное. Все планы Григорьева и Белицкой сводились к трофи-рейду, они никогда даже не разговаривали о том, что дальше. Он разведётся, это его решение, закономерное, если верить Стасу… но когда, и какое значение это имеет для Вари? Варвара не хотела связывать себя долгими и серьёзными отношениями, а в отношения на расстоянии не верила совсем. Весь этот сумбур в мыслях и чувствах, усталость и волнение перед завтрашним днём – всё это наваливалось на Варю и кружило в водовороте сомнений и страхов.

– Тебе пора спать, – шепнул Стас и повёл в сторону палатки. – Слишком бурный день, ты устала, обязательно надо выспаться перед завтрашним днём.

– Нет! – отчего-то Варя запротестовала и вцепилась в Стаса так, будто если он сделает хотя бы шаг – земля сойдёт с орбиты и разлетится на космическую пыль.

– Кролик, надо выспаться.

– Нет! – она пододвинулась ближе и ловко дёрнула за ремень на джинсах, проведя рукой по тому месту, которое совсем недавно недвусмысленно намекало Варе на продолжение вечера не в одинокой компании собственного спальника.

– Такая ненасытная, – каким-то образом Варя увидела, как потемнели глаза Стаса, а может, ей показалось, в отличие от становящейся заметной причины не отпускать Варю, которая явно не была плодом воображения. Варвара для надёжности погладила причину и сама потянулась к мужским губам, проведя по ним кончиком языка, приглашая в игру.

– Кролик… – ещё раз попытался отказаться Стас, руководствуясь здравым смыслом. Только для Варвары исчезал всякий смысл, когда она была рядом со Стасом, тем, что космос.

– Пошли, – потянул за собой в сторону своей палатки. – У меня не железное терпение, – прошептал громко. – Ещё пара таких провокаций, и я могу кончить себе в штаны.

– Не ври, – пробурчала.

– Хорошо, это художественное преувеличение, – согласился. – Эй! – Стас залез головой в свою палатку. – Иди, покури.

– Григорьев, ты обалдел?! – примерно так выразился возмущённый Кузнецов на предложение друга сходить прогуляться на пару часиков.

– Вали, – с этими словами Стас вытолкнул Ромку из палатки. Тот на ходу надевал свитер и бубнил.

– Пионерский лагерь какой-то, детский сад, до завтра не дотерпеть? Заказал же номер, люкс, все дела, розочки, вазочки, сейчас бы оторалились по быстрому, а завтра уже можно и с чувством предаться разврату, – то ли себе, то ли Варе выговаривал Рома. – Пойду я к мужикам, кувыркайтесь до утра, но учтите, тут слышимость. Что? – уставился на Стаса, который выбрался из палатки и смотрел на друга. – Сюрприз испортил? Ну, прости! Спросонья я. И от неудовлетворённости, – добавил и отправился в сторону общих палаток их команды. – Дена нет, посплю у него.

– А где Сашка? – Варе даже стыдно не стало от представления Ромки, всё, что она ощущала – это тяжесть внизу живота и ноющую потребность в любви конкретного мужчины, который в это время кинул чистую простынь из рюкзака на спальный мешок.

– Спит, наверное, – срывающимся шёпотом отозвался Стас.

– Вчера была здесь…

– Не было её вчера здесь, мы ушли, Ромыч отвёл Саню в палатку, когда я вернулся, Кузнецов спал без задних ног, – сипло отозвался космос, и в эту же минуту Варя оказалась на спине, под телом Стаса, а его руки быстро расправлялись со штанами Вари и своими. Одновременно, будто одним движением, выверенным и точным. Очень быстрым, стремительным, но в нём не было нетерпения, была только уверенность.

Варя, было, подумала о том, где же пропадала Сашка почти всю ночь, но в это время взлохмаченная голова Стаса скользнула вниз по её телу, Варя, кажется, успела подумать о гигиене, а потом выгнула спину и сильнее прижала горячий рот там, где было необходимо. Она помнила про слышимость, но, видимо, совсем недолго, потому что ей на лицо упала подушка, а после последнего стона, губы Стаса не покидали губ Вари, заглушая её всхлипы и звуки, пока он медленно двигался, ускоряясь совсем на немного, только чтобы подразнить, а потом снова плавно покачивал и вращал, удерживая Варю где-то между небом и землёй, в какой-то неведомой субстанции из звёзд и крутящихся молекул.