Текст книги "Просто поверь"
Автор книги: Наталия Полянская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)
Потом прошел слух, будто Рэймонд уезжает. Он действительно уехал весной пятьдесят первого года, чтобы совершить ознакомительное путешествие по Европе и Азии, да так ни разу и не возвратился домой. Даже не приехал родителей проведать, видимо, погряз в увеселениях. Впрочем, через некоторое время Эвелин забыла о нем: началась война, Англия вступила в нее вместе с Францией и Турцией против России, и девушка проводила дни, читая газеты и сожалея, что никак не может помочь солдатам, осаждавшим Севастополь. Да и защитников Крыма Эвелин было, пожалуй, жаль. Печатавшиеся в газетах статьи о том, как проходит жизнь английской армии, трогали ее до глубины души. Тогда она узнала имена многих журналистов, отважных людей, писавших эти заметки под свист пуль, – первых военных корреспондентов, которые отправляли свои тексты и снимки в тихую Англию. Британские военные проложили по дну Черного моря телеграфную линию, и по ней шли в Лондон сообщения с восточного берега Крыма. Особенно любила Эвелин статьи, печатавшиеся в «Таймс», и всех журналистов знала, как будто лично с ними встречалась. Роджер Фентон, чьи снимки и рисунки появлялись на страницах газеты регулярно и открывали настоящее окно в мир той войны. Джулиан Феллоу, говоривший о морском флоте, о сражениях в прибрежных бухтах, и с юмором и удивительной тонкостью повествовавший о быте союзников; читая его статьи, Эвелин иногда плакала, а иногда смеялась до слез. И, конечно же, знаменитый Уильям Говард Рассел, рассказывавший в своих репортажах о нехватке медикаментов в британской армии, о волоките и анахронизме британской структуры командования и о превосходстве в организации французской армии во всех отношениях. Тут легко было позабыть о Рэймонде Хэмблтоне (как помнить об этом ничтожном человеке, когда читаешь прекрасные слова Феллоу о работе медсестер под руководством Флоренс Найтингейл?!), и Эвелин позабыла.
Потом, конечно, она думала о нем иногда, особенно когда обручилась с Лоуренсом. Но времена изменились, и Эвелин изменилась сама; она полагала, что ей когда-либо придется увидеться с Рэймондом, и она будет готова.
А теперь он возвратился без предупреждения, и оказалось, ничего не изменилось. В его присутствии, обменявшись буквально несколькими фразам, Эвелин снова почувствовала себя неуверенной простушкой. Не помогло ни присутствие Лоуренса, ни уверенность в своих силах, ни безмолвная поддержка мамы. Рэймонд возвратился, и это означало, что жизнь вновь сделается очень и очень нелегкой.
Если кто-то и наслаждался музыкальными номерами в тот вечер, то уж точно не Эвелин. Она даже не запомнила, что играли и кто выступал, а ведь обычно обращала на это внимание. Эвелин сама музицировала, правда, немного, недостаточно хорошо, чтоб принимать участие в таких вечерах. Голос у нее был прекрасный, но петь она стеснялась, не желая выставлять себя напоказ. Она уже обручена, привлекать мужчин соловьиными трелями ей не нужно – так пусть другие стараются. И она с удовольствием слушала и хлопала, только не сегодня.
Рэймонд сидел на следующем ряду, прямо за ней, и Эвелин постоянно чувствовала на себе его взгляд, и лишь усилием воли не обернулась ни разу. Хотелось в лучших традициях деревенской детворы заехать кулаком по этой самодовольной физиономии. Эвелин всегда страшно недоумевала: как может такой красивый человек быть столь испорченным, столь злым? Почему ненависть заключена в прекрасную оболочку? Что это за проклятие злой феи, а? Ведь раньше Рэймонд временами казался ей нормальным человеком, и каждый раз Эвелин обманывалась. Редкие вспышки его расположения занавешивались многими другими случаями, когда он вел себя отвратительно по отношению к ней. И ведь в обществе Рэймонда притом полагали распущенным, но хорошим человеком; ни от кого Эвелин не слышала таких историй, как ее собственная, а уж если судить по числу его амурных побед, Рэймонд женщин любил. Значит, это она такая особенная, ее он возненавидел от всей души. Но Эвелин никак не могла понять, чем насолила ему еще в детстве.
Она думала обо всем этом, сидела как на иголках и ждала, чтобы вечер поскорее закончился. Можно было бы уехать после первого отделения, когда сделали перерыв на полчаса, дабы выпить пунша, однако это попахивало бегством. И Эвелин знала: Рэймонд именно так это и воспримет, потому что это и будет бегство. Поэтому, когда поаплодировали последней из выступавших и леди Гилмор объявила перерыв, Эвелин мило попросила Лоуренса отвести ее к столу с пуншем.
Там, наполнив чаши, они отошли в сторону, и Эвелин наконец-то дала волю раздражению:
– Почему вы не предупредили меня, сэр?
– О том, что Рэйн приедет со мною? О, простите меня великодушно, милая Эвелин! Я и сам не знал, что он в Лондоне. Появился у меня сегодня на пороге, а я так желал поскорее сообщить ему, что мы с вами теперь обручены… Я не успел предупредить вас!
– Могли бы послать записку, Лоуренс. Вы же знаете, что мы с Рэймондом никогда особо не ладили. – Жених – единственный человек, кто об этом знал, и уж он-то должен был догадаться.
– Вы имеете в виду ваши детские разногласия? Бог мой, Эвелин! Да вряд ли Рэймонд о них помнит, и вам не следует. Чего мы только ни говорили друг другу в детстве, и драки бывали, и ссоры, и слезы! Но это давно закончилось. С чего бы вам вздумалось об этом вспоминать?
Лоуренс выглядел искренне удивленным, и Эвелин вдруг отчетливо поняла: для него тогда ничего особенного не случилось. Даже Лоуренс не понимал глубину ее обид, а рассказывать о них сейчас – значит жаловаться и выглядеть жалкой. Ну уж нет. Эвелин Дверрихаус себе этого не позволит. Она положила ладонь на руку жениха.
– Все не так страшно, и я согласна предать забвению прошлое. Лишь прошу вас: предупреждайте, если сэр Хэмблтон решит нанести нам визит вместе с вами, или же отправится с вами на бал. Мне бы хотелось знать об этом заранее. Можете мне обещать?
– Вам я пообещаю что угодно, – произнес Лоуренс, взял ее ладонь и прикоснулся губами к кружевной перчатке. – Простите меня!
– Вы ни в чем не виноваты, сэр.
К счастью, Рэймонд не навязывал свое внимание: оставив Барбару на попечение тетушки, он фланировал по салону, здороваясь со знакомыми и представляясь тем, с кем знаком не был; продолжая спокойную, добрую беседу с Лоуренсом, Эвелин поглядывала издалека, чем занят Хэмблтон. И находила, что он действительно изменился.
Лоуренс все-таки увидел, куда она смотрит.
– Непривычно видеть его здесь, верно? Прошло несколько лет. Возвращения всегда выглядят немного странно.
– Вы рады, что он возвратился, Лоуренс?
– О, конечно. Это прежний Рэйн, хотя… не совсем прежний. Не могу понять, что в нем стало не так. Может, эта его итальянская жизнь…
– Чем он занимался? – наконец, задала Эвелин интересовавший ее вопрос.
– Полагаю, что многими вещами. Рэймонду нравятся новые впечатления, потому он постоянно в разъездах. Я ему писал на адрес его поверенного в Венеции, а тот пересылал письма, так как знал, где Рэйн находится в данный момент. И то мне кажется, не все послания добрались. Он набирался новых впечатлений, знакомился с людьми, много читал. Полагаю, и дрался. – Лоуренс поморщился. – Только никому не говорите. У него новый шрам на лице, и на руке еще один, бог знает, насколько серьезной была рана – я видел лишь кончик его, мелькнувший под манжетой… Рэйн всегда был забиякой и мечтал управляться со шпагой, как с продолжением руки. Думаю, он тренировался с итальянцами.
– Разве мужчины теперь бьются не на саблях?
В Лондоне после окончания войны появилось много офицеров, служивших в Крыму и щеголявших медалями и оружием; сабель Эвелин в этом году навидалась.
– Да, конечно. Но Рэйн всегда любил шпагу. Впрочем, сабля для него тоже не секрет.
– Значит, он занимался тем, что проводил время в Европе, как заблагорассудится.
– Не спешите осуждать его, Эвелин. Я ведь тоже не член парламента и не респектабельный землевладелец.
– Вы совсем другой, Лоуренс.
– Чем же?
Искренний ответ ему бы не понравился, и потому Эвелин ответила обтекаемо:
– Вы спокойнее и не рветесь доказать всему свету, на что способны – в худшем смысле.
– Уверяю вас, дорогая, репутация Рэймонда раздута, причем по большей части им самим.
Она удивилась.
– Вы никогда мне этого не говорили.
– Потому что это его дело и его выбор. А мне надлежит сейчас думать лишь о том, как бы поскорее прижать вас к груди перед алтарем. Честно говоря, не знаю, как выдержу еще полгода до окончания траура.
Эвелин улыбнулась ему успокаивающе. Ее задержка со свадьбой тоже расстраивала, однако не настолько, чтобы беспокоиться из-за этого слишком сильно. Время идет быстро, не успеешь оглянуться, и уже апрель. А она как-нибудь смирится за это время, что Рэймонд Хэмблтон возвратился в ее жизнь.
Глава 5
– Ты с ума сошел, Лоуренс? – Когда дверь экипажа захлопнулась и повозка тронулась с места, Рэймонд, наконец, дал волю своим чувствам. – Почему она? Почему, черт тебя дери, не герцогиня Глостерская – так же абсурдно, но гораздо более выгодно?
– Не понимаю твоего возмущения, – проворчал Лоуренс. – И не ты ли уверял, что если я когда-нибудь решусь жениться, ты с удовольствием посмотришь на эту даму? Ну вот, ты ее увидел.
– Но это же Эвелин Дверрихаус! Мы никогда хорошо не относились друг к другу.
– Хочешь сказать, ты не относился, – подчеркнул Лоуренс. – Я старался держать нейтралитет. И кстати, самое время сказать: никогда не понимал, Рэйн, отчего ты взъелся на бедную девочку. Она же тебе ничего плохого не сделала.
– Это мое дело.
– Прекрасно, а женитьба – мое. Так ты будешь моим шафером или отказываешься от этой роли?
Похоже, Лоуренс сейчас обидится. Рэймонд глубоко вздохнул и велел себе перестать думать как ребенок.
– Ты не дождешься моего отказа, даже если луна упадет на Англию. Я всего лишь удивлен.
– Ты не знаешь ее, – примирительно сказал Лоуренс. – Когда ты уехал, я почти перестал общаться с нашей прежней компанией. По правде говоря, это было без тебя далеко не так весело, да и пускаться в сомнительные приключения мне что-то расхотелось. С большим удовольствием я бы отправился с тобой в путешествие, но увы, дядя настоял на моем присутствии в Англии. Тебе все это известно. Известно также, как скучно зимними вечерами в Уилтшире. А Дверрихаусы слали нам приглашения, и дядя их часто принимал, и я отправлялся вместе с ним… Потом, однажды, незадолго до смерти лорда Дверрихауса, я и обратил внимание на Эвелин. Был рождественский бал, точно; она вышла туда в наряде белее снега, украшенном камнями, словно сияющими льдинками; и тогда у меня словно глаза открылись. Потом я стал приезжать все чаще и чаще. Поддержал ее и леди Дверрихаус, когда лорд скончался… А затем… Несмотря на обещание дядюшке, я и сам подумывал о том, чтобы жениться, и лучшей девушки, чем Эвелин, мне не найти. Она умна, красива, она обладает чувством юмора и спокойна, как озерная вода; думаю, мы прекрасно проведем годы в Уилтшире, конечно, приезжая в Лондон. Я хочу хорошую семью и много детей.
– Ты любишь мисс Дверрихаус?
Лоуренс возмутился:
– Что за вопрос! Конечно, я люблю ее и считаю дни до нашей свадьбы. Дату мы еще не оглашали, но будет это в середине апреля. Раз ты приехал, нужно готовиться, как считаешь?
Рэйн прикусил губу. В словах Лоуренса звучала неуверенность – та самая неуверенность неприкаянного мальчика, каким Рэймонд его узнал. Напуганный смертью родителей ребенок под крылом сурового дядюшки, ни разу не сказавшего о том, что на самом деле любит племянника. Дядя доказывал это действиями, отношением, деньгами, а вот вслух не произнес ни разу. И сейчас, без его поддержки, Лоуренс наверняка растерян, просто не желает этого показать. Он рано потерял семью и не научился ее строить; подготовка к свадьбе – загадка для него, а женщины Дверрихаус, похоже, ничем ему не помогли.
– Конечно, дружище. Во всем положись на меня.
– Значит, ты не уедешь во Флоренцию?
– Я вижу, твои намерения серьезны. Ты мой лучший друг. Твоя свадьба будет самой прекрасной на свете, не сомневайся.
– Спасибо, – растроганно сказал Лоуренс.
Экипаж укатил, Рэймонд вошел в собственный дом и, отдав лакею верхнюю одежду, поднялся наверх. Кевин, еще днем отосланный домой с лошадьми, чистил хозяйские сапоги, сидя на низенькой скамеечке в гардеробной и насвистывая марш.
– В ноты не попадаешь, – сообщил ему Рэймонд, заглядывая в царство шкафов и вешалок.
– Так точно, сэр. – Кевина собственное отсутствие слуха ничуть не смущало. – Ваш отец уже отправился спать, однако мистер Мейси сказал мне, что ужин может быть подан в любое время.
– Прекрасно. – От недоумения, обуревавшего его у Гилморов, Рэймонд даже забыл прикоснуться к подававшимся закускам. – Пусть принесут в библиотеку. Иди подгони их, а я пока сброшу этот сюртук.
Кевин поставил сапог в ряд других таких же, сверкающих, полюбовался на дело рук своих и отправился исполнять поручение. Рэймонд снял сюртук, ослабил галстук, поразмышлял над халатом и решил обойтись без него. Как будто еще придется куда-то ехать…
Желание уехать прямо сейчас было невыносимым.
В библиотеке, когда Рэймонд пришел, уже сервировали столик у камина; огонь отражался в глянцевых боках яблок, золотил нежную кожицу персиков. Кевин позаботился о том, чтобы сюда принесли кувшин лимонада, а не шерри или бренди, более подобающих для вечернего времяпрепровождения джентльмена; впрочем, может, это и не Кевин: все в доме знают, что молодой хозяин не пьет ничего крепче компота.
Рэймонд сел в кресло и закрыл глаза.
Все боги мира, неужели эта девушка – та самая Эвелин Дверрихаус?! Без сомнения, она. Как она поглядела на него, стоило ей увидеть его и узнать!
Он не помнил, сколько обид ей нанес. Кажется, много. Впрочем, она достойно сопротивлялась, и часто ее высказывания сильно задевали Рэймонда, хотя он всегда умел этого не показать. А вот на ее лице все отражалось, словно в воде, и Рэймонд точно ведал, когда ему удавалось сказать нечто действительно обидное. Тогда казалось естественным подразнить эту тощую нескладную девчонку с тусклыми волосами и непонятным выражением лица.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
