332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Наталия Антонова » Однажды летним днем » Текст книги (страница 2)
Однажды летним днем
  • Текст добавлен: 9 июня 2021, 09:02

Текст книги "Однажды летним днем"


Автор книги: Наталия Антонова






сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Глава 3

Андриана приехала к подруге первой, сначала она хотела вывести из гаража свой мотоцикл, но потом махнула рукой и поймала такси.

Дверь в квартиру Потаповых была распахнута настежь, на пороге лежал Тишка, уткнув морду в лапы, и тихо подвывал. Сердце Андрианы буквально ухнуло куда-то вниз, она рванула в квартиру и обнаружила свою подругу в гостиной. Мила полулежала в кресле с обвязанной полотенцем головой. В комнате витали запахи валерьянки и нашатыря. Возле Милы суетился старичок из квартиры напротив Фёдор Дмитриевич Богуславский. Было ему глубоко за восемьдесят. Он практически всю свою жизнь проработал в ветеринарной клинике. И был таким хорошим специалистом, что к нему на дом привозили своих питомцев не только его прежние клиенты, но уже и внуки их, племянники, крестники и другие родственники, а также соседи и знакомые.

Брать деньги за оказанную помощь Фёдор Дмитриевич категорически отказывался, ссылаясь на то, что он находится на заслуженном отдыхе и государство платит ему пенсию. Благодарные хозяева его четвероногих пациентов быстро нашли выход из сложившейся ситуации: холодильник Богуславского ломился от продуктов, овощи и фрукты, в том числе и заморские, не переводились у него в любое время года. Фёдор Дмитриевич был человеком одиноким и просто не мог всё это съесть в одиночку, поэтому щедро оделял съестным своих пожилых соседей, а сладостями угощал детей всех окрестных домов. За глаза его уже давно прозвали добрым доктором Айболитом.

Над Милой и её внучкой Богуславский взял негласное шефство и помогал им, чем мог, при этом стараясь, чтобы его помощи никто не замечал.

– Ах, Андриана Карлсоновна! – воскликнул он. – Как хорошо, что вы пришли! А то я ума не приложу, что делать, хотел уже «Скорую» вызвать. Меня Тиша позвал. Я услышал, как он лает и царапает мою дверь, выхожу на площадку, смотрю, Милочкина дверь открыта, я сюда, она в обмороке, я вот нашатырь ей дал понюхать, потом валерьяночкой напоил.

Увидев, что напуганная Андриана побледнела как мел, доктор предложил:

– Может, и вам накапать валерьяночки?

– Нет, не надо, – отозвалась Андриана и только хотела расспросить подругу подробнее о том, что случилось, как в комнату ворвалась Лео, а следом за ней влетел и сел возле ног хозяйки Тишка.

– Мила! – прикрикнула Леокадия. – Хватит уже охать! Говори толком, за что замели Виолетку?! Что она отколола?

– Из милиции позвонили, – голосом умирающей проговорила Мила, – и сказали, что она пыталась сорвать свадьбу.

– Не из милиции, а из полиции! – топнула ногой Леокадия. – Когда ты уже начнёшь жить в реальном мире?

– Я, пожалуй, пойду, – тихо сказал Андриане Богуславский, – если что, я тут рядом.

– Идите, Фёдор Дмитриевич, – кивнула Андриана, – и спасибо вам.

– Не за что, – развёл руками старичок и направился к двери. Тишка вскочил и пошёл проводить доброго доктора.

Между тем Лео как следует встряхнула подругу:

– Какую ещё свадьбу?!

– Так сегодня же Филипп Окунев женится на Майе Лоскутовой, а Виолетта… – Мила снова собралась заплакать, но Лео показала ей кулак, и она передумала рыдать.

– Я не понимаю, как девчонка может сорвать свадьбу? – пожала плечами Лео. – Истерику, что ли, закатила? Охрана могла бы просто вывести её из здания. При чём тут полиция?

– Я не знаю, – обронила Мила обессиленно.

– Нужно поехать туда и всё разузнать, – осторожно проговорила Андриана.

– Ты права! – одобрила Лео и скомандовала: – Девочки, за мной!

Увязавшегося за ними Тишку Лео остановила на пороге.

– Я сказала девочки! – прикрикнула она на пса. – А ты мальчик!

Тишка жалобно тявкнул.

– Не реви, – сказала Леокадия, – остаёшься дома за главного.

Тишка посмотрел на неё жалобными глазами, потом вздохнул и плюхнулся на бок.

– То-то же, – довольно сказала Леокадия и закрыла дверь на ключ.

Андриана на всякий случай позвонила в дверь Богуславского, а когда он показался на пороге, тихо проговорила:

– Мы в полицию, а Тиша дома остался. У вас ведь есть ключ от двери Милы, если что?

– Не беспокойтесь, Андриана Карлсоновна, – заверил её старый доктор, – я буду держать ситуацию под контролем.

Андриана легко, как девочка, сбежала вниз по лестнице, догнав своих уже спустившихся подруг.

Женщины забрались в салон «Ауди», принадлежащей Лео. Автомобиль был оранжевым. Когда при покупке авто Андриана спросила подругу, зачем ей такой яркий цвет, та ответила:

– А зачем яркий цвет, например, божьей коровке?

Леокадия, конечно, даже отдалённо не была похожа на божью корову, но Андриана на всякий случай ответила:

– Чтобы отпугивать хищников.

– Вот! Умница! – похвалила её Лео и пояснила: – И мне за тем же!

– Но где ты можешь встретить хищников? Ты же не ходишь в лес!

– Святая простота, – усмехнулась Лео, – моя машина будет отпугивать недоброжелателей и прилипал!

О недоброжелателях Лео трудно было что-то сказать, так как охотников связываться с бойкой и острой на язык Лео что-то не наблюдалось. А под прилипалами, как догадывалась Андриана, Лео имела в виду поклонников. Их у Леокадии всегда было не счесть. И сейчас, несмотря на то что Лео, как и всем им, исполнилось семьдесят, за подругой ухаживали и пятидесятилетние. Однако Лео зациклилась на двоих – профессоре и генерале.

– Виолетта беременна, – призналась в машине Мила.

Андриана испуганно пискнула, а Лео проговорила:

– Вот это номер. – И спросила: – Она тебе об этом сама сказала?

– Нет, я нашла в ванной тест с двумя полосками, – всхлипнула Мила.

– Не вздумай реветь! – прикрикнула на неё Лео. – Если срок маленький, можно и не рожать.

– Как это? – наивно распахнула глаза Андриана.

– Так это, – сердито отрезала Лео, – обратиться к врачу – чик-чик и всё!

– Нет, только не это! – замахала руками Мила.

– Тогда пусть рожает, – милостиво разрешила Леокадия, – дочку твою вырастили, внучку вырастили и правнучку или правнука тоже на ноги поставим. Силы у нас ещё есть.

Андриана облегчённо перевела дух и согласно закивала головой.

– Какие же вы, девки, дуры! – вырвалось у Леокадии.

Доехав до отделения полиции, Леокадия резко затормозила.

– Выметайтесь из машины! – приказала она.

Дежурный удивлённо уставился на трёх женщин, появившихся в отделении.

– Вы что-то хотели, гражданочки? – спросил он.

– Какие мы вам, юноша, гражданочки! – взъярилась Лео.

– А кто же? – растерялся молодой лейтенант.

– Дамы, сударыни.

– Су-су… – так и не выговорил он и перешёл на официальный тон: – Товарищи женщины! Что вам угодно?

– Нам угодно поговорить с начальником отделения.

– Но это невозможно!

– Почему это?

– Да потому что, если все женщины нашего района…

– Мы не все! – бесцеремонно перебила его Леокадия.

– Может, вы хотите подать заявление? Может, на вас напал маньяк или грабитель?

– А что, к вам поступил неопознанный мужской труп? – с нескрываемым интересом спросила Леокадия.

– Пока нет, – совсем растерялся дежурный.

– Значит, на нас никто не напал! – отрезала Лео. И пояснила: – Мы хотим забрать из вашего обезьянника…

– Мою внучку Виолетту, – не выдержав, вклинилась в разговор Мила.

– Нет у нас никакой внучки, – дежурный стал подозрительно осматривать всех трёх – не из психушки ли сбежали эти бедолаги.

Одна из сударынь – Мила – была одета в длинную широкую юбку и белую блузку, на Андриане красовался элегантный клетчатый костюм, юбка которого не прикрывала колени, а Лео щеголяла свободным платьем леопардового цвета с разрезами с боков почти до самых бёдер.

Леокадия тем временем задвинула Милу себе за спину и отчеканила:

– Виолетту Ивановну Потапову, двадцати лет от роду. Беременную, между прочим!

– Вы не могли бы объяснить всё по порядку, – устало попросил дежурный.

– По какому такому порядку? – понизив голос, спросила Леокадия. – Мне нужен начальник отделения! Иначе я сейчас же отправляюсь в прокуратуру! И уж там-то вам намылят холку! Хватать беременных девушек и запихивать их к бомжам! Беспредел какой-то!

Дежурный схватил трубку и, набрав номер, пискнул испуганно:

– Пётр Иванович! Это дежурный! Тут к нам ворвались три… – он хотел сказать ведьмы, но вовремя опомнился и проговорил: —…пожилые женщины и обвиняют нас в подсаживании беременных девушек к бомжам.

При слове «пожилые» из глаз Лео и Андрианы в дежурного полетели стрелы. И только Мила никак на это не отреагировала.

Невидимый Пётр Иванович, вероятно, не поверил подчинённому, так как тот начал оправдываться:

– Никак нет, Пётр Иванович! Я не тронулся умом! И докладываю вам как есть. – Послушав ещё голос из трубки, дежурный радостно отчеканил: – Есть проводить их в ваш кабинет!

Положив трубку, он проговорил, уставившись на Лео:

– Идите прямо, четвёртая дверь по правой стороне коридора. Пётр Иванович согласился вас принять и лично разобраться в вашем вопросе.

Леокадия постучала в нужную дверь и приоткрыла её. Андриана и Мила устремились за ней, но Лео прикрикнула на подруг:

– Вон стулья! Сидите здесь тихо, как мыши!

И подруги подчинились, при этом Мила зачем-то сказала:

– Как раз год Мыши идёт.

– Крысы, – поправила её Андриана.

– Всё одно, – вздохнула Мила.

– Не скажи, – не согласилась Андриана, – ты бы хотела поиметь парочку пасюков вместо двух маленьких безобидных серых мышек?

– Я никого не хочу, – отозвалась Мила, – это тебе можно хоть крыс, хоть мышей!

– Это ещё почему? – удивилась Андриана.

– У тебя есть кошки.

– Мои кошки мышей и тем более крыс не едят, – поджала обиженно губы Андриана.

После чего обе подруги замолчали и больше не произнесли ни слова.

Вместо них разливалась Леокадия. Сначала она оценивающим взглядом осмотрела начальника отделения, который при её появлении поднялся из-за стола, представился Петром Ивановичем и жестом указал на стул.

Лео села с грацией королевы и назвала себя:

– Леокадия Львовна Стрижевская, искусствовед.

– Очень приятно, – наклонил седую голову начальник отделения. – Вы по какому вопросу, Леокадия Львовна?

– Мы три подруги, – начала Леокадия, – и у нас на троих одна внучка Виолетта Ивановна Потапова. Так случилось, что оба её родителя погибли, и мы воспитывали девочку втроём, хотя родной внучкой она приходится только Людмиле Павловне Потаповой. Естественно, что в воспитании девочки были свои трудности, но в основном Виолетта росла уравновешенным и добрым ребёнком. Окончив школу, она поступила в вуз. И тут, на свою беду, влюбилась в сына лавочника.

– Какого лавочника? – удивился Пётр Иванович.

– Евгения Окунева.

– Ах, вот оно что! – обрадовался начальник отделения, до которого наконец дошло, из-за чего весь сыр-бор. – Но, уважаемая Леокадия Львовна, – Евгений Юрьевич Окунев никакой не лавочник, он владелец супермаркета, так сказать, уважаемый человек.

– Вот именно, так сказать! – взвилась Лео. – Вы поймите меня правильно! Мила – библиотекарь по образованию, её разбившийся муж был военным, а вы ведь тоже офицер?

– Так точно! Подполковник!

– Вот видите! Андриана педагог с огромным стажем, я искусствовед! Понимаете, мы элита!

Подполковник машинально кивнул. Возможно, ему было лестно, что такая роскошная женщина отнесла его к элите, сочтя ровней себе.

Леокадия посмотрела на него одобрительно и продолжила:

– И вдруг к нам попытался примазаться отпрыск какого-то лавочника! Я говорила Виолетте с самого начала, что её связь с этим чуждым нам по духу элементом до добра не доведёт! Но она не послушалась меня! И вот результат! Насколько я понимаю, наша девочка влипла по самые уши.

– Я бы так не утрировал, – вставил своё слово Пётр Иванович, – но да, неприятность большая. Окунев-старший обвиняет Виолетту Потапову в хулиганстве. Тем более что невеста его сына упала в обморок и у неё чуть не случился выкидыш.

– Дочка банкира тоже беременна? – холодно поинтересовалась Леокадия.

– Почему тоже? – удивился начальник отделения.

– Потому что сын лавочника успел обрюхатить и Виолетту.

– Час от часу не легче! – вырвалось у Петра Ивановича.

– Теперь вы понимаете меня, Пётр Иванович? – Леокадия протянула ему свои холеные руки через стол, и он машинально принял их и поцеловал сначала одну, потом другую. Но вдруг опомнился и залепетал извинения.

– Я счастлива, что именно вы оказались на этом месте, – одарила его обволакивающим взглядом Лео.

– Я сделаю всё, что в моих силах, заверяю вас, Леокадия Львовна, что ваша воспитанница сегодня же окажется дома. Я прекрасно понимаю её чувства! Сам был молод и терял голову от любви! – подполковник смущённо закашлялся. Но тут же был поощрён ещё одним восхищённым взглядом Леокадии и добавил: – Так что идите домой и ни о чём не волнуйтесь. Девушка раньше не была замечена ни в чём предосудительном, поэтому я уверен, что мне удастся утрясти этот вопрос.

Леокадия сделала вид, что готова броситься подполковнику на шею и только благородное воспитание сдерживает её порыв. Подполковник едва не прослезился.

Уже оказавшись возле двери, Леокадия оглянулась и спросила:

– А что всё-таки натворила Виолетта?

– Да так, ерунда! – легкомысленно заверил её подполковник. – Оделась в чёрное платье, набросила чёрную фату, раскрасила в чёрный цвет букет лилий и, пробравшись в ЗАГС, вручила их невесте. Та от неожиданности упала в обморок. Родня устроила переполох, вызвали полицию. То да сё, вашу барышню задержали и привезли к нам. Не могли уладить всё по-тихому, – в голосе подполковника прозвучало явное осуждение родни «лавочника», охочей до закатывания публичных скандалов.

В самом начале рассказа подполковника Леокадия охнула про себя, потом подумала одобрительно: «Молодец девка». Уходя, она подарила Петру Ивановичу третий взгляд, полный восхищения и благодарности.

«Какая женщина!» – подумал подполковник, когда за Лео закрылась дверь его кабинета.

– Всё, – сказала Леокадия своим подругам, – поехали домой. Виолетку сегодня отпустят.

– Но как же… – начала было Мила.

– Не кудахтай! – прервала Лео подругу и тут же пожалела: – Милка, не реви! Я же сказала, что всё утрясла.

– Он хоть симпатичный? – спросила Андриана.

– Кто? – удивилась Лео, уже забыв об очарованном ею Петре Ивановиче.

– Начальник отделения!

– А! Да, солидный мужчина, – проговорила она и улыбнулась, – жалко только, что женатый.

– А ты откуда знаешь?

– Обручальное кольцо у него на руке.

– Ты неисправимая сердцеедка, – улыбнулась Андриана.

– Ничего подобного, – не согласилась Лео, – за всю свою жизнь я не разбила ни одной семьи! Женатые мужчины не мой профиль!

– Но мозги ты им всё-таки пудрила!

– Только ради дела! – гордо заявила Леокадия.

Дежурный посмотрел вслед трём женщинам, покидающим отделение, и мысленно перекрестился. Он глубоко сочувствовал своему начальнику, храбро выдержавшему беседу с одной из них.

Молодой лейтенант и не догадывался о том, что подполковник не нуждался в его сочувствии и в глубине души даже завидовал самому себе, мысленно окрестив Лео жар-птицей, на минуточку залетевшей в его кабинет.

Глава 4

За несколько дней до этих событий Виолетта подкараулила в коридоре Филиппа Окунева.

– Фил, – сказала она, – ты не можешь жениться на Майе! – в глазах девушки стояли слёзы.

– Это ещё почему? – промямлил он, отводя глаза в сторону.

– Потому что я люблю тебя! И ты любишь меня! Ведь ты говорил мне об этом!

– Виолетта, пойми, – он коснулся рукой её плеча, – любовь тут совсем ни при чём.

– Как это ни при чём? – она стряхнула его руку. – Я беременна!

– Майка тоже, – вздохнул он.

– Как – тоже?! Ты что, и с ней спал?

– Так получилось, – он пожал плечами.

– Как это так получилось?! – Глаза Виолетты запылали от ярости.

– Да очень просто! – начал раздражаться Филипп. – Отец в категоричной форме велел мне жениться! Сказал, что этот вопрос вообще не обсуждается!

– Ты же мог отказаться!

– И остаться без гроша?! Отец сказал, что если я не женюсь на Лоскутовой, то не получу от него и ломаного гроша!

– Но мы можем сами зарабатывать! – топнула ногой Виолетта.

– Сами? – он иронически усмехнулся. – Моя нянька мне когда-то говорила, что трудом праведным не наживёшь палат каменных.

– А где сейчас твоя нянька? – тихо спросила Виолетта.

– На родину уехала.

– На родину? Она что, нерусская?

– Почему нерусская? – удивился Филипп. – Русская, вернее, украинка она.

– Понятно. Но как ты мог сразу же с Майкой?

– Я не нарочно, – начал оправдываться Окунев, – просто разругался с отцом, пошёл в ночной клуб, там Майку встретил, напился. Я даже не помню, как у нас всё это произошло. Но она вчера сказала мне, что беременна.

– А как же я?

– Срок у тебя ещё маленький, я деньги возьму у отца, и ты избавишься от ребёнка.

– Дебил!

– Сама ты дебилка! Если хочешь, рожай, я тебе алименты платить буду.

– Ненавижу! – закричала Виолетта. – Я всё равно сорву твою свадьбу! Вот увидишь!

– И не вздумай, – ответил он, – тебе же самой будет хуже. А мой отец никогда не отступает от задуманных планов.

– А ты знаешь, – неожиданно спросила Виолетта, – что в мае жениться нельзя?

– Это ещё почему? – удивился он.

– Всю жизнь маяться будете!

– Что ж, с деньгами и маяться приятнее, чем всю жизнь с голым задом от счастья прыгать, – усмехнулся он.

Если бы у Виолетты в этот момент было под рукой что-нибудь тяжёлое, она непременно ударила бы Филиппа прямо в лоб. Но у неё ничего не было, поэтому она только облила его взглядом, полным презрения, и ушла.

«Глупая девчонка», – думал Филипп, глядя ей вслед с некоторым сожалением. Она нравилась ему, ему было с ней хорошо. Но идти против воли отца он не мог и не хотел. Филипп вообще не был создан для того, чтобы идти против течения. Ему хотелось только комфорта и удовольствий. Предстоящая женитьба на Лоскутовой, мягко говоря, не особо радовала его. Майя вообще была не в его вкусе. Ему не нравилась её внешность, он даже не мог представить свою супружескую жизнь с ней. Но ведь у них уже что-то было… Правда, он тогда был пьян до такой степени, что мог бы, наверное, переспать и с бегемотихой. Не нравилось Филиппу в Майе и то, что, по его представлению, она не была умна. Хотя он и сам не семи пядей во лбу. «Ладно, – думал он, – стерпится – слюбится». Угрозу Виолетты сорвать их с Майкой свадьбу он, конечно, не воспринял всерьёз. И поэтому буквально остолбенел, впрочем, как и все присутствующие на торжестве, когда в зал вошла девушка в траурном гипюровом платье, в чёрной фате и с букетом темных лилий в руках. Она прямиком направилась к невесте и произнесла леденящим душу шёпотом, но так, что слышали все, кто стоял рядом:

– Счастья я тебе, Майя, не желаю! Пусть жизнь преподаст тебе урок! И навсегда отучит воровать чужих женихов!

– Я никого не воровала, – отозвалась невеста слабеющим голосом. Лицо её при этом по цвету сравнялось с белизной её подвенечного платья. А потом она и вовсе упала в обморок.

И тут только гости ожили и стали кричать:

– Хватайте её! Хулиганка! Террористка!

Виолетту, а это была она, схватили, вызвали полицию, был составлен документ о её задержании, и полицейский автомобиль увёз её в отделение.

Окунев-старший первым делом набросился на охранников, зачем они пропустили во Дворец бракосочетания девушку в чёрном.

– Сколько вам заплатили? – орал Окунев-старший, брызгая слюной из перекошенного от злости рта.

Охранники оправдывались, разводили руками, говорили, что они никого в чёрном, кроме жениха, не пропускали. Ситуация разъяснилась, когда возле одной из колонн обнаружился длинный плащ с капюшоном – пыльник кремового цвета. Все поняли, что девушка вошла именно в нём, а потом, сбросив маскировку, направилась к невесте.

Возле Майи суетился врач. Она умоляла отца отложить свадьбу, тем более что врач подтвердил, что стресс ей теперь ни к чему, существует угроза выкидыша. Но отцы жениха и невесты, посовещавшись, решили свадьбу не отменять. Они были уверены, что Майя девушка молодая, крепкая, выдюжит. Молодых расписали, и все отправились в ресторан, который сняли родители молодых. Гулять предполагалось до утра и весь следующий день.

Но в шесть часов вечера невеста повторно упала в обморок, и её увезли в больницу. Жених провёл первую брачную ночь наедине с бутылкой коньяка. Сидеть в коридоре возле палаты невесты он не захотел. Отца Майи Лоскутовой там тоже не было, впрочем, как и матери. Родители молодых вместе с гостями праздновали бракосочетание своих детей.

Невеста вышла из больницы через неделю. Чувствовала она себя всё ещё не очень хорошо, и свадебное путешествие было решено отложить на год.

Подполковник, как и обещал, отпустил Виолетту, хотя над ним и нависла угроза неприятностей. Но, к счастью, Лоскутов не вспомнил об обидчице своей дочери и не стал интересоваться её судьбой. Скорее всего, и банкир, и владелец супермаркета опасались раздувания скандала и широкого освещения его в местной прессе. Не дай бог, в процессе поднявшейся шумихи выплывет нечто совсем уж неудобоваримое из всего того, что имелось в их прошлом.

Начальник отделения перед тем, как отпустить Виолетту, по-отечески пожурил её, укорил за то, что она довела невесту до больницы.

Виолетта шмыгала носом и неустанно повторяла:

– А зачем она увела у меня жениха? А зачем она спала с моим Филиппом?

– Так ведь твой Филипп не бык на верёвочке, чтобы его уводили. Значит, он сам захотел уйти! – не выдержал Пётр Иванович, стукнул кулаком по столу.

– Ничего он не хотел! Его папашка пинками в стойло загнал!

– Так вот с папашкой бы и выясняла отношения! – вырвалось машинально у подполковника, но он тут же опомнился, сплюнул через плечо и грозным голосом произнёс: – Послушайте, барышня! Выбросьте из головы все ваши глупости! И учтите, если бы не ваша тётя!

– Какая тётя? – захлопала золотистыми ресницами Виолетта.

– Леокадия Львовна!

– Она не тётя, а бабушка, – поправила его Виолетта.

«Всем бы такую бабушку!» – мечтательно подумал начальник отделения, а на несносную девчонку сердито прикрикнул:

– Такая женщина не может быть бабушкой!

Виолетта прыснула со смеха, и Пётр Иванович погрозил ей пальцем, а потом сказал:

– Немедленно выметайтесь, барышня, вон! И чтобы глаза мои вас больше не видели!

Девушка не заставила себя ждать и опрометью кинулась к двери, но голос подполковника её остановил:

– Впрочем, постойте.

– Что ещё? – недовольно спросила Виолетта.

– Куда вы пойдёте в таком виде, – он указал взглядом на её платье.

– А что в нём особенного, – возмутилась девушка, – может, у меня траур!

– Какой ещё траур? – проворчал подполковник.

– По утраченным иллюзиям!

Но Пётр Иванович уже куда-то позвонил, и вскоре в кабинете появился молодой лейтенант.

– Отвезёшь эту девицу домой, – распорядился он, – передашь из рук в руки её бабушке и возьмёшь расписку, что она доставлена в целости и сохранности!

– Я что, бандероль?! – обиделась Виолетта.

– А вас, барышня, никто не спрашивал! – прицыкнул на неё подполковник, и Виолетта смирилась. Она покорно последовала за своим сопровождающим, забралась в полицейскую машину, но всю дорогу сидела насупленная. Правда, время от времени она бросала на лейтенанта вопрошающие взгляды. Но он молча вёл машину и не обращал на неё никакого внимания. Остановив автомобиль возле дома Виолетты, он велел ей набрать по домофону номер её квартиры, но поговорить с бабушкой не позволил, отстранил и сухо произнёс: – Гражданка Потапова Людмила Павловна?

– Да, это я, – испуганно отозвалась бабушка Виолетты.

– Ваша внучка по приказанию подполковника доставлена, откройте дверь.

В домофоне радостно пискнули, и дверь подъезда отворилась. А когда лейтенант и Виолетта поднялись на площадку, на пороге квартиры стояли Мила, Андриана и Лео. Впереди всех сидел Тишка.

– Кто из вас Людмила Павловна? – растерянно спросил лейтенант.

– Я! – подняла руку Мила, точно примерная ученица, сидящая за партой в школе.

– Вот ваша внучка, – сказал лейтенант, подталкивая Виолетту к двери, – и вот здесь распишитесь, пожалуйста.

– Расписаться? – недоумённо переспросила Мила.

– Да, в том, что внучка вам передана.

– Расписывайся уже, – толкнула подругу локтем в бок Лео, – не задерживай человека. Он на службе. – И, уже обращаясь к лейтенанту, проговорила: – Спасибо вам большое, товарищ лейтенант! И передайте нашу искреннюю благодарность Петру Ивановичу.

– Обязательно передам, – заверил лейтенант.

– И кланяйтесь ему от нас! – успела вставить Андриана. За что тотчас получила тычок локтем в бок от Леокадии.

Оглянувшийся лейтенант обвёл их недоумённым взглядом, но обворожительная улыбка Лео смела его удивление и подарила искорку неведомо откуда взявшейся радости. И он, весело помахав им рукой, почти что вприпрыжку, точно мальчишка, сбежал вниз по лестнице.

Виолетта хмыкнула, и острый локоть Леокадии теперь врезался под её рёбра.

– Бабушка Лео! – недовольно воскликнула девушка.

– Иди, иди, – грозным голосом проговорила Леокадия.

– Не ругай её, девочка и так расстроена, – попыталась вступиться за внучку Мила.

– Её не ругать, а бить нужно! – сердито отозвалась Лео.

– А по-моему, нужно попросить Виолетту объяснить свой поступок, – постаралась остаться рассудительной Андриана.

– Ну, пусть разъяснит, – согласилась Лео.

Вскоре все они сидели в гостиной – бабушки на диване, Виолетта на стуле напротив, и Тишка у входа в комнату.

– Что вы на меня так смотрите, как будто я подсудимая, а вы судьи, – не выдержала Виолетта, – и даже охранник есть, – девушка кивнула на Тишку.

– Мы тебе не судьи, – сказала Андриана, – просто мы хотим понять, почему ты, взрослая девушка, ведёшь себя как малолетняя шкода.

– Это я от отчаяния! – внезапно расплакалась девушка. – Бабушки, простите меня! – Она бросилась на диван в объятия всех троих. Тишка, не желая остаться в стороне от всеобщего примирения, тоже запрыгнул на диван. И началась куча-мала! Женщины обнимались, плакали, произносили бессвязные слова прощения и утешения, Тишка взвизгивал и лизал всех четверых.

Наконец, успокоившись, бабушки и внучка сели пить чай с испечёнными Милой пирогами. Тишка получил полную миску рисовой каши с большим куском мяса.

Лео, размешивая сахар в чашке с чаем, задумчиво проговорила:

– Я одного не могу понять.

– Чего? – спросила Виолетта с полным ртом.

– Майя Лоскутова тоже влюблена в Филиппа Окунева?

– Какой там! – отмахнулась Виолетта. – Она по уши влюблена в Мишку Одинцова!

– Они с ним встречались?

– Целый год!

– Так почему же она не вышла замуж за Одинцова?

– Потому что он ботан!

– В смысле ботаник? – не поняла Андриана.

– Можно и так сказать, – рассмеялась Виолетта, – притом потомственный!

– То есть?

– Мать у него в школе биологию преподаёт, отец тоже биолог, но в НИИ.

– И что в этом плохого? – недоумённо спросила Андриана.

– Ничего, бабушка Анри, только Майкиному отцу ботаны не нужны! У них же, у богатеньких буратин, всё теперь как?

– Как?

– Деньги к деньгам.

– И Майя сразу согласилась выйти за Филиппа?

– Её подруга, Светка Лимонова, говорит, что не сразу, поломалась, отцу истерики закатывала, но это ей не помогло. И Майка согласилась.

– Выходит, что Майя тоже жертва? – спросила Леокадия.

– Никакая она не жертва! – возмутилась Виолетта и даже есть перестала. – Она моего Филиппа соблазнила прямо в ночном клубе!

– Что ты такое говоришь, глупенькая, – попыталась урезонить внучку Мила. – Где же она там могла соблазнить Филиппа? Он тебе наплёл, а ты и поверила.

– Где, где! Да хоть бы и в туалете!

– В туалете?! – ахнули в один голос Мила и Андриана.

Леокадия возвела руки к потолку и проговорила:

– Спасибо тебе, Господи, что наша молодость пришлась на иные времена.

– Так ты, бабушка Лео, и теперь своего не упускаешь, – съязвила Виолетта и тотчас получила шлепок.

– Как тебе не стыдно! – воскликнула Мила.

Андриана ограничилась укоризненным взглядом.

– Чего я такого особенного сказала, – попыталась обиженно оправдаться Виолетта.

– Лично я уверена, – категорично заявила Лео, – что твой Филипп сам соблазнил девушку, стараясь угодить отцу, тебе он наврал с три короба. А ты набросилась на ни в чём не повинную девушку и довела её до больничной койки! Совести у тебя нет!

– Ну и оставили бы меня тогда в каземате, – совсем как бабушка Мила, мрачно заявила внучка.

– Жалко нам тебя, дурынду, – за всех ответила Лео, – всё-таки ты наша родная кровиночка.

Виолетта уже совсем было собралась напомнить, что родная она только бабушке Миле, но вовремя прикусила язык, чем избавила себя от многих неприятностей.

На этом партийное собрание, как назвала его про себя Виолетта, было закончено. Подруги разъехались по домам, а бабушка с внучкой убрали со стола, перемыли посуду и легли спать. Тишка удобно устроился в ногах у Милы.

Утром снова ярко сияло солнце, доцветали в садах плодовые деревья, на улицах города разливалась волнами сирень и роняли белые лепестки ирга и черёмуха. Во дворах, заросших деревьями, рассыпали трели птички. А в скверах на набережной и в Загородном парке радовали посетителей своим пением соловьи.

В общем, жизнь, как говорится, продолжалась. И вроде бы ничего не предвещало новой грозы над головами трёх более или менее успокоившихся подруг и их воспитанницы.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю